Закон джунглей. Книга 10

Закон джунглей. Книга 10.

Глава 1

— Ты так и будешь каждый раз превращаться в камень, когда я тебя касаюсь?

— Я выполню свой долг, господин Зандр, — ответила Рансид безжизненным голосом. — Ты помогаешь возвысить дом Бао, я становлюсь твоей женой. Относительно моей реакции требований не было предъявлено.

— Не было, — согласился я, старательно пряча улыбку. Каждый раз, когда я общался, касался или вообще обращал внимание на Рансид, та превращалась из живого человека в безжизненный манекен, лишённых хоть каких-либо эмоций. Всё ради семьи, да? Если для её возвышения требуется принести огромную жертву, истинные члены семьи с лёгкостью пойдут на это. Дом Бао станет главным домом южного сектора третьего пояса, я же взамен этого получу законную вторую жену. Похожую на кусок холодного камня, конечно, но никто не обещал лёгких прогулок. Вилея откровенно ржала надо мной — по её словам, всё, что можно было сделать не так, я умудрился совершить. Теперь должен пожинать плоды своего решения. Не предложи я торг, Рансид стала бы моей в любом случае. Может быть даже добровольно. Но, раз у отдельного взятого абсолюта разума мозгов на такое не хватило, пусть мучается.

— Тем не менее тебе придётся расслабиться, иначе ты не сможешь войти в транс.

— Как прикажешь, господин Зандр, — Рансид уверенно гнула свою линию. Закрыв глаза, она выдохнула, вот только внутреннее напряжение никуда не девалось. Девушка прекрасно умела контролировать своё тело и показывать внешнюю расслабленность. Но внутри она походила на тугую пружину, готовую распрямиться и разорвать любого, кто дотронется до неё. В данном случае — меня.

— На сегодня закончили, — пришлось признавать бессмысленность тренировки. Идея превратить Рансид в энергетического вампира и открыть ей духовное зрение посетила меня ещё во время полёта к полигону, вот только тренировки оказались бесполезны. Девушка категорически не была готова принять мою помощь. Бенлад Бао, отец Рансид, стоял неподалёку. По его невозмутимому лицу нельзя было определить, что он думает и что испытывает. Но его сердце находилось у меня как на ладони — оно билось со скоростью летающего меча. Ради величия дома его дочь согласилась на безумие, а он, глава дома, принял непростое решение. Как отцу ему хотелось, чтобы дочь обрела счастье с тем, кого любит, вот только глава дома вновь взял вверх. Точно также, как и в случае с Кармином. Ради процветания дома обоснованы любые жертвы. Не съем же я, в конце концов, Рансид?

Со стороны болота в очередной раз грохнуло — хозяин чёрного полигона боролся с оримальными жабами, вот только проигрывал. Его големы вязли в болоте и тут же попадали под смертельные плевки ядовитых существ. Разница в возвышении ничуть не мешала яду делать своё грязное дело. Стоило ему попасть на тело, спасало лишь противоядие, лечебная капсула или долгосрочное использование духовного лечения. У големов не было ни того, ни другого, ни третьего. Причём, как я видел, жабы не только научились сражаться с невесть откуда свалившимся им на голову тварями, но ещё и поглощали их силу. Не думаю, что в рамках третьего пояса ядовитые существа могли вырасти выше золотого мастера. Всё же свободного духа в третьем поясе мало. Однако после того, как появился хозяин полигона этапа зародыш бога, включивший свою смертоносную ауру, изменились и сами жабы. Они адаптировались и уже несколько десятков стали медными владыками. Мало того, у них появился вожак — тварь этапа серебряный владыка, что торчала неподалёку от логова хозяина полигона, впитывая в себя его чудовищную ауру. Опаснейшее существо нашего мира возвышалось. Интересно, что будет, если оримальная жаба достигнет этапа зародыш бога? Можно будет попрощаться с третьим поясом?

Хозяин полигона явно страдал. Его стихией была земля, но внутри бездонного болота он оказался в ловушке. Несмотря на всю свою силу, всё, на что его хватило — создать себе небольшой островок и обложиться защитной, не подпуская жаб слишком близко. Изредка устраивать взрывы из земли, когда особо резвая жаба подходила слишком близко. Големов у хозяина оставалось всего десять штук, и они находилось рядом со своим господином. Те двое безумных голема, что ринулись в болото сегодня днём, уже распались на части и медленно погружались в бездонную пучину. По сути, ядовитые существа прекрасно контролировали полигон и не позволяли ему разрастаться. Вот только сами при этом возвышались, что в будущем могло стать огромной проблемой.

Наблюдатели нас уже поджидали — пятнадцать мастеров начальных рангов низко склонились, увидев перед собой двух незнакомых владык. Так как этот полигон считался беспроблемным, то и охранять его оставили простых даосов, ничем особо не выделяющихся среди толпы. Убивать их у меня не было никакого желания, так что я отправил наблюдателей в столицу, чтобы они сообщили главе дома Чам о нашем продвижении и скором возвращении в Кайрад. Пусть волнуется.

— Бенлад, Рансид — остаётесь здесь, нам с Вилеей нужно закончить

— Господин Зандр обещал дому Бао достойную награду, если его представитель примет участие в уничтожении тварей, — раздался безжизненный голос Рансид. Девушка выбрала манеру поведения и решила придерживаться её до последнего. — Хочу принять участие в уничтожении хозяина полигона.

— Награда и так будет ждать твой дом… — начал было я, но сестра Кармина меня оборвала:

— Дому Бао не нужны подачки, господин Зандр. Да и нечем нам будет заплатить за твою доброту. Достойных девушек, что могут стать твоей женой, в моей семье больше нет.

— Бесит, да? — рядом со мной послышался довольный голос Вилеи. — Уже обожаю её. Такой и должна быть вторая жена. Упёртая, покладистая и готовая на всё. Пусть едут с нами, посидят в Батончике. Муж, ты не представляешь, как мне не терпится поскорей закончить с делами третьего пояса. Вот прямо хочется посмотреть на твоё лицо, когда ты отправишься на уединение с такой готовой на всё ледышкой.

Вместо ответа я воплотил Батончик и убрал все наши вещи. Отношение Рансид если меня и задевало, то где-то там, глубоко на заднем фоне. Думать, что с ней делать, буду потом, когда мы завершим все дела. Это только кажется, что свергнуть целый дом, управлявший третьим поясом несколько столетий, простая задача. Даже если мы убьём главу, его ближайших родичей, всё равно всех представителей дома Чам по поясу не переловить. Они будут вставлять палки в колёса, буянить, формировать аппозицию. В общем, мешаться. Нам с Вилеей придётся бегать за всеми возмущающимися, не забывая про сектантов — я специально указал в письме главе дома Чам о двух сектантах, чтобы иметь официальное разрешение на специальную операцию. Ибо когда откроют порталы и в третий пояс нагрянут представители клана Феникс, они должны иметь чёткое понимание причин, по которым здесь сменилась власть. В общем, до момента, как Рансид станет моей женой, ещё работать и работать. Если она вообще моей женой станет.

Да, здесь тоже имелись определённые сомнения. Мне хватало Вилеи и рядом с собой я никого ещё не видел. Рансид… Она была красива, желанна, с приятным голосом, вот только девушка являлась картинкой, на которую приятно смотреть, но которой непонятно как обладать. Подсознание настаивало — другой возможности оттяпать себе эту девушку не будет. Либо сейчас, либо никогда. Разум недоумевал — а зачем она вообще нужна? До тех пор, пока подсознание и разум не придут к единому знаменателю, смотреть на Рансид как на женщину я, видимо, не смогу. Осталось дело за малым — сделать так, чтобы к тому моменту, когда я разберусь со своими противоречиями, Рансид меня не возненавидела. Ибо обнимать ту, которая ради дома Бао готова на всё, не самое приятное занятие. Вот когда она будет готова на всё ради Зандра, тогда можно будет и обсудить дальнейшие действия.

Семья Бао забралась в Батончик и вскоре мы летели над болотом. Сразу пришлось брать серьёзную высоту, вызывая у себя давно позабытое чувство дискомфорта. К пятидесяти метрам я уже привык, но любые попытки подняться выше вызывали у меня острый приступ паники. Интересно, на летающем мече мне будет тоже нехорошо, или боязнь высоты — специфика Батончика? Нужно будет прибить какого-нибудь золотого мастера и забрать у него летающий артефакт, чтобы протестировать. Забавно, о том. Чтобы купить ме даже мысли не пришло.

Для чего мне потребовалась такая высота? Ответ прост — всё тот же яд оримальных жаб. Твари, что наводнили болото, оказались весьма опасными противниками. Они плевались высококонцентрированным ядом, практически мгновенно убивая свою жертву. Яд игнорировал духовную броню, разъедал доспехи, даже металл древних оказался против них бессилен. Уверен, приди в голову этим серо-зелёным земноводным монстрам захватить мир, они сделали бы это без особого напряга. Спасало даосов только то, что вне своего болота оримальные жабы впадали в спячку и постепенно умирали. Яд этих монстров хранился только в стеклянных колбах, а добытчики, охотящиеся на оримальных жаб, носили особую одежду, созданную, по сути, из одного стекла. Только так у них появлялась возможность выжить и выполнить свою задачу. Несмотря на недолгую жизнь вне болота, жабы весьма ценились — разбавленный яд шёл на производство опасного оружия, справиться с которым без противоядия могли единицы.

Почему меня всё время в сторону уносит? Даже забавно. Так вот — плевки оримальных жаб, попавшие на Батончик, вредили краске. Они разъедали её, несмотря на огромную разницу в возвышении. Когда Вилея увидела некрасивые чёрные пятна на корпусе, долго и сильно ругалась. Хорошо, что я додумался прибить жабу, навредившую нашей самоходной повозке. Ибо моя жена запросто ринулась бы в битву голыми руками. Хватать же оримальных жаб без специальной одежды чревато смертью.

Вот и выходило, что мы двигались на такой высоте, чтобы плевки тварей до нас не доставали. Защитная формация оберегала нас и наших спутников от тяжёлой ауры хозяина полигона. Крот, не сумевший закопаться в землю, давил на жаб своей силой, делая себе только хуже. Если не вмешиваться, то примерно через полгода, максимум год, предводитель жабьего войска поглотит полигон.

Батончик завис в трёх сотнях метрах от небольшого островка, что удалось создать хозяину полигона. Наверно стоило оценить ситуацию и принять решение, каким образом всех побеждать, но моя ладонь легла на ладонь Вилеи, чтобы запустить сопряжение и поглотить всех чудовищ, что здесь обитают. Ибо мне категорически не нравилась активность, что развернулась под нами. Оримальная жаба этапа владыки начала выползать на поверхность неподалёку. Каким-то образом другие жабы дали знать своему предводителю о гостях и тот решил нас приветствовать.

На всякий случай отлетев в сторону, я потянул нити из жабы-владыки, но тут у меня чуть волосы не зашевелились — энергия не желала ко мне идти! Жаба каким-то образом не только создала блокировку от энергетических вампиров, так и сама попыталась контратаковать. Я видел, как часть силы, источаемой Батончиком, собралась в пучок и отправилась монстру. Тот почавкал и ускорился. Сила ему понравилась и тварь жаждала как можно быстрей выбраться на поверхность и получить её всю.

Десять метровых снарядов древних сорвались в полёт в тот момент, когда жабе-владыке оставалось преодолеть пару метров трясины. Чудовище, что выбиралось на поверхность, виделось мне куда опасней хозяина полигона. Наверно, стоило добавить ещё и техникой, но с этим были проблемы — защитная формация Батончика не позволяла использовать техники. Неподалёку от нас вырос огромный огненный гриб — взрыв десяти снарядов был таким, что любого воина и мастера прибило бы на месте. Но жабе-владыке, добравшейся до серебряного ранга, такая атака была ни по чём. Она ей только помогла выбраться на поверхность, раскидав остатки трясины по сторонам.

— Зандр? — опешила Вилея, когда Батончик резко рванул прочь из болота.

— Оримальная жаба, — напряжённо ответил я и качнул Батончик в сторону. Вовремя! Мимо нас на огромной скорости пролетела толстая серо-зелёная струя яда, способная сбить даже летающего хозяина полигона. Жаба била прицельно и, если бы не моё восприятие и умение предугадывать грядущие неприятности, точно быть беде. Среагировать на такой плевок, несмотря на то что расстояние между жабой и нами превосходило сотню метров, было практически невозможно.

— Этот монстр — оримальная жаба? — ошарашенно спросила Рансид, глядя вниз. Наконец-то ледяная статуя треснула, явив эмоции, вот только не радости это не вызывало. Ситуация не располагала.

— Очень голодная жаба, которой пришлась по вкусу наша повозка, — бросил я, резко уводя Батончик вправо. В этот момент рядом с нами пролетела новая струя.

— В смысле повозка? — пришло время опешить уже Вилеи. — Зандр, она что, хочет сожрать Батончик?

— Жаба — энергетический вампир, являющийся при этом серебряным владыкой. Она сожрёт Батончик, всех нас, наши предметы, и ей всё ещё будет мало. Да ладно! Ты ещё и так умеешь?

Моё удивление было искренним. То, что владыка серебряного ранга мог быстро перемещаться по болоту, меня не удивляло. То, что у него была активная духовная броня, сумевшая уберечь от десяти снарядов древних, тоже. То, что жаба плевалась с такой силой, что попади в Батончик, проделала бы в нём сквозную дыру, не шокировало. Но то, что этот монстр может прыгать на сотню метров в воздух — это было новостью. Так мало того, что он жаба прыгала — она ещё и плевалась! У меня между лопаток словно кол стальной всадили. Ощущение грядущей беды были такими, что хотелось паниковать. Я резко потянул рычаг на себя, закидывая носовую часть Батончика вертикально вверх, и в этот момент мимо нас пролетели первые плевки. Жаба зависла метрах в десяти под нами, достигнув высшей точки и явно готовилась плюнуть ещё раз. Теперь уже наверняка. Понимая, что времени катастрофически нет, я вновь дёрнул рычаг и нажал на рычаг скорости. Мою летающую красную повозку развернуло носом вниз и, подчиняясь законам природы, она пошла к земле с максимальным ускорением. Нас вжало в кресла, и мы понеслись в сторону болота. Серо-зелёная пупырчатая тварь уже начала скручивать громадный рот в некое подобие трубочки. Серебряный владыка желал плеваться, вот только увидев летящую на него повозку, промедлил. Всего на мгновение, но этого хватило, чтобы силы природы взяли вверх над огромной тушей — она начала падать. Вот только вместо того, чтобы уходить в сторону, я активировал дополнительную кнопку и перед носом Батончика появилось лезвие. Второе, к сожалению, сломалось, но сейчас хватило и одного. Металл из центрального региона проигнорировал защиту оримальной жабы и с лёгкостью вошёл в её тело. На всё про всё ушло несколько мгновений и единственное, на что меня хватило, прокричать:

— Приготовится к удару!

Вход в трясину был фееричным. Меня едва не вырвало из сидений — помогли ремни безопасности. Впившись в тело чуть ли не до костей, они позволили моему телу остаться на месте. Ногам повезло меньше — они ударились о переднюю часть с тако силой, что, кажется, отсохли. Рядом крякнула Вилея — абсолюта тела тоже покорёжило. Тем не менее она была жива, чего нельзя было сказать о наших пассажирах — кажется, им переломало шейные позвонки. Всё же тела владык оказались гораздо сильнее тел золотых мастеров. Батончик ушёл под воду метров на пять, однако сумел выбраться — ни одна трясина не могла задержать творение центрального региона в своих объятьях. Отлетев от ямы на несколько метров, я натянул на Батончик пространственную аномалию. Четверо людей рухнули в мутную жижу, а проекция Герлона многозначительно хмыкнула, уставившись на нанизанную на Батончик огромную тушу. Серебряный владыка сдох, не выдержав удара.

Вот только всё это было вторичным — схватив две лечебные капсулы, я создал плотную землю и воплотил на ней изделия древних. Пока Вилея, костеря болото на чём свет стоит, выбиралась ко мне, я успел закинуть безвольные тела Бенлада и Рансид в капсулы. На лечение они уже не реагировали. Красные кнопки мигнули и превратились в зелёные. Да, как я и думал — нашим спутникам повредило шею. Не переломало, но и хорошего было мало. Они оказались не готовы к удару и неправильно сгруппировались. Усевшись рядом с капсулами, я начал приводить в порядок ноги. Кости остались целыми, но появились синяки, от которых следовало избавиться. Наконец, бултыхающаяся в грязи Вилея выбралась на созданной мной островок и упала на спину.

— Объясни мне, муж, что это было?

— Оримальная жаба, превратившаяся в серебряного владыку.

— Да мне плевать за этого монстра! Меня интересует другое! Что это было? Ты видел, что жаба сделала с нашим Батончиком? Как ты мог такое допустить⁈

Проекции учеников и Герлона уже обступили Батончик, рассматривая нашу добычу. Размерами она оказалась сопоставима с летающей повозкой. Нам несказанно повезло — оставшееся лезвие на передней части Батончика пробило рот монстра, не позволив тому выплюнуть очередную порцию яда. Но на этом везение, во всяком случае для красного венца инженерной мысли, закончились. Ибо даже в пространственной аномалии было видно, что от лезвия не осталось практически ничего — яд оримальной жабы его разъел. Но самое страшное было не в том, что отныне у нас закончились ломающие деревья лезвия, а в том, что практически по всей носовой части Батончика почернела краска. Причём местами не просто почернела — слезла, обнажая металл. Да и сам металл пострадал — на нём образовались пузырьки, что бывают, когда воздействуешь кислотой.

— Нужно промыть, иначе дырка останется, — многозначительно произнёс Герлон. — Это, если не ошибаюсь, оримальная жаба? Только, видимо, какой-то их далёкий предок. Можно даже подумать, что основатель всего оримальского движения.

— Это можно отремонтировать? — с волнением спросила Вилея.

— Отремонтировать можно всё. Полагаю, это сможет сделать даже алмазный мастер Бурвал, здесь не такие серьёзные повреждения, — спокойно ответил Герлон и неожиданно Батончик с жабой исчезли. Спустя несколько мгновений туша огромного монстра вернулась в пространственную аномалию, а затем и наша многострадальная повозка. Герлон промыл водой корпус, но становилось понятно — кислота всё же повредила корпус. Не только краску, но и сам металл. Нужен основательный ремонт.

— Прибью… — прошипела Вилея. — Сейчас наберусь сил и прибью! Засуну в лечебную капсулу и буду держать там тебя месяцами!

— С моими всё хорошо? — спросил Кармин. Вся наша команда уже была в курсе наших непростых взаимоотношениях с домом Бао, а также том, почему Кармина изгнали.

— Повреждена шея, но ничего серьёзного — через сутки будут как новенькие. Альтая, Леог — вы в мире демонов надолго решили оставаться?

— Что-то мне твой вопрос совсем не нравится, — пробормотала Альтая. — Пока никуда не собирались. Есть какие-то задачи?

— Задачи есть всегда. Считаю, что нужно работать, а не радостно прыгать по центральному дворцу, предаваясь праздному веселью. Ты с Бохейлом разобралась?

— Бохейла нет во дворце — даже в тайных комнатах. Во всяком случае духовное зрение ничего не показывает. Его семья как узнала, что я стала золотым мастером, тут же своего дорогого сыночка куда-то убрала. Даже его брат, Туласс, и тот пропал.

— В общем — сворачивайтесь. Смысла торчать во дворце демонов нет никакого. Вы же собираетесь продолжать своё возвышение? Или решили остановиться на мастерах? Если первое — жду вас в третьем поясе мира людей. Причём жду как людей. Не получится через Леога преобразоваться, надевайте амулеты.

— Уверен, что это хорошее решение? Думаешь, Бенлад Бао сам не справится? — Герлон продемонстрировал умение думать. Все мои ученики посмотрели на даоса, но тот остался стоять с невозмутимым видом, словно ничего важного не сказал. Пришлось пояснять уже мне:

— Бенлад Бао кто угодно, но только не глава дома. Великий мечник, замечательный отец, великолепный наставник. Эпитетов туча, смысл один — он умеет сражаться и стоит горой за своих людей, но на этом всё. Для управления целым сектором пояса этого недостаточно. Здесь необходим опыт, особое мышление, умение видеть подводные камни и грамотно их обходить. Альтая — дочь Князя. Леог — сын главы клана. Их обоих с детства готовили к тому, что они когда-нибудь возглавят семью и клан соответственно. Пришло время демонстрировать свои навыки.

— Дом Бао не станет делиться полномочиями с даосами со стороны, — задумчиво произнёс Леог. — В нашем мире нет внешнего управления. Кланы такое не допускают. Если домом кто-то управляет, значит такой дом не имеет право на жизнь.

— Даже так… — Герлон вновь пристально на меня посмотрел. Какое-то время он думал, после чего продолжил: — С другой стороны — это действительно отличное решение. Возможности открыть свой дом у нас нет.

— Даже если бы она была, у меня огромные сомнения, что глава клана и Вершители судеб конкретно нашей троице это позволят, — подтвердил я. Мысль, витавшая в голове давно, наконец оформилась в отличный план. Герлон согласился:

— Не позволят. Мы трое у них как бельмо на глазу. Я прочёл документы искателей — не могут они основывать свой род или дом. Однако могут входить в другой, как это сделал Нургал Ли. Дом Бао ни хуже, ни лучше других. В таком случае твой брак с Рансид становится не просто понятен — он необходим. Ты входишь в дом Бао на правах супруга. Ученики безвольны, они делают всё, что скажет им наставник. Вилея становится Бао автоматически, что касается меня…

— Полагаю, кровного брата тоже можно подвязать под родство, — закончил я и посмотрел на Альтаю и Леога. — У вас есть пара недель. Заканчивайте свои дела в центральном дворце и выезжайте. Если плотно сидеть на заднице, возвышение под неё не залезет. Нужно ёрзать.

Глава 2

— Это безопасно? — Вилея не сомневалась в моём решении, однако предыдущее безумие научило её задавать вопросы. Оказывается, моя жена всё же умеет учиться! Медленно, правда, но вполне уверенно.

— Нет, — честно ответил я, закидывая в пространственную аномалию последнюю уничтоженную оримальную жабу. Герлон настоял, чтобы мы набрали их как можно больше. Алхимики любого пояса оторвут свежих земноводных с руками, заплатив любую цену. Причём цена не всегда может быть выражена в духовных монетах. Есть вещи куда ценнее — влияние, отношения, известность. Услуга, в конце концов. Партия свежих оримальных жаб может открыть нам многие двери, закрытые для большинства даосов. Вопрос только в том, нужны ли нам эти двери и не окажется так, что за этими дверьми скрывались зубастые хозяева? В любом случае, сейчас это не принципиально — большинство дверей с зубами находится в центральном регионе, куда сейчас доступа нет ни у кого. Однако я не спорил — требование Герлона не составляло огромных трудозатрат. Озверевшие жабы ползли к нам со всей округи, словно их предводитель успел перед смертью поведать о главных врагах серо-зелёного войска. В хранилище попало около полутора сотен золотых мастеров с ядовито-пузырчатой шкурой, но на этом жабы закончились. Их в болоте было много, вот только основная масса находилась в другом месте, не обращая на нас внимания. Рядом с источником.

Да, теперь я знал главный секрет местного болота. Почему жабы получились такими, какие они есть и почему вне болота чувствуют себя не очень хорошо. Причина вновь оказалась весьма банальной — древние и их устройство. Местное болото оказалось такой же огромной ямой как та, что случайно создалась возле первого чёрного полигона. На глубине полутора километров находился полуразрушенный механизм, вот уже десять тысяч лет источающий какую-то заразу. Смешиваясь с болотной жижей, эта зараза превращалась в тот самый яд, которым славились обитатели болота. Жабы каким-то невероятным образом адаптировались к суровым условиям и даже основали своё логово неподалёку от механизма. Головастики не только легко справлялись с километровой глубиной, но ещё и старались приблизиться к источнику. Кто-то умирал, но какая-то часть умудрялась выжить, чтобы получить в своё распоряжение один из опаснейших ядов этого мира. Собственно, по этой же причине жабы не могли долго находиться вне болота — яд испарялся и вместе с ним испарялось само желание земноводных жить.

Небо, почему меня всё время уводит в сторону? Сейчас, когда в радиусе двух километров нет ни одного опасного чудища, можно было, наконец, посмотреть в сторону хозяина полигона и его големов. Крот явно осмелел — он даже прекратил взрывать землю. Один из его големов выбрался из-под защиты и начал исследовать округу. Хотя, зачем исследовать, если хозяин полигона прекрасно знал, что в его зону вторглись люди? Голем медленно двигался к нам, чтобы проверить нас на силу и возможность оттяпать немного плоти для своих собратьев. Да и крота кормить нужно. Собственно, посмотрев на хозяина полигона, я и предложил очередное безумство. Пока наши будущие родичи отдыхали в лечебных капсулах, можно потратить немного времени на себя и поглотить хозяина полигона. Не убить — именно поглотить. Выкачать из него всю энергию и заставить пожалеть, что он выбрался в наш мир из изнанки. Останавливало меня только одно — этап возвышения крота. Зародыш бога, как ни крути, значительно сильнее и мощнее нас. Как обычных, так и сопряжённых.

Однако не рискнуть я не мог — второй такой возможности в третьем поясе не представится. Да и в четвёртом тоже — не уверен, что там в свободном доступе гуляют звери нужного нам этапа возвышения. Нельзя упускать такую возможность. Небу такое неугодно.

— Полное сопряжение? — спросила Вилея, обнимая меня со спины.

— С другим не получится, — кивнул я и начал последовательно запускать круги энергии один за другим. Тело. Дух. Разум. Сердце. Гармония. Почему-то сегодня мне хотелось делать всё основательно, а не прыгать, словно обезумевшая блоха. Подоспевший голем пал смертью храбрых мгновенно — я выкачал из него энергию раньше, чем он осознал, что происходит. Творение хозяина полигона не имело блокировки поглощения энергии, как у огромной жабы, поэтому сопротивляться энергетическому вампиру не могло. Что ещё больше настроило меня на будущие свершения.

— Что делаем? — спросила великанша с лицом Вилеи. Сила, поглощённая от голема, лишь на мгновение озарила наши кулаки, и вся ушла в плотину разума Вилеи, растворившись в ней без остатка. Для нас это стало своеобразным ритуалом — каждый раз, когда появлялась лишняя сила, её можно разряжать в эту дамбу. Потому что есть мнение, что она способна поглотить вообще всю силу этого мира.

Вилея хотела получить ответ, я же смотрел на оставшиеся дамбы. Плотина, скрывающая силу моего тела, выглядела жутко и страшно. У меня не было ни малейшего представления, как к ней подступаться. Видимо, нужно ждать ответ от библиотекарей. Хотя, если они предложат какие-то безумные тренировки, что этот способ точно пройдёт мимо меня. Где я, а где физические тренировки?

Блокиратор духа являлся стандартным, таким же, как у всех остальных даосов. У Вилеи, к слову, дамба духа была такой же, как у меня. С энергией моя жена могла работать, но в Эльду превратиться не могла. И, конечно же, плотина разума Вилеи, что выглядела ещё страшнее, чем моё тело. Вся поглощённая сила уходила туда, как в бездонную бочку, не показывая результата. Наверно, стоит и дальше биться об эту преграду, надеясь, что рано или поздно она рухнет, вот только сейчас меня что-то останавливало. Что-то, что говорило о том, что эта дамба может постоять ещё какое-то время. Мой взгляд то и дело останавливался на плотине моего духа, порождая неудобные для меня вопросы.

Почему у меня вообще есть этот барьер? Я являюсь энергетическим вампиром, что, как показывает пример с Герлоном и Эльдой, является критерием максимального потенциала духа. Однако меня этот критерий обошёл стороной, стыдливо посматривая в сторону максимального потенциала разума. Он тоже позволял работать с энергией, но весьма в обрезанном состоянии. Может, пришло время разобраться со своими проблемами?

Говорить в состоянии сопряжения у меня не получалось, так что мне оставалось лишь брать Вилею за руку и тащить в сторону плотины своего духа.

— Будем бить здесь? — догадалась Вилея, но тут же вздохнула. — Зандр, придумай нам какую-нибудь дубинку. Кулаками долбить в каменные стены, конечно, забавно и наверняка полезно для возвышения, но толку от этого нет никакого. Не смотри так на меня. Сама знаю, что глупость прошу, но… Эй, ты чего⁈

Вилея опешила, когда я ринулся обниматься. Конечно! Почему я, абсолют разума, не додумался до столь очевидного решения сам? Обняв Вилею, я оторвал её от земли и швырнул в стену. Результата не было, но он мне сейчас и не требовался. Мне хотелось показать своей жене, что нужно делать. Озверевшая Вилея вскочила на ноги, но я жестом остановил её возмущения, начав покатывать на себя и изображая удар о стену. Даже в виде великанов Вилея выглядела сильнее физически, чем я. Значит и работать ей.

— Поняла! — Вилее потребовалось какое-то время, чтобы разобраться с моими требованиями. Мне даже вздумалось завершать сопряжение, чтобы рассказать ей всё в реальном мире, но этого не потребовалось. Схватив меня за ноги, великан Вилея размахнулась и, сделав несколько оборотов вокруг себя, усиливая скорость, врезала мной в стену. Никогда не думал, что в сопряжении возможно лишиться сознания, но у меня это почти получилось — перед глазами всё потемнело, во рту появился неприятный солоноватый привкус, спина заболела так, словно по ней пробежало стадо недовольных бегемотов, но результат был достигнут. У нас появилась дубина.

Показав Вилее подождать, я приступил к главной части нашего плана — к заряжению дубины, то есть меня, энергией, которую мы будем передавать плотине. Для этого я потянулся к хозяину полигона и поёжился — сила зародыша бога сразу дала о себе знать. К ауре мы, сопряжённые золотые владыки, уже относились вполне сносно, но к самой силе приходилось выказывать почтение, используя лечение каждые десять секунд. В противном случае меня просто сожжёт.

Пространство наполнилось взрывами — крот продемонстрировал своё несогласие с тем, что я наглым образом начал выкачивать из него силу. Причём духовную энергию и даже стихию трогать не стал — эта бесполезная сила мне сейчас не нужна. Единственное, что может сломать мои блоки — сила духа. И её у зародыша бога, несмотря на всё его удручённое состояние, оставалось ещё много. Нам с Вилеей точно хватит.

Меня пронзила привычная, но оттого не менее острая боль. Тело, буквально недавно перешедшее на этап владыки, всячески сопротивлялось тому, что происходит. Ему хотелось лечь в тёплую ванну, выпить чашечку заваренного Вилеей чая, может быть даже поспать несколько дней, а не вот это вот всё. Однако спрашивать его никто не собирался — если и работать, то так, чтобы зубы крошились, насколько сильно они сжимаются от усердия. Та часть меня, что оставалась в реальности, принялась активно лечить чудовищные ожоги, появляющиеся на моём теле, а также вытягивала из хозяина полигона всю его духовную силу. В отличие от огромной жабы, да даже от любого другого разумного существа, рождённого естественным путём, хозяин полигона не имел сколько-нибудь достойной защиты. Вся его сила заключалась в големах и ауре, потому блокировать утрату энергии он не мог. Для меня это был тот самый уникальный случай, упустить который нельзя. Хозяин полигона являлся источником силы, адаптированной под живые тела. Другого такого в обозримом будущем найти не получится.

Тело великана, в которого вселилось моё сознание, начало светиться необычным светом. Если при поглощении обычной энергии меня охватывало обычное красно-жёлтое пламя, то сейчас оно приобрело странный зеленоватый оттенок. Стало плохо — избыточная энергия жаждала выплеснуться, так как тело бронзового владыки для неё было слишком слабым. Отпускать всё в сопряжение я права не имел — в таком случае энергия пойдёт на наше развитие, а не на взлом блоков. Пора разрядиться!

Упав на землю, я поднял ноги, чтобы великанше с лицом Вилеи было проще работать, после чего сжался, закрыв голову руками. Во время тестового удара я не подумал о том, что вместе со спиной могу треснуться о стену головой, поэтому едва не потерял сознание, когда встретились бездумная голова и каменная стена. Одну и ту же ошибку дважды повторять я не хотел, так что закрылся так сильно, как только мог.

Вилея схватила меня за ноги и начала раскручивать. Боль от переполнявшей энергии была уже такой, что хотелось орать. Пространство начало вращаться, после чего прошёл удар. Как бы я к нему ни готовился, всё равно оказалось больно. Вся сила, что я в себя вкачал, в мгновение ока вышла из моего тела, впитавшись в преграду. Паутины трещин не появилось, однако и безрезультатным удар нельзя было назвать — в месте удара появилась немаленькая вмятина.

— Продолжаю! — закричала Вилея и вновь начала меня раскручивать. Она тоже увидела результат и обрадовалась. Хотелось закричать, что мне нужна пауза на подзарядку, но сказались мои ограничения. Говорить в сопряжении я не мог. Пространство вновь начало кружиться, поэтому, чтобы встреча со стеной не оказалась бесполезной, я глубоко вдохнул и сформировал максимальный канал силы с хозяином полигона, какой только можно было создать. В реальности с меня начала слезать кожа — не помогало даже безостановочное лечение, но уменьшать канал мне не хотелось. Пока я в сопряжении, реальной боли не чувствую. Когда мы закончим, Вилея засунет меня в… Стоп! Ведь обе капсулы заняты и не факт, что лечение закончится к тому моменту, как мы разберёмся с процессом слома барьеров. Ещё в одной лежит мастер Бурвал, и она находится в его поместье в столице, а в двух оставшихся ещё не вставлены импульсные генераторы. Кажется, грядут проблемы, но это проблемы меня будущего. Потому что всё, о чём я мог сейчас думать — как не потерять сознание от очередного удара о стену. Зелёная энергия переходила из меня в стену мгновенно, порождая уже не только вмятины, но и трещины. Воодушевлённая Вилея, видя, что у меня всё ещё открыты глаза, вертела мной как хотела, врезая со всей дури в стену, чтобы тут же схватить обратно и начать закручивать по новой.

Громкий хруст, ознаменовавший нашу победу над плотиной духа, раздался после тридцатого удара. Или сорокового, я сбился после пятого, замкнувшись лишь на перекачке энергии, постоянном лечении, а также на том, чтобы не потерять сознание от чудовищной боли. С одной стороны меня разрывала энергия, с другой тело превращалось в отбивную, встречаясь со стеной. За всё время взлома плотины духа не было ни единственного мгновения, чтобы мне было хорошо. Боль стала моим постоянным спутником и мне это категорически не нравилось.

Однако безобразия на этом не закончились. Плотина начала рушиться и обваливаться, но хитрая великанша с лицом Вилеи явно решила выбить из меня всю дурь. В прямом смысле этого слова. Она каким-то образом умудрилась выбежать из-под завала, утащив с собой меня, после чего подбежала к своему разуму.

— Хозяин ещё жив? У него ещё есть энергия? Как только закончится твоё свечение, я прекращу. Но сейчас нельзя терять ни мгновения, муж! Второй такой возможности у нас может больше никогда не появится!

С этими воодушевляющими словами Вилея отклонилась и вновь начала меня закручивать, чтобы обрушить уже на свою чудовищную плотину разума, окутанную толстыми цепями. Я в экстренном режиме начал выкачивать из хозяина полигона остатки духа и тут прошёл удар. Что могу сказать — во время сопряжения всё же можно потерять сознание. Стена разума Вилеи не стала безропотно терпеть над собой измывательства. Она контратаковала. Моё тело врезалось в стену, а стена ударила в ответ, превратив мои внутренности в фарш. Из рта струёй полилась кровь, голова, кажется, взорвалась и меня накрыла тьма. Причём как в сопряжении, так и в реальности. Последнее, на что меня хватило — оборвать все каналы поступления энергии. Не хватало ещё сгореть.

Когда я открыл глаза, то сопряжения больше не было. Я лежал на спине и смотрел перед собой, отмечая, что некрасивые испарения болота не могут спрятать голубое небо. Попытка сесть оказалась успешной — с этим проблем не возникло. Да, тело вспыхнуло чудовищной болью, но лечение, что сразу же меня окутало, сняло острую фазу. В шаге от меня на боку лежала Вилея. Признаков жизни она не подавала, но сердце всё ещё билось. Из рта моей жены текла слюна и в целом Вилея походила на лишившегося разума даоса, что отныне всю свою жизнь должен ходить и собирать ромашки в поле. Наверно, можно было бы испугаться, будь у меня больше сил. Так же я просто смотрел на жену и понимал, что ей плохо, но ничего критичного нет. С её реальным разумом ничего не случилось, а слюна — это от избытка чувств. Однако кое-что произошло с её невидимым другим даосам разумом — сразу две огромные цепи, по которым пришёлся удар моей спины, разорвались и медленно осыпались чёрной пылью. С самой плотиной ничего не произошло — она всё ещё оставалась крепкой и надёжной, но результат всего лишь одного удара лично меня вдохновлял. Осталось придумать инструмент, которым великанша Вилея будет орудовать во время сопряжения. Ибо моё тело для таких развлечений не подходит.

Или подходит?

Закрыв глаза, чтобы было проще, я посмотрел на мир духовным зрением. Оримальные жабы к нам не спешили — всех, кто был в округе мы переловили, остальные продолжали жить своей жизнью, кучкуясь рядом со своими предводителями-владыками. Складывалось ощущение, что у жаб, как у людей, имелись свои кланы и дома. Здесь, рядом с хозяином полигона, находилась главная земноводная тварь, покорившая округу. Но другие владыки ей не подчинялись. Они не пришли на зов главаря и не отправили к ней своё войско. Всё как у людей. Или у людей всё, как у жаб. Второе, как по мне, полностью отражает истинную ситуацию. Да и сами люди, в своём большинстве, те ещё жабы…

Хозяин полигона всё ещё был жив. Мне не удалось выкачать из него весь доступный дух — всё же у зародыша бога его оказалось слишком много. Однако кража силы не прошла для него бесследно — все големы рассыпались, вернув хозяину полигона свою силу. Сам крот свернулся клубочком и больше не думал о том, что нужно подавлять всех могучей аурой. Он экономил каждую кроху энергии, не желая расставаться ни с чем. Подумав о том, чтобы протестировать свои новые способности и забрать остатки силы из хозяина полигона, ибо я стал абсолютом духа с максимальным потенциалом, меня чуть спазм всего тела не хватил. Разум только предложил, а тело тут же ответило максимально информативно. Оно к новым свершениям не готово. И вряд ли будет готово ещё долгое время.

С трудом поднявшись, я посмотрел на свои ладони. Кожи на них не обнаружилось — лишь покрытая толстой некрасивой коркой мясо. Только сейчас до моего сознания дошло, что я ежесекундно использую на себе лечение, чтобы снять боль. Ибо если я прекращу лечить себя хоть на мгновение, то задохнусь от шока и не факт, что смогу выжить. На негнущихся ногах я подошёл к лечебным капсулам. Два зелёных огонька показывали, что лечение Бенлада и Рансид Бао закончилось — наши спутники полностью восстановились. Пальцы не работали, так что я кулаком нажал на экран, завершая процесс лечения.

Первым глаза открыл Бенлад Бао. Его цепкий взгляд прошёлся по моему телу и на мгновение глаза нынешнего главы дома Бао расширились. Он не понимал, каким образом тело в одежде искателей ещё живо. Резким движением выпрыгнув из капсулы, даос хотел помочь мне забраться внутрь, но я лишь что-то промычал и повернулся в сторону валяющейся неподалёку Вилеи. Ни Бенлад, ни Рансид не знали, каким образом запускать лечебные капсулы, так что мне придётся ещё немного пострадать. Мужчина понял всё правильно и вскоре всё ещё пускающая слюни Вилея очутилась внутри капсулы. Крышка захлопнулась, и я затаил дыхание, ожидая зелёного света. Всё зависело от того, сколько лечебной энергии ушло на восстановление золотого мастера.

Повезло. Нам просто повезло. Вначале появился жёлтый свет, но вскоре он сменился на зелёный. Мало того, на то, чтобы моя жена пришла в сознание и полностью восстановилась, требовалось три часа. Всего три часа! Рансид давно выбралась из своей капсулы и с тревогой смотрела на меня. Лишённое кожи лицо — не самое приятное зрелище. Бенлад Бао молча указал на вторую капсулу, предлагая мне в неё забраться, но я опять промычал что-то нечленораздельное. Объяснять, каким образом открывать лечебные капсулы после того, как они восстановили пациентов, в текущем состоянии я не мог. Так что всё, что мне оставалось — просто ждать, уперевшись кулаками о капсулу с Вилеей. На большее, к сожалению, моего сожжённого тела не хватало. Единственное, что меня радовало — моей энергии точно хватит на то, чтобы безостановочно лечить себя все три часа.

Бенлад и Рансид что-то говорили, но смысл их слов от меня ускользал. В самом начале я три раза ударил по крышке, показывая спутникам, что на лечение Вилеи уйдёт три часа, а затем, уже через час, повторил удары, только два раза. Ещё через час удар был лишь один и, как мне кажется, меня всё же поняли. Ибо разговоры прекратились, и семья Бао отошла в сторону, позволяя мне побыть со своей Вилеей вместе. Наконец, зелёный огонёк на лечебной капсуле мигнул и устройство древних радостно сообщило, что его пациент здоров.

Кулаком нажав в нужном месте на экран, я запустил процесс открытия крышки и вскоре смотрел в ясные, полные ужаса глаза Вилеи. Она тоже что-то говорила. Зачем-то. Наверно пыталась связаться со мной в пространственной аномалии, но та часть сознания пока отдыхала. Набравшись сил, я вновь промычал что-то непонятное, после чего развернулся в сторону капсулы, где лечилась Рансид. Вилея, умничка такая, поняла всё правильно. Неожиданно мир завертелся, и я осознал, что меня подхватили на руки, продолжая что-то говорить. Наконец, меня положили в капсулу, и крышка начала закрываться, чтобы погрузить меня в сладкий мир лечения.

Надеюсь, за три часа устройство древних успело восстановиться достаточно, чтобы не показывать Вилее жёлтых огоньков. Ибо моя жена может растеряться и со злости переломать все капсулы, что не желают лечить её мужа. Абсолюта разума и духа с максимальным потенциалом обоих направлений, на секундочку! Кажется, я нашёл способ, как ломать барьеры, включая барьер пояса, вот только даже представить страшно, что со мной произойдёт во время удара об амбарный замок. Есть мнение, что меня просто прибьёт на месте. Нужно думать, ибо…

На этой мысли крышка окончательно встала на своё место, и тьма приняла меня в свои объятья.

Глава 3

— Вот, значит, как, — проекция Герлона перевела взгляд на гору оримальных жаб. Видимо, мысли о том, сколько почёта, уважения и связей они могли нам принести, грели Герлону душу и позволяли ясно думать над возникшими проблемами. — Что же, это объясняет принцип действия сектантов. Это, на самом деле, вообще многое объясняет в части возвышения.

— В том-то и дело, что объясняет и заставляет задуматься, как это всё использовать, — подтвердил я. Лечебной капсуле потребовалось всего трое суток, чтобы отрастить мне новую кожу. Хорошо, что устройства древних работали даже через одежду. В том виде, в котором я поступил в капсулу, снимать одежду было невозможно.

— Было бы замечательно, если бы наши великие наставники хоть что-то объяснили, — Альтая, на правах любителя знаний, не удержалась. Остальные ученики, да и Вилея, спокойно ожидали, когда мы хоть что-то поясним, но дочь Князя не умела ждать. Когда дело касалось новых знаний, она готова была зубами в глотку вгрызаться, чтобы вырвать эти знания из другого даоса или демона. Ей хотелось всего и сразу. Хотелось сказать «Альтая, мысли», но я чётко понимал, что никаких мыслей там быть не может. В нашей группе пока есть только два абсолюта разума и духа. Я и Герлон. Кто, собственно, прекрасно понимали происходящее без лишних подсказок. Посмотрев на учеников, я решил не уподобляться своему бывшему наставнику. Это он ничего никому не объяснял, заставляя до всего доходить своими мозгами. Моя группа пока к такому геройству не готова.

— Принцип взлома барьеров поясов и блоков возвышения я объяснил. Раньше мы с Вилеей били по плотинам кулаками, причиняя себе незначительную боль. Это сработали только против тех барьеров, что уже готовы были рухнуть. Ибо мы и в реальном мире привыкли к боли в кулаках, поэтому особо не страдали. Когда же я выступил в качестве дубинки, боль, а вместе с ней и мои страдания, многократно возросли. Из-за этого мой барьер духа, а также несколько цепей из плотины разума Вилеи сломались. Вывод — для возвышения важно, чтобы кто-то страдал и целенаправленно отдавал часть этих страданий барьерам возвышения. Причём не важно, кто будет страдать — либо сам даос, преодолевая преграды через силу и нечеловеческие тренировки, либо тот, кто ему помогает. В данном случае — открывашка. Сектанты осознали этот факт и создали алтари — места концентрации чужих страданий. Причём без разницы, в каком виде эти страдания попадают внутрь тела. В виде кровавых сгустков или грязно-жёлтой жижи древних. Суть в обоих случаях одна и та же — субстанция заряжается страданиями живых существ, из-за чего у неё появляется возможность передать эти страдания плотинам возвышения. Больше страданий — больше возвышения. Собственно, на всём протяжении нашей жизни мы с этим и сталкивались — невозможно возвыситься, попивая чай и заедая их плюшками, посматривая на всех со стороны. Требуются жуткие тренировки, дарующие нам страдания. Странно, конечно, но таковы факты. Вопрос только в том, почему так? Кому это выгодно?

— Так Небо отделяет достойных от бесполезных, — многозначительно заметил Герлон. — Возвышается лишь тот, кто способен своей работой доказать необходимость такого возвышения. Всем остальным Небо ставит блоки.