Зловонючая долина

— Угу… — покрепче прижимая её к себе, согласился я.

— Так отвар будем? Или не будем? — тихо спросила Кэт, но, судя по голосу, чаепитие её уже не интересовало.

— Угу… — не стал я с ней спорить.

— А когда? — слабым голосом спросила она.

Но я уже не стал ей отвечать даже коротким «угу». Отвечать и одновременно целоваться как-то не слишком удобно…

За окном в последний раз слабенько громыхнуло, а на землю обрушился ливень. Он барабанил по крыше капсулы, по стеклу, стекал по стенам, хлестал вместе с порывами ветра по земле… А потом… Как внезапно начался, так же внезапно и закончился. Я и Кэт лежали в кровати, тяжело дыша и слушая, как бьются в стекло последние капли.

— Пошли пить чай и смотреть на звёзды? — взглянула на меня девушка, приподняв голову с моей груди.

— Пошли… — согласился я, а потом подумал и добавил: — Только одеться надо потеплее!

— Замёрзнем — вернёмся!.. И придумаем, как согреться! — засмеялась Кэт, поднимаясь с кровати и мелькая в темноте разными округлостями.

А я старательно пялился в потолок, хотя краем глаза видел, что она, натягивая одежду, принимает очень эротичные позы. Но если я туда посмотрю, то… В общем, тогда смотреть мы будем не на звёзды, а уже на рассвет. Вот только на территории нашей группы неинтересно встречать рассветы. Скала Алтарного перекрывает обзор.

Наконец, Кэт вздохнула и пошла ставить чайник, так и стоявший сиротливо на плите. А я начал одеваться. Когда я жил на Земле, в городе, мне бы и в голову не пришло посреди ночи переться на улицу. В лучше случае, можно летом вылезти на балкон. Да и то, такая ересь людям на Земле редко приходит в голову. Я вон на балконе, помнится, и умер… Нехороший опыт, однозначно!

А вот жизнь в капсулах меняет отношение к свежему воздуху. Здесь выйти за дверь — это автоматически означает «пойти на улицу». Нет никаких лестничных клеток, пожарных лестниц и прочих «промежуточных» шагов. Налил чай, прошёл двадцать шагов до двери — и ты на природе.

Когда мы выбрались, тучи уже улетали куда-то на восток, а на западе раскинулось звёздное небо, сквозь которое медленно плыл обрезанный диск меньшего спутника нашей планеты. Небо тут было удивительное… Единственное, чем оно напоминало земное — это Млечный путь. Он здесь тоже хорошо просматривался, хоть и выглядел несколько иначе.

— Как тут звёзд много… — выдохнула Кэт, завороженно глядя в небо. — А ещё они такие яркие…

— Просто на Земле их мешало видеть «световое загрязнение»! — решил выпендриться я своим многознанием.

— И что это за дрянь такая? — удивилась девушка.

— Фонари, свет из окон, подсветка зданий… — почесав затылок, объяснил я. — Очень много света вокруг, поэтому звёзды было плохо видно. А вот если в какую-нибудь дикую местность забраться… Там, конечно, и на Земле был совсем другой вид!..

— Где ты на Земле дикую местность видел? — прыснула в кулачок Кэт.

— Были места, почему же… — чуть смутившись, ответил я.

И, опережая вопрос, тут же признался:

— Правда, я там никогда не был.

Мы ещё немного помолчали, попивая отвар. Весенний ветер подленько пытался забраться под одежду. Видимо, очень хотел доказать, что сейчас ещё весна, а никакое не жаркое лето. Вот только получалось у него откровенно плохо. Вместе с дождевой прохладой он мог принести только не до конца остывший после дневного солнцепёка воздух.

Летняя жара пришла стремительно. Алтарное ещё плавало в лужах от тающего снега, да и безымянная река, протекавшая мимо, гремела потоками паводка… А днём без панамки под солнце уже страшно было выйти.

Степь вокруг города быстро окрашивалась в зелёный. Не в тот сочный оттенок, который окружал нас осенью, а в куда более глубокую палитру зелени. Начиная от почти жёлтого… И заканчивая тёмно-темно зелёным, почти чёрным. Впрочем, в степи хватало и странных растений — с синим и фиолетовым окрасом.

А ещё отовсюду лезли цветы. И первые местные насекомые уже начали трудовую деятельность по перекрёстному опылению флоры. В общем, над нашим лагерем витали ароматы весны… А вот над Верхним городом запахи были не такие приятные. Особенно попахивало вокруг рыночных площадей и навесов для бескапсульных… Но о грустном я старался не думать.

— На Земле всё совсем не так… — заметила Кэт, уткнувшись носом в моё плечо. — Там будто всё ненастоящее…

— Ненастоящее? — удивился я.

— Да… Живёшь не по-настоящему. Работаешь, скорее, для виду. И даже влюбляешься будто понарошку. Потому что ни на что серьёзное не рассчитываешь… — вздохнула Кэт.

— А любовь-то тут при чём? — не понял я, покосившись на её печальную мордашку.

— Не знаю… — призналась Кэт. — Но по статистике с каждым годом семейных пар на Земле было всё меньше и меньше.

— Но дети-то рождались! — возразил я.

— Тоже мало, — ответила Кэт. — Но дело же не только в детях… Дети-то были, но почти все с одним-единственным родителем.

— Ну… — я не нашёлся, что ответить. — А почему?

— Папа говорил, это потому что в семье больше не было необходимости… — грустно ответила Кэт. — Человек отлично чувствовал себя и так. А семья… Это привыкать к чужим заскокам, мириться с чужими тараканами. А это напряжно.

— Напряжно гладить любимую по голове, когда она грома испугалась? Руки отвалятся? — удивился я.

— Нет… — тихо засмеялась Кэт. — У нас, у людей, требования там были очень высокие… Мойся два раза в день. Входя домой, не забудь под лампой пройти. А потом ещё руки с мылом помой. И не смей оставить подтёк в раковине. И крошки со стола ручным сборщиком собери. Я сейчас чай заливала, а у меня руки тряслись. Оставила на столе пару луж. А тебе плевать.

— Да я даже не видел! — пожал я плечами. — Оставила и оставила. Само высохнет.

— Там, на Земле, увидел бы… — вздохнула девушка.

Я попытался вспомнить, как оно было там, на родной планете… И вынужден был возразить:

— Не… Я бы и на Земле не обратил внимания. Это же вода! Вот если бы сок ягодный или ещё что-нибудь такое… Тогда бы да, вытер. А вода… Мне всегда лень было!.. — признался я.

— Значит, у тебя тараканов в голове не было… — улыбнулась Кэт, прижавшись к моему плечу. — А я бы сразу кинулась вытирать. А когда видела невыглаженную майку или рубашку, меня вообще корёжило. Мол, ну как так можно? Есть же отпаривающие шкафы!..

— У всех есть тараканы! — успокоил я её и, нащупав руку, пожал узкую ладошку. — И лично твои не такие уж страшные! Просто очень хозяйственные.

Но разговор всё равно как-то завял. Кэт слегка загрустила, а через несколько минут и вовсе начала клевать носом.

— Ты идёшь? — зевая, спросила она.

— Ложись. Я ещё посижу, и тоже спать, — кивнул я.

Посмотрев вслед Кэт, я попытался прикинуть: а каковы были бы наши шансы, встреться мы на Земле? Кэт была девушкой видной и красивой. Я редко с такими пересекался. Мне как-то нравились девушки попроще. Хотя это, наверно, неправильно так говорить. Мои девушки тоже были очень красивыми. Просто не такими «модными».

Но нравились-то мне разные девчонки — в том числе, и такие, как Кэт! Правда, последние меня не очень-то замечали. Вообще, в моё время, пожалуй, только у женщин осталась единственная полноценная работа. Привлекать своими внешними данными успешных мужчин.

В последние годы, перед тем как я попал в Антикризисный Актив, на Земле процветала мода на натуральность. На смену подправленным губам и бюстам вновь пришёл естественный третий-четвёртый размер. Косметическая медицина, правда, развилась так, что сложно было отличить… Но те, кто побогаче, не чурались девушек проверять под сканером.

Так сказать, кто девушку платит — тот её и танцует. Красотки с Земли покорно соглашались на столь унизительную процедуру, чтобы обеспечить безбедную жизнь себе и своим детям. А Кэт и там, на Земле, со своим естественным размером груди, хорошими формами и немного ангельским личиком, наверняка была девушкой востребованной.

Даже если бы к ней пришёл такой прекрасный Ваня, как я… Наверно, она бы только улыбнулась и пошла дальше своей дорогой. Это только в попсовых песнях простые парни сводили с ума красоток из «высшего» общества. А в реальной жизни красотки предпочитали хилых, некрасивых, зато с хорошей цифрой на счёте.

Исключение, наверно, имелись, но лично я их не встречал. И ведь, что забавно, девушки с бюстом поменьше вовсе не были некрасивыми, как я уже сказал. Но мода…. Мода диктовала правила. И я тоже этим правилам подчинялся. Ну то есть, старательно знакомился с девушками, которые в рамки этой моды не вписывались.

У них не было завышенных запросов, у нас к ним — тоже. Может, поэтому Кэт и не встречала тех, кому плевать на крошки на столе и лужи от воды? Я и сам нередко выбирался из дому в неглаженной рубашке.

Какая разница? В давние времена ведь гладили для чего? Чтобы провести дополнительную термообработку одежды. Выглаженная рубашка и костюм — это гарантия, что по их носителю не прыгают наглые блохи. А в моё время даже обычная «стиралка» выдавала на выходе стерильное бельё. Да и квартирка у меня была не такой большой, чтобы туда отпаривающий шкаф впихнуть…

Вот и получается, что в том мире у нас с Кэт не было шансов. Даже просто пообщаться. Слишком разные социальные слои. И всё же она была права… Тут, на новой планете, опасной и дикой, мы по-настоящему жили. Полной жизнью. И без всей этой социально-условной шелухи.

И здесь как-то сразу стало понятно, кто чего стоит. Как после схода снега сразу стало ясно, кто и где гадил зимой в Алтарном. И кто-то сумел резко изменить социальный статус, а кто-то, наоборот, упал на самое дно. А кто-то как был на вершине пирамиды, так и остался там… Кукушкин вот, например!

Я ещё собирался немного подумать над тем, плохо это или хорошо… Но вдруг понял, что меня жуть как раздражает какая-то звезда в небе! Но это же неправильно, да? Звёзды не должны раздражать?

Пошарив взглядом по тёмному небу, я довольно быстро нашёл ту подленькую звёздочку, которая отвлекла меня от философских раздумий о человеческом обществе… И мне стало как-то сразу плевать на эти раздумья.

Потому что раздумья — это хорошо, но где-то в теории… А странная «крокозябра» среди звёзд — это плохо, и в реальности!..

Особенно если эта «крокозябра» пересекает небосвод с явным превышением скорости. Во всяком случае, по отношению к остальному потоку звёзд.

— СИПИН! А… А это что за хрень, а⁈

— Вано, вокруг тебя очень много того, что подпадает под определение «хрень», — глубокомысленно заметил инструктор. — Ты не мог бы уточнить, что именно ты назы…

— СИПИН, блин, я сейчас смотрю на эту хрень, не отрываясь!.. — прервав его, возмутился я.

— Звёздное небо? — предположил инструктор.

Лучше бы этот кибернетический потомок игровой приставки и телевизора честно отвечал. Обычно он легко угадывает, о чём я спрашиваю. А такое демонстративное непонимание только укрепило меня в глубоких подозрениях…

— СИПИН! Ты же отлично понял, что за хрень я имею в виду!

— Ну… Ты правильно сказал: хрень. Просто какая-то хрень на орбите… — как ни в чём не бывало ответил инструктор, подпустив в голос безэмоциональности.

— А ничего, что она по размерам похожа на луну, а не на звёзды⁈ — возмутился я.

— Ты преувеличиваешь, Вано. Всего-то километров тридцать в длину… И где-то с десяток по двум другим осям координат… — нехотя поправил меня СИПИН.

— ЧТО ЭТО⁈ — прорычал я уже в голос, а не мысленно.

— Это наши СИПИНы обустраиваются… — после долгой паузы признался инструктор. — Те, ненормальные, которым программу сорвало.

— Обустраиваются⁈ — прошипел я.

— Вано, не переживай! Всё под контролем! Да, они несколько расширили свою станцию, перевели её на другую орбиту… Даже организовали какое-никакое производство… Но мы контролируем их деятельность! Вам ничего не угрожает!

— Точно контролируете? — хмуро спросил я.

— Всё в порядке, Вано. Станция вам никак не помешает. А со временем мы постараемся убрать её. Сейчас со связью снова туго… Но мы успели послать запрос на вызов эвакуационной команды. Какие-то двадцать-тридцать лет, и их обязательно уберут! Не переживай!

— Ну-ну…

Буркнув это, я попытался поставить кружку на стол, промахнулся… И ещё пару секунд тупо смотрел на лежащую на земле посудину. Даже потянулся за ней, а потом вдруг понял, что глаза у меня безбожно слипаются. Махнул рукой и ушёл спать.

Но стоило мне закрыть глаза, как перед ними снова появлялась «крокозябра», несущаяся по небосводу, как долбаный самолёт-истребитель. Не выдержав, я встал и опять пошёл на улицу. Поднял свою чашку, отнёс помыть, налил остывшего травяного отвара… И снова выбрался наблюдать за небом.

К тому моменту, когда я уселся на стул, «крокозябра» уже преодолела половину небосвода, намереваясь вскорости закатиться за горизонт. И при взгляде на неё мне почему-то становилось очень тревожно…

Тридцать километров в длину! Это же как от Алтарного до Западной фактории! Это же космический ужас и полная хтонь!..

— Вано, я вижу, ты по-прежнему испытываешь сильные эмоции из-за этой станции… — вкрадчиво заметил СИПИН.

— СИПИН, а оно это… На планету не навернётся, не? — открыто высказал я свои опасения.

— Даже если такое произойдёт, вряд ли она долетит до поверхности, не сгорев! — попытался успокоить меня инструктор. — Это космическая станция, у которой есть только маневровые двигатели. Мы регулярно проверяем её положение. Сейчас она находится на устойчивой орбите.

— А если она сойдёт с устойчивой орбиты? — с опаской уточнил я.

— Мы сможем её подправить своими силами. Говорю же, ты напрасно волнуешься!

— Да тебе легко говорить! — возмутился я. — Ты-то ведь тоже на орбите! Тебе тридцать километров непонятной конструкции по башке не прилетят!..

— Даже если бы находился на планете, не боялся бы. У меня ведь нет башки.

«Крокозябра» тем временем долетела до крыш капсул на востоке, вскоре скрывшись за ними. А я всё пытался понять, что же в ней такого пугающего. Но не смог точно определить.

С другой стороны… «Крокозябра» была какой-то неведомой, недостижимой опасностью… И ладно бы она была где-то там, и я слышал про неё, но не видел вживую!.. Но эта грёбаная станция была мной замечена!..

И весь мой предыдущий опыт подсказывал: от этого орбитального дерьма надо бежать! И пусть шансов на то, что она шлёпнется именно в окрестностях Алтарного, немного… Но даже одного шанса хватит, чтобы забеспокоиться.

И всё-таки… Что же конкретно меня в ней пугало?

И тут я понял, что именно! Она двигалась почти строго с запада на восток! То есть её грёбаная орбита проходила прямо над нами!..

— СИПИН! А её орбита что, так и проходит над Алтарным?

— Ну да… Иначе бы ты её вряд ли заметил.

— А что если…

— Вано! Иди уже спать! Если ты так и будешь бояться по ночам нашу станцию, а днём — ходить невыспавшимся, то в экспедиции ты будешь бесполезен. Только и сможешь, что ныть о своей капсуле и кроватке! Заканчивай, пожалуйста!

— Тьфу на тебя… — отозвался я, понимая, что СИПИН сейчас врезал мне по больному.

Однако он был прав. Я могу сколько угодно переживать из-за станции взбунтовавшихся СИПИНов, но это никак не поможет мне выспаться и набраться сил. Да и сделать я всё равно ничего не могу. Потому что до ракетостроения нам явно ещё далеко. Пока у нас на очереди выращивание гороха и путешествие к динозаврам…

Эта мысль кое-как примирила меня с наличием огромного объекта над головой. И я даже предпринял ещё одну попытку уснуть. Не могу сказать, что сразу получилось: тревожные мысли ещё роились в моей голове…

Но стоило мне лечь, как под бок прикатилась тёплая Кэт, устроившись головой у меня на плече. Было неудобно, но сгонять её не хотелось. Поэтому я просто лежал. В какой-то момент мои глаза закрылись сами собой, а потом всё-таки пришёл долгожданный сон…

Глава 2

Чрезвычайно развивательная