Помоги проекту - поделись книгой:
— Нет, ты сказал, что эта девчонка твоя, — особист шагнул в сторону своего коллеги и приготовился схватить его за грудки.
— Сань, ты чего? — продолжал недоумевать коллега. — Кака ещё девчонка?
— Эта, — кивнул особист в сторону «Милахи».
А девушка, наблюдая за развивающимся действом, продолжала притворно, но очень мило, улыбаться. Но в этой улыбке с каждой секундой всё больше ощущалась боль. Марии, как и всем нам, очень сильно не хватало воздуха. А применение способности лишь усугубляло её положение.
Мне тоже становилось всё хуже. Можно сказать, я уже был на грани.
А некоторые их сидевших за столом и вовсе уже успели скатиться на пол из-за невозможности дышать.
— Так, мужики, чего началось-то? — заговорил четвёртый особист, который не понимал, почему его товарищ ни с того не сего решил наехать на коллегу. — Сань, ты чего завёлся?
— И ты туда же? — с агрессией ответил тот самый Саня. — Тоже захотел её? Хрена с два вам. Она моя! Слышите? Моя!!!
С этими словами он ударил своего коллегу ладонями в грудь.
— Сань, прекрати! — испуганно проговорил коллега, попятившись от взбунтовавшегося товарища. — При чём вообще здесь эта девочка? Мы её должны под стражу взять, а не…
— Я тебе щас возьму! — выкрикнул Санёк и замахнулся на коллегу кулаком. — Никто не возьмёт её!!! Она моя!
В следующий момент четвёртый особист рванул к Саньку и в последний момент успел удержать его руку. Но Санёк не оценил жеста своего коллеги. И сразу же попытался ударить его другой рукой. И снова ему не удалось нанести удар. Вторую руку успел схватить тот, кому предназначался первый удар.
— Да я вас обоих удавлю! — залился криком Санёк, пытаясь вырваться. Но, отдать должное его коллегам, те держали его довольно крепко. — Урою, козлы! Девчонка моя!
Представление «Милаха» для всех нас устроила великолепное. Но воздух всё же заканчивался. И вот она, потратив остатки сил, не выдержала и свалилась на пол. И там судорожно начала кривляться, пытаясь вздохнуть. А Санёк после этого резко перестал вырываться из хватки своих коллег и с недоумением уставился на «Милаху». Даже боюсь представить, какой диссонанс творится у него в голове.
За Марией на пол отправилась и Анна. Видно было, что «Кулак» тоже был на грани, но он продолжал упрямо стоять на своих двоих.
Я понимал, что тоже долго не продержусь. Ещё немного и сам свалюсь. Но я должен был довести начатое до конца. Потому ещё сильнее сдавил шею лейтенанта. Причём мой нажим был на самой грани. Добавь я ещё чуток сил и шея особиста бы хрустнула. Последний же бился изо всех сил, пытаясь высвободиться. Он упорно не хотел сделать того, ради чего я всё это затеял. Но в итоге инстинкт самосохранения взял над ним верх и он щёлкнул пальцами.
После щелчка у всех в баре сразу же появился доступ к воздуху. По всему залу прокатились громкие вдохи людей, у которых снова появилась возможность дышать.
Набрав полную грудь воздуха, я ослабил хватку, давая возможность вздохнуть и особисту.
— Слышь, ты, пёс! — буквально зарычал Борис, поднимаясь на ноги. — Я тебе сейчас… — затем последовал отборный поток ненормативных слов, среди которых я, как всегда, узнал несколько новых.
— Ну что, мальчики, ещё подраться хотите? — произнесла «Милаха», подмигнув растерянной троице особистов. Санёк к этому моменту уже успел прийти в себя и с опаской поглядывал на девушку. У бедолаги аж пот на лбу проступил.
— Поднимайся, — я окончательно освободил горло лейтенанта, а затем, схватив его за шкирку энерго-рукой, поднял на ноги. — И проваливай отсюда.
— Ты зарвался, Ларионов, — прошипел особист, поправляя свой китель. — Вы, — начал он показывать на всех пальцем. — Вас всех. Всех под трибунал отправлю. Я это так просто не оставлю.
— Конечно не оставишь, — прогремел «Порох». — Иди пожалуйся Кудрину. Скажи, что плохие мальчики тебя обидели. Он оценит.
— Вы не понимаете, — заверещал лейтенант, а затем показал рукой на «Милаху», Анну и «Кулака». — Они опасны. Их срочно нужно…
— Мы все здесь очень опасны, — не дал я договорить особисту. — А ты, лейтенант, воюешь не в ту сторону.
— Что ж, Ларионов, — от злости у лейтенанта даже виски запульсировали. — Ты добился своего. Мы уйдём. Но, обещаю тебе, скоро вернёмся. И возьмём под стражу не троих, как хотели, а четверых. Знаешь, кто будет четвёртым?
— Догадываюсь, — ответил я. Нетрудно было понять, что особист имел виду меня.
— Жди, Ларионов, — прорычал лейтенант, а затем развёрнулся и направился к выходу. — Уходим, ребят, — скомандовал он другим особистам.
— А с этими что делать? — спросил один из них, кивая на подозреваемых.
— А сами не поняли что ли? — огрызнулся лейтенант. — Снимите наручники с них. Пусть остаются. Но ненадолго…
— Я буду скучать, мальчишки, — решила «Милаха» подразнить особистов, когда те уже были у выхода.
Но они, разумеется, ничего не ответили и просто молча покинули бар.
— Спасибо, Максим, — перед тем, как вернуться за стол, Мария подошла ко мне, чтобы обнять и поцеловать в щёку. — Ты настоящий рыцарь, — а после она очень мило заиграла своими красивыми глазками.
— Только на меня свои чары не насылай, хорошо? — улыбнулся я в ответ.
— Ты мне не по зубам, — «Милаха» ещё раз поцеловала меня. Только на этот раз нарочно задела мои губы уголком своих. А затем, покачивая прекрасными бёдрами, обтянутыми джинсовыми шортиками, зашагала на своё место.
— Даже здесь нам покоя не дают, да, Макс? — пожал мне руку «Кулак». — Подставился ты из-за нас, конечно, знатно. Кудрин теперь с тебя три шкуры сдерёт.
— Мы и не в таких условиях выживали, — ответил я капитану.
— Вы, Максим, конечно поступили, как настоящий товарищ. И мужчина, — а вот Анна, похоже, не разделяла радости остальных. И говорила так, будто я сделал что-то нехорошее. И теперь отчитывала меня за это. — Но вы сильно перегнули палку. Нельзя вот так идти против начальства.
Я женщине на это ничего не стал отвечать. Я с ней был в этом вопросе не согласен, но спорить не намеревался. Я сделал то, что посчитал нужным. И точка.
А вот «Порох» не удержался от комментария:
— Анна Степановна, я не верю своим ушам. Вы что, и впрямь предпочли бы отправиться под стражу сейчас?
— Нет, Прохор, — ответила медичка тем же отчитывающим тоном. — Я останусь здесь, с вами. Но… — она ненадолго замолчала, будто боялась продолжать. — Но мне всё-таки хотелось бы понять, в чём подполковник Кудрин нас обвиняет.
— Кстати, да, — «Милаха» уже сидела за столом. — Я не помню, чтобы сделала что-то, из-за чего меня нужно арестовывать.
— Ну теперь-то тебя есть за что упечь в тюрьму, — хохотнул Борис. — На пятнадцать суток за хулиганство пойдёшь. И за сопротивление аресту. Нормально ты этих особистов стравила.
— Могут ещё раз попробовать, если им не хватило, — хихикнула Мария.
— Соглашусь с Анной, — «Кулак» тоже вернулся за стол. — Чего Кудрин взъелся на нас?
— Мне кажется, это из-за того случая с осколком, — заговорила Юля. За то время, пока мы были на миссии, наша умелица ослаблять противников зелёными лучами, выписалась из санчасти. Только, как мне показалось, она изменилась. Раньше наша рыжая «Соня» была улыбчивой и жизнерадостной. Сейчас же она стала какой-то серьёзной. И немного хмурой.
— То есть, они хотят сказать, что это я тогда пошла в лабораторию и отключила систему охраны осколка? — не удержалась от смеха «Милаха». — Они там в край обалдели что ли все? Я даже не знаю, как это делается.
— Бред. Прямо охота на ведьм какая-то, — выругался «Кулак». — Нашли кого подозревать.
