Загадка лунной богини

– Точно, на пломбе буква «Б» и какие-то цифры. На ключе надпись: И-374. Так иногда обозначают заводскую серию. Но и на остальных предметах тоже что-то есть.

Мария пригляделась. И правда, на огрызке карандаша стояла надпись: «Ш-2Т». Буква «Ш», наверное, осталась от слова «карандаш» после многочисленных заточек, а 2Т обозначало твердость грифеля.

– Но на других предметах ничего не написано…

– Как это – ничего? Вот на монете выбито: «50 Ere». Это какая-то мелкая скандинавская монета…

– Да, ты права… опять же на пуговице какой-то рисунок, похожий на букву.

Действительно, на прозрачной пуговице был вырезан узор в форме буквы Р, только повернутой в другую сторону.

– Но такой буквы нет! – запротестовала Мария.

– А если повернуть пуговицу вот так? – Надежда Николаевна перевернула пуговицу вверх ногами, и неправильная буква превратилась в мягкий знак – Ь.

– Осталась только сережка… Что на ней можно увидеть, кроме птички?

Надежда посмотрела серьгу на свет и сказала:

– Ну, во-первых, не просто птичка, а сова. А во-вторых… знаешь, раньше были такие детские картинки-загадки – найди на дереве рыбу или охотника… так вот, здесь можно найти букву. Видишь?

– Точно, буква Л, – согласилась Мария. – И что мы в результате получили?

– Сейчас посмотрим…

Надежда выписала все буквы и цифры на бумагу. Получилось следующее: Л; Общепит; И-374; Б-18; Ш-2Т; 50 Ere; Ь.

– Чушь какая-то! – авторитетно произнесла Мария.

– Подожди, мы еще только начали расшифровку! Давай теперь выделим из каждой «штучки» только первую букву. Может быть, это неправильно, но с чего-то ведь надо начинать…

– А у монеты впереди не буква, а цифры…

– А мы возьмем букву!

Теперь у Надежды получилось: ЛО И БШЕЬ.

– Понятнее не стало… – вздохнула Мария.

– Подожди, это еще не конец! Ты говорила, что сфотографировала находки, прежде чем забрала их?

– Ну да.

– Покажи снимок. Посмотрим, в каком порядке эти предметы лежали на земле.

Мария достала телефон и показала подруге фотографию.

– Ага, давай переставим буквы в том порядке, в котором лежали эти предметы. Первой идет пломба, это у нас буква Б… затем общепитовская ложка – буква О, за ней серьга – Л…

Буквы на бумаге выстроились в новом порядке: Б О Л Ь Ш И Е.

– Вот видишь, теперь мы получили вполне понятное слово – большие.

– Знать бы еще, кто или что эти большие… – протянула Мария.

– Да, хорошо бы… – согласилась Надежда, но сдаваться не собиралась. Наморщив лоб, она задумчиво проговорила: – Очень часто слово «большие» присутствует в названиях мест или населенных пунктов. Большие Бугры, Большие Поляны, Большие Колдобины…

– В детстве я отдыхала в деревне под названием Большие Грязи… сколько там было грибов! – мечтательно протянула Мария. – Белые, подосиновики…

– Вот видишь.

– Ничего я не вижу! Что нам дает одно это слово?

– А вот мы сейчас посмотрим…

Надежда включила поисковую программу и сделала запрос о населенных пунктах Ленобласти, в названии которых присутствует слово «большие». Программа выдала восемьсот девяносто названий.

– Да, действительно, слишком много вариантов…

Она сделала еще один запрос – о тех поселениях со словом «большие» в названии, которые расположены поблизости от их пансионата.

На этот раз список оказался куда меньше. На расстоянии до десяти километров не было ничего, а в круге радиусом двадцать километров обнаружились Большие Сараи, Большие Горки и какие-то странные Большие Колтуны.

– Да, действительно, непонятно, – сдалась Надежда Николаевна. – У нас слишком мало информации.

Мария, наблюдавшая за ней со стороны, насмешливо спросила:

– Ну что, теперь тебе здесь нравится?

– Что? – Надежда очнулась от мыслей и встретила взгляд подруги. – Ну…

– Надька, только не ври мне! Мы с тобой сколько знакомы?

– Столько не живут, – вздохнула Надежда, хотя дала себе слово этого не делать.

– Так вот, я знаю тебя так же хорошо, как ты – меня. И сейчас вижу, что ты в своей стихии, наконец-то тебе стало интересно. Ты хочешь расследовать это дело самостоятельно и поднести убийцу полиции на блюдечке с голубой каемочкой, вот!

Действительно, Надежда Николаевна Лебедева имела весьма необычное хобби. Она не вязала крючком, не собирала пазлы, не шила лоскутные одеяла и не клеила картины из опавших осенних листьев. Надежда расследовала преступления. Сначала она помогала друзьям и знакомым, попавшим в сложную ситуацию, потом случайным людям. И все было бы хорошо, если бы не муж, который был категорически против такого увлечения, утверждая, что Надеждин авантюризм не доведет ее до добра, что это опасно и так далее. Спокойный и выдержанный человек, Сан Саныч во время таких разговоров становился совершенно не похож на себя, кричал и даже стучал кулаком по столу и топал ногами. В общем, Надежда давала слово, что больше никогда и ни за что, и, разумеется, слово свое не держала. А потому тщательно следила, чтобы муж ни в коем случае не узнал о ее расследованиях, тем более что дела попадались и правда довольно опасные.

Короче говоря, Надежда Николаевна не приветствовала разговоры о своих приключениях, но сейчас, под ехидным взглядом Марии, не смогла соврать.

– Но ведь нужно что-то делать! По-твоему, я все придумала и никакого убийства не было?

– Да нет, мы же видели камень с кровью… и похоже, что Альбина и правда пыталась кому-то что-то передать с помощью этих вот штучек. А я помешала…

– Да не ты, а убийца! И вот что я тебе скажу: похоже, тот человек, которому Альбина пыталась что-то передать, не из нашего пансионата: в противном случае они как-нибудь здесь пересеклись бы. А вот убийца точно наш, он и про «дорогу смерти» знал, и про грабельки, которые в кадке лежат.

– И кто это может быть? – задумалась Мария, но ответа так и не получила.

– Я знаю, что делать! – заявила Надежда после недолгого раздумья. – Нам нужно обследовать номер Альбины.

– В смысле обыскать?

– В смысле обследовать.

– А как мы туда попадем?

– Очень просто. Ключи от всех номеров висят на ресепшене, на доске за спиной у дежурной. Ты отвлечешь дежурную, а я в это время утащу ключ…

– Почему это я должна ее отвлекать?

– Ну хорошо, я отвлеку, а ты утащишь…

– Ой, нет, лучше я отвлеку! Только вот как?

– Ну ты, в конце концов, писательница, придумай что-нибудь!

Мария задумалась, а потом озабоченно проговорила:

– Допустим, я ее отвлеку, ты украдешь ключ… но только днем мы не сможем попасть в номер, по коридору все время кто-нибудь ходит – то горничная, то дежурная, то кто-то из постояльцев.

– Не беспокойся, я уже все придумала, – заверила ее Надежда Николаевна, и подруги отправились в холл.

К счастью, там не было никого, кроме дежурного администратора.

Надежда остановилась возле столика с журналами, а Мария подошла к стойке ресепшена и взволнованным голосом проговорила:

– Посмотрите, вон там, в окно возле столовой залетело какое-то страшное насекомое!

– Какое еще насекомое? – Дежурная удивленно взглянула на Марию. – Здесь кроме комаров никакие насекомые не водятся.

– Ну что я, комара не видела? А это большое насекомое, вот такое! – Мария показала размеры голубя. – Оно залетело туда и сидит… и шевелит лапами…

– Не знаю, что там у вас такое…

– А вы посмотрите!

Крайне недовольная дежурная вышла из-за стойки и пошла вслед за Марией, даже походкой выражая все, что думает о чудаковатой постоялице. Вот уж денек сегодня выдался – не приведи господи! С утра несчастный случай, полиция, «скорая», все на нервах… так теперь еще эта видит каких-то насекомых. Наверное, глюки от стресса. Надо же, а они еще радовались, когда издательство сняло пансионат на неделю. Думали, писатели – люди приличные, пьянок-гулянок не устраивают, ночью спят, утром на завтрак не опаздывают, женщин в номера не водят. А вон что оказалось! Несчастный случай со смертельным исходом…

Едва дежурная с Марией скрылись за поворотом, Надежда метнулась к стойке, схватила с доски ключ и бросилась к номеру покойной Альбины.

В коридоре никого, к счастью, не было, Надежда торопливо открыла дверь, влетела в номер, подбежала к окну и приоткрыла его. Потом задернула штору, чтобы открытое окно не было видно из комнаты, и бросилась обратно.

Не успела она повесить ключ на доску, как Мария и дежурная вернулись в холл.

– А я вам говорю, что там было какое-то насекомое! – горячилась подруга.

– Но мы ничего не увидели…

– Значит, оно уже улетело. Или где-то спряталось и потом снова вылезет!

– Да вам, наверное, показалось…

Мария переглянулась с Надеждой, и та подняла вверх большой палец – мол, все в порядке. Тогда Мария неожиданно успокоилась и примирительно проговорила:

– Хотя, может быть, вы и правы. Наверное, мне показалось. Вы же знаете – у нас, у писателей, такое богатое воображение…

Дежурная не нашла, что ответить, и только недоуменно пожала плечами.

Отойдя от стойки ресепшена, Мария прошипела:

– Ничего не получилось?

– Почему же? Все получилось!

– Да? А ключ висит на прежнем месте, я видела.

– Ну конечно, иначе его хватятся. Но я обеспечила нам гарантированный проход.

Весь день делать было решительно нечего, так что подруги прогулялись до станции, зашли в кафе и напились кофе.

Обед, как ни странно, оказался вполне приличным – куриный суп с лапшой и обычные сосиски с гречневой кашей.

– Вот интересно, отчего в этой столовой я чувствую себя так, будто нахожусь в пионерском лагере? – тихо сказала Надежда пожилым супругам, с которыми сидела за одним столом.

– И не говорите, – вздохнул муж, – просто хочется встречать эту повариху пионерским салютом: «Будь готов!»

– Всегда готов! – засмеялась его жена. – Как Гагарин и Титов! А если не будешь сосиску есть, отдай мне, чтобы добро не пропадало!

– Нет уж, сам доем. Вспомню пионерское детство: в лагере, если не доешь, два наряда вне очереди давали!

Вторую хорошую новость принесли вездесущие Галя и Ляля: Валентин Виленович Волчок наконец очухался, отпустил фельдшерицу Сусанну и потребовал обед в номер.

Вечером, после ужина, Надежда с Марией вышли на улицу и отправились в сторону залива, сообщая встречным писателям, что хотят посмотреть лунную дорожку на море. Однако, отойдя от пансионата метров на двести, свернули с дорожки и вернулись, прячась за кустами.

– Ну и как мы попадем в ее номер? – спросила Мария вполголоса.

– Очень просто. Через окно. Я его открыла… Вон, видишь, третье от угла…

Подруги осторожно подкрались к окну, и Надежда уже ухватилась за подоконник, чтобы взобраться, как из номера донесся гулкий, раскатистый голос:

– О скалы грозные дробятся с ревом волны…

– Это ВВВ! – зашипела Мария. – Он вечно эти арии поет – то варяжского гостя, то индийского…