Королева

-- Позвольте удалиться? -- галантно изогнувшись, спросил Лепорский Клавдию.

Она, недоумевая, кивнула головой. Лепорский отошел, пожимая плечами.

-- Что вы за вздор несете? -- резко сказала Клавдия.

-- Позвольте, Клавдия Петровна, -- несмело возразил я, -- вы мне написали письмо, в котором назначили... место встречи (я побоялся сказать "свидания"), наконец, явились сами, и... и я не могу понять... Я уйду, если я лишний.

Она вспыхнула, и ее глаза гневно сверкнули.

-- Смотрите сами! -- патетически прибавил я, подавая ей записку и уже начиная угадывать мистификацию.

Клавдия прочла.

-- Ну что? -- нетерпеливо спросил я.

-- Вы еще спрашиваете?.. Да что вы, смеетесь надо мною?.. Вы -- глупы! Слышите!.. Скажите, господин Иванов, -- в волнении продолжала она, -- могу ли я назначить свидание вам?.. Нет, я в вас сильно ошиблась. Я поторопилась... и наказана. Да разве я не могла прислать за вами прислугу, если бы вы мне действительно понадобились? Скажите, пожалуйста, что между нами общего? Ха-ха-ха! Он поверил, что я могу с ним прятаться от других, что я могу ему написать: "Ваша Клавдия"!

-- Клавдия Петровна... умоляю вас... ради Бога... Тут, наверное, какое-нибудь недоразумение. Насколько я заметил, Владимир Николаевич тоже получил записку и пришел сюда.

-- Да! -- почти крикнула она. -- Лепорский тоже пришел сюда; что вы хотите этим сказать?.. Он знал, что я обыкновенно здесь гуляю, пришел и сейчас же показал записку. Он не поверил, он смеялся, и вы могли это заметить, если вы следили за нами... Господи! Это, наконец, невыносимо... Владимир Николаевич и в самом деле подумает, что у нас секреты.

-- Так это вы из-за Лепорского? -- невольно вырвалось у меня.

-- Что?

-- Рассердились.

Она побледнела.

-- Оставьте меня! Вы -- опасный шут. Вы -- ничтожество и... слишком большого о себе мнения! -- добавила Клавдия.

Я был ошеломлен.

-- Идите же, что вы стоите? -- воскликнула она. -- И пожалуйста, избавьте нас от своих посещений. Когда вы мне понадобитесь, я вас позову... но надеюсь, этого не случится!

Она круто повернулась и пошла опять к собору навстречу к Лепорскому.

7 мая

Неделю тому назад она прислала за мною вечером, часов в восемь. О, как я был обрадован, как я торопился! Клавдия ждала меня в будуаре и, когда я вошел, насмешливо пригласила меня садиться. Я молча сел.

-- Вам не стыдно, Иван Иванович? -- серьезно спросила она.

-- Как? -- приподнялся я.

-- Зачем вы пришли?

-- Вы меня... звали...

-- Но, послушайте, бедный паж, для вас еще ничего не потеряно... Вы можете удалиться хоть сейчас.

-- Нет, зачем же... я очень рад.

-- Иван Иванович! -- горячо сказала Клавдия. -- Мне вас, ей-богу, жаль! Будь я на вашем месте, я ни за что бы не пришла. Никогда! Я вас оскорбила. Поймите, какую унизительную роль вы играете.

-- Я играю ее для вас, -- тихо проговорил я.

Она молчала.

-- Вот что, -- быстро вставая, сказала она, -- вы передадите от меня письмо... вот оно.

И она вынула из-за корсажа небольшой листок бумаги, сложенный вдвое и не запечатанный.

-- Вы передадите ему, -- тихо докончила она.

-- Кому? -- машинально спросил я.

-- Лепорскому, -- шепотом ответила Клавдия.

-- Хорошо, -- сказал я.

-- Вы передадите письмо ему, дождетесь, пока он прочтет, и принесете его обратно сегодня же... хоть ночью... Слышите? Я вас буду ждать у окна.

-- Хорошо.

-- Теперь ступайте, паж! -- сказала Клавдия.

Я молча пошел.

-- Иван Иванович! Вернитесь на минутку: еще не все.

Я вернулся.

-- Видите ли, паж, письмо не запечатано -- это так нужно... но... вы не должны читать его.

