Дым и железо

– Я прибыла сюда, потому что захотела, – сказала Морган. – И предупреждаю, если пойдете к Григорию, это меня не остановит. Я найду другой способ.

– Я бы не доверяла Григорию. Он отвратительный, жадный до власти задира, каким и был всю свою жизнь. И превращается в чудовище так быстро, как только может. Я сохраню твою тайну. – Аннис смотрела на Морган долгий миг, прежде чем добавить: – А почему тебе вздумалось вернуться сюда по собственной воле?

– Потому что лучшего места, где можно начать отнимать у архивариуса власть, чем то, где эта власть обитает, не найти. Без Железной башни у него мало что останется.

– У него есть армия, – заметила Аннис. – Которая тоже является немалой угрозой сама по себе.

– Если она у него и правда есть.

– Хм-м. И он может перейти все границы, знаешь. Он решил затеять Празднование Великого сожжения, – сказала Аннис. – Публичную казнь своих политических врагов. И я слыхала, что многие до этого верные ему солдаты оказались недовольны тем, что им придется выполнять грязную работу за него.

– Где вы это слышали?

– Девочка моя, я стараюсь… э-э… тесно дружить со стражниками, когда они и сами не прочь. И они рады поболтать в такие минуты. Особенно зная, что я не могу ничего рассказать за пределами этих стен. О, не надо так краснеть. Я всегда наслаждалась хорошим партнером в постели, и, небеса мне свидетели, у меня нет других развлечений здесь. – Морган начала было неловко смеяться, но умудрилась лишь сдержанно хихикнуть. Аннис ухмыльнулась шире. – Итак. Ты права, если ты каким-то образом уничтожишь связь архивариуса с Железной башней, то армия может оказаться для него не таким уж и верным союзником, как он рассчитывает. Никому не нравится то, что он делает.

– Мне нравится это меньше всех. Это все ужасная, жестокая трата. И зная, что он может сжечь на костре профессора Вульфа…

Аннис быстро зажмурилась, а затем снова открыла глаза. Блеск в ее зрачках приобрел жесткий оттенок.

– У него сын Керии? Уверена?

– Да.

– Ты же знаешь, она погибла, защищая Кристофера.

– Знаю. Я была там. – Морган сглотнула ком в горле. – Я бы хотела ее любить. Но знала ее лишь как свою надсмотрщицу. А увидев рядом с Вульфом…

– Она никогда не хотела отдавать своего сына, – сказала Аннис. – Ненавидела, что его забрали. Как только она стала Верховной скрывательницей, то часто нарушала правила, чтобы оставлять детей с их родителями так долго, как это было возможно, даже когда уже не оставалось надежд на то, что у детей проявится дар. Она не была чудовищем, Морган. Она была женщиной, пытавшейся сделать все возможное под огромным давлением.

– А что насчет отца Вульфа?

Аннис внезапно умолкла. Поднялась и подошла к высокому зеркалу в дальнем углу комнаты, чтобы поправить складки теплой мантии, в которой ходила.

– Он разбил ей сердце.

– Он все еще здесь? В башне?

– О да, он здесь. Хотя его и не видели уже много лет. Он приговорил самого себя к заключению, но полагаю, что Григорий вскоре сделает это заключение официальным и однажды посадит его под замок насовсем.

– Он правда так силен, как о нем говорят?

– Да. – Аннис медленно повернулась и посмотрела на Морган. – И именно это ты желала узнать на самом деле, не так ли? О нем?

– Мне просто любопытно, – соврала Морган. – Какой он?

– Какой? Как дикий, безумный ублюдок, который никак не примет свою судьбу. Он любил Керию. Любил слишком сильно, полагаю. Когда он отказался от должности Верховного скрывателя и она заняла это место за него… это их погубило. Это и то, как она позволила отнять у них сына, или, по крайней мере, так он считает. Мы все думали, что рано или поздно он выползет из своей норы; мало кто запирается и впрямь сидит в одиночестве, знаешь ли. Но он сумел. Запер дверь и ни разу не покинул своих покоев с тех пор.

– Вы уверены, что он вообще жив?

– Мертвые не принимают еду и припасы, не отправляют одежду на стирку и не делают прочих повседневных вещей. Однако он поместил на свою дверь чары, которые могла преодолеть только Керия – и я знаю, пробовали многие, включая Григория.

Морган отчаянно хотела спросить, где именно находятся покои Искандера. Башня была огромной и сложно устроенной; Морган исследовала некоторые места до этого, но обошла далеко не все, и хотя слухи об Отшельнике Железной башни доходили до нее, на тот момент ей было не очень интересно узнавать больше.

Однако у Аннис она и так уже многое расспросила. Без сомнений, Григорий заставил женщину приглядывать и шпионить за Морган, и пусть Аннис наверняка встанет на сторону Морган просто из ненависти к Верховному скрывателю, если все станет слишком уж очевидным, выбора может не остаться.

– Я включу прослушку обратно, – сказала Морган. – Делайте вид, что все как обычно. Но не упоминайте Искандера или что-либо еще, о чем мы говорили. Хорошо?

Аннис кивнула.

– Ты сказала, есть слово, которое может все это отключить. Какое слово включает обратно?

Морган произнесла:

– Presta atención. – «Обращай внимание». – Спасибо за лекарства и за то, что позволили отдохнуть. Думаю, начинает помогать. И я немного проголодалась.

Аннис слегка запнулась, но наконец сказала:

– Что ж, тогда нам нужно перекусить. Пошли. Я напомню тебе о том, как хорошо здесь готовят.

Она, казалось, выдохнула с облегчением, когда они наконец покинули комнату, и шепнула:

– Получается, они подслушивают? Да поможет мне Бог, я говорю много непотребностей.

– Ведите себя так, будто подслушивают всегда, – сказала Морган. – А если захочется побеседовать тайно…

– Да, я поняла. Я же сказала тебе, что знаю испанский на отлично. – Аннис подмигнула Морган и повела ее к закручивающейся лестнице. – И испанцев тоже.

Морган была уверена, что это хотя бы частично, но так и есть.

Глава одиннадцатая

Аннис проводила Морган в обеденный зал Железной башни, где Морган заставила себя улыбнуться скрывателям, которые поздравили ее с возвращением – некоторые даже искренне – и молча поела. Она уже почти закончила обедать, когда по огромному залу пополз шепот – среди более чем пятидесяти, или около того, скрывателей, – и вошел солдат библиотечного войска в форме с эмблемой служителя Железной башни. Он оглядел зал и направился прямиком к Морган с Аннис. Другие присутствующие в столовой тут же отвели взгляды; в таком замкнутом пространстве личные границы были так же важны, как господствующие здесь сплетни. Солдат был уроженцем Австралии, крепким и с глубоко посаженными глазами. Он кивнул Аннис, которая молча взяла свою кружку чая и вышла из-за стола, оставив Морган совсем одну посреди толпы.

– Капитан хочет тебя видеть, – сказал солдат. – Сейчас же. – Он превосходно говорил на греческом, даже лучше, чем Морган, и она кивнула, поднявшись из-за стола без единого слова. Если она начнет сопротивляться, то сбежится лишь больше солдат, а сейчас время для серьезной битвы было неподходящее. Кроме того, Морган было любопытно, с чего вдруг капитан полка Железной башни заинтересовался ею.

Все стало лишь менее понятно, когда Морган представили капитану, который оказался высокой, строго одетой женщиной. У нее была кожа оттенка коры оливкового дерева и большой нос, который, похоже, ломали как минимум раз. Средних лет, с седыми прядями, начинающими разбавлять ее темные, блестящие волосы. Кабинет капитана был на первом этаже башни, недалеко от выхода, однако думать о побеге сейчас было не время. Так что когда капитан кивнула на стул перед своим простеньким столом, Морган села.

– Морган Холт, – сказала капитан. – Так тебя зовут?

– Так.

– Я капитан Нофрет Аламаси. – На столе перед капитаном лежал раскрытый Кодекс, и Морган подозревала, что там написаны все отчеты, содержащие ее прежнее поведение и непослушание, а также – побеги. – Я известна по двум причинам, Морган. Потому что я не дружелюбна и потому что верна Великой библиотеке беспрекословно. Поэтому и занимаю эту должность. Прошлый капитан имел склонность дружить со скрывателями. У меня такого изъяна нет. Если ты будешь верна, то я буду относиться к тебе как к почетному гостю этой башни. Если нарушишь правила, станешь пленницей.

– Я уже пленница, – заметила Морган. – Мы все пленники.

– Не обязательно ощущать себя пленниками без надобности. – Капитан закрыла книгу. – Мне хотелось увидеть твое лицо и показать тебе свое. Сообщаю тебе: если ты планируешь сбежать из башни вновь, я запру тебя в одиночной комнате, буду кормить через окошко в двери, и ты никогда больше не увидишь свет солнца. Мы поняли друг друга?

– Поняли, – сказала Морган. – Капитан Аламаси, как долго вы занимаете этот пост?

Аламаси пронзительно на нее посмотрела, прежде чем ответить:

– Недолго. А что?

– Может, вам стоит изучить, как долго продержались ваши предшественники. Ваш новый Верховный скрыватель не является человеком терпеливым, да и хорошим человеком его назвать сложно. Лучше вам не возлагать на него большие ожидания.

– Я не возлагаю, – сказала капитан. – Я возлагаю веру на свои приказы. Которые я отдам без промедлений. Можешь в этом плане на меня рассчитывать. Мне не нужны предупреждения, мне не нужны беседы. Я уже тебя предупредила. И на этом мое к тебе великодушие закончится.

Интересно. Это заставило Морган задуматься о способах, которые она прежде не рассматривала, поэтому она оказалась слегка рассеянной, когда сказала:

– Да, капитан. Я поняла.

Капитан кивнула ожидавшему ее солдату, который снова отвел Морган в подъемную комнатку, что перевозила по этажам Железной башни. Он ведет ее обратно в покои, поняла она, не в обеденный зал. Морган не стала возражать.

Аннис ее уже ждала, и когда дверь распахнулась, пожилая скрывательница подскочила с кровати, на которой сидела, встав во весь рост в неловкой тишине, глядя то на Морган, то на солдата. Не зная, как реагировать.

– Все в порядке, – сказала ей Морган. – Я только что познакомилась с капитаном. Она неплохая.

Солдат посмотрел на нее так, будто почти оценил шутку, а затем развернулся и удалился, оставив Морган под опекой Аннис.

– Господь всевышний, я думала, тебя отведут на… – Аннис не закончила свою мысль. – Ну, по крайней мере, ты цела. Просто предупредили?

– Предупредили, – сказала Морган. – Меня только и делают, что предупреждают с тех пор, как я вернулась в Железную башню. Чего именно они боятся, что я сделаю?

– А чего им не стоит бояться? Вот. На тебя пришел приказ. – Аннис протянула ей свой Кодекс. На первой странице было сообщение от Григория, написанное его корявым, неэлегантным почерком. Там было сказано: «Скажи Морган Холт, чтобы подошла к главному переписчику. Она будет служить у него, пока я не решу, что ей можно доверить что-нибудь поважнее».

Служба у переписчика была на ступеньку выше, чем работа кухарки – тоскливая работа по ручному переписыванию сценариев, созданных более одаренными скрывателями. Этот труд оставляли тем, кто слишком слаб, чтобы делать что-то более творческое.

– Аннис, – задумчиво сказала Морган. – Ты работаешь у переписчика, не так ли?

– За свои грехи, – сказала Аннис. – А что?

– Мы отправимся в одно и то же место.

– Нет! – Аннис ужаснулась. – Он не станет! Тебя? Какая трата таланта!

– Полагаю, это должно научить меня смирению и умению подчиняться, – сказала Морган. – Сомневаюсь, что хоть что-то из этого выйдет, но я поработаю. Сколько угодно.

– Правда?

Взгляд Аннис на этот раз был внимательным и любопытным, однако Морган не удовлетворила ее любопытство. Она просто не могла себе этого позволить. Аннис, может, и союзник в будущем. А может, и жуткая неприятность.

В любом случае Морган не собиралась впутывать ее в свои дела больше необходимого.

Работа переписчика была до одури простой, и это дало Морган время на то, чтобы составить в голове сложные формулы, которые она записывала в виртуальном Кодексе буквами из огня, пока ее рука переписывала простые зеркальные сценарии, которые вшивали в Кодексы снова и снова. Этой работой занимались около пятидесяти скрывателей, и все переписывали глупые наборы символов, заполняя клочки бумаги каплями дара, чтобы соединить те с универсальной субстанцией Аристотеля. Тут он оказался прав, хоть и ошибся во многом другом: в мире и правда существовал поток энергии, той, которой люди с особыми навыками и талантами могли управлять, чтобы менять природу вещей.

«Я могу записать один символ, наполнить энергией и убить всех в этом кабинете», – подумала Морган. Всего на один миг она буквально почувствовала трепет возможности на своих пальцах, темную силу, точно тень, касающуюся ее кожи. «Я могу отнять все это у архивариуса. Всех скрывателей». В этот момент сделать подобное казалось так умопомрачительно просто, что когда Морган осознала, о чем именно она думает, то вздрогнула и испортила сценарий, который переписывала. Главный переписчик – противный мелкий жук по имени Фрателли – грозно посмотрел в ее сторону, и Морган выкинула испорченную бумагу в урну под столом, вытащив другой листок на копировальную поверхность.

Она здесь не для того, чтобы кого-то убивать. Она здесь, чтобы их спасти. Ее сила исказилась и теперь исходила из тьмы, однако это не означало, что она будет поддаваться импульсам, которые вспыхивали в ее сознании.

Морган переписала сценарий. Безупречно. И следующий, и следующий, пока внимание главного переписчика не отвлеклось на что-то другое.

Тогда она начала менять сценарии.

Нужен был куда более внимательный взгляд, чем у Фрателли, чтобы заметить, чем занимается Морган, а обмануть глупого старика, которого посадили рядом с ней, чтобы тот перепроверял ее работу, оказалось несложно. Все сценарии работали идеально; когда старик касался большим пальцем символов, выписанных чернилами, те отрывались от бумаги, преображаясь в сверкающие изображения.

Однако одна маленькая деталь в этих сценариях отличалась от стандартов, которые Морган полагалось повторять… и каждый сценарий скрывал одну букву сообщения, которое она составляла. Потребовалось немного потрудиться и потратить аж два часа на то, чтобы собрать даже крошечное письмо, которое придумала Морган, однако в конце концов она вывела последний символ и завершила его знаком препинания. Затем Морган постучала ручкой по бумаге, что было на вид безобидным жестом, и все сценарии разом вспыхнули энергией.

Где-то в Александрии находился Кодекс, который выдали Брендану Брайтвеллу, и если Морган знала Джесса достаточно хорошо, то он уже взял книгу в руки и все прочитал, а его эссенция это подтвердила. Послание Морган искало ту эссенцию и направляло себя не в Кодекс – который, конечно, отслеживали, – а в ближайший к нему бланк.

Морган позволила себе потратить целых десять букв, чтобы в конце написать: «Я люблю тебя».

Необязательно было, но Морган не смогла устоять. Она дико, отчаянно скучала по Джессу, по его легкой улыбке и ясному блеску в глазах в те моменты, когда он смотрел на нее. Ей нужно было ощутить его объятия, услышать голос, который мог бы сказать, что, каким бы все ни казалось неосуществимым, все удастся. Дыхание встало поперек груди, точно слезы, и Морган закрыла глаза на мгновение и представила себя в другом месте, далеко-далеко, с Джессом, под солнечным светом, в тишине и тепле.

Рука резко постучала по столу, и Морган открыла глаза.

– Хватит отставать, – цокнул главный переписчик. – Продолжай писать.

Морган подавила желание высосать из него жизнь одним импульсивным, прекрасным порывом и начала записывать символы на бумаге снова и снова, снова и снова.

День почти подошел к концу, когда на ее плечо опустилась чья-то рука, и Морган, подняв глаза, увидела рядом Верховного скрывателя. Григория. По коже побежала дрожь, и Морган едва удержалась, чтобы не стряхнуть его руку с себя. «Он узнал? Он талантливее, чем я думала?»

Однако на лице Верховного скрывателя не было ни намека на догадки о том, что Морган медленно, осторожно коверкала то простое задание, что ей предписали. Нет, тут вопрос в чем-то другом.

И она вдруг почувствовала колючую тревогу при виде холодного взгляда Григория на себе.

– Пошли, – сказал он. – Прогуляйся со мной.

На другой стороне кабинета Аннис как раз поднималась из-за своего рабочего стола; женщина заметила Григория, и по ее лицу пробежала тревога, однако она ничего не сделала, лишь отвела взгляд и поспешила прочь. Помощи от нее ждать не стоило.

Ни от кого помощи ждать не стоило, ведь кабинет потихоньку пустел, и Морган сомневалась, пришло ли время оказывать сопротивление. «Пока нет». Конечно, пока нет.

Она молча поднялась и пошла за Григорием, когда тот вышел из кабинета переписчиков и отправился вниз по закручивающимся ступеням лестницы, которая тянулась вокруг огромных стен башни. При спуске по этой лестнице кружилась голова, и Морган старалась не смотреть вниз. Она всегда втайне боялась высоты, хотя знала, что существует алхимический барьер вдоль перил; после того как несколько скрывателей бросились вниз с верхних этажей, были предприняты защитные меры. Если бы Морган искала смерти, то могла бы с легкостью уничтожить барьер, но у нее были другие цели. Однако вот столкнуть Григория вниз казалось идеей заманчивой.

– Куда вы меня ведете? – спросила у него Морган.

– На встречу кое с кем, – сказал он. – Кое с кем особенным.

Морган почти, почти дернулась в тот момент; Григорий проявлял нездоровый интерес к самым мрачным тайнам Железной башни: размножению скрывателей. Понимала, что, когда вернется, ей назначат партнера в надежде, что они смогут зачать талантливого ребенка для пополнения редеющих рядов скрывателей. Она понимала, что ее попытаются заставить на это пойти.

Она никогда не собиралась соглашаться на подобное… однако факт того, что Григорий с такой легкостью ее опоил по прибытии, беспокоил. Ей не помешает придумать защитные сценарии, чтобы пресечь подобные попытки. «Следовало об этом уже позаботиться», – подумала Морган. Она вдруг почувствовала себя замерзшей и одинокой, спускаясь по этим ступеням.

Григорий остановился на седьмом этаже, который вел в роскошную библиотеку скрывателей. Целая стена там была заставлена бланками, которые ждали, когда их страницы заполнят по приказу, и коллекцией Кодексов, с помощью которых можно выбрать, чем заполнять бланки. Однако, что важнее, библиотека скрывателей также содержала целую стену оригинальных книг и свитков, некоторые из которых были такими древними и хрупкими, что их хранили в коробках с алхимическими формулами, замедляющими процесс их разложения.

На миг Морган вообразила, будто Джесс здесь. Она буквально видела, как он мог бы рассесться на бархатном диванчике с оригинальной книгой в руках. Он отыскал, что почитать, даже в филадельфийской тюрьме. Это место он бы нашел чрезвычайно приятным.

Однако молодой человек, сидящий на диване – не рассевшийся, – читал бланк и быстро его отложил, поднявшись на ноги при виде Верховного скрывателя.