Победительница комплексов и драконов

— Дора! Дора, скорее! Спаси Эли, Дора!

И меня озарило! Это же все свершилось! Я попала в тело подавившейся булкой толстушки!

И что? Почему меня не спасают? Дышать же совершенно нечем!

Уж не знаю, как внедрение планировала провести Лолита, но у меня желания терпеть удушье не было. А раз так, то спасение утопающих — дело рук самих утопающих.

Помимо диплома реабилитолога я имела за душой среднее медицинское образование, курсы экстренной помощи и прочие полезные навыки. Я ведь всю жизнь работала с людьми.

Первым делом усилием воли прогнала панику, собрала чужую руку в кулак и, положив его большим пальцем на живот, накрыла второй рукой, чтобы выполнить прием Геймлиха — пять раз с силой резко нажать на себя и вверх. К сожалению, не помогло — чужое тело было, как манная каша, рыхлое и слабое. Тогда я слезящимся взглядом принялась скользить по кухне и зацепилась за массивный стул с прочной на вид спинкой. Пойдёт! Мне нужна узкая поверхность! На нее я навалилась с разбегу, и вот тогда-то булка наконец вылетела. Я сделала глубокий вдох полной грудью, а дальше наступила темнота.

Очнулась от резкой боли в спине и сразу услышала голоса.

— Да осторожно ты, чурбан неотёсанный! Не мешок с картошкой кидаешь! — возмущалась взрослая женщина.

Голос ее звучал угрожающе властно, как будто она тут хозяйка.

— Дак тут даже не мешок картошки будет, а все два. Думаешь, Осим тебе дракон, чтобы такие тяжести поднимать? — огрызнулся мужчина, тоже явно немолодой.

— Няня, что же такое делается? Эличка ведь не умрет? — А вот это сквозь слезы спросила совсем молодая девушка.

— Слава Хранителям, обошлось. Видишь — дышит.

И пазл сложился. Перемещение прошло успешно. Взрослая женщина — заказчица, нянька, которая будет моим проводником в Аире; девушка — младшая княжна Милисса; а мужик — работник поместья. Что ж, пора открывать глаза и впрягаться в работу. Год только кажется длинным, а если вспомнить, что правильно терять не больше трех килограммов в месяц, и прикинуть навскидку, сколько в девушке лишних (явно не меньше сорока), то сразу становится ясно — времени в обрез.

Я распахнула глаза и попыталась встать, чтобы оглядеться, однако здесь меня ждал первый провал. Я оказалась совершенно не готова управлять чужим непривычно большим телом и попросту свалилась с лавки, на которую меня с таким трудом уложил Осим.

— Да чтоб вам! Лучше бы на полу оставили! — выругалась я, извиваясь словно гигантская гусеница. — Помогите же сесть! Не видите — сама не могу!

Меня подхватили под руки с двух сторон и придали телу вертикальное положение. Тогда я и смогла разглядеть всех присутствующих в кухне: бородатого косматого мужика в рубахе навыпуск и шароварах, хмурую пожилую женщину с красным носом и уже знакомую мне по картине княжну Милиссу — перепуганную пышку с акне на милом круглом лице. Все они выглядели ошеломленными, но немного по-разному. Если Осим и княжна изумленно хлопали глазами, то няня округлила рот в восторженном «о».

Да-да, уважаемая, у нас все получилось. Теперь ваш выход. Обеспечьте нам возможность срочно переговорить. И я глянула на Дору, многозначительно выгнув бровь.

3/2

Однако моя помощница ничего предпринять не успела. Краем глаза я заметила, как Милисса шарит рукой по столу, нащупывает булку и тащит её ее в рот!

— Фу! Плюнь! — гаркнула я на всю кухню.

Сработала старая привычка. В детстве у меня был любимый пёс Фунтик, и именно так мы реагировали, если он пытался сожрать на улице какую-то пакость. На нем работало, сработало и на княжне. Она с перепугу разжала пальцы и выронила сдобу.

— Эли, ты чего?! — обиженно прохныкала, с тоской глядя на испорченную вкусняшку.

— А ты как думаешь? — насупившись пробурчала я. — Булки — зло. Одна из них меня чуть только что не убила. С этой минуты больше никакой выпечки! Мы объявляем им войну!

Осим крякнул, Милисса ахнула, а Дора опомнилась и принялась действовать.

— Так, чего застыл? Работы мало? Так я найду! — наехала она на работника, и тот поспешил ретироваться. А няня взялась за устранение следующего свидетеля: — Мили, милая, забыла сказать, что Муськины котята глаза открыли, им можно уже молока принести.

— Но... сестра... Может, позвать лекаря?

— Иди-иди, Мили, со мной всё в порядке. Я потом к тебе присоединюсь, — изобразив на чужом лице улыбку, проворковала я, придя на помощь няне.

Княжна ещё немного помялась, но подхватив со стола кувшин, все же пошла к двери, бесконечно оглядываясь на булки. Но я смотрела на нее с угрозой, и прихватить хоть одну с собой девушка не решилась. И мы наконец остались с Дорой одни.

— Я от Лолиты. Она сказала, что ты мне во всем поможешь, — без лишних предисловий сообщила я.

— Даже не верится, что все получилось! — благоговейно выдохнула няня, сложив руки на груди лодочкой. — Какой у нас план?

— Грандиозный. Работы непочатый край. Для начала мне нужны весы, ростомер и перечень доступных продуктов. Затем я хочу полностью пересмотреть гардероб: свой и Милиссы, ну и дом с территорией вокруг него. Надо прикинуть, возможен ли терренкур и плавание.

Дора упала на стул, хлопая на меня глазами.

— Я половину слов не поняла, госпожа, но из тех, что поняла, хочу сразу сообщить: денег на новый гардероб у нас нет, да и с продуктами не слишком большое разнообразие. Поместье еле-еле сводит концы с концами.

Я упала на соседний стул. Ну здрасти приехали! Почему я раньше об этом не подумала? Ведь видела в «кино» от Лолиты, что кухня у них обшарпанная. Видимо, так впечатлилась задыхающейся девушкой, что эта деталь проскочила мимо.

— Та-ак, ладно. Разберемся. Но весы и ростомер хотя бы есть? — протянула, глядя на Дору с надеждой.

Очевидно, что о биохимических анализах крови мечтать и не приходится, но судя по животами девушек, инсулинорезистентность и нарушение углеводного обмена и без них можно предположить. При этом лекарственных препаратов, конечно, тоже нет. Придется обходиться коррекцией питания и физическими нагрузками, а ведь зная вес, рост и возраст я смогу рассчитать индекс массы тела, а так же вычислить необходимое количество белков, жиров и углеводов для суточного потребления.

— Весы есть, только не уверена, что работают. Мы давно ничего не продавали и не покупали. А рост нам зачем было бы мерить и у кого?

Ясно, ростомера нет. Зайдём с другой стороны.

— Большое мерило найдется? Ну не может же быть, чтобы вы ничего никогда не измеряли! Длину комнаты? Двора? Отрез ткани, в конце концов! — Я закипала и вскочила со стула, а зря.

Два моих центра тяжести принялись соревноваться, какой из них перевесит. Огромная грудь тянула вперед, а попа назад. Да уж. Мне бы самой для начала ходить научиться!

Видя мои нелепые попытки победить гравитацию, няня поднялась и подхватила меня под локоть.

— Да не волнуйся ты так, милая. Вдруг от твоего возмущения душа решит всё бросить и улететь? А мерило мы найдем. Для чего бы оно там тебе ни понадобилось.

Я действительно сделала пару глубоких выдохов и попросила:

— Веди меня, Дора, на воздух, а по дороге рассказывай, как вы дожили до жизни такой. Почему девушки так себя запустили? Как работает эта ваша магия? Нельзя ли с ее помощью сбросить вес быстро? Почему за княжнами никто не приглядывает, раз у них такая ценная кровь? По мне, за ними даже за такими женихи должны в очередь выстроиться, раз девушки способны родить великого мага.

Дора тяжко вздохнула и повела меня, шатающуюся словно заправский алкоголик, из кухни, быстро выкладывая все как на духу:

— Подозреваю, все это заговор. Родителей девочек, скорее всего, убили, а следователь заявил, что произошёл несчастный случай. Это было семь лет назад, Элисе исполнилось восемнадцать, и опекун поместью и Милиссе не понадобился. С тех пор все и началось...

Няня тараторила, сбиваясь с одного на другое, и я поняла, что сама виновата: хочешь получить конкретный ответ — задай конкретный вопрос, а не сыпь ими как горохом. Я остановилась и, справившись с одышкой, переспросила:

— Насколько велика ценность княжны Милиссы на брачном рынке в настоящий момент?

Няня тоже остановилась и, поджав губы, посмотрела на меня жалобно.

3/3

— Мизерная стоимость, если честно, — наконец, выдавила из себя она. — Да, в девушках течет древняя кровь, но род Арицких уже давно ослабел. Князь был так себе магом. Его даже в столицу на службу не позвали.

— А как же спаситель мира, про которого мне говорила Лолита?! — возмутилась я.

— Так ведь такое предание ходит в каждом древнем роду. А для Хранительницы мира ценно любое живое существо. Так что Лолита верила в то, что говорила. Не вините ее. Меня во всем вините.

Няня опять перешла на «вы», явно демонстрируя крайнюю степень отчаяния.

— Да брось ты, Дора. Толку виноватых искать? Суть моего появления осталась прежней. Через год мне нужно выдать замуж Милиссу, — оптимистичным тоном попыталась я подбодрить Дору.

Искать крайних — затея точно пустая. Правда, к отягчающим обстоятельствам прибавились отсутствие денег и совершенно заурядная кровь. Но посмотрим, что мы имеем в качестве компенсации.

Остановившись на крыльце, я оглядела открывшуюся территорию: двор, ветхие постройки, за ними заросший сад и кусок земли. Дальше забор, а за ним роща и горный склон с маленькими домиками. Печаль.

— А мы ворота недавно починили, — с тоской протянула няня.

Как будто это могло мне хоть чем-то помочь!

— Скажи мне, как вы вообще живёте?! — выдохнула я, не в силах понять, откуда у девушек лишний вес и булки.

При таком раскладе они должны быть стройными и загорелыми! Ну а какими иначе быть, если пахать по хозяйству от зари до зари самостоятельно?

— Так нас крестьяне кормят. Они же подданные княжества. Они и деньги приносят, только почти все монеты уходят на содержание дома, налоги и оплату слуг.

Я потерла лицо пухлыми руками, пытаясь стереть с него отчаяние.

Надо с чего-то начинать.

Но за что хвататься?

Так, ладно.

Уныние точно не советчик.

— Дора, а сколько прислуги живёт в поместье и что они делают? — спросила я, взяв себя в руки.

— Я управляю поместьем и слугами, — принялась перечислять няня, помогая мне спуститься со ступенек. — Осим — разнорабочий: за старой клячей смотрит, возит нас в город, когда надо, дрова заготавливает, мелкий ремонт дома может сделать, ну и вообще то, то, то, сё. Афанасья и Радмила — горничные. Они убирают дом и помогают княжнам одеваться и причёсываться. Пиона — кухарка, а сын ее — Антик — на подхвате у матери и у всех остальных. Так и живем.

И такая толпа даже огородом и садом не занялась?! Лентяи! Я закипала еще больше. Спустившись с крыльца, оглянулась на дом: большой, трехэтажный, видавший виды. И если два этажа правой его части выглядели еще туда-сюда, то левая часть и весь третий этаж явно жилыми не были.

— Все работники в доме живут?

— Да, госпожа, и питаются. Так платить меньше.

Ну они у меня попляшут!

— Пройдем по территории, и всех соберешь на собрание, — процедила я, изо всех сил стараясь не пугать няньку. — Я буду рассказывать об изменениях в наших жизнях. Как думаешь, то, что я подавилась булкой и чуть не умерла, может быть причиной случившихся с Элисой перемен?

— Оно, конечно, может, — виновато пробормотала Дора, — но ведь вы совсем другая. Элиса и слов таких не знала, как вы, знаете, да и говорить так складно не могла.

Да уж. Косяк. Базар придётся фильтровать.

— Я еще и по именам никого не знаю, кроме тебя, Мили и Осима, — согласилась с Дорой. — Ты пока думай над этим, а я буду думать, где взять деньги. Деньги, моя дорогая Дора, залог успеха в любом начинании.

Няня ушла в себя, а я продолжила осматриваться. Двор чисто выметен… Ну вот, пожалуй, и все достоинства поместья. В одном покосившемся сарае лежали дрова, в другом — ржавые инструменты, в третьем — мешки с картошкой и мукой, в четвертом — всякий хлам. В конюшне — сиротливый стог сена, старенькая лошадка да кошка с котятами. Вот и всё. Они даже кур не держат! Бездельники!

Меня уже потряхивало…

Я не могла сказать, что на улице стояла жара — наоборот, дул освежающий ветерок, — однако даже от этого небольшого обхода я взмокла, будто пробежала марафон. Правда, чтобы опустились руки, потрясений было маловато. Останавливаться я не собиралась. Прошла через пустой огород к калитке и увидела, что перед рощей бежит горная река. Узкая, с порогами, очень быстрая — в такой не поплаваешь.

— А есть водоем, в котором можно купаться? — спросила я Дору.

— Да, там ниже водопад и озеро, — махнула рукой вправо няня.

Уже хорошо. Можно будет аквааэробикой заняться. В воде хорошо лишнюю жидкость выгонять. Да и вообще плавать полезно.

Минут через сорок тело Элисы сообщило, что оно всё — выдохлось. Ноги гудели, лёгкие работали, как меха старой кузницы, а поясницу заклинило. Пришлось развернуться и идти обратно к конюшне. Первым делом мне предстояло поговорить с младшей княжной.

— Дора, скажи, какие у девушек отношения и о чем мечтает Милисса? Мне нужно ее замотивировать. Иначе ничего не выйдет, — притормозив в огороде, спросила я няню.

Она ответила, не задумываясь:

— Милисса любит сестру и прислушивается к её мнению. А мечты у нее все о зверье. Дай девчонке волю — она из поместья сделает зверинец. Только кто их всех кормить будет?

Ага! Ну вот и нашлось у нас с Мили кое-что общее. Прекрасно! И с этим общим можно работать.

3/4

— А какими выражениями обычно пользовалась Элиса? Какие темы любила обсуждать с сестрой? — спросила напоследок.

Перед входом в конюшню меня вдруг накрыло неуверенностью в себе. Я ведь вообще ничего не знаю о сестрах. Милисса сразу насторожится из-за таких кардинальных перемен в сестре.

— Элиса была... немногословной и жизнь видела только в мрачных тонах. Много плакала, а настроение ей могло поднять только что-то вкусное, желательно сладкое.

Понятно. Со слезами, конечно, напряг, но разберусь по ходу пьесы. У девушек налицо расстройство пищевого поведения. Иной раз реакцией организма на стресс является подсознательное желание стать больше, крупнее, сделать запасы жира на черный день, чтобы себя обезопасить. Ведь все наши проблемы в голове. Именно поэтому в моем центре работали отличные психологи. Да я и сама имею огромный опыт общения с пышками. Поэтому взбодрилась и толкнула дверь.

Младшая княжна сидела на сене и гладила трехцветную кошку, кормящую котят. На губах девушки застыла нежная очаровательная улыбка — совсем не тот ужасный оскал, который Мили демонстрировала художнику. Уже хорошо. Может ведь, когда никто не смотрит. Порепетируем улыбку перед зеркалом. А когда лишний вес вместе с прыщами уйдёт, княжна станет у меня настоящей красавицей.

Я уселась на сено рядом с сестрой и тоже запустила руку в мягкую шёрстку кормящей кошечки. Милисса вскинула на меня удивленный взгляд. Но кошка громко мурлыкала, настраивая на позитивный лад, и я начала разговор, не зацикливаясь на том, что, похоже, веду себя необычно.

— Мили, сегодня было очень важное утро. Ты сама видела, что я чуть не умерла. — Глаза девушки наполнились слезами, а нижняя губа задрожала. — В те мгновения, когда я задыхалась, мне открылось очень многое. Я поняла одну простую истину.

— Что булки — зло?

— Не только они, моя дорогая, не только они… Главное наше зло — мы сами. Тот образ жизни, который мы с тобой ведём — дорога в никуда.

— Эли, ты пугаешь меня… — сложив бровки домиком, всхлипнула сестра. — Говоришь так много и так складно, как будто тебя подменили.

Девушка оказалась внимательной и сообразительной. Однако признавать ее правоту я не собиралась.