-- Я знаю, я это хорошо понимаю, -- сказал я, -- но, ради Бога, Клавдия Петровна, объясните мне, почему вы именно меня посылаете?

Она смутилась, но скоро овладела собой.

-- Если вы так хотите знать, извольте! -- резко сказала она. -- Никто, кроме вас, многоуважаемый паж, не согласился бы на подобное поручение. А вы... вы очень храбры, даже чересчур: припомните-ка первое апреля. И наконец, что мне вам объяснять! Я пользуюсь своей властью, -- знаю, что вы мне не откажете, и -- слышите вы? -- пользуюсь этим. Королева сошла с ума, любезный паж! Думайте о ней все, что угодно. Ступайте!..

Я еще немного постоял. Мне хотелось говорить. Я задыхался...

Я поклонился и вышел. В гостиной я встретился с Иеронимовым, который, по-видимому, направлялся в будуар. Мы молча раскланялись. Я слышал, как отворилась дверь кабинета, и голос Петра Васильевича сказал мне вдогонку:

-- Студиозус, студиозус! Куда вы? А водочки?..

Через минуту я уже мчался на извозчике в другой конец города к Лепорскому.

Потом я совершил самый дрянной, самый грязный поступок в моей жизни. Ах, я чувствую, что и теперь, при одном воспоминании об этом, целое пламя приливает к моему лицу. Боже мой! Не доезжая до квартиры Лепорского, я отпустил извозчика, подошел к фонарю и прочел ее письмо.

"Вы удивлены? Вы торжествуете? -- писала Клавдия. -- Ну, что же, мне все равно, я делаю последнюю попытку, и, во всяком случае, не подумайте, что я побеждена вами. Боже! За что я вас полюбила? Ведь я нисколько не уважаю вас, я вас почти ненавижу, и вы это знаете. Но, ужасный человек, зачем вы пытаете мою силу, зачем вы хотите сломить ее? Ваши требования и ваша комедия -- преступны, слышите ли вы? Вы не смеете шутить с моей гордостью, делать мне вызов! Да знаете ли вы, что вы -- трус и что даже ничтожество Иванов в тысячу раз сильнее. Вы хотите перехитрить меня, так как вам хорошо известно, что я из одного самолюбия способна на многое. Владимир Николаевич! Пока не поздно, вернитесь ко мне прежним, каким я вас знала. Уступите хоть один раз: все равно я буду ваша. Нет, что я говорю -- я обезумела... Этого никогда не будет. Прощайте навсегда. Это письмо возвратите назад через И.".

Я чуть не упал, ноги у меня подкашивались. Не помню, как я очутился у Лепорского.

-- Владимир Николаевич! -- произнес я самым деловым тоном. -- Я передаю вам письмо Клавдии Петровны с тем, что вы возвратите его мне сейчас же по прочтении.

Он спокойно взял письмо у меня из рук и, прищурив глаза, спросил:

-- На каком основании -- позвольте узнать?

-- Это желание Клавдии Петровны.

-- Ну, мы еще посмотрим, -- возразил он, -- и как вы мне докажете...

Потом Лепорский сел за стол читать письмо, а я в ожидании остановился у двери. Через несколько минут он обернулся ко мне.

-- Я вам завидую, Иван Иванович! -- с холодной усмешкой произнес он. -- Вам Клавдия Петровна, по-видимому, больше доверяет, чем мне... Ну-с, так вы и передайте ей, если уж она сделала вас своим поверенным, даже, пожалуй, и защитником, -- он смерил меня глазами с головы до ног, -- передайте ей, месье Иванов, господин "паж", чтобы она была спокойна: письмецо не пропадет.

-- Но, Владимир Николаевич, я не уйду без письма...

-- А я не смею вас больше задерживать.

-- Позвольте... -- начал я.

-- До свиданья, господин паж!

-- Хорошо: я скажу Клавдии Петровне, что вы ей письма не возвратите, -- медленно проговорил я, берясь за ручку двери.

-- Нет, вы этого не скажете! -- закричал он, подбегая ко мне. -- А скажете то, что я попрошу вас.

Краска бросилась мне в лицо.

-- Милостивый государь! -- возвысил я голос.

