Он. Перерождение

Так жизнь мальчика разделилась на до и после. Он дал обет, никогда не пить. Но корни сложно выкорчевать. Он унаследовал от отца жестокость, что помогло ему стать главарем в детском доме. О его талантах быстро узнала директор, но решила не наказывать парня, а использовать в своих целях. Так Альбус из милого мальчика, подающего большие надежды, превратился, грубо говоря, в головореза, который пугал и ставил на место непослушных детей. А иногда и послушных, но неугодных директору.

Трэви с Димой еще не были знакомы с Альбусом, но его улыбка говорила о многом. Как минимум о том, что ждать чего-то хорошего от этой совместной уборки не стоит. Ребята не привыкли спорить со старшими, поэтому безропотно поднялись в туалет, предварительно по дороге захватив тряпки для мытья унитазов. И вот за ними закрылась дверь.

Глава 6

Дима с Трэви обернулись и к своему сожалению, увидели Альбуса. Его шайки не было, видимо, осталась «на шухере». Они были напуганы, но не сильно. Было видно, что ребята пережили серьезное потрясение. И возможности на проявление новых эмоций просто не осталось.

Их мучитель был серьезен. На его лице уже не играла та улыбка маньяка. Он пристально осматривал ребят, параллельно с этим играясь палкой в руках.

— Значит вы у нас новенькие. — произнес он

Ребята ничего не ответили.

— Можете не отвечать. Это был риторический вопрос. Вы здесь только первый день, а уже смогли разгневать директора. Кто из вас Дима? Подопечный той сумасшедшей, ворвавшийся в наш дом?

— Она не сумасшедшая. — прошептал Дима.

Альбус посмотрел на Диму оценивающим взглядом.

— Повтори, что ты сказал.

— Она не сумасшедшая. — чуть громче сказал Дима.

— Не слышу, громче! — крикнул Альбус.

— Она не сумасшедшая! — крикнул Дима.

Трэви удивленно посмотрел на парня, не ожидая от него такого звонкого голоса. Дима был напуган. Он понимал, что только что решил пойти против этой горы мышц, стоящей напротив. Стоит Альбусу лишь захотеть и от него ни останется мокрого места.

Ему уже приходилось сталкиваться с избиениями. От своего пьяного отца. Но то было несильно, да и он постоянно глубоко раскаивался в минуту трезвости за содеянное.

Трэви тоже понимал, что дела принимает самый ужасный поворот, который можно было ожидать в такой ситуации. Интуитивно, повинуясь зову сердца, он схватил руку Димы и ободряюще сжал его.

Альбус с некоторым интересом посмотрел на ребят и резко сократил дистанцию, замахнувшись палкой. Ребята прикрыли лицо руками.

— Бух. — раздался звук рядом.

— Крикните, живее. — прошептал Альбус.

Не понимая зачем, Дима повиновался и издал нечленораздельный звук. Альбус же снова замахнулся палкой и на этот раз ребята увидели, что за звук был в прошлый раз — удар палкой о пол, на которой предварительно была кинута тряпка.

— Еще раз. — прошептал Альбус.

Дима повторил.

— Будешь знать, как перечь мне! — крикнул Альбус.

Ребята непонимающе уставились на него.

— Подыгрывайте мне и все будет хорошо. У нашего директора не все в порядке с головой, но, если вы хотите здесь выжить, придется стать на некоторой время актерами.

Альбус снова ударил палкой по полу, а Диме не потребовалась команда: он усвоил правила игры.

— Решили разрушить наши устои, пригласив сюда эту ненормальную! — крикнул Альбус, а затем сказал Трэви шепотом. — Ты тоже кричи для правдоподобности.

— Он не может, он немой. — сказал Дима.

Альбус понимающе кивнул и продолжил:

— Сейчас нет времени разбираться в вашей ситуации. Я лишь слышал, что вы как-то замешаны в гибели доктора Петерса.

— Мы ничего не делали.

— Я знаю. Детям не под силу сделать такое с мужиком, хоть и пожилым. — Альбус улыбнулся. — Но вынужден сказать, что, если бы это были вы, ваш авторитет в детском доме сильно бы вырос. Его ненавидели все и, хоть так не красиво говорить, но никто не расстроился из-за его кончины. Скорее, обрадовались. Директор считает меня головорезом… Таким я и был долгое время, пока не понял в какое чудовище стал превращаться. Хорошо, что об этой трансформации не знает директор, иначе отправила бы моих парней пообщаться с вами. А у них мораль отсутствует напрочь.

Ребята снова повторили ритуальное действие.

— Многие новички проходят через меня. Но в отношении вас директор ждет от меня более серьезных действий. Приход твоей воспитательницы вывел ее из себя, хотя она пыталась и не показывать этого. Как это не печально признавать, добрый порыв твоей подруги, должен был привести к серьезным последствиям. Девчонки дали мне кое-какую косметику, добытую всеми правдами и неправдами, и объяснили, как сделать из вас «побитышей». Не обещаю, что выйдет правдоподобно, но я постараюсь.

Альбус достал из кармана какие-то вещи, напоминающие косметические принадлежности и стал гримировать ребят, одновременно выкрикивая ругательства. Словарный запас мата у него был огромен. Оставалась только удивляться этому факту.

Как только макияж был окончен, дверь в туалет резко распахнулась и вошел директор. Альбус расширил глаза от страха, но смог совладать с собой и незаметно спрятал косметику в карман. Дима и Трэви тоже на секунду опешили, не ожидая увидеть здесь эту неприятную женщину, но в порыве глубокого страха неожиданно для себя стали играть побитых детей. Думаю, профессиональные актеры раскритиковали бы их потуги, но директору этого хватило.

— Что здесь происходит. — спросил она?

— Убираемся, госпожа директор. — ответил Альбус. — Как вы и сказали нам.

Она подошла поближе к ребятам и стала пристально рассматривать. Она любовалась эти «разбитыми» лицами.

Было ли ей какое-то дело до этих ребят, которые остались в этом мире одни? Абсолютно никакого. В ее глазах они все были преступниками, а с ними разговор может быть только один — полная строгость. И тогда, может быть, они исправятся. В противном случае, их новым домом станет тюрьма. Так думала она и такой у нее был опыт.

Ее пальцы коснулись кожи Димы, аккурат над местом побоев. Парень почувствовал, как она специально начала давать в эту место своими длинными ногтями и вскрикнул. Вскрикнул по-настоящему. Трудно представить, насколько сильной была бы боль, будь у него действительно синяки.

Альбус напрягся, каждую секунду ожидая, как директор своими пальцами сотрет маскировку и тогда вся правда выльется наружу. Давно он уже никого «не воспитывал» силой. Это было в прошлом. Но директор ни в коем случае не должен узнать об этом. Иначе побоями займутся другие ребята, не знающие пощады.

К счастью для всех макияж оказался стойким.

— Прекрасная работа, Альбус. Пол очень чистый. — она улыбнулась. — Ты свободен. Сейчас же!

Альбус быстро покинул туалет, а она злобно посмотрела на оставшихся.

— Вы же свою работу выполняете плохо. Мои подопечные не должны справлять нужду в таких условиях. Если думаете, что сможете создать видимость уборки, то даже не надейтесь. Пока я не буду довольна чистотой этой комнаты, вы отсюда не выйдите.

Дождавшись их понимающих кивков, она вышла из комнаты и заперла ее.

— Кто дал этой женщине право работать с детьми? — выругался Дима.

Трэви пожал плечами. Взял тряпку с моющим средством и пошел мыть писсуары. Будь здесь его мама, она бы непременно наругала парня за то, что он моет такие места, да еще и с химией, без перчаток. Но выбора не было. Зачем тратить лишние деньги на какие-то средства защиты, если можно положить их себе в карман?

— Слушай. — окликнул Дима Трэви. — С твоим появлением в моей жизни произошло столько всего, а я даже ничего не знаю о твоей жизни. Вот возьми, напиши хоть одно интересное событие. Яркое, радостное. А я расскажу тебе свое. Все равно, нас отсюда до утра никто не выпустит.

Дима протянул ему клочок бумаги и карандаш. Трэви помыл руки, ибо уже успел замарать их в писсуаре и написал на бумажке свое имя, и призадумался. Что-то радостное. За всей чередой трагических событий, он не мог ничего вспомнить. Вспомнить того, что могло согреть душу. Он очень хотел наладить отношение с Димой, но не мог. Поэтому просто сунул бумагу и карандаш себе в карман, одновременно возвращаясь к уборке.

Дима огорчено вздохнул и последовал примеру Трэви.

Сложно сказать, как долго ребята убирали туалет, но за окном солнце уже сменилось луной, а за ними так никто и не приходил. Это выглядело несколько странным, поскольку за все время никто ни разу даже не постучался сюда. Туалет! Здесь должны быть всегда клиенты. Куда ходят юные мужики? Что ли в женский. Можно было бы предположить, что в двухэтажном здании имеется несколько мужских туалетов. Но это было маловероятно. Учитывая характер директора… По два гендерных туалета это большая роскошь и большая привилегия для преступников.

— Она забыла про нас. — сказал Дима.

Трэви пожал плечами, хотя думал так же. Дима присел на пол рядом с умывальниками. Его живот решил исполнить громкую серенаду: он не ел целый день. Пошарив карманах, парень констатировал, что там ничего нет. Решив «утопить» голод, он попил воды из-под крана. На вкус она была, мягко говоря, отвратительна, но чуть-чуть это помогло.

— Слушай, Трэви. — Дима решил попробовать еще раз завязать разговор. — Я знаю, что нам сейчас трудно пообщаться, но хотя бы дай мне намек. Что произошло в той комнате с доктором Петерсом? Я никогда не видел пожара, только в фильмах. Но это… Было нечто другое. Словно им кто-то управлял.

Трэви вздохнул. Весь день он пытался гнать от себя эти мысли. И благодаря директору это успешно ему удавалось. Что же произошло в тот момент? Как так получилось, что его фантазии в мельчайших подробностях ожили. Почти… В его воображении доктор горел, корчась от боли. В действительности же, пламя не добралось до него. Вместо этого адская боль пронзила самого парня. Такая сильная, такая нестерпимая… Словно он сам воспылал.

Трэви оглядел комнату и его взгляд задержался над зеркалом с огромной трещиной по центру. Оно висело здесь для галочки, ибо что-то разглядеть в нем было просто невозможно.

В нем стало бороться два человека. Один, помня ту боль, отговаривал его от действий. Второй же, требовал ответов. То было два друга — страх и любопытство. Два вечных врага, которые своей борьбой мучают людей.

Жажда получить ответы была очень сильной. Просто попробовать. Доказать себе, что все трагические события в той комнате были всего-навсего случайным стечением обстоятельств. Трэви очень любил книги про волшебников, но вынужден был, к своему сожалению, признавать, что магии не существует. Ни что не появляется из ниоткуда и не пропадает в никуда.

Трэви закрыл глаза и стал фантазировать. Он представлял, как эта огромная трещина на стекле объединяется в одну крупную массу, превращаясь в нечто похожее на комок, а затем распадается на фразу: «Привет, Дима!»

— Какого черта! — выругался Дима.

Трэви распахнул глаза и понял причину удивления Димы. Стекло действительно изменилось. Вместе уродливой трещины на нем теперь красовалась приветственная фраза. Значит это работает. Трэви действительно мог колдовать. От этой мысли парню стало дурно. Ему вспомнился Он и те события, которые предшествовали этому. Что за ритуал провели тогда? Неужели этот таинственный незнакомец передал ему часть своей силы. Но зачем… А может, это он убил доктора Петерса? Но зачем?

Трэви не понимал, как относиться к этому человеку. Вроде бы, это был его ангел-хранитель, который наказал убийцу, наказал доктора. С другой стороны, кто дал ему право судить других людей? Неужели убивая их, он сам не превращается в убийцу. И самый главный вопрос? При чем тут он? Почему этот мужчина решил поделиться своей силой с парнем, да еще и страдающим психическим заболеванием?

— Это был ты? — заикаясь спросил Дима.

Трэви снова посмотрел на зеркало, но уже решил не закрывать глаза, дабы воочию увидеть свои плоды. Теперь он представил, как надпись изменяется на «Да». В добавок к этому, Трэви силой воображения заставил часть стекла разлететься на мелкие осколки и превратиться в бабочку, которая стала порхать по комнате.

Дима потерял дар речи, не зная, как реагировать на происходящая. Бабочка же немного покружившись по комнате села ему на плечо. Дима попытался смахнуть ее, но не учел тот факт. А вернее не знал, что края бабочки были очень острыми. Парень вскрикнул, смотря на глубокий порез ладони.

Трэви тоже увидел это и сделал очень большую глупость: он представил, как бабочка разлетается на осколки, которые обратно возвращаются в зеркало. Только вот насекомое находилось очень близко к лицу Димы. Часть осколков вонзилось в кожу парня, теряясь где-то в глубине. А затем со всей скоростью полетели на свое законное место, еще больше травмируя парня.

Дима стал истекать кровью, которая уже покрывала все лицо парня, застилая его красной пеленой.

Трэви стал паниковать. Он представил, как шрамы на лице Димы затягиваются. Так и случилось, но ситуацию это не исправило. Кровь продолжала течь, хоть и невидимо. Она лишилась возможности вытекать наружу, но ей никто не вправе помешать скапливаться на лице.

Дима ощущал давление на своем лице. Словно что-то просилось наружу. Страх стал сковывать парня. Ему казалось, что он умирает. Умирает по-глупому, от такой странной причины. Диме хотелось взять нож и разрезать себе лицо, чтобы снять это чувство давления.

— Кровь… Внутри. — просипел Дима.

Трэви не сразу сообразил, что он имел в виду. Но когда понял… Он не боялся, он уже паниковал. Второй раз страх был прав, а любопытство снова загнало его в тяжелую ситуацию. Это была странная магия, непонятная для парня. И которая уже дважды приводит к ужасным последствиям.

Паника мешает людям. Она не помощник и погубила много жизней. Казалось бы, на ровном месте, где ничего плохого не должно было произойти, где нужно было только слегка подумать… Но паника сильна, она парализует, она берет контроль над телом человека. И заставляет его действовать, действовать неправильно, глупо. Хотя иногда это приводит к положительному результату.

Трэви поддался ей и вообразил, как на лице Димы появляются по два небольших шрама. Справа и слева на щеках. Но в его сознании образ расширился, невольно.

Плоть парня разорвалась, оголяя зубы, части черепа. Кровь хлынула как из ведра. И Дима стал захлебываться, утопать в собственной красной жидкости. Мозг парня не справлялся с потоками информации, особенно с болевыми. Поэтому он решил выключиться, надеясь на лучшее. Надеясь на то, что его кто-то перезагрузит.

Трэви попытался сделать еще одну попытку. Он представил, как кровь перестает вытекать из Димы. Так и произошло. Словно появился невидимый барьер, который мешал вытекать крови наружу. Но проблему это не исправило. Сосуды были повреждены, а значит кровь все равно должна течь. Мы вернулись к той ситуации, которая уже была — кровь стала скапливаться внутри, еще больше затекая в дыхательные пути Димы.

Трэви сдался. Все его действия приводили только к ухудшению ситуации. Здесь нужна помощь врачей, а не магии. Он кинулся к двери, пытаясь открыть ее. В панике Трэви забыл, что директор запер их.

Это была не проблема. Здесь уже ничего не должно пойти не так. Он представил, как дверь вылетает с петель. Скрипнув, она повиновалась воле Трэви и на всей скорости влетела в стену. Грохот был сильный. Скажем так — достаточный чтобы разбудить весь детский дом. Это не входило в планы парня, но оказалось очень кстати.

Удивленные ребята повскакивали со своих кроватей и бросились к источнику шума. Не совсем логичное действие, но вспомним о борьбе страха и любопытство.

Расталкивая детей, первым к месту происшествия добрался директор. Уже в пути, она вспомнила про двух парней, оставленных драить унитазы. Можно было ожидать чего угодно, но этого директор абсолютно не предполагала увидеть.

Выбитая дверь, безумный взгляд Трэви и лежащий на полу в луже крови без сознания ребенок. Неприятное зрелище. Да еще и все ее подопечные в столь поздний час не в кроватях.

— Марш все спать! — совладала она со своими эмоциями. — Что здесь произошло, Трэви?

Парень не ответил, он был погружен в свои мысли, в мысли о содеянном. Но будь Трэви хоть частичкой своего сознания в этой комнате, но был удивился добродушному тону директора. Словно в ней проснулась мать, которая видит, что ее ребенок совершил нечто плохое. То, за что следовало бы наказать его. Но она чувствует тот страх, окутавший ребенка. Понимает, что сейчас не время для наказания, а время для поддержки.

Даже сам директор удивилась своему тону. Слишком долго она прятала свое истинное «я». И тут оно неожиданно вырвалось из заточения, совершенно обезоружив женщину, которая уже и забыла себя настоящую.

Глава 7

Он сидел в самом дорогом ресторане этого города. Именно здесь собиралась элита. И лишь изредка сюда заглядывали простые служащие. По большим праздникам, скребя по всем сусекам.

Он решил не выделяться из толпы, поэтому оделся в самое лучшее, что было в гардеробе. Костюм был шикарен, словно сшитый по личным меркам. Единственное, что смущало многих — его цвет. Фиолетовый. Несколько не подходящий для таких мероприятий, но так сильно любимый Им.

— Что бы вы хотели? — спросил официант.

Он смерил его оценивающим взглядом. Это был молодой парень, скорее всего студент, который решил в свободное от учебы время подзаработать. Хотя, для такого места могли найти людей и поопытнее.

Он видел, как нервничает официант. Толи опыта еще было маловато, то ли осознание важности персон, находящихся здесь, внушало ему трепет. Действительно, бывали здесь случаи, когда официанты просто-напросто пропадали, облив клиента чаем.

— Как вас зовут, сударь? — спросил Он.

— Родриг, мистер. — ответил официант.

— Подскажите, Родриг, пожалуйста, чтобы вы мне посоветовали попробовать здесь?

Официант несколько смутился, хотя такие просьбы были не редкостью от клиентов. Во всем этом вопросе была только одна проблема. Родриг вынужден был врать. Он прекрасно знал технику приготовления всех блюд на кухне, но каковы они на вкус… Кто ж давал пробовать столь дорогие угощения обычному официанту? Более опытные работники, особенно те, которые имеют дружеские отношения с поварами, тайком питались на кухне. Но администрация строго следила за тем, чтобы продукты расходовались только для клиентов.

— Я бы посоветовал Вам попробовать наше новое блюдо — филе ягненка в тесте фило с жареной полентой и пеперонатой. Из-за длите…

Он прервал официанта:

— Хорошо. Раз вы советуете, я возьму ягненка. Техника приготовления мне не важна.

— Желаете что-то еще? — спросил Родриг.