Опасное шоу

Не помню, чтобы я была на Урекском кладбище, поэтому как долго придется идти, я представления не имела. Перед глазами – целая очередь светло-голубых, серых и сиреневых памятников, крестов и надгробий, на каждом – фотография покойника.

Порой мне казалось, что я попала в дурной фильм ужасов – серое небо, бесконечный дождь, кривые ветви деревьев, похожие на тянущиеся со всех сторон руки мертвецов, череда могил… Но повернуть назад я не могла – не в моих правилах отступать, не достигнув своей цели.

Я хотела вытащить мобильный и найти хотя бы карту кладбища, но сразу же отказалась от подобной затеи. Стоять под проливным дождем и аккуратно тыкать пальцем в сенсорный экран, пытаясь ввести нужный запрос в интернете, – удовольствие ниже среднего. И кто знает, может, сейчас возникнут неполадки со связью, во время непогоды у многих интернет отказывается ловить сигнал. Звонить Илюшову я тоже не пыталась и вообще не вытаскивала свой мобильный из кармана. Если мне кто-нибудь позвонит, я услышу, а пока в мобильнике не было необходимости.

Деревья-вурдалаки становились все гуще и непролазнее, а могилы, напротив, редели. Я поняла, что прошла относительно новые захоронения и теперь нахожусь на территории старого погоста.

Я не удержалась от любопытства, подошла к одному надгробию и прочла: «Нина Архипова, 19 ноября 1925–17 января 1975». Выходит, женщина умерла в прошлом веке, неудивительно, что могила заброшенная, наверное, сюда никто не приходит. И оградки в этой части кладбища покосившиеся, с облупленной краской.

Наверняка здесь уже никого не хоронят, может быть, мне стоит повернуть назад? Хотя какая разница, ухаживают за этими могилами или нет? И вообще, что я надеюсь отыскать? Улики вроде оторванной ненароком пуговицы или фантика из-под конфеты? Да если подобные вещи здесь и есть, то я уже ничего не смогу обнаружить, вокруг сплошная грязь и едва ли не болото… Идти назад или продолжать свой путь?

Я уже промокла основательно, и терять мне было нечего. Я не обращала внимания на ливень, игнорируя холод, благо к любой погоде я отношусь совершенно спокойно.

Мне повезло – я не страдаю метеозависимостью, не ною от летней жары и от зимней стужи. Единственное неудобство, которое я испытывала, – это противные комья глины и земли на подошвах моих ботинок, затрудняющие движение. Поначалу я пыталась отряхивать грязь от обуви, но потом поняла бестолковость этой работы и попыталась не обращать внимания на тяжелые ботинки.

Внезапно мне стало интересно, что я увижу в конце погоста. Жилых домов там быть не должно, а что тогда? Дорога или лес?

Движимая неизвестно откуда взявшимся энтузиазмом, я ускорила свой шаг. Временами подходила к надгробиям и читала фамилии и имена умерших людей и даты их рождения и смерти.

Интересно, отчего умерла Надя Акимова, которой было всего-навсего тринадцать лет? Или Иван Вертепов, который вообще успел прожить только год? Разные покойники, разное количество лет жизни, наверняка – разные смерти.

Удивительная вещь судьба – вроде как человек живет, работает, о чем-то мечтает, расстраивается и радуется… Но смерть всех стрижет под одну гребенку. Не важно, чем ты занимался, какая у тебя была семья, сколько ты зарабатывал (если успел вообще в жизни поработать), но все мы так или иначе окажемся на одном из кладбищ, и все, что когда-то казалось важным, в один миг обесценится.

Такие мысли крутились у меня в голове, пока я пробиралась по ставшей почти незаметной тропинке. Могилы таяли на глазах, и вместо них вырастали, словно ниоткуда, ветвистые колючие кустарники да деревья.

Если б я могла нарисовать открывающийся мне пейзаж, то воспользовалась бы серой и черной краской, других оттенков в картине бы не нашлось.

Черные – кресты да надгробия, серое небо и земля. Весьма оптимистичный пейзаж.

Вокруг меня уже раскинулся целый лес голых стволов с цепкими ветвями, но тропинка упорно продолжала петлять, уводя меня куда-то в глубь чащи. Мне было интересно, куда она меня в конце концов приведет, поэтому я упорно следовала по ней.

Вдали послышался какой-то новый звук – вроде как дождь, но капли его разбивались не о твердую землю, а о некую другую поверхность.

Заинтригованная этим непонятным шумом, я пошла так быстро, как только могла в условиях практически непроходимых дебрей. И только когда я приблизилась к источнику шума, я наконец-то поняла, что это.

Прямо за кладбищем находилась узкая речка, неизвестно как появившаяся и откуда вытекавшая.

Я вышла на берег водоема, поросший высокой травой и колючими кустами. Речка едва виднелась за порослью, но подойти ближе я пока не имела возможности.

Остановившись перед кустами, я задумалась. Ну вот, я дошла до конца кладбища, а дальше-то что? Чего ради я так настойчиво сюда стремилась? Что собиралась отыскать? Водоем? И зачем он мне? Я не отношусь к числу романтиков, которым только дай возможность полюбоваться на красоты природы посреди кладбищ. Меньше всего на свете мне хотелось топать под ливнем по грязи, чтобы увидеть какую-то несчастную, богом забытую речку. А выходило так, что я прошаталась битый час по кладбищу только для того, чтобы обнаружить местную достопримечательность – живописное грязное болотце, венчающее сборище старых могил!

Браво, просто потрясающее достижение в карьере лучшего в Тарасове телохранителя Евгении Охотниковой!

Я вытащила мобильный, посмотрела на часы и присвистнула. Дело близилось к вечеру, лихо у меня прошел день. Давно со мной не случалось столь бестолковых приключений.

Пожалуй, хватит на сегодня увлекательных событий, пора поворачивать да возвращаться к остановке. Еще неизвестно, как часто ходит двадцать второй автобус, а то, не ровен час, придется мне пешком пилить до своей машины…

Я уже повернулась спиной к водоему, однако внезапно резко остановилась. Что-то не вписывалось в окружающий пейзаж – какая-то деталь, которая была здесь явно лишней.

Я повернула голову направо и пригляделась. Ливень припустил с новой силой, и я не могла точно определить, что я вижу впереди, посреди буйно растущих кустов и терновника.

Я подошла ближе и наконец-то поняла, что показалось мне странным и каким-то нелепым.

Он смотрел прямо на меня своей грязной, мокрой подошвой, к которой прилипли комки грязи и глины. Прямо как на мои ботинки, вот только этот башмак был гораздо больше моей обуви. Наверняка носил его какой-то мужчина, вообразить барышню, осмелившуюся надеть такие ботинки, я не могу. Была видна только нижняя часть башмака, остальное скрывала поросль.

Я подошла к ботинку, надела перчатки и попыталась вытащить башмак. Но сделать этого я не смогла – ботинок оказался очень тяжелым.

Что в нем, камни, что ли, насыпаны?

Мне пришлось примять кусты, чтобы посмотреть на башмак полностью. И только когда я наступила ногами на поросль, поняла, почему не сумела вытащить башмак из кустов.

Ботинок имел продолжение в виде широкой, толстой ноги в джинсовой штанине. Другая нога была полностью скрыта ветками и кустами. Темно-синие джинсы переходили в синюю куртку, которую когда-то носил очень полный человек.

Молодой человек – несмотря на полноту, у него, как мне показалось, было довольно приятное лицо. Вот только лицо это портила одна деталь – зияющая ровная рана на лбу.

Глава 3

Истерично завывал дикий ветер, дождь разошелся не на шутку, точно намеревался затопить все кладбище и залить город потопом. А у меня на лбу выступил пот – я изо всех сил вытаскивала мертвеца из болота на более-менее ровную поверхность. Благо силой меня природа не обделила, и вскоре я справилась со своей непростой задачей.

Мужчина был мертв – судя по всему, убили его недавно. Точное время я не смогла определить, здесь требуется работа узких специалистов, но рана была относительно свежей.

Если бы мне не пришло в голову дойти до конца погоста, вряд ли мужчину обнаружили бы. Разве что случайно…

Я осмотрела тело убитого. На вид мужчине было около двадцати пяти – двадцати семи, как я уже говорила, он отличался полным телосложением, но, несмотря на это, лицо его было довольно-таки приятным. Одет мужчина был в темно-синюю куртку, под которой виднелась только легкая черная футболка, джинсы и черные ботинки.

Не снимая перчатки, я проверила содержимое карманов куртки. Никаких документов – ни паспорта, ни прав – я не обнаружила. Не было при мертвеце и мобильного телефона, скорее всего, убийца обыскал труп и уничтожил все, что могло помочь установить личность убитого.

Судя по всему, убийство произошло относительно недавно, точное время я сказать не могла. Но в том, что преступление совершили сегодня, я не сомневалась – рана была свежей, кровь местами запеклась.

По моим примерным подсчетам, в мужчину выстрелили около двух-четырех часов назад. Убитый не сопротивлялся, выстрел был произведен не в упор, а с некоторого расстояния. Умер он почти сразу, убийца стрелял наверняка.

Я предположила, что в мужчину выстрелили не здесь, а где-то в лесу или на территории старого кладбища. Только потом мертвеца дотащили до болота, по всей видимости, преступник намеревался скинуть тело в водоем, однако не справился со своей задачей. Тело было слишком тяжелым, вот убийце и пришлось спрятать мертвеца здесь, в густых зарослях.

Но где тогда произошло убийство? Я не могла оставить тело и уйти неведомо куда в надежде отыскать хоть какие-то улики, которые помогли бы мне в поисках преступника. Да и должна ли я его искать?

Ситуация неоднозначная. В моей практике бывало всякое, но подобного я припомнить не могла. Если ко мне обращались за помощью, я делала все возможное, чтобы спасти своего клиента и предотвратить покушение на убийство.

Точнее, нет. Не так – я делала все возможное и невозможное, чтобы выполнить заказ и помешать преступнику. Я подставлялась под пули, получала ранения, но мой клиент всегда оставался жив. А сейчас…

Сейчас все было иначе. В том, что убитый – Руслан Илюшов, я была уверена на все сто процентов.

Совпадало все – и внешность, и одежда, и возраст мертвеца. Но он ведь даже не смог объяснить мне, в чем заключается его проблема и какую помощь он от меня ожидает! Руслан сумел только позвонить мне и назначить встречу, но нанять меня в качестве телохранителя Илюшов не успел. Хотя в этом была и моя вина – ведь я опоздала в кафе «Эллина», причиной чему был ряд случайностей, несчастливых совпадений, которые в совокупности и привели к столь трагичному результату. Не я устроила пробку на дороге, ведь маршрут, который я построила на своем навигаторе, был оптимальным и быстрым. Но по воле рока я угодила в длиннющий затор, и именно в это время Руслану позвонили и заставили его покинуть кафе. А звонил, по всей видимости, именно убийца.

Что он мог сказать Илюшову? Каким образом вынудил его уйти из заведения, не дождавшись меня? Почему Руслан это сделал, почему прежде не поговорил со мной?

Ответов на эти вопросы, увы, не имелось. У меня была одна-единственная улика – упаковка из-под «Акарозы», на которой остались отпечатки пальцев Илюшова. Если они совпадут с отпечатками пальцев убитого, личность трупа будет установлена.

Но мне какой от этого прок? Я и так прекрасно знала, что сижу сейчас рядом с телом своего несостоявшегося клиента. Клиента, который так и не нанял меня, клиента, проблему которого я совершенно не знаю.

Получается, я провалила свой заказ.

Я нарушила главное правило хорошего телохранителя – сделай все, сам подставься под пули, но спаси человека, которого ты охраняешь.

Не важно, по чьей вине, но Руслан был мертв, и я не смогла ему помочь.

Что мне оставалось делать? Ждать полицию и мучиться угрызениями совести. Ведь если бы я сразу после кафе отправилась на автобусную остановку и доехала до кладбища, не тратя время на бестолковые поиски Илюшова, то…

То что было бы? Разве я села бы на двадцать второй автобус, который следовал до Урекского кладбища?

Вряд ли. Даже если бы я обнаружила упаковку из-под «Акарозы», то вряд ли придала бы этому значение. Ведь не обыскав квартиру Илюшова, я бы не имела ни малейшего представления о том, какие препараты принимал мужчина, следовательно, догадаться о том, что упаковка принадлежала ему, я бы не могла.

Да что сейчас толку думать, что было, «если бы»?.. Факт остается фактом – я сижу возле трупа, труп – мой клиент. Я могла бы оставить это дело полиции – пускай оперативники ищут убийцу, в мои задачи это уже не входит.

Но если размышлять по совести, то преступника должна отыскать я, ведь Руслан собирался нанять меня! Но какие улики я могу обнаружить здесь, когда все вокруг залито лужами и липкой грязью?

Благодаря экспертизе можно будет установить, из какого оружия убили Илюшова. Но как найти обладателя пистолета или револьвера, когда нет ни единой зацепки?

Неизвестно, когда приедут оперативники, а сидеть под ливнем возле мертвеца да терзаться угрызениями совести мне уже надоело.

Я решила хотя бы обыскать болото, рядом с которым нашла труп Илюшова. Быть может, убийца выбросил в речку мобильник Руслана, и если я найду телефон, то, может, удастся как-то установить, с какого номера был совершен последний звонок Илюшову?

Я встала с корточек и огляделась вокруг. Чтобы добраться к водоему, придется продираться через колючие кустарники и непролазные заросли деревьев, которые окружили реку неприступной стеной.

Я размышляла, где лучше пройти к водоему, но пока такого участка не обнаружила. В конце концов решила, что спущусь к реке через примятые телом Руслана кусты терновника, по крайней мере, там пройти будет немного легче.

Я сделала шаг вперед, но внезапно обо что-то споткнулась и едва удержалась, чтоб не упасть.

Этим предметом была откинутая в сторону правая рука мертвеца.

Я наклонилась, чтоб придвинуть руку Илюшова поближе к телу. Но вдруг резко остановилась.

Меня насторожила одна деталь, которую я не могла пока объяснить. Я не понимала, почему пальцы Руслана были сжаты в кулак. Он что, собирался обороняться от убийцы в кулачном бою? Но это же глупо, ведь у преступника было огнестрельное оружие, и Илюшов при всем своем желании не смог бы ничего сделать против своего убийцы! Тогда почему Руслан сжал в кулак руку? И только одну правую, левая ладонь лежала свободно. И что виднеется из-за сомкнутых пальцев? Нечто грязно-серое, непонятное. Но этот предмет Илюшов держал крепко в кулаке, и убийца ничего не заметил!

Я наклонилась, попыталась разжать кулак. Сделать это было очень сложно – пальцы были сомкнуты, точно спаяны между собой.

Разжимать кулаки у трупов – задача практически нереальная, но мне все же удалось путем невероятных усилий сделать это.

Я сумела извлечь предмет, который так упорно держал мертвец в кулаке. Этим предметом оказался клочок бумаги, свернутый в четыре раза.

Про себя я едва ли не молилась о том, чтобы бумага не была повреждена. Я аккуратно развернула листок и поняла, что это была записка.

К моему счастью, буквы не расплылись от дождя, и я смогла прочитать послание, которое оставил Руслан Илюшов.

На бумажке печатными буквами было написано всего-навсего два слова: «Спаси Ронну».

Я несколько раз перечитала записку. Видимо, он написал предсмертное письмо либо во время поездки в автобусе, либо сидя в кафе. Но получается, Илюшов уже знал, что его убьют? Тоже слабое объяснение. Зачем тогда он ехал на кладбище?

Нет, все было иначе. Руслану позвонили, пока он ждал меня в кафе, и заманили в это место. Наверняка преступник заставил мужчину сюда поехать, потому что Руслан не мог отказаться от предложения убийцы. Либо преступник пригрозил Илюшову, что, если тот не поедет на кладбище, случится нечто страшное для самого Руслана. Возможно, убийца пообещал нечто ценное своей жертве, вот Илюшов и сорвался с места. А когда он был уже на кладбище, до Руслана дошло, что его заманили в ловушку, поэтому он и написал это короткое письмо. То есть у Илюшова уже не было выбора – он знал, что его убьют, поэтому и оставил лаконичное послание. Только кому оно предназначалось? Полиции или все-таки мне?..

Я перечитала записку. «Спаси Ронну», – говорилось в ней.

Если бы Илюшов адресовал письмо полиции, логично, там был бы глагол во множественном числе – «спасите». А в записке было сказано «спаси». То есть один человек должен был выполнить последнюю просьбу Руслана.

Ко мне мой несостоявшийся клиент обращался на «вы», но, будучи напуганным, он наверняка отбросил все условности и коротко написал – «спаси».

То есть я должна спасти какую-то Ронну? Но кто это? Имя странное, нерусское, понятия не имею, кого могли так звать.

Может, это сокращение от нормального имени? Но какое имя можно было так сократить? Рональд? Даже в наше время родители бы так ребенка не назвали.

Может, Ронна – это никнейм? В любой интернет-сети человек может назвать себя как угодно, и имя Ронна не будет казаться странным. Значит, мне надо будет выяснить, есть ли у Руслана среди «друзей» человек с никнеймом «Ронна».

Я положила записку в пакетик для улик и решила подумать над ней позже. Сейчас я намеревалась дойти до реки и очень жалела, что у меня нет длинного острого мачете – я чувствовала себя едва ли не конкистадором, пробивающимся сквозь джунгли бескрайнего тропического леса.

Колючки рвали ткань на одежде и до крови царапали мои лицо и руки, но я упорно шла вперед, продираясь сквозь дебри.

Когда я наконец-то добралась до водоема, на коже кровоточили свежие царапины, а джинсы и куртка выглядели так, будто я недавно играла в прятки с тиграми. Но зато я достигла своей цели – сейчас стояла на зыбком берегу узкой реки, которая была больше похожа на приток какого-то болота.

На земле, среди мокрых комьев глины и грязи, я ничего не увидела. Ботинком я попыталась сбить верхний слой грязи, однако ничего рассмотреть так и не смогла.

Я подошла к краю водоема, и моя нога тут же по щиколотку увязла в тягучей жиже. Мне пришлось отказаться от идеи исследовать реку – все равно без нужного оборудования отыскать что-либо я не смогу.

Кое-как вытащив ногу из болота, я вернулась обратно к телу.

Наконец подоспела полиция. Обычным людям запрещалось ездить по погосту на автомобиле, однако для полиции подобного запрета не существует. Но ехать по лесу на машине было невозможно, поэтому оперативникам пришлось добираться до места пешком.

Я вкратце объяснила, как и где нашла труп, показала свое удостоверение.

Полицейские поинтересовались, знала ли я убитого, я вкратце высказала свои предположения, что, скорее всего, его звали Руслан Илюшов.

Я попросила оперативников позвонить мне, когда будет точно установлена личность погибшего и выяснено, из какого оружия он был убит.

В полиции меня хорошо знали, поэтому никаких проблем с этим у меня не возникло.

Начался обычный осмотр места преступления, поиск улик, в котором я принимала участие. Однако ничего обнаружить так и не удалось. Оперативники вызвали группу водолазов, чтобы исследовать водоем, сами полицейские направились к служебному автомобилю.

Мне повезло – оперативники довезли меня до нужной улицы, где я оставила свою машину. Распрощавшись с полицейскими, я наконец-то уселась в свой родной теплый автомобиль и завела мотор. Включила печку, чтобы кое-как согреться, проверила, на месте ли улики.

Коробку с «Акарозой» я решила оставить у себя, думаю, в полиции и без нее установят личность убитого. А вот мне улики пригодятся – предстояло еще узнать, кто такая (или кто такой) Ронна и от чего ее или его нужно спасать…

Домой я приехала поздно вечером – уставшая, голодная и грязная.

Тетя Мила, увидев мое лицо со свежими царапинами и грязные обувь и одежду, пришла в ужас.

На ее многочисленные вопросы я коротко ответила, что занимаюсь очередным делом, поэтому тетушка не стала дальше приставать ко мне с расспросами.

Она прекрасно знала, что, когда у меня появляется новый заказ, я могу прийти домой поздно, в жутком виде. Или не прийти ночевать вовсе. К счастью, тетя – человек понятливый, не станет лезть с нравоучениями и проявлять излишнее беспокойство.