Помоги проекту - поделись книгой:
Автобус, за доллар довез меня до Дав-Саунд, где я его и покинул. Дальнейший путь до «Земли обетованной» я намеревался проделать морем. Точнее, частично вплавь, а большей частью на лодке, которую еще предстояло украсть. Но с другой стороны, здесь с этим не было вообще никаких проблем. Моторные лодки и катера ровными рядами, стояли возле каждого берега, и можно было выбрать любую. Мне понравилась обычная резиновая надувная лодка с двухтактным движком от «Mercury», мощностью в шестнадцать лошадиных сил, кое-как привязанная за вбитый колышек на берегу острова. Но стоящая на дне лодки довольно объемистая емкость, в которой плескался бензин, говорила о том, что его вполне хватит для моих нужд. Осмотрев внимательно надувнушку, дошел до ближайшего магазинчика, или скорее киоска, очень похожего на те, что появились в Союзе, после начала перестройки. То есть торгующие сразу всем на свете, и показывающие продукцию выставив ее на окна-витрины, оставив для торговли, только небольшое окошко. Мне это было удобно тем, что продавщица, при всем своем желании, не могла меня разглядеть. Я же просто купил банку лосося, бумажную упаковку сока, булочку и пачку сигарет. Сложил все это в полиэтиленовый пакет и отправился по своим делам. Дождавшись, когда солнце окажется у горизонта, я убедившись, что оставленная на берегу лодка находится в том же месте, и ею никто до сих пор не воспользовался, отвязал ее от колышка и оттолкнув от берега, запрыгнул в нее и вскоре запустив мотор направился к видневшемуся в полутора километрах от Дав-саунд, острову Тавернье. Остров, насколько я знал был необитаем, и вполне подходил для моего плана. Добравшись до острова, я вытянул лодку на берег, спрятав ее за кустами, а затем, выбрав небольшую полянку, спокойно поужинал приобретенными продуктами, перекурил, и вернувшись к лодке, расположился внутри нее, где и спокойно заснул.
Проснулся я после полуночи. Небосвод был еще достаточно темным, и у меня в запасе, имелось как минимум пара часов, чтобы добраться до нужного мне берега. Там я собирался обратиться к первому попавшемуся человеку с вопросом о том, где мне отыскать полицейского, а если вдруг окажется, что первым меня заметит именно коп, значит можно считать, что я родился под счастливой звездой. Заблудиться и направиться не в ту сторону, здесь, практически невозможно. Жизнь на берегу, не затихает ни на минуту, и поэтому многочисленные огни расцвечивают берег, как новогоднюю лодку. Кроме того, даже сюда, с берега доносится музыка, а иногда, небо расцвечивают звезды салюта или сигнальных огней. Поэтому пропасть в море, если конечно ты не слепой и не глухой не реально. Хотя следует все же опасаться береговой охраны, и в какой-то мере крокодилов. Последних не особенно. По статистике за последние двадцать лет крокодилы покусали всего двух туристов, которые до этого долгое время тыкали в них палками, видимо желая с ними познакомиться. Поэтому, если к ним не приставать, они обычно довольствуются пойманной рыбой. С береговой охраной вопрос другой.
Здесь вступает в силу закон о сухих и мокрых ногах. Согласно этому закону, если я доберусь до берега, и пусть даже по пояс в воде встану на ноги, будет считаться, что я добрался до территории США, и как выходец с Кубы, имею право на получение вида на жительство, а через год и гражданства. Именно это и считается «сухими ногами». Если же береговая охрана, выловит меня в море, то вправе будет вернуть меня обратно на остров, тут в дело вступает поправка о «мокрых ногах». Но имеет право, это еще не значит, что поступит именно так, все зависит от их настроения. Но и рисковать, опасаясь «возвращения» на Кубу тоже не хочется. Тем более, насколько я знаю, вернувшимся таким образом назад, завидовать не стоит. Никто из них, после этого так и не смог выбраться с острова. Да и боюсь, свободными они тоже не стали, чтобы там не говорили об Острове Свободы.
Переложив бумажник из пакета в карман, и приготовив перочинный нож, чтобы вспороть в нужный момент баллоны, и утопить лодку, я уже собрался стащить свою лодку на воду, как мимо шаря по водам Тавернье-харбор, прошел катер береговой охраны. Воистину, кто-то-там-на-верху, оберегает меня от опрометчивых поступков. Ведь достаточно было поторопиться и спустить лодку на воду минутой раньше, и можно было бы расстаться со всеми надеждами. Дождавшись когда катер охраны удалится достаточно далеко от места моей стоянки, стащил лодку на воду, завел мотор и постарался как можно быстрее, и вместе с тем не создавая уж слишком сильного шума мотора отправиться к берегу. При этом, мне нужно было пристать к берег не та том острове с которого я отплыл вчера, а на соседний который носил имя остров Плантаций. До него предстояло плыть чуть больше трех километров, при этом, я собирался последний километр добираться вплавь, для большей достоверности.
До острова я добрался довольно быстро, даже успел по дороге выкурить сигарету. Когда мне удастся сделать следующую затяжку, я не знал. Поэтому и старался накуриться впрок. Едва по моим подсчетам, до берега осталось чуть больше километра, я заглушил двигатель, двигаясь по инерции, проверил наличие бумажника с документами, освободил карманы от всего лишнего, и выбросил за борт почти половину пачки сигарет. Она все равно сейчас промокнет, и потому была не нужна. А у меня были некоторые сомнения в том, что на Кубе продают «Лаки Страйк». После чего решительно раскрыл перочинный нож и вспорол оба баллона своей лодки. И уже отплывая от нее в сторону берега, заметил, как она увлекаемая весом мотора, погрузилась в пучину океана.
Это было правильно. Если бы я доплыл до берега на ней, сразу же возникли бы вопросы, как я сумел преодолеть почти две сотни километров на обычной резиновой лодке. В принципе это вполне возможно, но где тогда мой бак емкостью в триста литров, необходимый для того, чтобы хватило топлива на этот рейс. И как так вышло, что угнанная вчера от причала соседнего острова лодка, вдруг успела добраться до Кубы, и вернуться обратно? В общем, двадцатиминутный заплыв в утреннем море оказался гораздо более выгодным, и освежающим, чем что-то еще. Более того, если бы я вчера обеспокоился этим и узнал, где находится полицейский участок, то направил бы свой заплыв именно в ту сторону. И каким же было мое изумление, когда я слегка запыхавшись от ускоренного заплыва, чтобы показать первому встречному, как я устал, выполз на берег, и вдруг оказалось, что я нахожусь, прямо у входа в полицейский участок острова Плантейшен. И изумленные лица латиноамериканцев, или скорее бывших кубинцев, а теперь полицейских этого острова, были ярким примером того, как мне повезло доплыть именно сюда.
Глава 4
4.
Дальше все было достаточно просто. Как оказалось, я сообразил вовремя. Именно сейчас, любой Кубинец, стоило ему предоставить, минимальные доказательства тому, что он действительно прибыл с острова, как без особенных проблем, ему присваивался статус беженца, или какой-то иной и вручался вид на жительство. То есть как его еще называют «Грин карта». Правда она оказалась далеко не зеленой, но зато предполагала возможность находиться на территории страны, и трудоустраиваться, или открывать свой бизнес.
Свой бизнес, мне открывать было не на что, но зато у меня теперь имелись хоть какие-то документы. Кстати, морская вода таки добралась до метрик украденных у какого-то кубинца, и начисто стерла, точнее, размазала, фамилию, оставив вполне читаемое имя Санчес и единственною букву фамилии «С». Поэтому, когда у меня спросили, как именно она звучит, на всякий пожарный назвался Гарсия. Во всяком случае, теперь меня не соотнесут с Гонсалесом, который живет где-то здесь в Майами. На выдаче вида на жительство впрочем, все и завершилось. Никаких подъемных, или материальной помощи не предполагалось. Впрочем, я и не ожидал ничего подобного. Дали карточку вида на жительства, добавили справку социального страхования, похлопали по плечу, пожелали удачи и распрощались. Дальше крутись, как хочешь. С другой стороны, может и к лучшему. Кстати, хотя первые полицейские которых я обнаружил на берегу и были кубинцами, все документы оформляли коренные янки, хоть и довольно свободно говорящие на испанском, но тем не менее далеко не латиноамериканцы. Хотя один вопрос о том откуда я сам все же был задан. Ответил, что с островов залива Гуаканаябо. Больше ни единого вопроса не последовало. По сути в этом заливе порядка пятидесяти островов, многие из которых даже не имеют названия. И на которых живут по одной две семьи, занимающиеся рыболовством, и выращиванием ямса и маниоки, на крохотных участках земли, больше напоминающих огороды, чем поля. Да и как я понял из разговоров, здесь не пытаются найти общих знакомых оставшихся на острове. Уходя с острова ты обрываешь с ним все связи, это во-первых, а, во-вторых, о знакомых и родных, оставшихся на Кубе, стараются не рассказывать, по причине опасения, того, что эти разговоры могут дойти до острова и тогда родные могут пострадать, если кто-то узнает, что их представитель оказался в США. Поэтому ограничиваются общими словами, и на этом вопросы завершаются.
Первым делом, после того, как у меня на руках оказалась «Грин карта», отправился в знакомый скверик, где извлек свою заначку в сотню долларов. На первое время, чтобы куда-то устроиться денег хватит, а дальше, что-то придумаю. Оставаться здесь во Флориде, не хотелось, хотя бы потому, что именно здесь находится самая большая Кубинская община. Обязательно найдется кто-то, кто должен был бы знать, что либо Санчес Гарсия выглядит несколько иначе, либо, что такого человека, в тех краях, никогда не водилось. И в том и в другом случае, будет плохо. Пусть меня и не станут выводить на чистую воду, но доверия в делах тоже не будет. Поэтому забрав свои деньги, я сел на поезд и поехал в Нью-Йорк.
Почему именно туда? Честно говоря, мне было все равно куда ехать, а Нью-Йорк, не хуже любого другого места в этой стране. К тому же большой город и соответственно возможностей найти приличное место гораздо больше. Да и ближайший поезд отправлялся именно туда.
С работой все оказалось достаточно сложно. Средняя зарплата по стране, для квалифицированного рабочего начиналась от 435 долларов в месяц, или от 2 — 2,5 долларов в час. Но это при наличии специальности, и опыта работы. В моем случае, максимум, на что я мог рассчитывать половину того. И это в основном за счет того, что у меня имелся вид на жительство. Если бы его не было бы еще меньше. Цена за самую плохонькую квартиру в жилом, подчас аварийном доме, начиналась от сотни долларов в месяц. Причем эта сотня касалась в основном черных районов, где находиться даже днем было опасно для жизни. В относительно безопасных районах, цена взлетала чуть ли не вдвое. Правда, можно было относительно недорого устроить свой быт в трейлер-парках. Средний жилой вагончик, где из удобств только мягкая кровать, газовая плита запитанная от пятидесятилитрового баллона с СПГ, встроенный холодильник, и электричество. Водоснабжение уличное, так же как и туалет. Зато цена, вполне приемлемая от семидесяти до ста двадцати долларов, в зависимости от места расположения парка, самого вагончика. То есть те, что поновее — дороже. Но в принципе жить можно везде.
С работой хуже. Как я уже говорил мне светила от силы половина оклада рабочего. Ну, за исключением вредных производств. Там зарплата несколько выше, но никаких социальных гарантий. Я уже начал было задумываться о том, чтобы встать на криминальную дорожку, но тут мне попалось объявление о том, что требуются газорезчики, на разборку металлических конструкций со сдельной оплатой труда. К тому же, судя по адресу, это был хоть и Нью-Йорк, но самая благоустроенная его часть, как мне тогда казалось, — остров Статен-Айленд. Вот уж не знал, что здесь имеется нечто подобное. Мне всегда представлялся этот остров, как нечто зеленое, уютное, и хорошее место для спокойной тихой жизни. Оказалось, все как бы, не наоборот. Как минимум четыре свалки старых судов, которые режут на металл, плюс завод по переработке мусора, почти в центре острова. Причем на эту свалку ежедневно доставляли горы мусора, не только с большей части Нью-Йорка, но и из соседнего штата с Нью.Джерси. Может позже к новому веку, часть этого и исчезнет, но пока все так как было сказано. Завод по переработке мусора, дымил день и ночь, отравляя всю округу, ароматами помоек, перемещенных из основной части обоих городов на остров, а по его берегам резали старые остовы кораблей и судов. Лишь на юге острова имелось около десятка фермерских хозяйств, а на востоке, только только начиналось жилищное строительство, не самой обеспеченой прослойки общества. Что было в общем-то и не мудрено, учитывая огромную свалку по соседству.
На одну такую свалку я и устроился резчиком металла. Постоянным работникам платили достаточно неплохо. Работа считалась опасной, ведь резали корпуса, не обращая внимания на какие-то там схемы, которых зачастую просто не было в наличии. И порой случалось так, что казалось бы деталь судна должна еще быть надежно закреплена, а она вдруг с грохотом отделялась от корпуса и низвергалась вниз. Несчастных случаев, вроде бы пока не было, но все шло к тому, что рано или поздно что-то произойдет.
Бригаде из десяти человек, платили за разделку одного, достаточно большого судна, порядка двенадцати тысяч долларов. Правда, резать его приходилось почти три месяца, но в итоге, получалось даже чуть больше среднего заработка по стране. Я пока находился вне бригады и стоял на резке мелких судёнышек, типа катеров, небольших толкачей, или портовых разъездных корабликов. У всех них метала было с гулькин нос, а разбирать приходилось довольно долго, в итоге работая по десять часов, каждый день кроме воскресенья, в принципе выходило триста-триста пятьдесят долларов в месяц. В сравнении с любым другим местом работы, это получалось довольно много. Но и уставал я так, что после работы, меня хватало только на то, чтобы перекусить в близлежащем кафе, добраться до дома, и завалиться спать. Ни о каких прогулках не было и речи. Хотелось просто упасть и уснуть, какие уж тут гулянки и тем более женщины.
С другой стороны, этих трех с небольшим сотен, хватало, чтобы оплатить трейлер, который я снимал под жилье, еду в течении месяца и даже отложить почти сотню, а иногда и больше на свой счет в банке. Питался в близлежащем кафе, где довольно вкусно и сытно кормили. Еда здесь в стране, считается недорогой, но тем не менее четыре-пять долларов в день, вынь да положь. Конечно все то, что со мною сейчас происходило совсем не то, к чему я стремился всю свою прошлую, да и эту жизнь. Но пока другого выбора у меня не было. Поэтому я решил остановиться пока на этом, чтобы заработать денег, а затем постараться получить права на грузовики, и перейти работать туда. Устроиться на них, при наличии соответствующей лицензии было нетрудно, да и оплата труда там значительно выше. Просто не каждому интересно постоянно колесить по стране. Хотя, пока не обзавелся семьей это даже в чем-то тполезно. После посмотреть страну, в которой живешь, будет значительно труднее.
Проблема в том, если обычные водительские права здесь можно получить просто сдав экзамен по вождению и пройдя тесты на знание правил дорожного движения, то лицензию на грузовой транспорт только после прохождения определенных курсов. А цена обучения на них начиналась от пяти сотен долларов. В зависимости от школы, где все это происходит. Но дело в том, что устроившись на подобные курсы, придется большую часть дневного времени проводить там, следовательно, совмещать это с работой сложно, если не сказать большего. Вот и нужны накопления, чтобы оплатить курсы, которые длятся три месяца и чем-то компенсировать затраты на жилье, питание и одежду, пока будешь учиться. Да и после окончания учебы,тоже нужно где-то жить и чем-то питаться, пока не найдешь работу. Ведь доходов на это время не ожидается.
День не задался. С самого утра, меня ударило током, едва я залил чайник водой, и попытался подключить его к разболтанной розетке. Было очень неприятно, что я и высказал чайнику и розетке, которую обещал изо дня в день отремонтировать, и до которой все не доходили руки, все, что я о них думаю. Мне даже показалось, что чайник покраснел не от того, что нагрелся, а услышав меня, да и розетка узнала много новых слов, и теперь будет бить меня с удвоенной силой. Выпив кружку утреннего кофе, со вчерашней сдобной булочкой, я закрыл свой трейлер и отправился на работу.
По пути на работу, до меня докопался, какой-то местный хиппи, который долго пытался повесить мне на запястье какую-то «фенечку» и доказать что: «Мир начинается с тебя», «Счастье — это здесь и сейчас» и «Не надо ходить по чужой дороге — иди по своей!». Последнее высказывание мне понравилось больше всего, и я парой доходчивых «слов» убрал его со своей дороги, чтобы он не мешал мне по ней идти. Учитывая, что рядом с дорогой начинается местное уникальное болото, где гнездятся какое-то очень редкие птицы, о чем свидетельствует плакат, выставленный на всеобщее обозрение, он наверняка найдет для себя прекрасную дорогу и новое гнездо, когда выберется из грязи.
Это событие мне несколько подняло настроение, которое тут же было испорчено хозяином свалки, который отправил меня в «чумную заводь». В принципе работа там, ничем не отличалась от любой другой, в этой гавани. Те же суда, баржи и катера. Единственное отличие состояло в том, что в этой гавани вот уже лет тридцать, а то и больше, судя по рассказам «старожилов» торчал какой-то деревянный кораблик, от которого несло таким смрадом, что не то, что касаться его, а даже находиться вблизи было, по меньшей мере, неприятно. С другой стороны, чего проще, порежь его на металл и избавься от его ароматов. Но дело в том, что построенный большей частью из дерева, он был совершенно никому не нужен. Взять с него было просто нечего, а из-за десятка другого килограммов металла, возиться с ним никто не желал. Ведь нам платят именно за металл, а не за распиленное дерево. Санитарная служба, которая иногда посещала эту свалку, с удовольствием получала немалые откаты от хозяина, за то, что в упор не видела источник смрадных ароматов. К тому же учитывая то, что свалка старых судов располагалась на берегу залива Лоуэр, то большую часть ароматов, поглощали морские ветра, сдувавшие все ароматы в море, и если не особенно принюхиваться, то отойдя от «чумной заводи» на десяток шагов, запаха уже почти не чувствовалось. Но зато вблизи этого катерка смрад стоял такой стеной, что хоть всех святых выноси. Именно поэтому, просто за то, чтобы отбуксировать катер в море, и по-тихому притопить в морских волнах, капитаны буксиров просили такие суммы, боясь, что все это перекинется на их собственные суденышки, что проще было отстегивать ежемесячно санитарной службе.
Вообще-то кроме этого кораблика, в «Чумной заводи», стояло и пара тройка других суденышек, вполне пригодных, и достаточно выгодных в плане порезки на металл. Но, из-за «приятного» соседства, все старались оказаться от этого места, как можно дальше. До сих пор мне это тоже удавалось, но именно сегодня произошел сбой. Дело в том, что прежде чем резать судно на куски, его стараются вытащить как можно дальше на берег. Все же доставать порезанный металл из-под воды, та еще морока. В центральной части свалки для этого имеются специальные лебедки, с помощью которых суда подтягивают к берегу. То есть вытянули, скажем, на несколько метров на землю, порезали вытянутый кусок, подтянули повыше. Все же лебедки имеют ограниченную грузоподъемность, и сразу вытянуть огромную баржу или какое-то иное судно не всегда получается. В тоже время сами суда пригнанные на свалку находятся в акватории залива, потому что места на берегу на всех не хватает. А по мере необходимости вызывают толкач, из местного порта и он подтягивает нужные корпуса к берегу, откуда их уже тянут лебедкой.
В этот раз, толи толкач куда-то спешил, толи попался неопытный товарищ, но вместо того, чтобы отволочь нужные для порезки катера ближе к основному месту, где обычно проходит разделка судов, он просто вытолкал их на берег и все. С одной стороны это правильно. Не нужно задействовать лебедку, катера уже находятся большей частью на берегу, и их можно свободно распускать на металл, но вот близость «проклятого суденышка» сводит все плюсы в огромный минус. Все же провести рабочую смену вырезая из корпусов куски металла при этом, получая все прелести разных порой противных, но мимолетных ароматов это одно, а вдыхать миазмы в течение всего рабочего дня, это совсем другое. И хозяин свалки понимал это ничуть не хуже любого своего работника. Поэтому стоило мне сказать, что я не собираюсь дышать этой гадостью весь день, хозяин тут же отвел меня в сторону, и пообещал, что за эти два катера, которые вытолкнули на берег в том месте, он заплатит мне на тридцать процентов больше. А в качестве бонуса даже предложил мне довольно крутой респиратор с обратным клапаном. Конечно, респиратор не особенно поможет избавиться от смрадных запахов, но хотя бы слегка снизит их уровень, а вот обещание поднять оплату на тридцать процентов, стоит того, чтобы недельку помучиться.
В общем, дав свое согласие, сложил на телегу два баллона, c пропаном и кислородом, увязал шланги и покатил телегу на окраину свалки, чтобы приступить к работе.
Я бы не сказал, что работать здесь было бы так уж смрадно. Разумеется, если подойти поближе к «проклятому катеру» тогда дышать там было бы проблематично, но уже метрах в десяти от него было вполне пристойно. Здесь постоянно присутствовал легкий ветерок, сдувающий все запахи мимо меня, разве что когда резал надстройку на корме одного из суденышек, тогда пришлось надеть намордник-респиратор и дышать через раз. Впрочем, надстройка была не велика, и справился я с нею довольно быстро. Правда, только я собирался перейти на другое место, как в баллоне закончился кислород, и пришлось отцеплять баллон и тащить его к складу, где менять на новый.
В центре свалки работать немного легче, там нет возни с кислородными баллонами. От склада проложен трубопровод, к которому можно подключиться, практически в любом месте, и спокойно работать. Перетаскивается, только баллон с пропаном, который значительно легче. Здесь же окраина, и трубопроводов здесь нет. Вот и приходится возиться с баллонами. Впрочем, подобные работы выпадают нечасто, поэтому грех роптать, на эту тему. Для удобства поднял баллон на палубу и перетащил его к середине катера. Затем отправился на корму, где остался мой пояс с гаечным ключом для кислородного баллона.
Я ведь уже упоминал о том, что день сегодня какой-то неправильный. Чуть не проспал, получил удар током, набил морду местному хипперу, чуть не поругался с начальством, и получил наряд на работу, в самом паршивом месте. Вот и сейчас, стоило ключу, оказаться в моих руках, как я тут же споткнулся, о лежащий кусок металла, а ключ, вырвавшись из руки, улетел в воду. В принципе, страшного ничего не произошло. Бывает, дело житейское. И ключи теряются, и шланги порой рвутся или пережигаются. Бывает и пламя в обратный клапан уходит, а тогда и резак разрывает так, что можно и рук лишиться и без глаз остаться. Поэтому, можно было плюнуть на все, спокойно дойти до склада и получить новый ключ. Разумеется, при этом пришлось бы выслушать брюзжание хозяина о том, что на нас не накупишься ключей, шлангов, резаков и всего остального, а в конце месяца получить вычет, за утерянный инструмент. В принципе недорого, но терять не за что полтора доллара, совсем не хотелось.
Как вариант, можно было позаимствовать этот ключ у кого-то из бригады, пообещав после вернуть, а самому купить другой. Тем более, что в этом случает полтора доллара оборачивались восьмьюдесятью центами. Именно столько стоил ключ в магазине, но хозяин всегда брал вдвойне. Как бы штрафуя за утерю инструмента. Впрочем, жаловаться тут было некому, не нравятся такие условия, не работай. Нью-Йорк город большой, поищи, что тебе больше по душе.
Был еще третий вариант, пожалуй, самый простой, и вместе с тем, не очень приятный. Нырнуть в залив и пошарить ключ на дне. Куда именно он улетел, я примерно представлял, оставалось только нырнуть и отыскать его на дне. Правда шарить вслепую было несколько чревато тем, что на дне могут попадаться не извлеченные куски металла и пораниться от них проще простого. Нырять приходилось и раньше, поэтому в моем рабочем шкафчике лежали очки. Те самые, которые оказались у меня при переносе в эту реальность, и которые мне удалось сохранить до сегодняшнего дня. Патрона, разумеется, не было, но и здесь было не очень глубоко. Вода самое многое доходила до груди, и поэтому был смысл в том, чтобы поискать утерянное на дне. И поэтому, дойдя до шкафчика, я забрал оттуда свои очки и вернулся обратно.
Нью-Йорк, по своему расположению находится примерно на широте Ташкента, даже, пожалуй, несколько южнее, поэтому лето здесь всегда жаркое. Правда в отличии от того же Ташкента, влажность здесь зашкаливает, все-таки сказывается близость моря. Правда температура воды в заливе редко превышает десять градусов, если судить по шкале Цельсия, и поэтому долго в воде лучше не находиться. Впрочем, на острове есть несколько озер, там температура воды вполне комфортная, и можно искупаться и позагорать, при желании и наличии времени. Увы, но сейчас мне придется нырять в залив. Раздевшись до трусов, надел на себя очки для подводного плавания и обул резиновые калоши, которые я использовал во время купания в душе, после работы, а сейчас бродить по дну, где множество всякого лома, босиком просто опасно. Войдя примерно по колено, понял, что долго я здесь не выдержу, вода была ощутимо холодноватой, поэтому решил что, чем быстрее нырну, тем быстрее вынырну. Поэтому не став раздумывать дальше осторожно вошел в воду по пояс, продышался и набрав побольше воздуха в легкие погрузился в воду.
Глава 5
5
Вода была не особенно прозрачной, но тем не менее все было достаточно хорошо видно, вот только все дно было так завалено кусками железа, что мне пришлось нырять несколько раз, прежде чем я сумел обнаружить злополучный ключ. Точнее два ключа, и лежащих как ни странно в одном и том же месте. Вообще создавалось впечатление, что именно это место и было предназначено для утерянных предметов. Потому что помимо двух ключей лежащих рядышком, там же обнаружилось новенькое сопло для резака. Почему я определил его как новенькое? Всё просто. Если второй ключ уже был откровенно ржавым, то медное сопло сохранилось можно сказать в первозданном виде, даже слегка не позеленев. Хотя я не помню, чтобы неподалеку от этого места, кто-то что-то недавно резал.
Подняв найденное и уже собирался всплыть на поверхность, как вдруг раздался какой-то сильный треск, услышанный мною даже под водой. От неожиданности я резко, насколько это позволяла водная стихия развернулся, готовый драпать изо всех сил, и вдруг увидел как деревянное днище того самого «чумного катера» проломилось и сквозь разлом, с каждым мгновением все быстрее проскальзывает нечто большое и тяжелое. Поняв, что мне в общем-то ничего не угрожает, вынырнул на поверхность, пару раз вдохнул, и вновь погрузился под воду. Уж очень стало интересно, что же такое вывалилось из трюма катера, прямо на моих глазах.
Когда муть поднятая этим падением слегка осела, я вдруг увидел под пирсом, возле которого находился тот самый катер, какой-то древний деревянный сундук. То, что он древний стало понятно с первого взгляда. Собран он был, из потемневших от времени деревянных плах, и оббит полосами металла. Причем сами полосы, мне показались скорее несколько зеленовато-серыми, нежели ржавыми. Вынырнув на поверхность, я слегка отдышался, а затем снова нырнул вниз, несмотря на то, что основательно замерз. Увиденный сундук так поразил меня, что захотелось вновь оказаться возле него, и удостовериться в его древности.
Воображение, уже рисовало в моем сознании кучу сокровищ, наполнявших этот сундук, а заодно и шезлонг стоящий на белоснежном пляже, и меня самого нежащегося на нем с дайкири и ломтиком лайма на краю бокала в руке, и огромной сигарой в зубах.
На первый взгляд сундук оправдал мои ожидания, действительно оказавшись довольно старым. Вдобавок ко всему, на нем имелись петли, в которых висело два огромных замка. В тот момент, я пожалел, что закинул найденные под водой ключи на берег, чтобы освободить руки, они вполне бы зацепились за дужки замков, и наверняка помогля бы их выломать. Пришлось вновь подниматься на поверхность, выбираться на берег и какое-то время, находиться там, чтобы слегка согреться и перекурить. В этот момент, неподалеку от меня появился хозяин. Увидев меня в таком виде, он возмутился и начал выговаривать мне о том, что вместо того, чтобы работать, я устроил тут пляж, и меня не смущает ни вонь ничего на свете. В ответ я попытался объяснить ему, что мои водные процедуры, вынужденная мера. И виной тому улетевший в воды залива баллонный ключ. За которым мне и пришлось нырять. После чего я показал хозяину оба добытых со дна ключа, и добавил, что на дне, довольно много металла. И если установить здесь лебедку, то можно сделать план, только на извлечении металла из-под воды.
— Так-то оно так. — Произнес хозяин, почесав затылок. — Но это ты такой упертый. А попробуй заставить нырять кого-нибудь другого?
— Можно же например, какого-нибудь негра припахать, или тут один хиппи ходит — его?
— Папа этого хиппи, владеет сетью магазинов на Статен-Айленде, и в Нью-Джерси поэтому этот придурок и бездельничает, что папа снабжает его деньгами, только бы тот не путался под ногами и не забивал ему голову своими причудами. А связываться с неграми, значит вешать себе на шею хомут. После от них не избавишься, будут день за днем ходить вокруг тебя и клянчить работу, или скорее деньги.Работать они не очень-то любят. Лучше пусть ржавеет на дне, меньше проблем.
В это время, подошел буксир, и его владелец, понял, что крепко попал. Подойти вплотную к вонючему катеру, было практически невозможно. Разве что в костюме химической защиты и противогазе, но не того ни другого разумеется не имелось. И в то же время терять деньги, или буксир, выплачивая неустойку, тоже не хотелось. Мой хозяин уже потирал руки, увидев, что буксир покрутившись неподалёку, вдруг дал по газам и быстренько поплыл, куда-то в сторону.
— Ну вот, теперь у нас есть буксир. Может не все так и плохо, в этой жизни, а? И даже вонючий катер сможет принести кое-какую пользу. — Произнес владелец свалки, немного поворчал на меня, за то, что я до сих пор бездельничаю, и уже собрался уходить, как вдруг увидел, что буксир возвращается назад. Кораблик, подошел к катерку почти вплотную, и встал кормой к нему.
На корму вышел нанятый капитан, поднял со своей палубы стальную трезубую кошку привязанную к довольно толстому шнуру, и раскрутив ее над головой, закинул на катер. С третьей попытки, кошка за что-то довольно плотно зацепилась. Капитан, тут же привязал шнур за какой-то выступ на палубе своего суденышка, и войдя в рубку, осторожно дал газ. Шнур связывающий его с кошкой и катером натянулся, и вскоре воняющее чудовище, тихой сапой поплыло следом за буксиром в сторону залива. Правда, долго плыть ему не пришлось. Едва отойдя от берега метров на пятьдесят или чуть больше, древний ароматный катер начал погружаться в воду. Тут сказалась не только древность этого суденышка, но видимо и недавняя дыра в трюме из которой вывалился тот самый сундук. Катерок уже погрузился по самую палубу, и уверенно тонул. К тому же судя по всему, в его трюме находились еще какие-то тяжести, потому что даже с берега было видно, что у буксира начал задираться нос, и притапливаться корма. Правда капитан судна был начеку, и тут же выскочив из рубки, обрубил шнур, после чего его судно выправилось на волнах, причем так резво, что парень находящийся на палубе едва устоял на ногах, схватившись за леера. А старый катерок, мешавший всей округе своим отвратным запахом, затонул, найдя вечный покой на дне залива.
Хозяин свалки видя, что вожделенный буксир который он уже считал своим, справился с поставленной ему задачей, с досады сплюнул, махнул рукой, тяжело вздохнул и воскликнул в сердцах, нечто похожее на:
— Гребанный ковбой! Одни убытки от них! А, не жили хорошо, и нечего начинать!
В этот момент, ему на глаза попался как назло именно я. И естественно собака была спущена именно на меня.
— И что мы сидим? Кого ждем? Не пора ли приняться за дело, солнце еще высоко!
До конца смены я вкалывал не останавливаясь. Хоть шеф и одобрил мое «купание» в поисках инструмента, но нет-нет, да поглядывал в мою сторону, наверное, чтобы убедиться в том, что я не бездельничаю, а работаю. К вечеру, я разделал один из буксиров, и уже собрался идти домой, но вспомнил, о сундуке, стоящим на дне залива, под тем местом, над которым когда-то покоился древний катер. Уж очень мне захотелось посмотреть, что в нем находится. Не так часто, прямо на твоих глазах из трюма старого катера, вываливаются древние сундуки. Честно говоря, сейчас, я уже не особенно рассчитывал отыскать в нем что-то действительно ценное. Скорее всего, в нем покоится, какой-нибудь, давно проржавевший хлам, или сгнившая от морской воды одежда, а может и вообще, какая-то гадость, ведь что-то на этом судне вызывало эту вонь. Если я там что-то и обнаружу, то скорее всего это вещь не будет представлять никакой ценности. Но с другой стороны, на меня давила огромная жаба. Которая взобравшись мне на плечи, шептала мне в оба уха о том, что даже если там находится старый, рваный и прогнивший камзол, мне обязательно нужно убедиться в этом. В противном случае потом всю оставшуюся жизнь буду клясть себя почем зря, вспоминая о том, что мне представился шанс, а я пренебрег им. Уж, что-что, а накручивать себя я умел. О том, что у меня имеется авантюрная жилка, я знал с самого детства, об этом не раз говорили и друзья, и знакомые, и даже родители. Наверное поэтому, по общему мнению, я, подававший немалые надежды своим родным, в математике и иностранных языках, почему-то вместо Университета, пошел в Рязанское Воздушно-Десантное училище. Да и после увольнения из армии мне тоже не раз предлагали тихую и спокойную службу, так нет же устроился в банк, по зову старого друга, который меня же и постарался погубить. Вот и сейчас лезу, непонятно куда, и зачем. Но жаба душит, и нашептывает: «Надо Федя, надо!»
Поэтому, дождавшись, когда на свалке останется один сторож, который никогда не покидал своего домика-сторожки, чтобы не происходило, я вновь разделся до трусов, обул галоши, надел маску, и подхватил лом, которым иногда приходилось ворочать отрезанные куски металла. После чего еще раз перекурил и войдя в воду, как можно ближе к тому месту, где находился сундук, нырнул в глубину. Сундук находился все там же, поэтому, чтобы не терять зря времени, воткнул лом в дужку одно, а затем и второго замка. Замки оказались достаточно проржавевшими, и не оказали практически никакого сопротивления. Вынырнув на поверхность, я отдышался, положил лом на землю, решив, что тот мне больше не понадобится и вновь погрузился в воду.
Стоило только вынуть из петель сованные висячие замки и попытаться откинуть крышку сундука, как голову, тут же заполонили мысли о кладах, о сокровищах. Вспомнилась и история с соседом, когда он в своем огороде случайно нашел глиняную кринку, доверху заполненную керенками, и царскими деньгами, и о том, как его потом целый месяц таскали милицию, и проводили постоянные обыски везде, где только возможно, подозревая его в сокрытии ценностей от государства. Хотя, несмотря на то, что эти бумажки не имели никакой ценности, он тут же отнес их в милицию и все честно изложил в потребованной от него объяснительной, о его находке. Но там видимо решили, что помимо бумажных купюр, в кринке были еще и другие ценности, которые он решил оставить себе. В Союзе, нельзя было искать клады. Хоть и говорили о том, что нашедшему отходит двадцать пять процентов от стоимости найденного, но чаще всего, отходила только головная боль и нервотрепка. А стоило хоть крошке из этого клада оказаться забытой хоть в кармане, хоть в доме, считай, что ты нарвался на уголовную статью, и вместо премии наверняка окажешься за решеткой. Мысли, были до того яркими и сильными, что поддавшись воспоминаниями, чуть не задохнулся от нехватки кислорода, и едва успел всплыть на поверхность.
Выбравшись на берег, присел на кусок отрезанного металла, накинул себе на плечи куртку, чтобы согреться и закурил. Происходило нечто невероятное. Никогда не было такого, чтобы я, занимаясь каким-то делом, вдруг улетал в мечтах, или воспоминаниях куда-то в сторону. Сейчас же едва не утонул из-за этого. В голову тут же полезли сомнения, а стоит ли вообще лезть туда и рисковать своей головой, из-за призрачного богатства. Тем более, что сундук даже с виду старый, а замки, до того проржавели, что поддались без каких либо усилий. Наверняка там лежит какой-то хлам, совершенно не нужный мне, а я вот уже в третий раз собираюсь туда нырнуть. Наверняка, после этого заболею, а врачи здесь дороги.
Мысли, то отправлялись гулять в дальние дали, то нашептывали о том, что кроме мусора я там ничего не обнаружу, а то грозили всяческими болезнями, которые обязательно свалятся на мою голову, если я не послушаюсь доводов разума и полезу в это болото. Где-то на краю сознания, создавалось впечатление, что либо я сам, либо кто-то извне пытаются отговорить меня от этого шага. Я даже в какой-то момент огляделся вокруг, боясь обнаружить советника.
Но, в конце концов, я же русский человек, несмотря на то, что в данный момент считаюсь кубинцем. А логика русских, не поддается осмыслению. Поэтому русский делает все наперекор, но к удивлению окружающих, чаще всего оказывается, что именно это и было самым верным решением. Поэтому докурив свою сигарету, и отбросив ее в сторону, я скинул наброшенную на плечи куртку и все мысли, которые так досаждали меня и нырнул к сундуку.
Крышка сундука, поддалась с некоторыми усилиями, я уже был, собирался выныривать за ломиком, но наконец, ржавые петли провернулись и я открыл ее. В тот же момент, что-то очень яркое, похожее на дугу от сварки, но гораздо большего размера, вспыхнуло перед моими глазами, и я потерял сознание…
…- Ричард, ну ты так и будешь весь день спать, или уже примешься за работу? Честное слово, если бы не обещание, данное твоему отцу, я бы уже давно ссадил тебя на берег, и за милю не подпустил бы к своему сейнеру. Ну как можно спать в тот момент, когда идет лов рыбы? Правда, мое терпение не бесконечно, и это последний раз, когда я прощаю тебе твои загулы! Я, конечно, понимаю, что ты молод и тебе хочется погулять, пощупать девок в темном уголке, выпить винца, для поднятия настроения, но работа ведь не должна страдать от этого! Я в твои годы в первую очередь смотрел на то, чтобы заработать лишний цент, именно потому, я сейчас владею этой красавицей, и не знаю нужды. А у тебя на уме одни пьянки и гулянки. И кстати, где ты находишьвино и виски, в самый разгар сухого закона, я никак не могу понять! Может все же поделишься с родным дядей своею тайной? И вообще, не пора ли браться за ум?
Дядюшка Джо, ворчал всю дорогу от самого пирса, а я никак не мог понять, какого черта я здесь торчу? Вроде бы совсем недавно спокойно резал металл на Корабельном Кладбище у старого скряги Симпсона, а сейчас вот плыву на какой-то деревянной развалине с паровой машиной в качестве двигателя, гордо именуемым сейнером «Бенедиктина», названным так, в честь тетушки Бенни, и никак не могу сообразить, чем я прогневил небо, из-за чего меня бросает из стороны в сторону. Вначале в шесьдесят седьмой год затем на сорок лет назад. Причем я уверен, не будь сундука, который я обнаружил в заливе, неподалеку от свалки старых посудин, произошло бы еще нечто подобное. И я все равно оказался бы где-то еще. И еще, мне почему-то кажется, что это далеко не последнее перерождение. Единственная радость, от всего этого, что я становлюсь с каждым разом, только моложе, меняя тела, как перчатки, не так чтобы намного, но все же. Интересно где и когда, я окажусь грудным младенцем?
Дядюшка Джо, продолжал сыпать упреками в мою сторону, к которым я впрочем привык за последние пару месяцев. Что именно он желает от меня этим добиться, совершенно не понимаю. Но если здесь кроме этих упреков, я практически ничего не слышу, то дома все разительно меняется, и добрее дядюшки, человека сыскать очень трудно. Пожалуй даже семья в которую я первоначально попал, относилась ко мне гораздо жёстче. В данный момент я являюсь кем-то, вроде помощника, хотя и понимаю, что этот подсобник, а точнее я в его лице, являюсь самой настоящей обузой, для дядюшки Джо. Но с другой стороны, на нем похоже висит кое-какой долг, по отношению к моему отцу, и потому он взял меня на работу. И судя по последним высказываниям, его терпение подходит к концу.
С трудом поднявшись со своего ложа, сколоченного из какого-то горбыля и слегка прикрытого старыми тряпками, на котором я только что пришёл в себя, выпил пару глотков теплой воды, прямо из носика большого медного чайника, стоящего на столике, и поднявшись на палубу суденышка, встал возле борта. Удерживаясь от падения, уцепившись обеими руками за веревочные леера проходящими над бортом, некоторое время смотрю на воды залива пытаясь продышаться после несколько спертого воздуха трюма этого утлого суденышка, и в этот момент, замечаю, как толща воды начинает серебриться, от множества рыбьих тел. При этом, наш траулер, ведомый рукой опытного Джона Хаксли, проходит всего в нескольких десятках футов, от этого косяка. Еще не веря своим глазам, вновь вглядываюсь в поверхность воды, а затем командую.
— Возьми правее дядя Джо, там косяк, анчоус мимо идем.
— Что бы ты понимал еще в этом, мальчишка! — Ворчит дядюшка Джо, но тем не менее довернув штурвал на пару румбов выправляет ход, внимательно выслушивает мои подсказки, и наконец стопорит руль, и тут же выскакивает из своей будки. Схватившись за леера, перегибается через борт сейнера и долго вглядывается в морскую пучину.
— Тьфу, на тебя! Не выйдет из тебя рыбака! Где ты тут анчоуса разглядел? Опять из-за тебя без улова останемся! Нет, мое терпение закончилось, сегодня же спишу на берег, и все расскажу твоему отцу. Все твои грехи припомню.
В этот момент, суденышко дергается и заметно сбавляет ход. Дядюшка Джо встрепенувшись, бросает взгляд на манометр паровой машины, и готовое вырваться из его уст ругательство в мою сторону из-за того, что я не уследил за давлением пара, испаряется само собой.
— Твою мать⁈ — Радостно удивленно восклицает он, и, бросившись в рубку управления сейнером, какое-то время возится в ней, стараясь увеличить ход сейнера. Через некоторое время, раздается его команда.
— Крепи! — А следом за нею. — Давай на лебедку Дик! Если упустим на этот раз, я тебе этого не прощу.
Я тут же быстро перемещаюсь к лебедке, не забыв закрепить разболтавшийся створ на корме, и подав на лебедку удерживающую идущий за судном трал, тягу с паровой машины, помогаю валу провернуться с помощью рукоятки, чем-то напоминающей кривой стартер автомобиля. Лебедка, как впрочем, и все оборудование этого сейнера, древнее, как дерьмо мамонта, и потому, какую-то часть работы, приходится делать самому. То, помогая валу лебедки набрать обороты, то повернуть вручную стрелу судового крана, потому что привод идущий на это уже давно сломан, а починить или поставить новый, всегда не хватает то денег, то времени.
Наконец, трос натянулся, а мгновением позже зазвенел как струна, показывая, что наполненность трала максимальная. Дядюшка Джо, даже сбил на затылок свою капитанскую фуражку, и удивленно почесал свою тыковку, воскликнув:
— Oh-My-God! — Выражение крайнего изумления, очень редко выскакивающее из его уст. Обычно я слышу мат, или еще какое-то ругательство. Но если дядюшка вспомнил о боге…
Тут же застопорив ход сейнера, он выскакивает из своей будки и бросается мне на помощь, подхватывая, поднятый над палубой трал, заполненный до самого верха серебристым Калифорнийским Анчоусом, и помогает провернуть стрелу судовой балки, заводя трал над специальным чаном, куда мы обычно вываливаем пойманную рыбу. Анчоуса на этот раз так много, что дядюшка Джо, командует стравить натяжение троса, и опускает трал в емкость, не развязывая его снизу. Палуба старого сейнера при этом, кажется даже слегка стала ближе к уровню воды в заливе. Стравив лебедку, бегу, закрывать задний створ судна, а дядюшка скомандовав мне, слегка натянуть трос, чтобы рыба не растеклась по палубе, а осталась в сетке, бежит в рубку и поколдовав с рычагами и вентилями, дает полный ход. От неожиданного рывка, я едва удерживаюсь на ногах, и дав реверс на лебедку, обеспечиваю небольшое натяжение троса. Рыбы в нем, действительно так много, что траловая сеть, выступает над емкостью на добрых три-четыре фута, и грозит перевалиться на палубу.
Наше суденышко тем временем на всех скоростях бежит к пирсу рыбного рынка, что на Севере Сан-Франциско, чтобы как можно быстрее сдать сегодняшний улов.
Глава 6
6.
Пока наше суденышко следует своим курсом, пожалуй, стоит рассказать, о моих последних приключениях.
Сундук, вернее его содержимое, в котором я так и не разобрался, найденный мною на свалке, в заливе у корабельного кладбища, стоило, только приоткрыть его крышку, перенес меня за несколько тысяч миль на запад, приземлив почти на берегу Тихого океана. Здесь в двадцати милях на юг от Сан-Франциско, неподалеку от городишка Сан-Себастьяно, расположились владения семьи, в которую я и попал. Это была ферма включающая в себя двести или около того акров пахотной земли и два пастбища, на склонах горы, на которых паслись овцы и козы. Когда-то хозяйство считалось довольно прибыльным. Лет пять назад даже был приобретен только появившийся в продаже трактор «Фордзон» который хоть и выдавал двадцать лошадинных сил мощности, но вполне сносно тащил за собой двухлемеховый плуг, или довольно вместительную телегу, в которую влезало больше четырех тымяч фунтов, то есть почти две тонны груза. Медленно, но зато легко влезал на любую гору, а уж гор в округе было предостаточно. В принципе, мы там не голодали, но это был единственный плюс, все остальное, уходило в глубокий минус.
Начнем с того, что кроме родителей в семье имелось четверо сыновей, включая меня и дочь. Правда сестра вот уже три года была замужем и жила в соседнем хозяйстве у своего мужа, мать тоже померла совсем недавно. Старшие братья занимались землей и скотиной. Я иногда выходил в горы, чтобы пасти овец, но чувствовал себя скорее нахлебником. Дело в том, хозяйство нашей семьи которое еще недавно считалось достаточно прибыльным, сейчас уже снищило свою рентабельность больше чем вдвое. Вначале сестра, выйдя замуж забрала с собой почти двадцапть акров дальних пастбищ. И если хозяйство делить и дальше, то просто не было смысла им заниматься. К тому же, если старшим братьям, так или иначе, что-то могло достаться в наследство от отца, то я полностью пролетал с этим. И братья не раз намекали мне об этом. С другой стороны мне и самому претило фермерство, и поэтому я только ждал случая, чтобы навсегда покинуть отчий дом, и пойти искать свое счастье самостоятельно.
Имелось еще одна, пожалуй самое паршивая проблема из всего, что сейчас происходило. Из 1967 года, я каким-то образом оказался в 1927 году. Переместившись еще на сорок лет назад. И если в том же шестьдесят седьмом была хоть какая-то надежда устроить свой быт, и найти достойную работу, то сейчас с этим все было гораздо хуже. Особенно учитывая то, что через пару лет произойдет биржевый крах, и начнется Великая Депрессия, которая продлится более десяти лет. Спрашивается, и за что все эти беды на мою голову?
И о чем бы я не задумывался на будущее, все оказывалось совсем не тем, к чему я стремился. Здесь в США, нужно было найти себе хоть какое-то место, чтобы пережить Великую Депрессию, и Экономический кризис, что было чрезвычайно сложно. Ехать куда-то в другую страну, тоже было под большим вопросом. Та же Канада, пережила это время, ничуть не лучше США. А, ведь там, вдобавок ко всему, еще и холодно, следовательно, будут дополнительные траты. В Мексике всегда было тяжело с работой, и смысла отправляться туда тоже не было никакого. Хотя там и будет увеличена добыча нефти, и страна пережживет Депрессию гораздо лучше чем США, но без собственного транспорта там нечего делать. При этом наш «Фордзон» никак не отнести к этому самому транспорту, да и мне его никто не отдаст. Когда-то читал, что много американских рабочих, во время Депрессии переехало в СССР. В принципе это вариант. Вот только опасаюсь, что, во-первых, приехав туда, я уже не смогу покинуть эту страну, меня просто не выпустят обратно. А, во-вторых, очень скоро, там начнется охота на ведьм. То есть будут активно искать шпионов и находить их, по малейшему подозрению. Их или кого-то еще, но… попасть под шпиономанию, тем более иностранному рабочему, мне кажется, будет проще простого. Поэтому этот вариант отметаем сразу и бесповоротно.
В один из дней, к отцу приехал старый товарищ, Джон Хаксли. Позже я узнал, что в юности мой отец и дядюшка Джо, отметились в Калифорнийской золотой лихорадке. Причем отметились достаточно удачно. В результате чего, отец приобрел ферму, на которой я и родился, а дядюшка Джо, паровой рыбный траулер. Так получилось, что отец, категорически не желал выходить в море, и поэтому осел на земле, а Джон Хаксли, терпеть не мог ковыряться в земле, и поэтому стал рыбаком. И в один прекрасный момент меня позвали на беседу.
— Дик. — Произнес отец. — Ты, наверное, прекрасно понимаешь, что в семье, к моему большому сожалению, тебе нет места. Я тебя не гоню. В любом случае, ты мой сын, и всегда сможешь получить здесь себе кров и стол. Но дело в том, что если делить наше хозяйство на четверых, то в этом случае, оно полностью теряет свою рентабельность. Не ты, ни остальные братья, просто не смогут прокормиться с него. Поэтому, посоветовавшись с твоими братьями, — мать к этому времени уже упокоилась на местном кладбище. Все же тяжелая работа, плюс пятеро детей, не добавили ей здоровья. — Я решил предложить тебе следующее. Мой лучший друг Джонни, может взять тебя в свою семью в качестве помощника на судне. Если у тебя есть тяга к этому делу, возможно, ты сможешь неплохо устроиться там. В крайнем случае, если с рыболовством ничего не выйдет, можно будет попытать счастье в Сан-Франциско. Город большой, и возможностей найти там себе место гораздо больше, чем в нашем захолустье. А Джонни, обещал приютить тебя, пока ты не определишься с выбором. А если у тебя откроется дар, то это будет наилучшим шагом, в твоей жизни.
— О каком даре ты говоришь, отец.
— Ты поймешь сам. Объяснять, плохая примета.
Это было очень хорошее предложение. Во-первых, я уходил из семьи не куда-то в неизвестность, а к хорошему другу отца, которого я давно знал, и он относился ко мне минимум как к племяннику. Во-вторых, если даже ничего не получится с рыболовством, очень скоро в Сан-Франциско, должно будет начаться грандиозное строительство моста «Золотые Ворота». И это строительство, будет происходить в самый разгар Великой Депрессии, следовательно найти там место, будет вполне возможным. А самое главное, рано или поздно, все равно пришлось бы это делать, так почему бы не сейчас, когда все складывается так удачно.
И через несколько дней, собрав в дорогу нехитрые пожитки, и попрощавшись с родными, я отправился в Манзанито. Небольшой городок к северу от Сан-Франциско, где собственно жил дядюшка Джо, со своей женой тетушкой Бенедиктиной, или попросту Бенни. Вообще-то, у них имелась взрослая дочь, но ссора, произошедшая несколько лет назад, разделила их семью, и в итоге, дочь сейчас живет где-то в штате Канзас, практически не общаясь с родителями, хотя и благосклонно принимая от них подарки и денежную помощь.
Дом дядюшки Джо и тетушки Бени, отличался от нашего в лучшую сторону. Мне сразу же была выделена уютная комнатка с видом на залив, и были объяснены правила поведения. Согласно этим правилам, я мог заниматься чем угодно, во внерабочее время. То есть тогда, когда мы возвращались с дядюшкой Джо с рыбалки. То есть я мог общаться со сверстниками, ходить на местные танцульки в бар, выпивать в меру, и не в меру, бить морды своим обидчикам, в обязательном порядке. Дикий запад, во всей своей красе, и что-то доказать можно было только мордобоем. Хорошо хоть за оружие не хватались, хотя у каждого моего приятеля в доме был внушительный арсенал. Впрочем, у дядюшки Джо, он тоже имелся и довольно обширный.
Единственным запретом, было близкое общение с местными девчонками, и уж тем более, нельзя было приводить их в наш дом. С другой стороны именно сейчас США являлась пуританской страной, и любой шаг за определенную красную черту чаще всего заканчивался счастливым браком, либо несчастным случаем. Что, ни говори, а Калифорния это все тот же Дикий Запад. Пусть ставший немного более цивилизованным, но в душе оставшийся все тем же диким, где любые вопросы, чаще решаются по местным понятиям, нежели законам.
Да, что говорить, если совсем недавно, точнее в 1859 году, в Сан-Франциско, появился самопровозглашенный — Император Соединенных Штатов Америки и Протектор Мексики Нортон 1. После провозглашения, он «правил страной», издавал указы, выпускал именные векселя, которые принимались и оплачивались банками Сан-Франциско. Ресторанам, которые он посещал, по его указу, были даны права вешать на входе табличку с надписью, говорящей о том, что сюда захаживает сам Император. Благодаря этому посещаемость подобных заведений сразу же возрастала. Несмотря на то, что его считали сумасшедшим или, по крайней мере, очень эксцентричным человеком, граждане Сан-Франциско почитали «Его Императорское Величество» и внимательно следили за его деятельностью, «указами» и «декретами». Он был своего рода талисманом Са-Франциско. Наиболее известен его «указ», в котором он приказывал силой распустить Конгресс США (указ был проигнорирован Конгрессом и армией Соединённых Штатов). Также известны его декреты, призывающие построить мост и туннель через залив Сан-Франциско, который все же был построен, но уже после его смерти. 8 января 1880 года во время прогулки по улицам города Нортон упал и умер. На его похороны пришли 30 тысяч человек. А на его могиле был установлен памятник и памятная табличка говорящая о том, что здесь похоронен Император Соединенных Шататов Америки.
Уже со следующего дня, после прибытия в дом дядюшки Джо, мы вышли с ним в залив на лов рыбы. Дядюшка дотошно объяснял мне все нюансы этого дела, никогда не срывался на крик, и уж тем более никогда, меня не наказывал телесно. Хотя при расставании с отцом, ему и были даны эти права. Но зато ворчал по поводу и без повода постоянно, не умолкая ни на минуту. Ему даже не нужны были мои ответы, на его вопросы, или поддакивания, на его замечания. Он ворчал, просто из любви к искусству, если можно так выразиться. Наверное, именно потому, что дома он разительно менялся, и право голоса переходило в тетушке Бенни. Честно говоря, большой прибыли занятие рыболовством, не приносило. Может быть лет тридцать назад это и было выгодным, но сейчас Джон Хаксли, занимался этим скорее из вредности, пытаясь доказать кому-то, а может и самому себе, что он еще чего-то стоит. А может просто не умел ничего другого, а сидеть без дела не привык. Но чаще всего дневной улов едва перекрывал стоимость нефти, которая была затрачена, на работу парового котла.
С другой стороны, семья Хаксли, не особенно нуждалась, зато мысли о том, что дядюшка до сих пор находится при деле, в какой-то мере согревало душу, и все были довольны и счастливы. Именно от тетушки Бенедиктины, я узнал и историю предшествующую всему этому. Мой отец и дядюшка Джо знали друг друга, с самого детства. И в тот момент, когда по Американскому континенту, разнесся слух о том, что в Калифорнии обнаружили золото, друзья тут же подхватили свои немногочисленные пожитки, и отправились на его поиски в надежде разбогатеть. Конечно, не все складывалось удачно. На одну только дорогу ушло около года. Хотя расстояние немногим превышало две тысячи миль. Такая задержка обуславливалась тем, что друзья отправились в путь буквально без каких либо средств, к существованию. Жизнь в Мексике и так не слишком сладкая, поэтому покинув родительские семьи, они взяли с собой, практически лишь то, что было надето на них в тот момент. Поэтому во время пути, приходилось часто останавливаться, как-то зарабатывать на жизнь и еду, а после вновь отправляться в путь.
Вдобавок ко всему, прибыв на место, оказалось, что и там требуется платить. Причем не только за еду или кров, но и за участок земли, возле реки, который ты будешь разрабатывать в поисках желтого металла. При этом, никто не дает гарантии, что именно в этом месте золото наличествует. Многие старатели кончали жизнь самоубийством, только из-за того, что купленные ими участки, оказывались пустышками, в то время, как на соседних, начинающихся буквально в метре от твоего, гребли золото лопатами. Дикий Запад, проявлял себя во всей красе. Достаточно было соседу найти крупный самородок, и его могли тут же походя прихлопнуть, чтобы завладеть им. Еда, которую доставляли на участки, торговцы, чаще всего оказывалась самого дрянного качества, а просили за нее, как за редкий деликатес из дорогого ресторана.
Чтобы заработать на открытие собственного участка, пришлось около полугода вкалывать на местного нувориша, который обнаружил на своем участке богатую жилу и в одночасье стал богатым человеком. При этом по уверению всех знавших его людей его характер моментально из доброжелательного и покладистого человека переменился в худшую сторону. На его участке работали от рассвета до заката нанятые старатели, разрабатывая найденное золото. При этом над каждым из них стоял охранник, не дающий им сидеть на месте, и тщательно проверяя, не утаил ли нанятый старатель хоть крупинку золота. И если таковой обнаруживался, с ним тут же расправлялись без зазрения совести. При этом оплата была настолько мизерной, что ее едва хватало на то, чтобы хоть что-то отложить на будущее. А ничего другого здесь найти было невозможно. Любая предлагаемая помощь в разработке участка, расценивалась, как попытка ограбления, или мошенничества, и с такими вопросами лучше было не обращаться.
Друзьям однажды повезло в том, что в один из вечеров, в баре, где они коротали время, очередной разбогатевший на золоте старатель, напившись дешевого пойла, начал разбрасывать заработанные деньги, одаряя ими всех находящихся в салуне. Друзья, тут же отставили в сторону свою выпивку, и бросились собирать разлетающиеся по бару, долларовые купюры. В итоге, уже на следующий день, смогли оплатить один из свеженайденных участков в верховьях реки Фезер-Ривер хотя и прибыли туда только в 1893 году. Здесь друзьям повезло еще раз. Оплаченный ими участок, содержал на своей территории золотую жилу. И хотя она оказалась довольно тощей, но тем не менее в течении двух последующих лет, друзья упорно разрабатывали ее, в результате чего, за вырученные ими деньги, и последующей продажи участка, какому-то старателю, который был уверен, что сможет взять с этого участка еще, как минимум половину добытого, им хватило на то, чтобы отец приобрел ферму неподалеку от Сан-Себастьяно, а его друг новенький траулер для ловли рыбы.
Морские суда, в то время были очень дешевы, Многие старатели, добирались до Калифорнии своим ходом, и бросали суда на которых прибыли сюда, на произвол судьбы. Многие из судов потом были переделаны в плавучие бары, отели, а другие продавали всем желающим по очень низким ценам. Вот и друзьям попало как раз одно такое судно.По словам тетушки, вначале был приобретен именно траулер, и некоторое время, друзья выходили в залив вдвоем. Именно здесь, обнаружилось, что у моего отца открылся своего рода дар, как они это называли. Мне же кажется, это была просто какая-то особенность зрения, когда человек мог сквозь мутную воду, различить косяк рыбы. И все бы хорошо, живи и радуйся, но отец, после каждого возвращения начинал разговор о том, что это не его занятие. Что он видит себя фермером, возделывающим землю, и выращивающим скот. Вот нравилась ему подобная сельская идиллия. А однажды, он признался своему другу, в том, что каждый раз, выходя в море, он неистово молит всевышнего, чтобы тот даровал ему благополучное возвращение. Как оказалось, отец совершенно не умел плавать и боялся большой воды просто до ужаса.
В итоге, друзья расстались. Но расстались по-хорошему, и сохранили свои отношения до сегодняшних дней. Дядюшка Джо женился и поставил себе дом в Манзанито, на берегу залива Ричардсона, а отец, купил ферму с двумястами акрами земли, и сотней акров пастбищ, неподалёку от городка Сан-Себастьяно.
Между тем, наш пароходик подошел к рыбному рынку, расположенному на северной оконечности полуострова Сан-Франциско. Улов, превзошел все ожидания. Мало того, что его приняли по более высокой цене, как только провели анализ на жирность, но и пара капитанов, за соответствующую оплату, получили от дядюшки Джо точку на карте, где была выловлена эта рыба. А едва мы вышли с рынка в море, как я предложил дядюшке закинуть трал еще раз. Встрепенувшийся старик тут же среагировал:
Поделиться книгой: