Воспоминания бывшего человека

— Кровь настоящая. Вадим — я же говорила — увлекся черной магией. В холодильнике держал несколько банок с кровью. Наверное, менял, чтобы не свернулась…

— А может, пил? — шутка была явно не к месту. И отчего-то в ванной стало прохладно.

— Может и пил, хрен его знает, чего там требовали его ритуалы… — она вдруг застыла, глядя в зеркало.

— Ты чего? — я хотел ее обнять, но…

Черт возьми — за нашими спинами стоял Вадим! Когда он вошел? Какое-то время, я ошалело таращился в зеркало. Ленкино лицо превратилось в маску ужаса. Мое — выглядело не лучше. Дело в том, что Вадим был голый и весь в крови. И за его спиной не было ничего. Пустота. Провал. Через силу — казалось, даже заскрипели шейные позвонки — я оглянулся. Мы были одни. И зеркало не отражало больше никакой чертовщины.

Ленка тряслась от рыданий у меня на плече. Слезы потекли по животу, несколько капель краснели на полу. Я резко запрокинул ее лицо — глаза Ленки были полны кровью.

— Что… нет, этого не может… — я сжал содрогающееся обнаженное тело.

— Все! — заорал я, — все прошло! Ничего нет! Пошли.

Вытолкав Ленку из ванной, я захлопнул дверь. Не хотелось верить — но в этот момент оттуда донесся приглушенный стон.

Вадим? Что за бред?! Но перед глазами все еще стояла картина: в зеркале испуганная Ленка, моя ошалелая физиономия и мертвое лицо Вадима. Да, это было лицо мертвеца. Заострившийся нос. Мертвый и тусклый взгляд. Но какой-то проблеск разума пробивался сквозь мертвенную пелену, покрывшую его, всегда такие веселые, глаза. И пятна! На лице его виднелись пятна, какие бывают у давно умерших и начавших разлагаться людей. Хотя, нет — люди не разлагаются. Разлагаются трупы. Вадим, значит, мертв? И что же означает этот его приход?

Стоп, сказал я себе. Будем рассуждать здраво. Прежде всего — и скорее всего — это галлюцинации. Это первая версия. Понятно — чувство вины, опасение, что он вернется и застанет меня тут… Вот и привиделось… Но, черт возьми — ведь его видели мы оба! Выходит — это была реальность? А, собственно, почему я решил, что Ленка видела то же, что и я?! Только потому, что, по ее словам, Вадим стучал в окно? Ладно, она успокоится, придет в себя — выясним. Теперь, вторая версия — это реальность… Нет, есть еще одна версия, точнее, как бы разветвление версии о глюках. Допустим, мы оба видели Вадима и в одном виде — голого и мертвого. Есть такой вариант: сработала телепатическая связь и я увидел то же, что и она. Ну и, наконец, тот самый третий вариант… Реальность. К нам в ванную явилось привидение. Дух мертвого друга. Кто там, кстати, вздохнул так тяжко, когда я дверь закрыл? Ладно, выясним… потом. Сейчас, так вот сразу, мне не хотелось бы заходить в ванную. Черт! Именно поэтому и нужно сейчас туда зайти. Я поднялся — надо бы хоть трусы одеть — а потом уже совершать подвиги. Ленка, напряженно выпрямившись, сидела на кровати. Где же эти чертовы трусы?! Ага, вот… под стулом. Неуклюже подпрыгивая, я, наконец, скрыл съежившуюся от страха и превратившуюся в фигушку, мужскую гордость, и был готов отправиться на разведку.

— Нет! — вдруг закричала Ленка, сообразив, куда я направляюсь, — нет, он там, неужели ты ничего не чувствуешь?! Подожди! Сядь и прислушайся!

Я покорно уселся, но ничего кроме колокольчиков в голове не услышал.

— Да не так! — шептала Ленка, — мысленно прислушайся. Чувства свои услышь!

Возможно, женщинам легче прислушиваться к своим чувствам; возможно так же, что моя чувствительность в данный момент, по разным причинам не была на высоте, только я ничего не услышал и ничего не почувствовал. Как ни крути, а надо было идти в ванную.

Ленка, продемонстрировав высший образец чувствительности, поняла мои намерения задолго до того, как я вознамерился их осуществить.

— Ну, прошу тебя, не ходи, ну хочешь, я тебе минет сделаю? Только не ходи!

Одним кошачьим прыжком она опрокинула меня навзничь и припечатала к кровати горячим телом. Опять пахнуло духами.

— Лен, что… у тебя… за… духи?

Однако ответить она уже не могла. Больше я ни о чем не спрашивал. И вопрос проверки ванной отошел куда-то на самый дальний план.

Через полчаса, мысли мои обрели, наконец, ясность.

— Ленусь, там, в зеркале… что ты видела? Точно можешь описать?

Ленка задрожала. Ее темные глаза вновь наполнились слезами.

— Вадим… голый, в крови… и… вроде, не живой уже, — она уткнулась в ладони, — не надо об этом

— Конечно, ни к чему… — значит, она видела то же, что и я.

Стало быть, или телепатия, или реальность со всеми вытекающими отсюда последствиями, как-то: призраки, мертвецы, пространство за зеркалом и тому подобное.

— Лена, а ты никогда не замечала за собой способностей медиума?

— Никогда… А вот у Вадима что-то было… Не зря он занялся, в конце концов, черной магией.

— А в чем проявлялись его способности?

— Ну, как? По-разному было. — Ленка, вроде, успокоилась и села, подтянув ноги к подбородку.

— Ну, например…

— Ну, например, когда мы вызывали духов — ну, знаешь, с блюдечком — Вадим всегда был главным. И тогда получалось.

— Понятно… Лен, ты посиди, а я все же… должен проверить ванную.

И прежде чем Ленка опомнилась, я скользнул в коридор и взялся за ручку двери ванной комнаты. Мне показалось, что за дверью послышалась возня, ворчание, царапание когтей по кафельному полу. Ленка громко всхлипнула в комнате. Тянуть дальше было невозможно, и я рванул дверь. Черт побери — дверь была закрыта изнутри. В ванной задвижка была. Окончательно удостоверившись, в том, что дверь закрыта, я вернулся в комнату. Ленка лежала, зажав уши и уткнувшись лицом в подушку. Бедная девочка! Я ласково погладил ее по голове.

— Закрыто… — пробормотал я почти с облегчением, — закрыто изнутри.

— Ты ведь не оставишь меня одну с ним? — зашептала Ленка, — ты не уйдешь? Он же мертвый, он такой страшный!

— Лена, я бы вообще никогда тебя не оставил, но… ты же знаешь — у меня есть обязательства. Наташка, дети… Володька осенью в первый класс пойдет…

— Да я не о том — не оставишь пока они на юге? Побудешь со мной, пока тебе не надо домой являться? Я же не смогу тут одна!

— Конечно, о чем речь… — перед глазами у меня стояла запертая дверь в ванную. И меня не оставляло ощущение, что Ленка знает намного больше, чем говорит. Может быть, там автоматическая защелка? Где-то я такие встречал. Да нет — чепуха! Как же тогда попадать в ванную, если она будет срабатывать каждый раз, когда снаружи закроют дверь?

— Ленусь, там защелка, в ванной — автомат или как?

— Да ты ничего не понял, что ли? Чурбан! А еще специалист по аномальным явлениям! — Ленка срывалась на истерику, — он же там! Он пришел потому, что я давно на тебя, дурня, глаз положила!

— Подожди, подожди. Ну, чурбан я — не пойму. Он, что — живой не мог с этим делом разобраться? Ему потребовалось умереть? И вообще, сейчас пойдем в кафе, и ты расскажешь все по-порядку!

Через сорок минут мы сидели за столиком в углу небольшого зала.

Я ненавижу шумные рестораны с громкой музыкой, пьяными женщинами, вечным гомоном и толкучкой между столиками. А не умеющие танцевать, но самозабвенно танцующие посетители, производят на меня и вовсе удручающее впечатление.

Словом, большой ресторан не для меня. А вот, небольшое кафе, спокойная обстановка, почти полное отсутствие посетителей — это как раз то, что нужно. Особенно, если столик в самом углу, официант не навязчив, уши не терзает музыка, и работники соседнего магазина не отмечают юбилей главбуха — крепкого еще мужичка с торчащими из ушей пучками седых волос! Для обстоятельного разговора нет ничего лучше утреннего, пустого, полусонного кафе.

Глава 2

— Начинай, — сказал я Ленке, — и постарайся ничего существенного не пропустить.

Пока она рассказывала, я выпил несколько чашек кофе, пару бокалов сухого вина, съел салат, и один раз сбегал в туалет.

По ее словам выходило, что несколько месяцев назад Вадим познакомился с какой-то сумасшедшей компанией, которая занималась, не то сатанизмом, не то чем-то еще в таком же духе. Они устраивали оргии на кладбищах, курили анашу, наносили на тело странные татуировки. Именно тогда Вадим потерял к ней интерес, как к женщине. Вероятно, в секте сатанистов секса ему хватало с избытком, причем, как догадалась Ленка, секса весьма извращенного, даже нездорового.

— Тут, пожалуйста, поподробнее, — прервал я, — почему ты так решила?

Клянусь, Ленка смутилась и слегка покраснела.

— Тебе, может быть, будет неприятно это слышать, — начала она, — он однажды пришел пьяный… даже и не пьяный, а, наверное, обкурившийся. Пришел с другом или кто он там ему…

— Ну, продолжай, — я уже примерно догадывался, о чем будет рассказ.

— Они сидели на кухне, вроде еще курили… не знаю — я закрылась в комнате, чтобы не слышать их разговоров.

— Ну, хоть что-то слышала? На какие темы они говорили?

— Отрывки. Они говорили что-то о субстанции зла, о всеобщем наставнике… и о жертвах. Да, еще что-то о сладостном страдании, когда видишь, как твоя жена бьется в объятиях другого… Таким вот высокопарным стилем.

— Понятно. Ну и…

— Ну и потом ввалились в комнату с одуревшими глазами…

— И?

— Вадим как-то немного сник, а тот, второй, подсел на кровать… Я лежала и смотрела телевизор… Он стал что-то говорить о взаимной симпатии… не помню. Потом Вадим достал какую-то кассету. Я думала, что они просто посмотрят и угомоняться. Пошла было на кухню, но этот, второй — Михаил его звали — поймал меня за руку и усадил рядом. В общем, заставил смотреть эту пакость.

— А что там было? Порнуха?

— Если бы только порнуха… Порнуху-то смотреть еще можно, мы раньше с Вадимом иногда вместе смотрели, заводились, а потом занимались любовью, как бешенные.

— Ну а там, что было?

— Извращения. Изнасилования в основном. Мне казалось, что это были натуральные съемки, типа документальных. Ну, то есть, не там, где артисты играют, а… словом все происходило на самом деле. Какие-то подвалы, на грязном тряпье кого-то насилуют. Помню, еще были съемки какого-то ритуала, что ли. Собравшиеся что-то долго пели, вроде религиозное, а сами при этом были голые и все сплошь мужики. Ну вот, а потом привели женщину или девушку с завязанными глазами. Под это пение уложили ее на пол, на какой-то грязный матрац и пошли… по очереди. Когда на ней побывало человек пятнадцать, она кричать стала, вырываться. Ее держали. Ну а потом, когда еще с десяток ее… она уже затихла и так и лежала до самого конца, как мертвая. А может, она и вправду умерла и они в конце уже насиловали труп. Вот такая была кассета.

— Кассету просто смотрели? К тебе не лезли? — тут Ленка посмотрела на меня как-то странно.

— Да нет… тогда не лезли… Вадим, правда, пытался поцеловать, но я его оттолкнула. А Михаил просто сидел рядом, только прижимался все сильнее… — Ленка вдруг замолчала.

— Ну, ну, а дальше? — мной овладело какое-то нездоровое любопытство. Я боялся Ленкиного рассказа о том страшном, что было дальше, и не мог уже обойтись без него.

— А дальше… Этот тип, Михаил, сказал, что надо мне обязательно их поцеловать. Именно Вадима — моего мужа — и его, Михаила, поскольку он друг Вадима. В общем, я поняла, что он был там, в секте, кем-то вроде идеолога. Все теоретизировал. А Вадим слушался его как мальчик. Даже тогда, когда он стал… Ну, сначала я вырывалась… Они повалили меня на кровать и стали целовать по очереди. Потом Михаил приказал Вадиму держать меня за руки и он послушался. Представляешь? Муж крепко держал за руки свою жену, пока ее насиловал его товарищ.

— Но ты пробовала кричать?

— Нет…

— Почему?!

— Не знаю… Наверное, просто стыдно было.

— Но хоть отбивалась? Пыталась вырваться?

— Конечно. Но что я могла сделать против двух обкуренных бугаев?!

— Ну, а дальше?

— Ну вот, значит, муж держал меня за руки, а второй стал расстегивать халат. Причем, расстегивал не торопясь, гад, наслаждаясь. Вначале медленно распахнул на груди, потом ниже… И заставил Вадима сосать мне грудь. Я умоляла их не делать этого, говорила, что завтра им будет стыдно… Какое там! У них, у обоих уже слюни текли. Был, правда момент, когда я подумала, что они решили оставить меня в покое. Когда они оба встали. Но оказалось, они просто решили синхронно раздеться…

— Синхронно — это как? В танце, что ли?

— Да нет, просто вместе и быстро. У них после этого фильма и после того, как они обслюнявили мою грудь, не было сил терпеть.

— Подожди. Ты же сказала, что грудь тебе сосал Вадим?

— Ну, Вадим… а потом и тот… тебе что, во всех подробностях рассказывать?!

— Да, если можно, во всех подробностях…

Ленка посмотрела на мое раскрасневшееся лицо, прислушалась, вероятно, к тяжелому дыханию и поняла мое состояние.

— Рассказывай дальше, — потребовал я

— Как хочешь… мне, конечно, неприятно вспоминать об этом, но если ты… если тебе… ладно. Короче, когда они раздеваться начали, моя надежда на их благородство пропала. Я помню, плакала, когда Вадим навалился на меня и распял на кровати, как Иисуса Христа. Я плакала и никак не могла понять, чего же он ждет. Ведь я была голая, я была под ним, ноги свои он просунул между моих… словом, все готово было…

— Подожди, — мучительная сладость сдавливала мне горло, — ты дома, что ли в одном халате ходила? Без трусов?

— Конечно, я так всегда хожу. А твоя Наталья — дома ходит в бюстгальтере и трусиках?!

Я стал вспоминать, как ходит дома Наталья и немного отвлекся. Кровь от головы отхлынула. От другого места, впрочем, нет.

— Наталья ходит… ну, наверное, по-разному. И так, и этак — я же не проверяю.

— А вы, что — никогда не занимались любовью на кухне, допустим? — Ленка явно стремилась сменить тему, но какая-то сила заставляла меня требовать продолжения рассказа — мучить ее и себя.

— Про кухню я потом расскажу. А пока — ты. Давай — что там дальше было?

— Тебе так интересно? Или, может быть, приятно? Кайфуешь от этого?

— Наверное… ну давай дальше!

— Ну вот, я лежу под ним и с отвращением жду, когда в меня войдет его орудие… А он полежал и стал сползать как-то набок, но руки мои держал… Я поняла, что будет, и стала брыкаться, но на меня навалился Михаил. Короче, оба они на меня навалились, я даже дышать не могла… — Ленка опять замолчала и глаза ее потемнели. Видно, заново переживала всю эту сцену. Мы вздохнули почти одновременно. Я заметил, что у меня дрожат руки.

— Ну, а потом, — продолжала Ленка, — Михаил полностью взгромоздился на меня, а Вадим лег рядом и слушал мое дыхание, даже специально ухо подставлял. Я пыталась сжать ноги — где-то читала, что если сжать и заплести ноги… ну, в общем, не успела… Он вошел и сразу же кончил… Мне было так мерзко!

— А потом?

— Слушай, — протянула Ленка, — может, хватит, а? Мне так противно вспоминать… Противно и больно. Не надо, а?

— Надо, надо, — твердо сказал я чужим голосом, — давай дальше.

— Да ты уже красный, как рак, и руки у тебя трясутся! Ну, пожалуйста…

— Лена, давай дальше!

— Ладно. В общем, этот мужик волосатый, Михаил, слез с меня…