— А ещё, — продолжала Юля, — вы, похоже, не заметили, но среди нас нет Сергея «Бесячего». Его… Его вчера увели эти же особисты.
— Че-его? — грозно протянул «Порох». — Серегу забрали?
— Да, — кивнула «Соня». — Мы вместе выписались из санчасти. Но он даже за порог не успел выйти, как за ним пришли.
— И почему ты говоришь нам об этом только сейчас? — придавил Порохов «Соню» взглядом.
— Я… я не успела, — виновато произнесла девушка и спрятала глаза. — Не успела рассказать. Хотела, но эти вот пришли. Опередили меня.
— Мда-а, — ударил Борис кулаком по столу, отчего зазвенела вся посуда. — Вот тебе и отдохнули.
— Так. Надо во всём разобраться, — развёл «Порох» руки в стороны. — Вы оставайтесь здесь. Никуда не расходитесь. А я прошвырнусь до штаба. Поговорю с к Кудриным.
И как раз в этот момент мне на визор пришло сообщение от начальника части, к которому намылился сходить Прохор.
Похоже, особисты уже донесли начальству об инциденте. Что ж, я не удивлён.
— Я пойду с тобой, — сразу же рассказал я полученном сообщение Порохову.
— Мда-а, день обещает быть интересным, — хмыкнул «Порох», направившись к выходу. — Не так я хотел его провести. Ой не так.
На этом мы покинули бар и направились к Кудрину, чтобы узнать, почему он решил устроить охоту на ведьм.
Глава 3
Уязвимый разум
Не успели мы отойти от бара, как позади нас раздался громкий свист. Мы с Пороховым почти синхронно обернулись и увидели на крыльце Ван Ваныча. Тот, не сводя с нас пронзительных глаз, не спеша спускался по ступеням.
Глядя на него, я вспомнил слова Ольги о том, что старик вызвался принять участие в нашем застолье. Вот только во время конфликта с особистами я нашего деда почему-то не заметил. Наверное, отходил куда-то.
— Отец, ты чего, на маскарад собрался? — «Порох» первым делом обратил внимание на его внешний вид.
Ван Ваныч сильно изменился с момента нашей последней встречи. Седая борода у него, казалась, стала ещё гуще. Одет он был в бесформенный коричневый балахон, который он будто у друида отобрал. Причём было видно, что это одеяние было нарочно порвано в нескольких местах, чтобы затем сделать бросающиеся в глаза грубые заплатки и швы. Так же старик держал в руках посох, очень похожий на тот, с каким щеголял Гендальф Серый.
— Далёко спешите, молодежь? — спустившись по лестнице, спросил он нас. Затем он погладил по голове Пушистика, который сидел у крыльца и терпеливо ждал свою хозяйку. После старик поковылял к нам, демонстративно опираясь на свой посох.
— К начальству, — ответил я. Сам же не сводил глаз со старика. Уж очень сильно он преобразился за время нашего отсутствия. — Повторю вопрос «Пороха» — ты куда так разоделся? И палка тебе зачем? Ты же скачешь бодрее любого юнца.
— Марку надо держать, — хмыкнул старик. — Я ведь теперь большой человек в проекте «Вторжение». И по сему надо соответствовать.
— Странное у тебя понимание соответствия, — усмехнулся командир. — И с каких пор ты стал таким важным?
— С тех пор, как сей молодец, — он показал посохом на меня, — порекомендовал меня на эту должность.
— Когда ты успел? — с прищуром посмотрел на меня Прохор.
— Сам не пойму, — и тут до меня дошло. Похоже, все эти изменения в Ван Ваныче произошли после того, как я передал Кудрину информацию о том, что нашего старика надо усиленно кормить чёрной основой. Таким образом он будет гораздо больше понимать способности иммунных. И, возможно, даже сможет объяснить, как устроена аномальная зона.
— Вы, мил человек, сказали, что я должен расти над собой, — подтвердил мою догадку Ван Ваныч. — И вот теперь меня величают, не много ни мало, знахарем.
— Знахарь? — покачал я головой. — А, впрочем, такое название очень даже подходит.
Что ж, теперь понятно почему Ван Ваныч разоделся, как отшельник.
— Ну чаво встали, молодёжь? — пристукнул старик посохом по асфальту. — Шевелитесь давайте. Так и быть, схожу я с вами до начальника нашего. А то, небось, пропадете без меня.
— Зачем? — удивился «Порох» тому, что старик решил составить нам компанию
— За-на-дом! — по слогам проговорил Ван Ваныч и, не сказав больше ни слова, первым выдвинулся в сторону штаба.
Дальше спорить с дедом мы не стали. Понимали, что не отвяжется. И потому пошли втроем. На как пошли? Не торопясь зашагали. Ведь Ван Ваныч, продолжая отыгрывать роль знахаря, ковылял так, будто у него было в запасе всё время этого мира.
Примерно через минуту после того, как мы выдвинулись, я почувствовал дискомфорт, который начал медленно перерастать в тревогу. Причём парадокс был в том, что тревожно мне становилось именно из-за отсутствия тревоги. Похоже, это был побочный эффект прошедшей миссии. Ведь там добрых четыре десятка часов мы буквально боролись за свою жизнь.
А здесь что? Здесь, на базе, было безопасно. Утреннее солнце обдавало теплом. Девушки вон красивые спешат куда-то делам. Военные ходят туда-сюда. И никто из них не хочет тебя убить. Напротив, все узнают, здороваются и желают хорошего дня. Я как будто отвык от этого.
Мда-а, так и выгореть недолго. А то и полноценную профессиональную травму заработаю. Надо что-то с этим делать. Хотя, это скорее всего банальная усталость. И надо просто хорошенько отдохнуть.
Когда подходили к штабу, я увидел наши экзокостюмы, которые стояли в один ряд под временным навесом. А вон и мой, с самого краю расположился. А вот тяжёлых экзоскелетов что-то я не вижу. Ах, да. Они же банально не поместились в вертолёт. Да и по весу не проходили.
В этот момент, я вдруг понял, что память вернулась ко мне. Вспомнил, как возвращались на базу. Точнее, как доехали на грузовике до вертолёта, а затем я провалился в сон на время всего перелёта. Но перед этим мы расстались с комикконцами, которых, как я понял, должны были отправить прямиком в Москву. Вспомнил, как Кудрин нас встречал. Причём он не стал нас мучать никаких расспросами. Мы прямо там, у вертолёта, сдали своё оружие и направились в расположение. Ну а дальше душ и долгий крепкий сон.
— Явились? — услышал я знакомый голос, как только мы зашли в холл штаба.
Это был лейтенант Выдрин. Тот самый, которого я недавно душил. А характерное покраснение на его шее было лишним напоминанием о случившемся.
— Сейчас вы получите за свою выходку, — едко проговорил особист по имени Санёк. Вижу, он сильно приободрился с тех пор, как «Милаха» его обработала соблазном.
Мы же ничего отвечать четвёрке особистов не стали. И сразу же последовали на второй этаж, где располагался кабинет начальника части.
Я ожидал увидеть Кудрина не в самом хорошем расположении духа. Возможно, даже в ужасном. Как ни крути, а повод для плохого настроения у него явно был. Но тот, вопреки моему предположению, встретил нас приветливой улыбкой. И, будто ничего не случилось, предложил нам сесть за стол совещаний.
— Рад, что и вы, Ван Ваныч, тоже пришли, — первый делом поприветствовал начальник знахаря. — Будет проще объяснить нашим бойцам, что происходит.
— Ну так я ведал, что грядёт, — усевшись поудобнее в дальнем конце стола, важно ответил тот. — И посему вот он я тут и есть.
Кудрин хотел ещё о чём-то спросить старика, но тут неожиданно слово взял Порохов:
— Так, — приударил он обоими кулаками по столу, чтобы показать серьёзность своих намерений. — Я прошу прощение за нарушение субординации, но по-другому задать этот вопрос не могу. Товарищ подполковник, объясните, пожалуйста, какого хрена?
Кудрин посмотрел на капитана так, будто не услышал резкое высказывание офицера. На лице начальника ни один мускул при этом не дрогнул. От такой реакции подполковника (точнее, из-за её отсутствия) Порохову, как мне показалось, стало немного не по себе.
— Твой вопрос, — немного помолчав, ответил Кудрин, — в полной мере раскрывает весь объём твоего негодования, товарищ капитан. Вот за что ты мне всегда нравился, так это за лаконичную и, в то же время, ёмкую подачу информации.
Поделиться книгой: