Иван-царевича не надо (СИ)

Ольга Шах

Иван-царевича не надо

Глава 1

Электричка остановилась на маленьком полустанке, и я вышла из вагона на высокую деревянную платформу и тоскливо вздохнула. Электричка, задорно свистнув на прощание, стремительно удалялась от полустанка, только был виден ещё яркий свет прожектора на заднем локомотиве. Сколько себя помню, электричку здесь называли Передача. А почему именно так — никто уж и не помнил. Поправив лямки рюкзака, ухватив покрепче ручку "еврейской тачанки", я осторожно стала спускаться вниз по старой скрипучей лестнице. Внизу высокой железнодорожной насыпи стоял деревянный сарай, выкрашенный краснокирпичной краской, долженствующий изображать собой вокзал. Но сколько мне помнится, никто никогда внутрь не заходил, билет на электричку всегда покупали через окошечко в стене у бабы Клавы.

На укатанном пятачке возле сарая в раздолбанные "Жигули" грузилась шумная компания людей, приехавших с этой же электричкой. Напроситься к ним попутчиком вариантов не было — там и так количество пассажиров вдвое превышало вместимость несчастной "копейки". Но я плохо подумала о легенде советского автопрома — влезли они все, и даже со своими баулами.

Мда, а мне теперь топать пешком все четыре километра до нашего дачного поселка. Через лес и в темноте. Как-то не думала я, что так рано стемнеет. Хотя в городе всегда светлее — многочисленные фонари, подсветка зданий, сверкающие вывески, фары машин — все это создаёт ощущение, что ещё не так темно. А здесь, в глуши, в лесу, сумерки последних чисел апреля берут свое.

И я поплелась по дороге, потом могу свернуть на знакомую тропинку через лесок, так сокращаю пару километров пути, иначе по дороге было бы все шесть. Вот говорила же бабуле — подожди пару дней, заберу машину из сервиса и привезу все, что тебе надо! Нет, ей надо срочно и немедля! Как будто жизнь её от этого зависит. А меня, как назло, на днях одна блонди за рулём, внезапно перестраиваясь из среднего ряда в крайний правый, изрядно шаркнула по левому боку моего "Опеля". Хорошо, вмятин не осталось, но покраска требуется. Вот и стоит мой автомобиль в сервисе. И вот теперь я, вспоминая детство золотое, тащусь по лесной тропинке, спотыкаясь и чертыхаясь. В моем детстве не было столько здесь корней от деревьев поперек тропинки. И тропинка была более натоптанная даже.

Хотя этой тропинкой уже мало кто пользуется, к дачному поселку идёт отличное шоссе, по которому легко и просто можно домчаться до дачи на автомобиле. Для любителей особого изврата даже ходит рейсовый автобус, который медленно и с достоинством ветерана катит через все окрестные деревеньки, радуя пенсионеров бесплатным проездом.

Как-то у меня мысли в голове скачут, как блохи на Барбоске. Давайте я представлюсь хоть. Итак, меня зовут Катерина Салтыкова, двадцати пяти лет от рождения. По словам бабули, род наш идёт от Салтыковых-Щедриных, и я охотно в это верю, всё-таки приятнее, чем от печально известной Салтычихи. Имею родителей — археологов, которых вижу раз в несколько лет, когда они нечаянно наезжают в Россию. В основном они больше обитают в Южной Америке, раскапывая города ацтеков, майя и прочих незнакомых мне народностей. А также у меня имеется старшая сестрица Светка, проживающая ныне на земле обетованной со своим мужем Давидом и его родителями. Давид — стоматолог, его отец — ювелир, а Светка в свое время закончила наш Политех, кафедру геммологии. Так что семейство весьма удачно устроилось и в Израиле.

Я год назад закончила нашу Сельскохозяйственную академию и теперь имею диплом профессионального ветеринара. Правда, бабуля называет меня профессиональной бездельницей. Из-за того, что я так и не приступила пока к работе по специальности. Но я не бедствую. Конечно, периодически и родители вспоминают, что у них есть дочь, переводят энную сумму, потом я страдаю, переводя заокеанские «доллеры» в наши посконные рублики. Но это случается нечасто, да и не уверена я, будто они точно знают, что я школу давно закончила.

В основном мой доход складывается из того, что мне в голову приходят разные идеи, а Светка их удачно монетизирует. Вот одна из моих последних идей тоже начала приносить неплохой доход. Зимой я езжу к сестре в гости, летом ни за что не поеду, у меня с жарой натянутые отношения. И перед отъездом бродила я по нашей барахолке, где порой попадаются уникальные вещички. В этот раз ничего не было интересного, и я собиралась уходить, как увидела бабусю, перед которой на картонном ящичке была разложена всякая всячина. И среди барахла я увидела популярный некогда сувенир. Может, кто и помнит такие. Пластмассовый купол, в нем помещены разные фигурки и все это залито смесью глицерина и воды. Когда встряхнешь сувенир, то там падают как бы хлопья снега.

И я купила его. Уже в Израиле, когда все поумилялись воспоминаниям, глядя на эту игрушку, мне пришла в голову идея, и я ее озвучила для Светки.

— Свет, ты говорила, что здесь много переселенцев из нашего города? Как думаешь, если вместо этих фигурок поставить легко узнаваемые макеты зданий нашего города, то будут наши бывшие земляки покупать такие сувениры? Например, здание Оперного театра, сквер на центральной площади?

Светка призадумалась, потом хлопнула в ладоши.

— Да! И можно даже сделать в двух вариантах — эконом, из одного пластика, и бизнес-класс — поделочный камень, недорогие самоцветы в фонарики встроить… Это я сама сделаю!

И вот Светка недавно выходила на связь по скайпу, сообщила, что идея оказалась удачной и даже бизнес-вариант охотно покупают и теперь у солидных людей на рабочем столе стоят такие сувениры. Она сама видела это у своего банкира.

"Еврейская тачанка", кстати, тоже подарок Светки для бабули. Новомодная, с выдвигающейся ручкой, как у чемодана, яркая расцветка самой сумки, телескопические колесики. Загляденье просто. Бабуля забыла ее в городе в свой последний приезд, я тогда сгрузила все пакеты с покупками из супермаркетов в багажник и увезла ее на дачу. А тачанка осталась в квартире. И вот теперь она срочно понадобилась бабуле.

Сегодня днём она позвонила и велела купить все то, что она мне сейчас пришлет списком по Вайберу. Мои уговоры на нашего матриарха не подействовали, и пришлось мне объезжать все садоводческие магазины и рынки с этим списком. Потом домой, укладывать все потребное срочно и ехать на такси на вокзал, ибо последний автобус уже ушел.

Вот и плетусь уже в полной темноте по лесу, в рюкзаке за спиной торчат какие-то прутики, продавец обещала урожай с этих прутиков то ли ягод, то ли фруктов на целый КАмаЗ. Правда, не уточнила, через сколько лет. Ещё там же, в рюкзаке, лежат упаковки каких-то супер-пупер урожайных сортов овощей. А в тачанке внизу лежат пакеты с удобрениями. Ещё там имеется мое платье, в котором я ходила на Пушкинский бал, устраиваемый городским Дворянским собранием. Есть такая забавная организация в нашем городе. Бал этот устраивают раз в году, на Святки, куда приглашают отпрысков известных благородных фамилий. Я там была, когда училась ещё на первом курсе, больше не сподобилась. И специально приготовленное для бала платье пылилось в шкафу. А сегодня я достала с мстительным удовольствием этот наряд и тащу на дачу. Там надену его на пугало. Пусть хоть вороны напугаются. Там и шляпка с вуалеткой прилагаются.

В сумке ещё есть батон нарезной и кольцо копчёной колбасы. Это на случай моего грандиозного оголодания по дороге. Да знаю я, зачем моей бабуле это все так срочно понадобилось. Только мне от этого не легче. Дело в том, что в нашем поселке есть Дамский Совет, в котором сопредседательствуют моя бабуля и ее заклятая подруга Ксения Всеволодовна, тоже генеральская вдова, как и моя бабушка. Поселок наш принадлежит министерству обороны, и живут там те, кто имеет отношение к нашей славной армии. Вот эти две достойные дамы и соперничают постоянно во всем. Даже в пугалах. Ксения Всеволодовна недавно нарядила чучело в старую пятнистую форму своего покойного супруга, генерала ВДВ. А моя в отместку решила на пугало наряд благородной дамы надеть.

А тут ещё, как на грех, поселился аккурат между их домами отставной бравый генерал, и наши дамы принялись сражаться за внимание Георгия Семёновича. Хотя моей бабуле он и не нужен, как потенциальный жених, но чувство соперничества — великая сила! Вот если по зиме они поражали нашего генерала кулинарными изысками, то теперь решили брать его невиданными урожаями овощей, ягод и фруктов. А страдаю из-за этого я. К тому же, на нашей даче отродясь ничего путного не росло, даже единственная грядка с зеленью тихо загибалась к середине лета. Были ещё несколько фруктовых деревьев, посаженных дедом, но они давно требовали специального ухода.

Что ещё можно рассказать обо мне? Никакими талантами не обладаю, на машинке не шью, и крестиком не вышиваю. Питаюсь в основном полуфабрикатами, так как испытываю глубокое отвращение к кастрюлям и сковородам. Хотя готовить умею, бабуля заставила научиться, из-под палки, конечно. Вот она умеет готовить, просто класс! Нет, обычных бабушкиных оладушек и блинчиков от нее не дождешься, но ей известны всевозможные изыски, типа супа Виньоль и салата а-ля Грасиоле.

Рисовать и музицировать тоже не умею. У меня не просто медведь на ухо наступил, а ещё и джигу сплясал. Танцевать бальные танцы я научилась, под мои слёзные завывания бабуля водила меня в бальную студию все детство. Зато я бодро лопочу на французском, спецшкола таки была. А, чуть не забыла, верховая езда! Тут дело закончилось на том, что я научилась сидеть ровно в седле, не заваливаясь на бок. Кто сказал, что я ещё и ездить должна? Не, если только шагом и то не быстрым. На этом я решила, что моих умений хватит, чтобы сделать селфи и отправить Светке.

Памятуя о том, что идти мне придется через лес, где местные комары имеют свою крупную авиабазу, оделась я соответственно — кроссовки, джинсы без прорех, футболка, поверх клетчатая байковая рубаха, завязанная узлом на животе, и красная бейсболка, привезённая родителями в очередной приезд. Ну и облилась антикомарином с головы до ног.

Споткнулась в очередной раз, шлёпнулась на землю во весь свой рост. Охая и стеная, как бабка Настасья со скамейки у нашего подъезда, поднялась, отряхнула землю и какой-то мусор с себя, огляделась. И поняла, что я давно уже брожу вовсе не по нашему хилому дачному лесочку. Ну, нет у нас таких мощных и старых дубов! Они вообще у нас не растут! Как меня сюда занесло? Свернула на тропинке куда-то не туда? «Ага, — ехидно подсказало сознание — и тропинка та порталом вынесла тебя прямо в Центральную Россию с Урала. Меньше надо фэнтези читать»!

Убеждая себя, что раз есть тропинка, рано или поздно она выведет меня к людям, я бодро пошагала дальше. Вскоре тропка вывела меня на большую поляну. И вот тут, в свете взошедшей луны я увидела сидящего у ствола большого дерева волка. Обычного такого серого волка, может, чуть крупноватого. Он сидел спокойно, выжидательно глядя именно на меня. "Ужин поджидает" — мелькнула в голове идиотская мысль. Потом волк немного пошевелился, чуть наклонил голову и следом в голове появился и чужой голос (это я точно могу сказать, свои мысли я хорошо знаю).

— И где ты бродишь? Заблудилась, что ли? Я тебя уже час жду!

— Мама… — тихо прошептала я и грохнулась в обморок. Самый настоящий, без дураков.

Глава 2

Очнулась я от того, что моему лицу было мокро и холодно. Осторожно приоткрыла один глаз — с этой стороны ничего опасного не видно. Впрочем, сейчас темно, луна спряталась в туче. Уже смелее открыла и второй глаз и чуть не взвыла с перепугу, но от страха голос пропал начисто. Рядом со мной на тропинке сидел тот самый волк и тряс лапой какой-то куст, с которого на меня лилась холодная вода. Увидев, что я очнулась, волк прекратил свою диверсионно-реанимационную деятельность, и вновь в голове зазвучал чужой голос с нотками усталости:

— Вставай, чего лежишь? Земля ещё холодная, да и дождь недавно был. Застынешь ещё.

Признав справедливость мысли, я кое-как собрала себя в кучу и поднялась на трясущиеся ноги. И впрямь, вокруг было довольно сыро. Единственное сухое местечко было под тем большим деревом, где ранее сидел волк. Вот к нему я и побрела, не забывая тянуть тачанку за ручку. Уселась на большое корневище, выпирающее из земли, образуя нечто вроде сиденья, и оперлась спиной о ствол дерева.

В голове было пусто до звона. И только мелькала одна фраза незабвенной фрау домомучительницы из мультика.

"А я сошла с ума! Какая досада!". Волк тяжело плюхнулся на зад рядом со мной. Чтобы убедиться в своем сумасшествии, я вяло спросила:

— Жрать хочешь? Меня сожрешь?

Зверюга тоже тяжко вздохнула и ответила у меня в мыслях:

— Жрать хочу. Тебя не буду. Нельзя, хозяйка всё-таки. Да и не люблю я людей есть, дед ещё завещал, чтобы не смели.

Продолжая свой сеанс сумасшествия, я абсолютно спокойно достала из сумки колбасу и батон, разломила пополам и протянула волку. Вот дура, даже не подумала, что зверь может кусануть и мою руку. Но волк взял свою половину очень аккуратно, прямо аристократические манеры. Некоторое время мы задумчиво жевали. Волк, съев свою порцию, скосил глаза на мою долю, но я молчала, обуреваемая своими разными сумасшедшими мыслями. А что, мне теперь все можно, раз я рехнулась! Грибочков с ксилобицином я точно не ела, так что никаких галлюцинаций быть не может.

Слишком много сразу необычного навалилось. Насколько я помню анатомию, то волки, точно так же, как и все песьи, не могут говорить, строение носоглотки не позволяет. Тем не менее, я отчётливо слышу чуть глуховато-ворчащий голос. Правда, только в своей голове. Странная местность, совсем не похожая на окрестности нашего дачного поселка. Все это меня очень тревожило и вызывало нестерпимое желание оказаться сейчас в привычной и знакомой обстановке нашей дачи.

Волк ещё немного посидел и заговорил вновь, по-своему, мысленно.

— Давай, пока время есть, я расскажу все, что положено тебе знать. Ты, наверное, сама догадалась, что попала, хоть и не хочешь верить. Но придется. А все из-за твоей крови Салтыковых. Старуха помирает, никак не может помереть. Ведьма она. А они не помрут, пока силу свою не передадут потомкам своим. Поэтому тебя и притянуло. Родная-то внучка…

— Погоди! — перебила я, пытаясь найти логику во всем этом бреде. Даже приняв за исходную точку вариант с попаданием.

— Какая Салтычиха? Та самая, кровавая? Моя бабуля говорит, что мы родня Салтыковых-Щедриным, а не этим!

— Эка ты махнула! Та уж давно померла, она была женой Глеба Салтыкова. А эта, Пелагея, жена младшего брата, Матвея. А почему ты считаешь, что от других Салтыковых твой род идет? Так может, кто из девок Салтыковых вышел замуж за кого-то из Салтыковых-Щедриных. — Волк замолчал, а потом продолжил.

— И вообще, не перебивай, а то мысль уходит. Вот, значит. У Пелагеи было двое детей, сын и дочь, больше не успела родить, муж помер. Дочь замуж вышла, да померла тоже родами, и дитё тоже вместе с ней. А сын жил не в поместье, в столицах оне с женой обретались. Сергей за границей выучился, анжинером каким-то был. Полина, его жена, из небогатых была, старуха ее не шибко жаловала, но не скандалила. Дочка у них одна была, Катерина. Да только в Питербурхе болезнь ходила, помирали почём зря людишки, вот и сын с невесткой померли. Девчонка тогда у родителей Полинки была, в деревне, так живой и осталась. Потом Пелагея пристроила ее в институт какой-то для девиц благородных и платила за нее, хоть и неважно дела шли в поместье, так и не смогли оправиться после войны. Французы тогда почти полностью разорили поместье, а потом и пожгли много. Да и людишек крепостных кого побили, кого угнали куда-то. Пелагея одна билась, Матвея уж давно не было в живых. Вот Катерина и жила в столице. А тут бабка ее к себе призвать решила, она свой срок знала. Но у Катерины ухажер в столице был. Да не из благородных, купецкий сын. Но старуха бы никогда не благословила такой брак, она тут соседа для Катри приготовила в женихи. И в семье жениха тоже не радовались — бесприданница, хоть и дворянка. Вот молодые обвенчались тайно, молодой супруг собрал все свои личные деньги, да и сбежали они на край света, забыл, как называется, но там неподалеку эти самые живут, ну, кенгуры которые.

— Австралия, что ли? — уточнила я. Слушала я внимательно, но чем дальше, тем страшнее мне становилось. Мозг отказывался воспринимать все это всерьез, но и в розыгрыш или подставу я тоже не верила.

— Нет, не она! Я же говорю — рядом, но не там.

Я попытала свою память на предмет географии и предположила.

— Тогда Новая Зеландия.

Хотя мне-то, какая разница, куда там свинтила неизвестная мне внучка. Но волк закивал головой.

— Во-во, она самая! Только помереть Пелагея не может без передачи сил, вся уж измаялась, дворня по углам прячется, сил нет терпеть ее страдания. Хоть и ведьма она, да вреда людишкам не делала, наоборот, где травку какую даст, где ребятенка от лихоманки вылечит, а где и скотинке поможет. Да и со зверьём она умела обращаться. Местные помещики и то не считали иной раз зазорным втихую к Пелагее обратиться. Местный лекарь, правда, все грозился донести на нее, уж не знаю куда, да только никто его не одобрил.

Вот старуха и провела свой ведьмовской обряд, чтобы внучку призвать, да только силы ведьмовские решили все по-другому. Видно, не было в Катьке способностей к ведьмовству. А ты ближайшей родней по крови со способностями оказалась. Вот тебя и выдернуло из твоего мира.

И тут я возмутилась:

— Как это меня выдернуло? Я согласия не давала, и вообще, я домой хочу, меня бабушка ждёт на даче. Если я по этой тропке назад пойду, я опять к железной дороге выйду?

— К Пчелке ты выйдешь. Речка эта такая. Не поняла, что ли? Нет хода назад, здесь ты нужнее. А в твоём мире уже сменились знания о тебе. Не рождалась там ты никогда. Иной раз сюда попадают люди из других ли времён, миров — точно не знаю. Но бывает такое. Большинство из них признают больными головой, но некоторые выживают, да. Дед мой служил такому человеку. Вот он так говорил. А мне вот ты досталась, стало быть.

— Так ты проводник, охранник?

— Почто охранник? Фамильяр я твой!

Я вновь усомнилась:

— Ты? Фамильяр? Да ну! Фамильяр — это такой милый котик, или вот сова, может, как у Гарри Поттера, а ты же волк!

Волчара недовольно пробурчал:

— Могу облик и сделать иной, всем буду казаться другим, но сущность все равно моя останется — волчья.

Вот это ситуация! Хоть мозг упорно не верил, но, тем не менее, я понимала что, скорее всего, очевидное — невероятное. И в самом деле, я попала, и пока пути назад нет. Пока. Буду думать, и искать выход из всего этого. А сейчас надо принимать правила игры. Я покосилась в сторону волка. Вот, один сказочный персонаж уже есть. Осталось найти Ивана-царевича. Или Красную шапочку. И тут я чуть не захохотала истерически, вспомнив про свою бейсболку. Чем не Красная Шапочка? Тогда Иван — царевича не надо! Ладно, надо теперь детали уточнять, вдруг не подойду и меня вернут обратно домой?

— Серый, а как же я появлюсь у этой Пелагеи? Мы что, с ее внучкой похожи, как близнецы? Я, кстати, тоже Катерина. Катерина Салтыкова. И как я там появлюсь? И вообще, где мы находимся и год сейчас какой?

— Никакие вы не двойники, конечно. Светленькие только обе. Так Пелагея и видала внучку, когда той год был, или полтора. Как раз в столицу вояжировала. Девчонка выросла, и кто ее здесь опознает? Никто! Здесь — это мы сейчас между поместьем твоей бабки, Тёмкино оно называется, и поместьем Федоткино, там Заварзины живут. С другой стороны — деревня Карповка, там Пешковы. В Смоленской губернии мы, Вяземского уезда. Какой год не скажу, но только одиннадцатая весна пошла, как убрались супостаты с нашей земли.

Путем нехитрых вычислений узнала, что сейчас или 1823 год или 1824. Однако, занесло меня с Урала аж в Центральную Россию! Но мой скептицизм не унимался.

— И как я появлюсь? Из лесу, вестимо? Здрасьте, бабушка? На ероплане прилетела?

Волк задумался, потом сказал:

— У нас на днях лихие люди налетели, почтовую карету пограбили, ямщиков побили, но там и другие люди ехали. Их не нашли, видать, увели их лихие людишки, выкуп у родни требовать будут. Местные помещики поиски сами зачинили, да урядник ещё со своими тоже. Вот и скажем, что ты в кустики, кхм… пошла, а тут и разбой. Ты спугалась и в лес убежала, да заплутала. Вот одежонка у тебя не нашенская больно. Тут уж не знаю, чем помочь. Другой одежки-то нет?

Я пыталась уложить все это в голове, поэтому не сразу до меня дошел вопрос. Осознав его, торопливо закивала головой. Есть, пугальное платье! Только бы влезть в него, а то столько лет прошло… Сняла рубаху, с треском натянула платье. Облегчённо выдохнула, сошлось! Кроссовки и джинсы снимать не стала, обуви все равно другой нет, а в штанах мне теплее. Захолодало уже прилично, мне очень как хотелось натянуть поверх платья теплую рубаху, но, боюсь, местное население не оценит мою креативность. Сняла бейсболку и пришлепнула сверху шляпку с вуалеткой. Видимо, криво, волк только вздыхал тяжко, глядя на мои выкрутасы с переодеванием. Вдруг он насторожился.

— Надо бы поторопиться, люди идут в этом направлении. Если ты со своим закончила, то давай, представляй себе, кого бы ты хотела видеть фамильяром. Такой облик и приму.

Я уложила свои вещи в сумку-тачанку и призадумалась. Котик? Да я не особо кошек люблю, эгоисты они. Сова? У нас не Хогвартс, могут не понять. Вот собак я люблю, всегда хотела иметь, но природная лень не позволяла. Я прищурилась, глядя на серого. Пара мгновений — и передо мной сидел голубоглазый щенок хаски, умильно высунув розовый язык. Щенок осмотрел, как смог себя, вздохнул.

— Ну, спасибо, хоть тупой болонкой не вообразила!

Я торжественно объявила:

— Ты мой питомец, везу тебя из столицы, и зовут тебя Хася!

Не стала говорить ему, что имя это не производное от слова "хаски", а просто я неожиданно вспомнила какую-то блатную песенку, где фигурировала некая Хася, да и устойчивое выражение "сиротка Хася" тоже вспомнилось. Волк поторопил меня.

— Если у тебя все, то садись вот сюда, я рядышком буду, сейчас подъедут люди.

Глава 3

Медлить особо я не стала, совет был разумный. Уселась опять на тот же самый корень и стала ожидать "спасательную экспедицию". Действительно, примерно минут через десять послышался отдаленный лай собак, ржание лошади. Человеческие голоса пока не различались отчётливо, только иногда слабые отзвуки. Подождали мы ещё несколько минут.

Потом Хаська посоветовал.

— Ты голос-то подай, да слабый такой, из последних сил пищишь. Ох, горюшко, на голодающую ты не шибко похожа! Да и колбаской от тебя пахнет… ладно, скажешь, что было немного продуктов у тебя в сумке. Может, и поверят…

Я и в самом деле издала полузадушенный писк, нечто среднее между "Спасите наши души" и "Провалитесь все пропадом!" Внезапно только сейчас я отчётливо поняла, что никакая это не игра компьютерная с классной графикой, не розыгрыш, а самая настоящая реальность. И меня вот-вот найдут и тогда дороги назад, в мой комфортабельный, беззаботный мирок, уже не будет. И от бессилия что-либо изменить, от страха за себя, от тоски по моему миру, в котором уже и память обо мне мироздание стерло — я заплакала.

Рыдала я с чувством, подвывая, размазывая по лицу слезы, грязь, утираясь, невесть как оказавшимся в тачанке, клетчатым носовым платком. Но лишь делала только хуже, потому что защипало глаза, а значит, потекла тушь. Хотя на этикетке было написано — водостойкая. Жулики! В общем, когда на поляну с шумом, сквозь кустарник, проломились местные спасатели, я уже полностью соответствовала образу несчастной заблудившейся малютки — грязная, с опухшими глазами и красным носом, регулярно икающая от подвываний.

На поляну первыми выскочила пара собак, вначале рванули ко мне, потом, поджав хвосты, со скулежем побежали назад, к выезжавшим на поляну всадникам. Никакая иллюзия не могла обмануть собачий нюх — они сразу поняли, что здесь волк, и он поглавнее их будет. Всадников было трое, ещё человека четыре пешком, с каким-то дрекольем в руках и вида уж совсем партизанского — зипуны, шапки колпаком. Это я про пеших. Нечто подобное я видела на картинах русских художников девятнадцатого века, когда к нам приезжала выставка из Третьяковки. Всадники были поинтереснее, точнее, двое из них, третий тоже видом далеко не ушел от "партизан".

Луна опять вышла из облаков, и некоторые подробности всё-таки можно было разглядеть. Первый всадник по виду был типичный русак, то есть, из-под охотничьей шляпы выбивался волнистый блондинистый чуб, глаза толком не разглядеть, но явно светлые, прямой, ровный нос, сверкающая улыбка на лице. И сложен весьма неплохо — широкие плечи, и рост соответствовал, хотя все это сложно определить, пока он сидит в седле. Но по виду, точно сердцеед и предмет романтических грез местных барышень. И одет весьма элегантно — к зелёному охотничьему сюртуку прилагался белоснежный пышный галстук и кружевные манжеты. Начищенные до блеска сапоги до колен. Лошадью он управлял легко, будто играючи, удерживая одной рукой разгоряченное животное, заставляя его пританцовывать вокруг.

Второй всадник, фигурой и комплекцией хоть и не уступал первому, но был его противоположностью. Темноволос, смугловат, и глаза темные, вероятно, карие. Чуть выдающиеся скулы говорили о том, что где-то в его родословной потоптались татаро-монголы. И одет попроще — темный сюртук без всяких украшений, такие же бриджи. Вот сапоги тоже были начищены. Зато этот всадник был вооружен — с седла свисала кобура, из которой торчала рукоятка старинного пистоля, а на поясе у него висела шаблюка. Или как там называется тутошнее холодное оружие. Но на меч не похоже. За спиной третьего всадника, который держался за смуглым парнем, торчал ствол какой-то древней берданы. Или фузеи. Тут я не соображаю. Главное, оружие аутентично предполагаемому времени.

Всадники прицыкнули на собак, те угомонились. Подъехали ко мне поближе осторожно, вероятно, чтобы ещё больше не напугать бедную малютку. Хотя это я скорее могла напугать всю округу своим ревом. Аккуратно спешились (я даже позавидовала, так красиво они это сделали, как будто репетировали. Я бы в лучшем случае свалилась кулем), подошли ко мне. Я выть перестала, утерлась ещё раз и тоже уставилась на них. Блондин участливо начал:

— Барышня, как вы тут оказались? И как вас зовут? Вы нас не бойтесь, мы людей ищем, которые с почтовой кареты потерялись. Вы не из них будете?

Памятуя о легенде, придуманной Хасей, я истово закивала головой и сиплым от рыданий голосом произнесла:

— Да-да, я с той кареты. Мы как раз остановились по ээ… необходимости и я отошла в сторону, вещи мои, сундук то есть, в багаже остался, я только сумку с собой взяла. Тут налетели какие-то люди, шум, крик, разбой. Я испугалась и в кустах упала. А потом в лес побежала. Вот и брожу. Совсем потерялась. Уж думала, все, конец нам пришел. Я к бабушке ехала, в Тёмкино. Катерина Салтыкова я.

Мужчины переглянулись, тон блондина стал ещё участливее.

— Да, мы слышали, что Пелагея Степановна занемогла и ожидает приезда внучки из Петербурга. Выходит, это вам так не повезло с почтовой каретой. Но вы не расстраивайтесь, все будет хорошо. Главное, вы живы и здоровы. А мы вас сейчас доставим в Тёмкино, к вашей бабушке. Это все ваши вещи? Что уцелели? И щенок тоже ваш? Он сам побежит или его надо взять на руки?

В голове послышался недовольный голос Хаси.

— Сам, сам. Ещё не хватало меня на руки брать. Вес у меня не щенячий. Болтай поменьше. Лучше подвывать начинай, если расспрашивать начнут о чем. У тебя это хорошо получается. Аж я позавидовал.

Я озвучила то, что сказал Хаська, мол, сам умеет лапы переставлять и вообще, ему полезно бегать. И тут смуглый глуховатым баритоном осведомился.

— Простите, барышня Катерина, вы ничего не видели, куда повезли других пассажиров кареты, в какую сторону? Сколько там было лихих людей? Вы их запомнили?

Пришлось уверять настырного парня, что я со страху вся обмерла и пребывала в столь дивном состоянии до тех пор, пока все не закончилось, и на дороге уже никого не было. Тогда я и побежала в лес. Так себе вариант, без всякой логики. Спрашивается, за каким бесом девица рванула в лес, хотя на дороге больше возможностей получить помощь? Но спишем все на пустоголовость столичной девицы.

Меж тем, сочувствующий мне блондин спохватился и наконец, представился:

— Разрешите представиться, я Иван Аркадьевич Пешков, сосед ваш, поместье мое в Карповке. Надеюсь, мы теперь будем видеться часто, по-соседски. А это другой ваш сосед Андрей Петрович Заварзин, он из Федоткино.

Смуглый неохотно кивнул. Поскольку третьего не представили, я сделала вывод, что к благородному сословию он не принадлежит. Ну и ладно. Теперь меня больше интересовало, как меня будут транспортировать? Или мне наперегонки с Хаськой бежать? Нет, не пришлось. Хотя лучше бы так. Поскольку Иван Аркадьевич галантно подвёл меня к своему коню и как-то так ловко подсадил меня, что я и сама не заметила, как оказалась в седле.

Все всадники тоже быстро оказались в седлах, и мы двинулись. Хорошо, что не рысью. Хотя по ночному лесу верхом быстро передвигаться невозможно. Тропинка видна была неважно, луна то выныривала из туч, то вновь в них пряталась и тогда наступала кромешная темнота. Ветер усиливался, свистел в верхушках деревьев, где-то вдали погромыхивали раскаты грома, отдельные капли близкого дождя иногда срывались с потемневшего неба.

Я старалась не смотреть вниз, конь у Ивана Аркадьевича был довольно высок на ногах, и вид покачивающейся где-то далеко внизу земли вызывал у меня головокружение и тошноту. Сидеть так близко к постороннему мужчине, вероятно, было довольно неприлично, но меня это меньше всего волновало, мне уже хотелось скорее добраться до какого-то определенного жилья.