-- Пожалуйста, оставьте этот тон, -- уже спокойно перебил меня Лепорский, -- не думаете ли вы, что это к вам идет... Впрочем, простите, я забыл, что вы -- благородный защитник (в его голосе послышалась ирония), так передайте ей следующее: я возвращу ей это письмо лично, при первом свидании, которое ей заблагорассудится мне назначить.

И он указал мне на дверь.

В квартире Логиновых царил полумрак. В гостиной на подзеркальном столике горела одинокая свеча. В остальных комнатах было темно. По-видимому, и Петр Васильевич, и прислуга уже спали.

Подходя к будуару, я услыхал тихий разговор. Больше выдавался голос Клавдии. Он звучал как-то особенно неумолимо. Возражал жидкий тенор Иеронимова. В будуаре, кроме них, по-видимому, никого не было. Я притаился в углу за портьерой и стал прислушиваться. После ее письма я уже не рассуждал, я совершенно потерял голову.

-- Никанор Андреевич! -- говорила Клавдия. -- Вы должны извиниться перед Ивановым завтра же. Я так хочу.

-- Помилуйте, Клавдия Петровна, я, право, не виноват, что так случилось... Я только хотел подшутить над ним и никак не думал, что это повлечет за собою серьезные последствия. К тому же это было давно, и я опять встретил его у вас. Следовательно, все уже позабыто.

-- Нет, -- сказала Клавдия, -- как хотите, ваша шутка была неуместна... позвольте, позвольте -- первое апреля тут ни при чем, вы все равно должны были знать, кому вы пишете. Иванов вообще человек довольно жалкий, а тут я его еще распекла... Нет, не спорьте, вы извинитесь перед ним так же, как сейчас извинялись передо мною.

-- Ну, уж я ему ручку-то не поцелую, -- попробовал сострить Иеронимов.

-- Ручка тут ни при чем, -- строго оборвала его Клавдия, -- и я попросила бы вас не ломаться!

-- Нет, я не ломаюсь, Клавдия Петровна, -- громко заговорил Иеронимов, -- я, может быть, говорю не то, что нужно... Мне просто не хотелось бы услышать от Иванова какую-нибудь дерзость, на которую в данном случае он может осмелиться. Это раз. Другое... -- он понизил голос, -- вы говорите, Клавдия Петровна, что я извинялся перед вами! Да разве вы можете ставить себя на одну доску с Ивановым?.. Иванов -- пигалица, убожество, а вы... Господи... неужели вы не догадываетесь, что вы... что я...

Иеронимов совсем запутался. В его голосе послышалась новая нотка. Я насторожил уши.

-- Что я вас люблю, Клавдия! -- вскрикнул он.

Потом я слышал, как он упал на колени. Далее я ничего не мог разобрать. Иеронимов о чем-то умолял, Клавдия тоже что- то говорила, но так взволнованно и тихо, что я не мог понять. Наконец она топнула ножкой и крикнула:

-- Никанор Андреевич! Вы унижаетесь... Подите вон!

Я согнулся весь и прижался к стене. Иеронимов прошел мимо меня, закрыв лицо руками. Я подождал еще немного и вошел в будуар.

Клавдия бросилась ко мне.

-- Ну что, ну что? -- задыхаясь спрашивала она.

-- Я не принес письма назад.

-- Как? -- отступила она. -- Он вам не дал?

-- Не дал.

-- Да говорите же, что было?

Я молчал. Мне было тяжело говорить. Я почти терял сознание.

-- А... -- как-то странно произнесла она, -- я понимаю: вы прочли... Ну что же, радуйтесь! Вы, может бьггь, думаете, что я вас боюсь?.. Я люблю его, а вас всех ненавижу, слышите!

Я подошел к ней ближе.

-- Владимир Николаевич просит вас назначить ему свидание, -- медленно проговорил я и сам удивился своему спокойствию, -- он хочет передать вам письмо лично.

-- Это правда?.. Скажите скорей: правда это? -- восторженно заговорила Клавдия, и взор ее загорелся.

Она схватила меня за руку, потом вдруг побежала к оттоманке, бросилась на нее с размаху и громко захохотала.

-- Ха-ха-ха! -- смеялась она. -- Я так и знала! Какой он глупый! Ведь я ему сказала, что я его люблю, чего же ему еще!..

Боже! Он меня ревнует! Ха-ха-ха! Иван Иванович! Пойдите сюда.