Дым и железо

Джесс ожидал наконец заполучить внимание старика, однако архивариус опять ничего не сказал. Он просто продолжил заниматься работой. В следующую секунду в кабинет вошла молодая женщина с серебряным подносом и поставила на стол рядом с Джессом фарфоровую кружечку с крепким кофе.

– Я не могу пить, дорогуша, – сказал Джесс, пожав плечами, и повернулся, демонстрируя ей свои закованные в кандалы руки.

Архивариус вздохнул, не поднимая головы.

– Не могли бы вы снять с него наручники, пожалуйста?

Этот приказ не был адресован кому-то конкретному, однако один из стражников мгновенно сделал шаг вперед и подошел к Джессу, чтобы приложить свой библиотечный браслет к его кандалам. Те тут же с щелчком распахнулись. Джесс взял кофейную чашку в руки с мимолетной усмешкой на губах, предназначенной для очаровательной помощницы – она и правда была очень красивой, – и только когда Джесс заметил обиду в ее глазах, осознал, что ему следовало бы вспомнить ее лицо раньше.

А Брендан Брайтвелл однозначно должен был ее помнить. Джессу нельзя было ни на секунду забывать, что он теперь всеми силами намеревался выдавать себя за своего брата-близнеца, а его брат, да поможет ему Бог, закрутил тайный роман с этой самой юной девушкой. Имя которой Джесс не мог вспомнить, как ни старался.

«Соберись с мыслями», – сказал он себе. Он больше не Джесс. Теперь ему нельзя быть Джессом. Для Александрии Джесс Брайтвелл мертв; он прибыл сюда, чтобы воплотить в жизнь свой план, и сделал это единственным возможным способом: в роли своего брата Брендана. Теперь его жизнь зависела от всех, кто искренне верил в то, что он является своим братом-близнецом, настолько на него непохожим, насколько это возможно. Саркастичным, резким, наглым, всегда готовым ухмыльнуться, или затравить шутку, или сунуть кому-нибудь нож под ребра.

Джесс вновь перевел взгляд на Верховного архивариуса, главу Великой библиотеки, когда старик, который все еще не поднял на него головы, произнес:

– Объясни, почему я не должен отрубить тебе голову здесь и сейчас, заключенный. – Он нахмурился над документом, в который вносил какие-то правки, затем отложил его и взял следующий.

Джесс продолжил нагло улыбаться, ведь улыбка всегда служила его брату щитом.

– Прямо здесь? – сказал он. – Вам потом придется несколько дней ковры чистить.

– Не ерничай.

– Ну, что ж. Тогда вы просто обворуете самого себя. Я же прибыл с подарками. Очень ценными подарками, прошу заметить. И у меня есть еще много чего, что я могу предложить.

– Еретики и преступники ничего не могут мне предложить, – сказал архивариус. Он до сих пор ни разу не взглянул на своего собеседника.

– Должно быть, вы не прочли послание моего отца.

– Твой отец еретик и преступник. Ты что, меня не слышал, мальчик?

Джесс сделал глоток кофе. Напиток был крепким и знакомым, как родной дом.

– Что вы, – сказал он. – Однако мы оба знаем, что Великая библиотека сотрудничала с куда более прогнившими кадрами ради того, что добиться желаемого.

– И что, по твоему мнению и мнению твоего папаши – торговца книгами, это может быть?

– То, что уничтожит это место.

Архивариус наконец отложил ручку и посмотрел прямо на него – холодным взглядом, лишенным сострадания и жалости. Это был человек, который однажды приговорил профессора Вульфа к пыткам, и Томаса тоже. Который убил бесчисленное количество невинных людей, что оказались между ним и целями Библиотеки, и не проявил ни капли заботы.

– Продолжай, – сказал он.

– На протяжении почти четырех тысяч лет Библиотека полагается на силу алхимии и скрывателей, которые владеют алхимией на высшем уровне. Все, что вы делаете, в какой-то степени держится на аспектах этой силы: механические стражи, что держат города в страхе. Порталы, через которые вы переправляете армии. Однако что важнее всего: книги. Пока Библиотека является единственным источником обучения и знаний, вы держите мир мертвой хваткой.

– Я мог бы поспорить с твоими жуткими интерпретациями, но не с фактами, – сказал архивариус. – Библиотека и вправду является источником обучения и знаний. Механические стражи поддерживают порядок. Телепортационные залы являются эффективным способом перемещать наших людей из одной точки мира в другую. К чему ты клонишь?..

– К тому, что одно простое изобретение может все это уничтожить, – сказал Джесс. – Кое-что настолько простое, что должно было быть изобретено тысячи лет назад, если бы целенаправленно и постоянно не умалчивалось Библиотекой. И вами.

Архивариус вздохнул и сделал вид, что возвращается к своей работе.

– Если ты настаиваешь на беседе загадками, то эта беседа окончена. Я отправлю твое тело отцу для достойных похорон. Это все, что я могу сделать.

Джесс откинулся на спинку стула и улыбнулся.

– У нас есть рабочая модель. Сказать начистоту, она печатает копии всего того, что оставалось секретом тысячу лет. Вы же помните книги из Черных архивов, которые мой брат со своими дружками у вас стащил? Прямо сейчас ваша власть рушится страница за страницей. Если вы предпочитаете это игнорировать, будь по-вашему.

Старик ведет себя очень умело, подумал Джесс; ни искорки во взгляде, ни дрогнувшей мышцы, ни дрожи. Однако карты уже разложены, и Джесс сделал это так хорошо, как только мог. Теперь ему оставалось лишь попивать свой кофе и молиться о том, что он не подписал себе смертный приговор.

Архивариус вновь отложил ручку.

– Я отдам тебе должное, признав, что это и впрямь немного меня заинтересовало. Библиотеке, да будет она жить вечно, важно осуществлять контроль над подобными машинами, чтобы знать, что они используются по назначению. Никому не принесет пользы, если подобные технологии будут отданы миру, который не готов взять за них ответственность. Уверен, даже твой отец это понимает, так?

– Моего па не интересует общественность и ее ответственность, – сказал Джесс, сверкнув зубами. – Ему куда больше нравится финансовая выгода. Что вы можете предложить ему в обмен на уничтожение машины? Заметьте, это должно быть что-то посолиднее того, что он может получить и без вас.

– Шантаж?

Джесс пожал плечами:

– Вы же ученый человек. Я просто передаю предложение. За награду – причем очень, очень большую награду – мой отец уничтожит печатную машину, свернет производство и передаст вам чертежи и человека, который их создал.

– Томас Шрайбер.

Имя Томаса, сорвавшееся с этих бескровных губ, чуть не заставило Джесса отказаться от всех своих планов, подскочить и убить эту старую ящерицу сейчас же, пока его другу не причинили еще больше вреда. Джесс провел несколько приятных секунд, раздумывая о том, как именно он все провернет. Маловероятно, но, может, ему удастся обмануть стражника, подозвать того к себе и стащить у него оружие, а затем всадить пулю в голову этому злодею прежде, чем кто-то успеет его остановить.

Убийство всегда является очень даже приемлемым решением, если потом ты не планируешь выбраться безнаказанным. Или же живым.

Джесс заставил себя продолжить сидеть неподвижно, хотя и ненавидел то, что порыв действовать причинял ему почти что физическую боль. Старик же тем временем молча постукивал пальцами по столу, и о чем бы он ни думал, на лице не проступило никаких эмоций, когда произнес:

– Что твой отец желает получить в награду?

Ну вот и все, получается. Джесс балансировал на краю пропасти, и вот перед ним появился мост. Узкий, так что смерть все еще поджидала его на каждом шагу, но все равно это шанс. «Шанс!»

– О, цена будет очень высокой, – сказал Джесс. Впервые в жизни наличие идентичного брата-близнеца приносило пользу. И не просто пользу, а возможность спасти себе жизнь. Джесс спародировал наглую ухмылку Брендана и развязно, расслабленно уселся, скрестив ноги. Сделал глубокий вдох знакомого воздуха. Он скучал по Александрии всей душей, и этот вдох помог ему успокоить бушующий внутри гнев, который он вновь посадил под замок. – Цена эта может разрушить среднего размера страну. Но вы ее заплатите, потому что она положит конец подобному бизнесу раз и навсегда. Я уже привел к вам одного профессора, которого вы так отчаянно желали заполучить, да еще и скрывательницу, причем совсем даром. В качестве жеста доброй воли. – Предательство, совершенное по отношению к Вульфу, было ношей, которую Джесс отныне будет носить в себе всю жизнь. Тот отчаянный взгляд в глазах профессора… Подземелья Библиотеки однажды сломили его, и лишь время и любовь смогли собрать разбитую душу воедино. А в этот раз? В этот раз, наверное, невозможно будет исправить то, что сделал с ним Джесс.

– Однако ты не доставил вместе с ними своего брата.

– Ну, семья есть семья. Может, отец доставит. Но не сейчас. Сейчас рановато.

Архивариус внимательно посмотрел на него, и его пронзительные глаза, выцветшие со временем, но по-прежнему такие же опасные, как когда бы то ни было, ничего не упустили. Кожа старика, может, и стала грубой и морщинистой, волосы поседели, однако он был убийцей. Тем, кто выживает любой ценой. Безжалостным и лишенным моральных качеств, единовластным правителем.

– Знаешь, схожесть между вами двумя и правда поражает. Если бы не шрам, я бы вас и не различил.

Брендан пожимал плечами выше, чем Джесс, а еще куда более плавно.

– Правда? Потому что на деле между нами нет ничего общего. Мой брат – идиот с книжками, всегда им был. Я же сын своего отца. Ни капли сентиментальности. – Улыбка Брендана растянула его губы. – И мой отец подтвердит, что отправил к вам именно меня. Однако это ваше дело, хотите верьте мне, хотите нет. Как вам угодно.

Архивариус незаметно сменил тактику:

– Ты же понимаешь, что у меня есть чем торговаться, мальчишка. У меня есть ты.

– А у моего отца есть еще один сын. К тому же злить его будет вам не на руку. – Джесс отхлебнул кофе, чтобы урвать немного времени, и вслушался в молчание архивариуса. В молчании, как он давно уяснил, может скрываться многое. Иногда оно напряженное, на грани жестокости; иногда медленное и спокойное, миролюбивое.

Это молчание оказалось натянутым.

Джесс отвел глаза от архивариуса и оглядел кабинет, будто ни разу не видел прежде – на самом деле он был тут однажды, но тогда был моложе и очень напуган. Брендан же, не видя этот кабинет ни разу, должен был изучить все: пышные ковры с египетскими мотивами, сверкающую стеклянную стену, за которой открывался вид на голубые воды Александрийской гавани и плывущие по ней лодки. Огромную автоматизированную статую египетского бога Гора с головой сокола, стоящую с одной вытянутой ногой. Эта тварь будет готова защитить архивариуса при малейшей угрозе, как и элитные стражники.

Джесс все попивал кофе, но во рту была только горечь. Его пульс угрожал участиться, однако он стал дышать медленно, как научила его подруга Халила, и почувствовал, как давление отступает. «Подожди», – подумал он. Брендан бы подождал.

В конце концов архивариус произнес:

– Расскажите мне, мистер Брайтвелл, слышали ли вы о Праздновании Великого сожжения?

У Джесса все похолодело внутри. Он почувствовал, как напрягаются мышцы на спине. Он попытался не выдать себя лицом.

– Нет, не знаком с подобным, – сказал он, потому что был уверен, что Брендан этого не знал. – Приглашаете меня на ужин?

– Здесь наши предки не были известны своими кровожадными поступками, присущими многим другим культурам, однако были известны тем, что время от времени приносили жертвы. Мы подносим много даров во время Празднования Великого сожжения, в нынешние дни они носят характер символичный и церемониальный. Тысячу же лет назад Празднование служило одновременно и для того, чтобы чтить традиции, и для того, чтобы избавляться от… некоторых личностей, приносящих много проблем. Если ты понимаешь, о чем я.

– Угрожаете сжечь меня заживо? Не ходите вокруг да около, сэр. Вряд ли я свалюсь в обморок. И умолять не стану. Убивайте или разбирайтесь с отцом. Всего остального не надо.

Архивариус все это время вел себя противоестественно неподвижно и сдержанно, однако сейчас хлопнул ладонью по блестящей поверхности стола, где лежали отчеты, с грохотом, похожим на выстрел. Он двигается совсем не как старик, подумал Джесс. За этим хлопком скрывалась настоящая сила.

– Не смей мне угрожать, мальчик. Я архивариус Великой библиотеки! Я пользуюсь уважением, богатствами и верностью всего мира!

– Однажды распоряжались, – согласился Джесс, и голос у него вышел очень даже спокойным. – Однако мир меняется. И это ваш единственный шанс его контролировать.

Архивариус вдруг замер, как статуя Гора, возвышающаяся в углу. В глазах блеснул отблеск от окна и тут же обратился зловещей тьмой. «Попался», – подумал Джесс. Единственное, чего боялся каждый архивариус за последние тысячу лет, были перемены, и теперь этот страх пришел к нынешнему архивариусу, и неважно, нравилось ему это или нет. С работающей печатной машиной, создающей копии книг, люди больше не будут нуждаться в копиях, отзеркаленных алхимией, из Великой библиотеки. Они смогут владеть книгами, а не просто одалживать их. Смогут писать свои книги без надзора профессоров и цензуры Библиотеки. Библиотека была основана в качестве хранителя знаний, источника света, однако за сотни и тысячи лет своего существования она превратилась в центр власти.

Власти, гниющей изнутри.

Если Библиотека хочет хотя бы выжить, то архивариусу во что бы то ни стало необходимо пресечь работу печатных станков.

Джесс вздохнул.

– Давайте не будем притворяться, будто вам не нужно то, чем владеет мой отец. Вы убили сотни профессоров ради того, чтобы хранить эту тайну веками. Мы же готовы вам ее продать вместе со всеми чертежами. Однако, если вам это неинтересно, я полагаю, мы сможем найти другого покупателя. – Он поднялся на ноги.

Статуя Гора повернула свою блестящую золотую голову одним резким движением, на манер птицы, и уставилась на него сверху вниз.

– Осторожно, – сказал архивариус мягко. – Если я захочу, чтобы ты исчез, никто не найдет твои кости.

Джесс положил ладони на стол старика и чуть наклонился вперед. Ему было немного приятно осознавать, что он портит полировку.

– Если вы сделаете так, чтобы я исчез, – сказал он, – то станете последним архивариусом уничтоженной Библиотеки. Если же вы считаете, что это пустая угроза, прошу, пустите в ход своего металлического бога. – Он услышал звук шагов, а затем подошли стражники, однако архивариус вскинул руку, и они остановились на полпути.

Тишина. Натянутая и звенящая. Когда миновало аж десять ударов сердца, Джесс сделал шаг назад и плюхнулся обратно в кресло, рассевшись, будто у себя дома.

– Мы могли бы стать могущественными союзниками, – сказал он. – Поджигатели по всему миру восстают против вас. Королевства на грани революций. Ваши библиотечные войска стали слишком слабы, чтобы защищать все важные аванпосты. Мы могли бы помочь.

– Я не веду дела с контрабандистами и ворами.

– Вы вели дела с правителями и королями годами. Корона моего отца в тени, однако она очень даже реальная. Подумайте об этом и проглотите, наконец, свою гордость, если не хотите потерять… все это. – Джесс жестом обвел кабинет и большую центральную пирамиду, в которой этот кабинет находился: дом Великой Александрийской библиотеки, стоящей в городе, посвященном ее величию, в стране, ставшей невероятно богатой благодаря ей, защищенной армиями и традициями, механическими стражами и алхимией.

Все это было куда более хрупким, чем казалось, и они оба это понимали.

Архивариус быстро взмахнул рукой, и голова статуи Гора отвернулась, приняв свое привычное положение… однако если увидел однажды, как она двигается, подумал Джесс, то никогда уже этого не забудешь. Свою точку зрения архивариус высказал.

Взаимное уничтожение.

– И что он хочет взамен на такое… потенциальное сотрудничество?

– Книги, – сказал Джесс. – Редкие и ценные. Они вам без нужды, у вас обширные хранилища с кучей добра, которого никто никогда не видел.

– Сколько?

«Другое дело», – подумал Джесс. Они пришли к соглашению. Теперь они спорили об условиях сделки. Он немного расслабился, но лишь немного.

– За печатную машину и ее чертежи? Сто тысяч редких томов, и я проверю каждый из них. – Он улыбнулся. Улыбнулся циничной улыбкой Брендана. – Поверьте, я бы и сам занялся чем-нибудь другим. Это мой брат влюблен в книжки, не я.

– Это займет недели, – сказал архивариус.

– А вы торопитесь?

Своим вопросом Джесс заслужил гневный взгляд.

– Твой ответ подразумевал, что у тебя еще есть чем торговаться.

– Ну, печатная машина и ее чертежи того стоят, сомнений нет, однако ум человека, который соорудил это чудо… он стоит куда дороже, даже если лишь для того, чтобы убедиться, что новой такой машины он не построит.

Если Архивариус и думал об этом, то оставил все мысли при себе.

– Шрайбер ценен для нас.

– Тогда это еще сто тысяч книг. А другие?

– Кто другие?

– Капитан Санти. Халила Сеиф. Глен Уотен. Дарио Сантьяго, – сказал Джесс. Он пытался не представлять их лица в этот момент. Пытался не думать о них вообще, как и сделал бы Брендан.

Архивариус отмахнулся было, однако потом, похоже, передумал.

– Санти заслуживает наказания, – сказал он задумчиво. – Он должен стать примером для других. Семья Дарио Сантьяго королевских кровей. Простив его, мы можем заполучить новую клятву верности от Испании и Португалии.

– А Халила? – Джесс пытался изо всех сил, чтобы его голос оставался спокойным и беззаботным. Было сложно.

– Девчонка Сеиф сделала свой выбор. Может гнить вместе со своим отцом и братьями в тюрьме до экзекуции.

У Джесс начало жечь в груди, будто бы он задержал дыхание, хотя в легкие он набирал предостаточно воздуха. Халила, Халила, должна быть казнена, а ее яркий ум и благородное сострадание ничего не стоят.