Помоги проекту - поделись книгой:
Счастье каждый день
Женщины суетятся, стирая и развешивая белье. Уже сушатся на ветру рубашки. Стоит хорошая погода. Вдали виднеется небольшой водопад. Эти каскады воды дали название картине, ими славится местечко Тиволи, неподалеку от Рима. Фрагонар решил показать нам обычную бытовую сценку: женщины за работой. Это не принцессы, а прачки, служанки или просто матери семейств. Они живут не во дворце, а в старых жилищах с облупившимися стенами.
По свидетельствам современников, Фрагонар был предрасположен к счастью. Его невестка говорила: «Если бы я хотела изобразить радостного, веселого и капризного, ласкового, счастливого ребенка, я взяла бы его в натурщики. Если бы я хотела изобразить покладистый характер, мягкость, любезность, заботу, нежность, я снова взяла бы его в натурщики».
Семейство Фрагонар покидает Прованс вместе со своим шестилетним сыном и устраивается в Париже. «Добрый Фраго» будет учиться в мастерской Шардена, потом в мастерской Буше. Будучи далек от амбициозных надежд на официальные заказы, он удовольствуется успехом своих легких и изящных картин, так любимых богатыми клиентами. Он принадлежит к тому поколению художников, которые все еще считали себя простыми ремесленниками. От этого его гений еще больше волнует, поскольку он спонтанен. Фрагонар окончит свои дни в бедности и безвестности. Несчастный? Вряд ли…
Чувство, возникающее при виде этой картины, затерявшейся среди шедевров Лувра, вызвано именно банальным характером события. Это не показное счастье, а счастливая сценка, которая не любуется на себя в зеркало и не думает о себе. Простые люди, повседневная работа: то, что изобразил Фрагонар, – это
«Лично у меня нет другой цели, кроме как жить и радоваться».
Урок Фрагонара
Готовить свою душу к счастью
Если в повседневности нет счастья, тогда к чему все? Зачем нужно счастье, которое способно возникнуть только в исключительных условиях или у исключительных людей? Счастье не может существовать
Таким образом, ощущение счастливой жизни чаще заключается в чередовании коротких мгновений счастья, а не в моментах огромной, необыкновенной радости: счастье похоже на золото, чаще всего его находят в форме песчинок, а не в форме самородков…
«Итак, иди, ешь с весельем хлеб твой, и пей в радости сердца вино твое…»
Поэты и писатели подчеркивали важность этих крупиц счастья, сравнимых с выгодными предложениями, за которые мы должны хвататься и наслаждаться ими. Из этих крох соткана ткань счастливой жизни. Это мелкая монетка, столь полезная для нашего повседневного благополучия.
Ничтожность мгновений счастья отнюдь не означает, что они не имеют никакого значения. Прежде всего их повторяемость, их частота мало-помалу приводят нас к стойкому ощущению счастья. Затем они открывают доступ в глубину повседневности, остающуюся недоступной для нас, если мы проходим мимо нее, не останавливаясь и не прочувствовав ее. Восприимчивость к счастью позволяет нам оставаться открытыми для разрывающего рутину удивления, обнаружить, что все гораздо прекраснее, чем нам кажется. Поскольку в любой жизни, если присмотреться к ней, есть не заметная торопливому взгляду глубина. Картина Фрагонара показывает нам это исподтишка: посмотрите, как много в ней планов (небо, облака, водопады, стена зелени, персонажи). А еще пропасть, открывающаяся перед действующими лицами. На нее намекает образ юноши в красном, склонившегося над пустотой на первом плане, и указывающая на что-то женщина на террасе. Счастье всегда увлекает нас в глубину и часто удивляет нас.
Нравится ли вам выражение «
Всегда смотреть открытым взором на счастье повседневности. Радоваться тому, что живешь, здесь и сейчас. Вот первые и самые открытые для нас возможности счастья.
Счастье преходяще, говорят некоторые. Может быть, но все же мы встречаем его… Как и любовь, оно относится к тем странным и неуловимым состояниям, которых возможно достичь, только когда очень сильно ждешь и надеешься. Впрочем, счастье требует определенных усилий: запершись в четырех стенах, не найдешь любви, как не найдешь счастья, замкнувшись в собственном «я».
Как же извлечь счастье из повседневности, не отделяясь от нее? Чаще всего жизнь естественным образом приближает нас к его источникам: работа, общение, гармония с природой и среда обитания. Счастье придет, если мы с головой окунемся в жизнь. Как не забыть о нем, не думая о нем постоянно?
Не станем превращать счастье в навязчивую идею: будем жить, и оно придет. Но для этого нужно раскрыть глаза и увидеть те проявления счастья, которые не обращают на себя внимания и на которые мы сами не обращаем внимания.
В ходе опросов и исследований на предмет счастья большинство людей спонтанно заявляют, что «скорее счастливы, чем нет». Заблуждение? Самовнушение? Или же просто мудрость? Может быть, они не абсолютно счастливы именно в то время, когда им задают такой вопрос, но интуитивно понимают, что счастье может неожиданно появиться в любой момент. Или же они переживают одно из состояний предчувствия счастья, которыми усыпана наша повседневная жизнь. Счастливая жизнь – это не та жизнь, в которой чувствуешь себя
Не ждать счастья, не думать о нем непрестанно, а подготавливать его приход, возможность его появления.
Полдень
Полнота счастья
Неодолимая сила
Моне, «Улица Монторгей в Париже»
Как быть счастливым?
Шагал, «Крестьянская жизнь»
Разум счастья
Шессак, «Фигура на синем фоне»
Дыхание любви
Фридрих, «На паруснике»
Счастье близости
Веронезе, «Граф де Порто с сыном Адриано»
Счастье за пределами своего «я»
Джотто, «Дарение плаща бедному дворянину»
Неодолимая сила
Жаркий, великолепный июньский день. Масса трехцветных знамен, вывешенных на каждом этаже, в каждом доме вдоль всей улицы Монторгей, в Париже, гордо полощется на ветру. Жители, радуясь всем сердцем, украсили флагами свои дома, а внизу торопливо движется толпа. Можно догадаться, что она веселится, залитая летним светом, позволяя увлечь себя атмосфере эйфории, праздника и всеобщего ликования. От картины Моне исходит энергия необыкновенной жизненной силы.
Моне, как и все поколение импрессионистов, вдохновляли радостные праздники и народное веселье. В его живописи искусство выплескивается на улицу, в гущу жизни: кабачки по берегам Сены, террасы деревенских гостиниц, залитые солнцем сцены пикников, веселые и оживленные танцы – все это служит предлогом для прославления всеобщей радости. Здесь мы видим расцвеченную флагами, пылающую радость республиканцев, выставленную напоказ в окнах домов. «Мне нравились флаги, – рассказывал Моне. – Когда впервые отмечали национальный праздник 30 июня, я прогуливался по улице Монторгей со своими рабочими инструментами. Улица была украшена флагами, и народ безумствовал. Я вижу балкон, поднимаюсь на этаж, спрашиваю разрешения писать. Мне разрешают. Потом я спускаюсь, так и не представившись». В наше время день народного ликования во Франции приходится на 14 июля…[8]
Косые линии знамен, как будто живая материя, заполняют основное пространство картины, создавая что-то вроде прохода, куда устремляется толпа. Полотно передает всю силу счастья на его пике, в полдень. Может показаться неуместным сочетание таких слов, как сила и счастье. Между тем счастье – это настоящая сила, способная изменить мир…
«Статья первая: цель общества заключается во всеобщем счастье…»
Урок Моне
Счастье способно изменить мир
Счастье, по правде сказать, не объявляется декретом, оно зависит только от личной инициативы. Личной, но не эгоистической, поскольку состояние счастья, в отличие от грусти или печали, никогда никого не оставляет в неподвижности и замкнутости.
Желание счастья на самом деле служит замечательным мотивом к действию.
Откуда эта странное общее мнение о том, что счастье якобы делает людей пресыщенными и тяжелыми на подъем, отвлекает от действия? И другая, настолько опошленная идея, что мы соглашаемся с ней, не размышляя, вопреки тысяче опровергающих ее доказательств: якобы нет ничего лучше, чем растравливающая душу тревога, побуждающая нас мыслить и творить… Если тревога помогает натолкнуться на блестящую мысль, то никакая мотивация, кроме счастья или жажды счастья, не побуждает нас к продолжению. Все психологические исследования подтверждают эту тенденцию.
Счастье, как все формы субъективного благополучия, является неисчерпаемым источником жажды действия и удовольствия от него, альтруизма, творчества, открытости и любопытства по отношению к миру…
Еще одно суеверие, еще одно заблуждение: счастье якобы делает человека вялым и посредственным, подталкивает к бездеятельности и апатии. Такой точкой зрения мы, возможно, обязаны тому, что люди путают спокойствие и пассивность, которые похожи только на первый взгляд… Может быть, те, кто проповедует подобное верование, просто не способны действовать иначе, чем под воздействием негативных эмоций?
Гнев и злоба действительно могут побудить нас к возмущению, к ответным действиям, к борьбе и уничтожению того, что несправедливо и неприемлемо. Но только стремление и интерес к счастью, как к своему, так и к счастью других людей, – только они одни помогают нам вернуться к созиданию.
«Счастье быть. Быть чем? Просто быть».
Революционная сила счастья… Радостный порыв толпы, изображенной Моне в образе реки, полной мощи и доброжелательности, спокойно прокладывающей себе путь в будущее. Ее движение навевает мечты о счастье, порождаемые великими революциями. Почти всем людям знакомо это страстное желание счастья, которое движет переменами и наполняет их силой.
Но потом эти мечты конфискуют горстки фанатиков, всегда скроенных по одному образцу: неудовлетворенные и несчастные, жадные до власти по причине своей неспособности извлечь выгоду из жизни, иногда ученые, но всегда непросвещенные в вопросах счастья. Под их властью революция превращается в террор. Потом, осторожно и неумолимо, снова расцветает счастье и возрождаются маленькие радости повседневности.
Стремление к счастью безраздельно царит в глубине души каждого человека. Сумеем же защитить его от тех, кто хотел бы поработить или задушить его.
Будем избегать ненавистнических и кровавых поворотов. Они бесполезны, потому что в конечном счете всегда выигрывает счастье…
«О чем мало говорят, так это о том, что быть счастливым – это также обязанность по отношению к окружающим».
Как быть счастливым?
Редко когда счастье возникает из ничего. Об этом напоминает нам Шагал, написавший гимн деревенской жизни: русский крестьянин в своем повседневном мире, беззубый, но счастливый. Он кормит лошадь листьями и цветами. Вокруг них все кружится, свертываясь в радостную спираль – красная изба, за прозрачной стеной которой мы видим людей, оживленно спорящих в свете лампы; дерево в саду; раскачивающаяся бричка; весело танцующая пара. Это мир обыкновенного
«Ни одна сила не способна устрашить меня до такой степени, чтобы я утерял веру в человека. Потому что я верю в величие всей природы. Я знаю, что воля и поведение людей часто являются проявлением космических сил, приведенных в движение этой самой природой, ходом истории и движением судьбы». На протяжении всей жизни Шагал не обходил вниманием политические события эпохи, будь то революционные идеалы или антисемитизм, воспринимая их как психологическую потребность человека, мечту о счастье и стремление к нему.
Здесь Шагал, всегда трепетно относившийся к счастью, так же, как к своей независимости, возможно, дает ответ на фундаментальный вопрос: что нам нужно для того, чтобы почувствовать себя счастливыми? Ведь не существует счастья
«Живет ли в доме счастье?! Ах, бедный малыш, он переполнен им до такой степени, что все двери и окна вот-вот вылетят с треском».
Урок Шагала
Хвала простым проявлениям счастья
Из какой материи состоит счастье? И как к нему относиться? Вопреки распространенному мнению, эпикурейская философия не утверждает, что для того, чтобы стать счастливым, нужно отдаваться всем своим желаниям и все их удовлетворять. Это, разумеется, гедонизм (если мы живем, то для того, чтобы получать удовольствие), а также своеобразный аскетизм, предполагающий, что мы способны отказаться от напрасных удовольствий и от тех, жажду которых никогда не сможем утолить.
Зато мы должны быть проницательными, чтобы обращаться только к тем источникам удовольствия, которые Эпикур называет «естественными и необходимыми», таким как пища, кров, одежда, а также свобода, друзья и споры, размышление (не осмеливаюсь написать
Главное – не столько в том, чтобы уклониться от власти объектов поверхностного счастья, а в том, чтобы не дать им одурачить себя и не стать зависимым от них.
«Видишь ли, существует немного принципов, которые нужно соблюдать, чтобы вести счастливую и набожную жизнь. Если ты будешь уважать их, боги не потребуют от тебя ничего большего».
Поиск счастья невозможен вне контекста своей эпохи. Когда историки эвдемонизма – философии счастья – внимательно изучают период XX и XXI веков, то, несомненно, поражаются, до чего вожделенным стало счастье для общества торгашей, где все продается и покупается, и как часто его используют в качестве предлога для продажи бесполезных вещей.
Они задаются вопросом, как это вожделение отвращает самых уязвимых из нас – а на самом деле каждый из нас в разной степени уязвим – от настоящего размышления о созидании своего счастья, предлагая нам вместо этого купить те или иные предметы, якобы дарующие счастье. Наше общество слишком долго выжидало, прежде чем отреагировать и научить своих граждан и их детей видеть эти ловушки и защищаться от них. Но это другая история…
Упражнение на здравомыслие: что мне действительно требуется для счастья? И в какой моей потребности меня пытаются убедить?
Изображая крестьянскую жизнь, Шагал напоминает нам, что счастье не может сводиться к состоянию ума, к простому решению. Для него необходимы среда общения и минимальная материальная обеспеченность. Если вы находитесь ниже некоторого порога одиночества и неустроенности, то вас заботит только выживание; голод, холод, одиночество, страх за свою жизнь – все это не дает возможности думать о счастье. Лучшее, на что можно надеяться, это на паузу в несчастьях и страданиях, облегчение, но не счастье. Таким образом, для большинства обитателей нашей планеты счастье, вероятно, заключается прежде всего в пище и крове, в том, чтобы жить, думать, свободно выражать себя. Только потому, что большинству из нас, жителей Запада, живущих в условиях демократии, гарантированы эти основополагающие потребности, мы можем претендовать на то, чтобы заняться собой и стать счастливее.
Какими бы обыденными и элементарными ни были эти основополагающие условия счастья, от этого они не становятся менее необходимыми. Будем же каждый день радоваться тому, что они у нас есть.
«Довольствуйся горсткой грубого риса и глотком воды, чтобы жить, довольствуйся подложенной под голову рукой, чтобы уснуть, и в этом обрети свое счастье. Богатства и почести – всего лишь плывущие облака».
Разум счастья
Счастье – это состояние ума? Движение мысли? Решение? Усилие? Волеизъявление? Внутренняя конструкция? Чаще всего все эти факторы объединяются, как только создаются минимальные материальные условия, необходимые для присутствия счастья. Это одновременно радует – наше счастье зависит от нас самих – и огорчает – значит, мы несем за него ответственность, оно требует от нас работы и усилий.
Гастон Шессак появился на свет в бедной семье, которую вскоре оставил отец. Он учился на поваренка, потом – сапожному ремеслу в Париже, куда приехал к своему брату, бригадиру полиции. Его соседями стала супружеская пара художников, подтолкнувшая Шессака к занятиям живописью. Его талант признавали современные ему художники, в частности Дюбюффе. Шессак уезжает в Вандею и продолжает творить, несмотря на тяжелые материальные условия, выживая только благодаря своей супруге, учительнице начальных классов. Если судить по его письмам, его счастье было нелегким. Из какой же теплоты и надежды родились все эти радужные улыбки, пронизывающие его творчество?
Измученная с виду фигура с едва набросанным телом без рук и без ног, с некрасивым, но радостным лицом – что-то вроде кривого зеркала, в которое смотрится сам автор Гастон Шессак. Меланхоличный человек с хрупким здоровьем напоминает, что нас нечасто одаривают счастьем или дают его просто так. Зато оно всегда достижимо для человеческого разума. Этот человечек с его широкой улыбкой, полной силы и великодушного доверия, с его насмешливыми, внимательными, очарованными и, главное, широко открытыми глазами напоминает мне моего друга Александра Жольена[11], философа с истерзанным телом, певца «радостной битвы» за светлую и счастливую жизнь. А еще он напоминает нам о главном: счастье разумно, у одних оно пробуждает талант, у других – желание бороться. Счастье достижимо…
Урок Шессака
Трудиться ради своего счастья
Откуда эта странная точка зрения, что счастье должно быть спонтанным? Что старания приблизить его непродуктивны, даже контрпродуктивны? К чему критика поисков счастья? Все это – будь то наигранная поза псевдопроницательности или искреннее убеждение – на самом деле проистекает из нашего библейского наследия. До первородного греха Адам и Ева были изначально счастливы в саду Эдема. Божественный гнев отнял у нас это естественное состояние, и мы благодаря собственным усилиям не можем вернуть его. Оно будет нам даровано снова только благодаря божественной милости.
У этой старой идеи есть и другие причины, уходящие корнями в выдумки о невинном счастье детства. Поскольку в детстве мы были способны испытывать счастье, не прикладывая к этому особых усилий и даже не осознавая этого, следует вернуться в это первоначальное состояние. Для этого нужно глубоко погрузиться в себя или взломать определенные замки. Этот миф о «возвращении к истокам» применяется в некоторых психотерапевтических практиках.
Не всегда это ложь, но этого совсем не достаточно. Божественная кара, постигшая наших предков Адама и Еву: «В поте лица твоего будешь есть хлеб»[12] – то же самое, что: «В поте лица будешь добывать счастье». Неважно, божественное ли это проклятие или человеческое предназначение…
Счастье – не случайно, оно разумно. Оно приходит к тем, кто способен учиться и развиваться.
Часто говорят, что жизнь – это битва. Счастье – тоже битва, особенно для тех, кого жизнь с самого начала не баловала. Независимо от того, видимы ли наши недостатки, как те, что поражают нашу плоть, или невидимы, как те, что проистекают из нашего прошлого, наших тревог, нашей хандры, – они всегда мешают нам стать счастливыми. Но как только мы придем к извечной истине – есть люди, более счастливые, чем мы, и есть другие – менее счастливые, – какой предлог найдем мы для того, чтобы продолжать плакаться о нашей несчастной жизни? Позиция жертвы может превратить нас в неприкасаемых, к которым никто не посмеет приблизиться, которых никто не направит и которым никто не даст совета. Это обострит чувство одиночества и ощущение ущербности и в конце концов оставит наедине с собой.
Мы одни способны выиграть битву за эмоциональное просветление, мы одни можем сделать выбор в пользу счастья, а не несчастья.
Поделиться книгой: