Помоги проекту - поделись книгой:
— Как ты думаешь, достопочтенный Тенарион, Райсмар Ирринд позволил бы прийти сюда и задавать подобные вопросы? — я перешел на «ты» подобно ему. — Подумай над этим хорошо. И подумай еще над тем, зачем бы ему спрашивать о причинах охоты на него. Ведь если он в самом деле виновен в столь страшном преступлении, то такой вопрос с его стороны более чем глуп. Верно же? — теперь я понимал, что траур в доме клана и тем более в комнате Тенариона вовсе не из-за убитых мной эльфов на берегу Весты, а по его дочери. — Когда и где случилось это гнусное преступление? — спросил я, видя, что эльф слегка озадачен и уже умерил свой пыл.
— Странно, что ты этого не знаешь. Или делаешь вид, что не знаешь, — ответила за него Келейрин, ее глаза по-прежнему недобро блестели. — Ее убили на закате четырнадцатого дня Скакунов Речным и Вестеймом. Напали втроем из засады, у священного источника Алти, где многие останавливаются набрать воды. Это сделал маг по имени Райсмар Ирринд — человек очень похожий на тебя.
— В это время четырнадцатого дня я находился или на пути к Темной Балке дорогой от перевала или уже в самом поселке, в таверне «Пасть Дракона». Это может подтвердить эльфийка из Лойлэна по имени Ионэль и графиня Ольвия Арэнт, которая подвозила меня на своей карете. То есть я никак не мог оказаться одновременно в то же самое время между Речным и Вестеймом, — уверенно сказал я, замечая, что рука эльфа с кинжалом постепенно опускается вниз. — Кто вам вообще такое сказал⁈ Кто распускает подобную ложь⁈
— Все-таки ты Райсмар Ирринд, тот никчемный маг, который занимается грабежом и насилием на дорогах? — эльф прожигал меня взглядом.
— Давайте будем последовательны: только так можно установить истину и не наделать непоправимых глупостей, — повторно призвал я. — Я спросил, кто вам донес эту ложь. Скажите это мне, и мы сразу выясним кто такой Райсмар Ирринд.
— Донесли крестьяне, которые везли в тот вечер урожай в город. Они были свидетелями, но были напуганы, спрятались в роще и не могли вмешаться. Потом приходило еще двое, мне незнакомых и рассказывали то же самое. И все как один описывали человека, очень похожего на тебя. Двое последних знают негодяя, напавшего на нашу повозку. Знают, что его имя Райсмар Ирринд и что он маг, но ввиду своих очень посредственных способностей вынужден зарабатывать участием в мелкой банде налетчиков, промышляющих у родника Алти, — проговорил Тенарион, тут же его рука судорожно сжала рукоять кинжала и он вопросил: — Теперь отвечай: ты тот самый Райсмар Ирринд⁈ Если нет, то какое отношение ты к нему имеешь⁈
— Вас обманули. Давайте не будем терять здравый смысл: если Райсмар Ирринд плохой маг, настолько плохой, что вынужден был податься в банду ничтожных грабителей, то тогда каким образом он в одиночку справился с вашими людьми, посланными убить его? Ведь вы знаете, что случилось на берегу Весты? Подумайте, разве плохой маг способен противостоять двум эльфийским лучникам? — я видел, что эльф едва сдержался, чтобы не броситься на меня и продолжил спокойнее: — Итак, те, кто вам сказал, будто Райсмар Ирринд плохой маг явно лгут. Тем более они явно лгут еще и потому, что Райсмар находил в печальный для вашей семьи вечер далеко от Речного и никак не мог быть человеком, напавшим на вашу дочь. То, что я был в тот вечер в Темной Балке может подтвердить не только графиня Арэнт, но и магистр Гархем Дерхлекс, вся свита графини, сопровождавшая ее карету. Надеюсь, вы достаточно разумны, чтобы поверить этим людям, а не тем, кто пытается вас обмануть. И, конечно, тот негодяй, который убил вашу дочь, не посмел бы прийти в этот дом и пытаться доказать вам свою невиновность. Райсмар Ирринд — это я, но клянусь перед всеми богами, перед небесной судьей Наирлесс, что я никаким образом не причастен к смерти вашей дочери!
Тенарион молчал, глядя на мерцающий огонек свечи. Первой заговорила его жена:
— Он говорит очень разумно. В этом человеке есть мудрость, которая не может жить в негодяях, нападающих из засады. Тем более напавших в святом месте.
— В моих и в ваших интересах найти людей, обманувших вас. Их цель: очернить меня и увести вас по ложному следу от истинных убийц вашей дочери, — скорбно сказал я.
— Фаленор! — громко призвал эльф, упирая острие кинжала в стол.
Я отступил от двери в угол, опасаясь, что меня может атаковать вошедший.
Послышались быстрые шаги, дверь распахнулась, на пороге появился эльф в длинной темно-зеленой тунике, подобранной широким поясом.
— Фаленор, отправь кого-нибудь, пусть разыщут магистра Дерхлекса — есть такой где-то в Заречье. Пусть вежливо расспросят его, выяснят, был ли вечером четырнадцатого дня он в Темной Балке. И обязательно узнайте у магистра, был ли там в тот же вечер человек по имени Райсмар Ирринд. Так же пошли еще кого-то, чтобы он узнал то же самое у людей сопровождавших графиню Арэнт, — распорядился Тенарион, и когда вошедший, уточнив кое-какие вопросы на эльфийском, скрылся, Тенарион обратился ко мне: — Тебе придется задержаться, пока мне не принесут ответы и я не буду уверен, что ты никак не причастен к произошедшему у святого источника.
— Не придется. Только я решаю, насколько мне задерживаться и где находиться. Я уйду отсюда сразу, как мы решим все интересующие меня вопросы. Если твои люди попытаются задержать меня, то с ними будет то же самое, что и со стрелками на берегу Весты, которые, кстати, пытались стрелять мне в спину. Ты хочешь еще раз пролить кровь своих людей? — жестко спросил я.
— Это наш дом — дом Хартун Тран. И здесь наши законы, — эльфу явно не понравился мой ответ.
— Я чту ваши законы и ваши традиции. Ты прекрасно знаешь, что я вошел в ваш дом, соблюдая должное почтение. Но это лишь до тех пор, пока соответствующее уважение оказывается мне и соблюдаются мои интересы. Если у тебя появится желание вместе со мной найти тех лжецов, которые оговорили меня и выяснить, кто на самом деле виновен в смерти твоей дочери, найдешь меня в таверне «Добрый Лирки», а сейчас я ухожу. Надеюсь, ты достаточно умен, чтобы не проверять насколько хорош маг Райсмар Ирринд, — я повернулся и, толкнув дверь вышел.
Я спиной чувствовал его негодование, едва не превратившееся в скрежет зубов. Келейрин что-то шепнула на эльфийском — он ответил. Держа наготове «Щит Нархана», я дошел до фойе, где стояло несколько эльфов, в том числе их маг и два воина. Я шел к входной двери так, чтобы в случае угрозы тут же прикрыться разом от атаки мечников и мага, но при этом у меня за спиной могли оказаться два эльфа, у которых я не заметил оружия.
— Стой, Райсмар! — крикнул Тенарион, нагоняя меня.
— Мне не понравились твои слова про ваш дом и ваши законы. Если есть что сказать, выходи на улицу — там поговорим, — ответил я, не оборачиваясь и приближаясь к входной двери.
— Ты убил моих людей! — крикнул он, и после его слов, эльфы клана явно всполошились.
— А мне нужно было позволить им убить меня⁈ — отозвался я. Сделав еще два шага, я повернулся. Теперь за моей спиной была лишь входная дверь — до нее оставалось не более нескольких шагов.
Воины выхватили мечи, остроухий маг поднял руки, его пальцы пошли холодным голубым свечением.
— Ты хочешь еще смертей из-за своей торопливости и недостаточной разумности⁈ — продолжил я, готовый распахнуть щит. Сейчас меня заботил только маг — он активировал какую-то разновидность магии льда, и мог нанести удар первым. Но если я поспешу распахнуть щит, то тогда схватка станет неизбежной, как и связанные с ней смерти.
Я ждал. Тенарион стоял в нерешительности, понимая справедливость моих слов и в то же время пылая гневом.
— Я дам тебе уйти, Райсмар Ирринд, но если твои слова, что ты в тот вечер был в Темной Балке, окажутся ложью, ничто не спасет тебя от расплаты не только передо мной, но и всем домом Хартун Тран. Знай, что это будет не просто смерть — за твоей душой придет Черная Лиса, — сказал он и после этих слов, эльфы-мечники опустили клинки.
— Какая из небесных лис: Ленома или Мэрэилин? — усмехнулся я, и пожалел об этом: мою шутку эльфы клана приняли с явной неприязнью, глаза Тенариона снова недобро сверкнули. Да, я знаю, с остроухими не всегда стоит шутить на божественные темы. Вообще у них с юмором намного хуже, чем у людей. Я тоже посерьезнел и сказал: — Полагаю, тебе не придется меня искать. Я зайду сам сегодня вечером или завтра. А ты за это время подумай над моими словами, и подумай, какая может быть причина, что те люди солгали тебе. Подумай, как их можно найти.
Сказав это, я вышел, спустился по ступеням и направился по набережной в сторону моста Арака. От него лежала почти прямая дорога к Луврийским воротам, и на грядущий вечер моей целью было посещение эльфийки, которая молила избавить ее от вампира. Кстати, как ее имя…
Я остановился как раз возле фонтана перед Аютанскими банями, достал из камзола свернутый листок и прочитал: «Обращаться к Талонэль…». Как же похожи иной раз эльфийские имена. Я смотрел на красивый почерк и пытался представить его обладательницу, воображение мне почему-то рисовало Ионэль. Впрочем, понятно почему. За многие жизни от меня не так часто уходили женщины, гораздо чаще случалось наоборот по причине моей ветрености. И поэтому проступок Ионы меня все-таки задел, может быть какая-то потайная часть меня, смешавшаяся с прежним Райсмаром, желала хоть какую-то замену сбежавшей эльфийки. Но я прекрасно понимал, что Талонэль вряд ли может быть похожа на Иону. Уже можно судить по ее почерку и по характеру ее объявления. Скорее всего, я увижу по-эльфийски утонченную натуру, одинокую, напуганную, не способную за себя постоять.
Я ненадолго задержался на мосту Арака из-за того, что через него пошли пустые повозки, возвращавшиеся с рынка. Стало тесно, не хотелось попадать в толчею. Держась за перила и глядя на тихие воды Весты, я вошел во второе внимание, проверяя нет ли за мной хвоста или какой-либо угрозы. Было чисто. И вряд ли после разговора в доме клана Хартун Тран меня мог кто-то выслеживать, хотя просто проследить мой путь эльфы могли. Если следят — пусть. Скрывать мне нечего.
После повозок под крики погонщиков по мосту прошло несколько быков, и запахло навозом. Наконец путь освободился, и я спокойно перешел на другую сторону реки. По дороге к городским воротам было желание свернуть на Южный рынок. Прежний Райсмар провел в торговых рядах много времени, имел там немало знакомых. Возможно, поэтому сейчас такое влечение передалось мне. Я не поддался на этот порыв, тем более на рынке были велики шансы встретить кого-нибудь из банды Медной Руки, а у меня не имелось желание вступать с ними в беседу и вообще иметь хоть какие-то отношения, потому как они могли быть либо скверными, либо смертельно скверными.
К Луврийским воротам я подошел в неудобное время. Близился Час Раковины и из города выезжали пустые обозы с Южного рынка, навстречу шел поток народа, прибывающего в город, тех, кто ехал из Луврии или южных поселений и стремился до темноты добраться до дома или подыскать место в таверне. Прежний Райсмар любил толкотню, потому что в ней проще срезать кошелек у зеваки с пояса. Мне же его стремление оказаться в толпе, к счастью, не передалось, а если бы передалось, то я бы сразу очистил его.
Пристроившись за одной из повозок, я ворота прошел. Дальше начиналась дорога на Луврию, размытая с одного края долгими дождями. Справа до виноградников герцога тянулись кривые улочки южного поселения. Глинобитные, реже деревянные дома чередовались небольшими огородами и лужайками для выпаса коз. Кое-где виднелись дома каменные в два и даже три этажа, но таких взгляд находил мало. Ближе к оврагу поднимался желтоватый дым над гончарной мастерской. Я направился туда — так было удобнее пройти к адресу, указанному в объявлении.
Примерно на полпути к гончарной я услышал оклик:
— Эй, Кремень, ты что ли? Постой!
Я повернулся и увидел троих. Двое были мне знакомы: Дубина и Зелл из медноруких, третьего я не знал, но не было сомнений, что он входил в число лихих парней, работавших на Барона. «Кремень» — было моей кличкой, потому как я родом из поселка Кремни, что под Стэйланом, и так меня в Медной Руке называли большинство. Не все знали, что я на самом деле Райсмар.
— А я-то думал, Хурдж брешет, что тебя видел, — рассмеялся Дубина, подходя со стороны скобяного склада. Ростом он был на полголовы выше меня, светловолосый, довольно широк в плечах.
— Говорит, ты с девкой-эльфийкой был, — весело добавил Зелл. — Наши попросили у тебя девку на ночь, а ты оказался жадным.
— Да, я жадный. Свое никому не отдам. Тем более женщину, — сказал я, мрачно глядя на них. Щит активировать не стал, но кинетику на всякий случай вложил в левую руку. И добавил: — А ваш Хурдж не сказал, что я его едва не убил, за излишнюю невежливость?
— Ты Хурджа⁈ Правда, что ли? — скалясь, Дубина остановился в трех шагах от меня. — Он лишь сказал, что ты должен Барону деньги. И твой долг растет каждый день.
— А ты неплохо одет, наверное, деньжонки водятся. А Кремень? Поделись с нами по старой дружбе, и мы за тебя замолвим слово перед Бароном, — Зелл скрестил руки на груди. Клонившееся к закату солнце румянцем легло на правую часть его лица.
— Прежнего Кремня нет, Зелл. Запомни это очень хорошо. И ты, Дубина, запомни. И ты, как там тебя, — небрежно бросил я незнакомцу. — Если кто-то нуждается, то я достаточно добр для подачки, но подаю тем, кто именно просит. А если кто пытается на меня надавить, то добром это для него не кончится. Ясно?
— Эй, Кремень, ты где научился так грамотно и нагло разговаривать? — Зелл убрал слипшиеся черные волосы со лба, улыбка слетела с его лица, теперь он волком смотрел на меня.
— Ты я видно, тупой, Зелл. Тогда еще раз: нет больше Кремня. Есть только Райсмар Ирринд. На этом распрощаемся, — я повернулся и пошел дальше. Не закрывая глаз, перенес часть внимания назад, чтобы быть готовым отреагировать, если моим старым знакомым взбредет сделать какую-нибудь глупость.
— Эй, Кремень, ты так же возвращаться будешь к воротам? — с усмешкой спросил Дубина.
Было у меня желание резко развернуться и ударить кинетикой, чтобы до этих тупых голов дошло: нет больше Кремня, и прежнего Райса нет. Но я не стал этого делать. Зачем являть мое магическое мастерство этому быдлу. И не на полезно это: поползут обо мне лишние слухи. Барон заинтересуется. А у меня не было ни времени, ни желания решать проблему еще с ним.
Пройдя вдоль оврага, я добрался до пекарни «Тучный Мук». На самом деле это была самая окраина поселения. Дальше начинались виноградники, правее на холме виднелась ферма и несколько крестьянских домиков.
— Здесь где-то живет эльфийка по имени Талонэль. Не подскажите, где ее дом? — спросил я у пожилой женщины, рыхлившей грядку.
— Там дом, — оторвавшись от работы и опираясь на мотыгу, она махнула на небольшой деревянный домик и добавила. — Вон же она, стоит у изгороди.
Я направился в указанном направлении. У деревянной изгороди, увитой тонкими стеблями с маленькими резными листьями, на самом деле стояла эльфийка. Она смотрела на близкое к горизонту солнце и перебирала что-то в руках.
С виду эльфийка была молода, примерно, как 25-летняя девушка. Светло-льняные волосы обрамляли приятное, даже красивое лицо. Голубые с холодным оттенком глаза, вопросительно взглянули на меня, когда я подошел ближе.
— Вы та самая госпожа Талонэль, которая оставила объявление на доске у «Лунного Гонца»? — спросил я, замечая на ее шее повязку и уже понимая, что она прикрывает.
При упоминании объявления, улыбка мигом слетела с ее лица, глаза эльфийки перестали быть добрыми.
Глава 6
Ради Аолис!
Я подошел ближе к изгороди, чтобы рассмотреть эльфийку и видеть, что в ее руках. Оказалось, пальцы ее держат увядшую розу. Талонэль перебирала жесткий стебель так, что шипы искололи ее пальцы и на них выступила кровь.
— Теперь еще вы. Боги, зачем⁈ — она сокрушенно покачала головой. — Не надо было приходить!
— В чем дело, госпожа? Разве не вы писали это объявление? — я достал из кармана листок, развернул его, показывая ей.
— Я… — нехотя признала она. — Хорошо, что вы его сорвали. Надеюсь, больше никто не придет.
— Кто-то приходил еще кроме меня, — я оперся на изгородь, и она пошатнулась, пришлось убрать руку.
— Да, наемница-эльфийка, но она родом из Лойлэна. Сразу поняла по ее грубой речи и отсутствию воспитания. Я не люблю выходцев с запада. Тем более их женщин, — она сделала несчастное лицо, всем видом показывая свое страдание. — Ну чего вы стоите здесь? Мне больше ничего не нужно! Нет никаких вампиров! И я не могу ничем заплатить вам за беспокойство этим объявлением.
— Госпожа Талонэль, что у вас с шеей? Сдвиньте повязку, — попросил я, убирая в карман листок с объявлением, при этом понимая, что он мне больше не потребуется.
— Нет!.. — она отшатнулась от изгороди.
— Покажите, Талонэль! — решительно настоял я и направился к калитке. — Иначе мне придется это сделать самому!
— Нет! Ради Аолис, не надо! — она попятилась к дому.
— Талонэль, это необходимо. Я знаю, что там у вас. И нам придется поговорить, — я открыл калитку и вошел в ее дворик.
Слева от дорожки, выложенной плоскими камнями, на клумбах росли цветы, в то время как справа земля пустовала.
— Вы не убьете меня? Скажите, что не убьете! — она обернулась, наверное, собираясь бежать.
— Разумеется, нет. Я пришел тебе помочь, — я не стал подходить ближе, чтобы ее не спугнуть и для убедительности, сложив руки знаком Ваэйлин*, произнес: — Клянусь, от меня твоей жизни ничего не угрожает.
(*Ваэйлин — эльфийский жест-знак, обозначающий искренность, и то, что следующие слова равны клятве, которую засвидетельствует небесная судья Наирлесс. В этом знаке сплетаются средний и указательный палец двух рук, руки держат на уровне подбородка. Однако, для многих эльфов, этот знак не имеет изначальной силы)
— Хорошо. Я принимаю, — она сложила руки на груди и прошептала что-то на эльфийском. — Назовите свое имя и тогда мы пройдем в дом. Здесь не нужно говорить.
— Райсмар Ирринд. Или проще — Райс. Я маг, госпожа, и постараюсь быть полезен вам, хотя бы советом. Скажу сразу, я примерно представляю вашу ситуацию, но будет лучше если вы мне расскажите все честно сама, — я направился к дверям ее дома, пропуская эльфийку вперед и ощущая ее страх. Позволить мне войти и вступить в диалог, давалось ей нелегко, в то же время на это явно были причины.
Она провела меня в комнату, располагавшуюся сразу за прихожей, напротив входной двери. Солнце уже уходило за горизонт, поэтому два окна, обращенных на юг, давали мало света, и дальнюю часть помещения сложно было разглядеть. Здесь же имелся эльфийский стол и стулья на витых ножках, маленький диван у окна.
— Вы одна живете? — спросил я, присаживаясь на стул после ее приглашающего жеста.
— Теперь одна. Муж бросил меня, связавшись с какой-то женщиной из Арсиса. Деньги, которые он мне оставил почти кончились, и я стараюсь заработать, вышивая туники, — она, наконец, выпустила из рук увядшую розу. Взяла с полки в шкафу самосветную колбу и поставила ее в центре стола, так что она освещала мое лицо и отчасти ее.
— Снимите повязку, Талонэль. Я знаю, что там след укуса вампира, вам нет смысла скрывать его передо мной, — я придвинул стул, чтобы сесть ближе к ней. — Мне нужно посмотреть какой именно остался след от укуса.
— Боюсь, вы решите, что я тоже стала вампиром и убьете меня, — с опасением сказала она, но при этом ее руки начали распускать узел на шее.
— Во-первых я поклялся, что от меня вашей жизни ничего не угрожает. Во-вторых, эльфы чрезвычайно редко подхватывают вампиризм. Но все же мне нужно осмотреть рану, — я наклонился к ней и дотронулся пальцем до шеи, между двух маленьких красных лунок. Края их не опухли сильно и не стали лиловыми, значит она не заражена. — Могу вам точно сказать, что вампиризма в вас нет и вряд ли будет. Расскажите, как это все получилось и почему вы решили, что вам больше не нужна помощь против вампира?
— Он начал приходить сюда с начала двоелуния. В дом не заходил, но ходил под окнами. Сначала ходил молча. Во вторую ночь я чуть не умерла от страха, когда услышала шорох за окном, отодвинула штору, чтобы посмотреть, а там его бледное лицо так же близко, как сейчас ваше. Я вскрикнула, отскочила и забилась в угол. А он с усмешкой смотрел на меня и молчал. Одну ночь он не приходил, и у меня возникла надежда, что он отстанет от меня, но потом он появился снова и заговорил со мной. Сказал, что я очень красивая и мне не нужно его бояться. Обещал не причинить вреда и просил открыть двери. Так просил, что я зажала уши руками и ушла в другую комнату, чтобы не слышать его. Меня пробирал такой страх, что не спала до утра, а днем написала это объявление, готовая отдать все оставшиеся деньги, чтобы меня спасли от него, — она замолчала, ее рука снова потянулась к лежавшей на столе, увядшей розе.
— Дальше, — попросил я.
— Дальше… Он пришел, когда еще не наступила ночь. Уже были сумерки, появились две первых звезды, а я… — она встала, принесла подсвечник и продолжила, разжигая свечи: — Я забыла занести в дом белье, которое сохло. Вышла и встретила его. Почти столкнулась с ним обходя дом. Я так испугалась, что не смогла даже закричать. В горле будто застрял кусок льда. А он схватил меня на руки и занес в дом. Сказал, что я ему очень нравлюсь и он меня не обидит. Потом попросил один глоток моей крови. Сказал, что очень голоден, и если я позволю, то он будет иногда пить немного моей крови. Обещал, что если я сама того не пожелаю, то не стану вампиром и мы будем любовниками.
— Ты провела с ним всю ночь. Переспала с ним? — мне показалось, что эльфийка не против обращения на «ты», тем более я такое уже позволял, когда надавил на нее, чтобы она показала шею.
Она замялась, опустила взгляд, и я пояснил:
— Талонэль, я не просто так спрашиваю. Это важно: переспала ты с ним или нет?
— Он подарил мне эту розу, — эльфийка сжала стебель прокалывая пальцы до крови. — Да, я переспала с ним, если это так важно. Я просто не сопротивлялась. Не могла…
— Ясно. Какое у него тело: холодное совсем или чуть прохладнее, чем у людей и эльфов, — по реакции ее рук я понял, что эльфийка испытывает такие же острые эмоции, как шипы, которыми колет руку.
— Как у обычного мужчины после купания в прохладной реке. Но я не замерзла. Если хотите знать, мне это понравилось. Мне понравилось, как он целует в шею, и слизывает мою кровь. Я чуть не сошла с ума, но уже не от страха. Давайте больше не будем об этом говорить. Я и так сказала достаточно. И, пожалуйста, не надо его трогать. И меня больше не надо трогать. Просто уходите и забудьте о моем глупом объявлении, — она отвернулась, и повисла тишина.
— Хорошо, Талонэль, я сейчас уйду, но хочу предупредить, такие отношения редко держатся долго и еще реже заканчиваются хорошо. Когда ты ему надоешь, он выпьет тебя досуха. Может быть менее трагичный вариант, но более мучительный для твоей души: он однажды исчезнет навсегда, а ты не сможешь обходиться без него. Поверь, я знаю, что говорю. Это очень опасная связь, у которой мистические и алхимические корни: от его поцелуев в твоем теле появляются особые вещества и без них ты будешь чувствовать сильное мучение. Такое случается не всегда и вампир вампиру рознь, но с тобой произошел именно тот самый нежелательный случай, — проговорил я. О том, что это именно так, я понял по ее реакциям. Стало ясно, что она с первой ночи с ним попала на крючок и с нетерпением ждет его появления; ждет его прохладных объятий, рождающих дрожь в душе; ждет его поцелуев, укусов и его холодного семени в своих отверстиях горячих отверстиях.
— Нет! Не говорите мне это! Он не бросит меня! Он меня любит! — она вскочила и отошла к окну. — Скорее уходите отсюда! Я не хочу вас слушать!
Из прошлых жизней я знал, что такие отношения имеют или три финала. И все три очень печальных: или смерть от такого любовника, или сумасшествие, или самоубийство, не в силах вынести мучения от разлуки с ним. Я встал, подошел к ней и сказал:
— Хорошо, я сейчас уйду. Но ты подумай над моими словами. Пока ты не слишком к нему привязалась, еще можно все изменить. Если надумаешь и тебе потребуется моя помощь, ищи мага по имени Райсмар Ирринд в городе. Запиши это…
Она не шевельнулась. Так и стояла, глядя в окно и грезя встречей со своим опасным любовником.
Поделиться книгой: