Помоги проекту - поделись книгой:
– Жди меня неподалеку! Как позову, так сразу отправимся назад!
Конек, повинуясь ее приказу, скрылся средь волн, и Марья жадно огляделась.
Здесь, на суше, все так отличалось от ее родного подводного мира. Звуки, краски… Царевна вскинула голову и не смогла сдержать вздоха восхищения:
– Так вот ты какое… диво дивное!
Над головой, усыпанное мириадами ярких, точно бриллианты, звезд, раскинулось бесконечное ночное небо. Казалось, подпрыгни – и упадешь в него. Полетишь вверх-вниз, да так никогда и не остановишься. И от этой необъятной, пугающей высоты у Марьи, с детства привыкшей видеть над собой надежную толщу воды, вдруг закружилась голова. Ей показалось немыслимым то, как люди умудряются жить здесь, под этим бескрайним, пугающим небом. Ходить, дела справлять, да не бояться такого простора необъятного. Суша с каждым мигом казалась ей все более странной. Все более неприветливой. А следом подул ветер.
Налетел. Толкнул мягко в грудь, разметал по плечам волосы да дыхнул в лицо соленой свежестью…
И все скверные мысли разом вылетели из головы молодой царевны. Задорно хохоча, она закружилась на месте, расплескивая воду, беззаботная и счастливая.
– Да, не всякий день такое диво встретишь…
Насмешливый голос, раздавшийся где-то совсем рядом, застал царевну врасплох, и она тут же вскинула руку, призывая на защиту родную стихию. В тот же миг с моря вздыбилась высокая волна и тяжелой дланью накрыла ближайшие скалы. Те самые, со стороны которых с нею говорил незнакомец.
– Ты чего творишь-то?!
Едва вода схлынула, Марья увидела на песке вымокшего до нитки молодого мужчину. Распластанный по песку, облаченный в темные одежды, с длинными черными волосами, он отчего-то сразу напомнил ей растрепанную ворону.
– Ты кто таков? Откуда тут взялся?
Царевна с подозрением воззрилась на незнакомца, который, отчаянно кашляя, тщетно пытался подняться на четвереньки.
– А ну живо отвечай! Покуда я тебя в море рыбам на корм не смыла!
– Понял, понял… – человек прекратил попытки встать, уселся прямо на мокрый песок и с недовольством поглядел на царевну.
– Чародей я… Здесь живу, на острове. В башне, вон…
Он мотнул головой за спину. Туда, где чернела на фоне звездного неба громада каменного дворца:
– Искусство колдовское постигаю…
– Ага, ясно… – царевна настороженно огляделась в поисках приятелей незнакомца. – Один здесь или с дружками? А ну живо отвечай! Да смотри, без лукавства! А то я тебя враз снова искупаю!
– Да понял я, понял! – он на всякий случай поднял руки. – Успокойся ты, чего через слово грозишься? Не надо меня на корм… Один я. На всем острове один, с тех пор самых, как старец, учитель мой, за грань ушел.
– Ну хорошо, допустим, поверила я тебе, чужак. А зачем за мной подглядывал?
– Ничего я не подглядывал, – он обиженно насупился. – До брега решил прогуляться, а тут ты. Вот я и заговорил от удивления – на свою беду. Всё? Допрос окончен? Теперь хоть обсохнуть-то можно? В смысле… чарами?
Неожиданный собеседник царевны зябко поежился:
– Чай не травень-месяц[4].
– Перетопчешься, – Марья резко мотнула головой, и Чародей вновь бросил на нее недовольный взгляд. Спорить, однако, не стал.
– Ну а встать хоть?
Марья хмыкнула.
– Ну рискни. Только гляди, я с тебя глаз не спущу, выкинешь чего – враз купаться отправишься!
– Ага, слышал уже…
Человек, ворчливо бурча под нос какие-то ругательства, поднялся на ноги и попытался тщетно отряхнуть от липкого песка черный кафтан. А Марья, наконец, сумела разглядеть его толком. И теперь одежды Чародея уже не казались ей мрачными. Напротив, отметила царевна в их черной, украшенной серебром и вышивкой ткани даже некий изыск, что не могла скрыть даже вода, ручьями стекающая на мокрый песок. Конечно, Марья уже встречала людей до этого. Порой во время шторма в Подводное Царство попадали уже попрощавшиеся с жизнью рыбаки. Иногда им даже удавалось подобру-поздорову покинуть чертоги морского Володыки. Однако ж все они, дубленные ветрами да морской солью, загорелые и бородатые, были совершенно не похожи на Чародея.
Точеный, словно хрустальная статуя, широкоплечий, высокий, статный, с иссиня-черными волосами и агатовыми глазами, с тонкими губами и острыми чертами лица, он, хоть сперва и показался привыкшей к суровой стати отца царевне недостаточно мужественным, все ж определенно был хорош собою. И теперь изо всех сил стараясь не пялиться на него во все глаза, Марья почувствовала, как краснеет.
– Ну что, налюбовалась? – точно прочитав ее мысли, Чародей довольно ухмыльнулся. – Или еще постоим?
– Налюбовалась, – Марья гордо вскинула голову. – А сам?
– А сам век мог бы на тебя глядеть, – молодой мужчина улыбнулся, и лицо его, до того резкое, тут же преобразилось, светясь какой-то мягкой, почти солнечной теплотою.
– Так какими судьбами к нам, позволь спросить? А, царевна?
Марья опешила:
– С чего решил, что царевна я?
– А с того, что иначе и быть не может, – вон, как ты ловко с водой управляешься. Я сам бы вот так не смог, даром, что чародей. Да и кто еще, позволь узнать, из воды сухой выйти может?
– Твоя правда, – поняв, что отпираться бессмысленно, девушка обреченно кивнула. – Марья Моревна я, дочь Володыки подводного.
– Ну, здравствуй, Марья, дочь Володыки! – Чародей учтиво поклонился в пояс. – Приветствую тебя на острове Буяне! По делам ты к нам аль как?
– Может, так, а может, и по делам володыческим. Твой какой интерес?
Марья подозрительно прищурилась, вовсе не собираясь выдавать первому встречному всю подноготную, одновременно с тем не на шутку опасаясь, что Чародей, благодаря своему тайному искусству, сам способен вызнать истинную правду. Но тот, кажется, совсем не собираясь колдовать, лишь беззаботно улыбался:
– Да я-то всего-навсего хотел разговор поддержать.
Чародей пожал плечами и уселся на ближайший камень.
– Впрочем, раз лукавишь, то под кожу лезть не стану. Сама расскажешь, как захочешь.
– А если не захочу? – Марья подозрительно прищурилась.
– Ну, значит, не расскажешь, – он равнодушно мотнул головой и усмехнулся, – да только мне и без того видно, что на земле для тебя все в диковинку…
– Так уж и видно, – Марья совершенно по-детски нахмурилась и наконец сдалась: – Так я здесь. Просто. На небо захотелось поглядеть. На звезды…
Она неопределенно повела рукой.
– На звезды, говоришь? – Чародей, прикусив губу, глянул задумчиво на девушку и вдруг молвил лихо: – Ну, а коли так, то спрашивай!
– Чего спрашивать? – порядком удивленная, Марья слегка растерялась.
– А что хочешь! – он рассмеялся. – Все расскажу без утайки, как тут у нас на земле устроено!
– С чего это такая словоохотливость? – царевна пытливо поглядела на Чародея.
– Да с того, например, что один я здесь одинешенек. Целыми днями маюсь. А тут ты – красавица, да по всему видно, и слушательница благодарная. Так с чего б мне с тобою не побеседовать? Давай уже, не бойся! – Чародей махнул рукой. – Задавай свои вопросы! Вижу же, что интересно.
– И что, так уж на всё и ответишь?
– Ну, на то, что сам знаю, – он кивнул.
– А взамен что?
Марья с прищуром поглядела на Чародея, и тот всплеснул руками:
– Ну как что? Сперва тебе о своем мире расскажу… А затем у тебя про твой выведаю.
Он зловеще ухмыльнулся, но, не удержав лица, тут же расхохотался, глядя на округлившиеся глаза царевны:
– Да успокойся ты, Марья! Шучу я! Если сама захочешь, то расскажешь. Не собираюсь я у тебя ничего силой выпытывать…
– Ну, смотри, Чародей, коль обманешь… Никакое колдовство тебе не поможет.
Для острастки Марья нахмурилась и сурово посмотрела на собеседника. Впрочем, уже понимая, что не устоит перед снедающим ее любопытством и обязательно расспросит его обо всем на свете. А потом, едва дождавшись утвердительного «Договорились!», она бросилась засыпать Чародея вопросами.
Время за разговором пролетело незаметно. Собеседник царевны оказался отличным рассказчиком, и опомнилась Марья только тогда, когда на море вдруг начался шторм.
– Странно, не должно ведь сегодня бури быть… – Чародей, зябко поежившись, озадаченно вгляделся в стремительно чернеющее небо над морем.
– Ох, не просто шторм это! – Марья в испуге взглянула на бегущие по воде волны. – Володыка морской гневается! Проведал, видно, что я сбежала!
Захлестываемая паникой, она метнулась к воде и кликнула конька. Недалеко от берега тут же показалась отливающая перламутром голова.
– Эй, ты куда?! – застигнутый врасплох, Чародей тоже вскочил на ноги. – Постой!
– Прощай, Чародей! Прощай и спасибо тебе! – уже заходя в воду, она обернулась и тепло улыбнулась ему.
– Да погоди ты! – он бросился за ней в воду и схватил ее за руку. – Скажи, хоть доведется ль нам сызнова увидеться?
– Боюсь, нет. Прощай!
Марья с сожалением качнула головой и, высвободив руку, поспешила дальше. Но тут Чародей вдруг вновь удержал ее:
– Постой! Погоди! Хочу, чтобы у тебя на память о земле осталось что-нибудь…
Улыбнувшись, он протянул руку к небу, ухватил одну из последних, быстро тускнеющих с рассветом, звезд двумя пальцами, и та, вспыхнув ярко под взором пораженной Марьи, обернулась вдруг у него на ладони искрящейся светом капелькой. – Вот, возьми, прошу. Пусть напоминает тебе о нас с землею…
Утром следующего дня, после ночи, проведенной с Варварой за подготовкой к свадьбе, Марья проснулась от резкого стука в дверь.
– Что, неужто пора уже? Проспала я, никак? – все еще не отошедшая от сна, она вдруг поняла, что сжимает в руке звездочку. Ту самую, что когда-то давным-давно достал для нее с неба Чародей.
– Да-да? Кто беспокоить меня изволит? – тряхнув головой, царевна поднялась с кровати и задним умом отметила, что не слышит из-за двери привычного гула слуг, что готовились к пиру. А следом до нее донесся тревожный возглас:
– Царевна! Беда! Володыка исчез!
Глава вторая
О лихих людях да морской пене
Подходи, честной народ, развлекать вас буду!
Кто монеткой подмогнет, век я не забуду!
Приготовил я для вас чудо-представленье!
Подходи, не пожалеешь! Прямо загляденье!
Молодой паренек, разодетый в ярко-красную с зелеными яблоками рубаху и морковную шапку, со всей мочи зазывал зрителей. Сегодня для него, как, впрочем, и для прочих скоморохов, был именно тот случай, когда день год кормит, ведь на городской площади было не протолкнуться от народа.
Самый разномастный люд, от купцов и бояр до крестьян и воинов, съехался на ежегодную ярмарку не только со всей округи, но и из соседних царств. Кто-то – чтобы свой товар продать, кто-то – на чужой потратиться, а кто и просто развлечься да по сторонам поглазеть.
С женами, детьми, торгующиеся, смеющиеся, поющие и улюлюкающие, вместе они создавали такой неимоверный гвалт, что Марье невольно хотелось заткнуть уши.
– Ну, как тебе?
Чародей, уверенно идущий впереди, с улыбкой обернулся. С момента их знакомства на берегу Буяна, начавшегося так странно и по всем законам уж давно долженствующего окончиться, прошло, тем не менее, уже немало времени. Но ему до сих пор удавалось ее удивить.
– Хм… Не уверена, – Марья с опаской огляделась, – уж больно тут…
– Людно? – Чародей усмехнулся.
– Суетно…
Марья покрепче ухватилась за его руку.
– Ты просто с непривычки! Вот погоди немного, и увести тебя отсюда не смогу. Да-да, не гляди на меня так! Сама увидишь!
– Ага… – царевна неуверенно кивнула. – Да только… может, покамест все ж в сторонке где постоим? Не по себе мне здесь.
– Да ты что! Как же не по себе-то? Или…
Резко остановившись, так, что шедшая позади дородная тетка едва не врезалась в него и разродилась грубой бранью, Чародей заглянул Марье в глаза:
Поделиться книгой: