Помоги проекту - поделись книгой:
Я мигом вспомнил все слухи, о том, что литовцы до сих пор режут советских солдат и резво вскочил. Бац! Бью хуторянина ногой в пах, он загнулся и застонал. Выхватываю у него топор и торжествующе ору:
-Что съел, сука?! А вот хрен ты десантника за так возьмешь!
-Не брать, не есть, - испуганно кричит хуторянин и закрывает руками лицо.
На мой вопль спешит подмога, это остальные бойцы с нашего взвода по- десантному шустро выскочили из своих сладко-горьких дум и разбрасывая кирзовыми сапогами черную полевую грязь бегом спешат на выручку.
-Зачем тебе топор? – сурово допрашиваю я литовца.
-Дрова рубить, - пытается он ввести в заблуждение доморощенного следователя. Ну знаете ли! Я не зря еще до службы прочитал столько детективов, меня не обманешь.
-Я что так похож на бревно? – с максимальным сарказмом спрашиваю я и грозно взмахиваю трофейным топором.
Подбежавшие товарищи с сильнейшей неприязнью смотрят на поверженного литовца.
Понимаете, мы уже тогда наслушались от литовцев: «Оккупанты»; «Захватчики»; «Русские свиньи». Хотя чисто русских у нас было в общем то немного, в основном преобладали украинцы, белорусы, татары и представители многочисленных народов Дагестана, но слыша слово «русская свинья» каждый понимал, что обращаются лично к нему и очень сильно, до дрожи в кулаках, обижался на литовских «патриотов». В известном смысле мы тогда все, вне зависимости от национальности были русскими.
Хуторянин сраженный моей проницательностью и вероятно поставленный в тупик неопределенной формой вопроса, молчал. Мы стали оживленно обмениваться мнениями о том, как лучше поступить, сразу его от мудохать или все-таки подождать командиров. Решили: Сразу! Но не до смерти и без видимых повреждений. Вмешалась баба и все испортила или наоборот? Она тяжело дыша прибежала от стоящего рядом небольшого хутора. Плотная, немолодая женщина, с обветренным красноватым лицом, одетая в потертую ватную куртку и обутая в испачканные навозом резиновые сапоги с короткими голенищами. Для начала она быстро вырвала из моих рук топор и сноровисто отвесила мне оглушительную оплеуху. Голова моя с хрустом мотнулась на тонкой шее, а форменная пилотка упала в грязь. Рука у женщины была тяжелой. Потрясенные курки замолчали и расступились. Хуторянин не торопясь вставал и всё молчал. А вот она молчать не стала. По чужеземному из ее уст зазвучали родные русские слова с прибалтийским прибавлением «скас». Пи …скас, х…яускас, еб…ускас. У «проклятых оккупантов» и «русских свиней» даже мысли не возникло заткнуть скандалящей бабе рот, её не то что не тронули, с ней даже не спорили. Восемнадцатилетние курсанты почти дети, эти «пи…скас», «х…яускас», «еб…ускас», потупив бесстыжие солдатские глазоньки молчали и не зная, что дальше делать, неловко переминались. Между тем, под русскую бодро – матерную музыку в литовском исполнении, хуторянин встав отряхнулся и медленно как будто камни изо рта выплевывал, заговорил, а его баба тут же замолчала.
-Я хотел просить вас, - начал объяснять он свой приход с топором, - набрать картофель и принести в мой дом. Пять ведер от одного солдата. Я вас за это угощать. Кормить и поить.
-Что ж ты сразу не сказал? – добродушно спрашивает хуторянина мой сослуживец здоровенный рыжеватый хохол из Донецка Али Баба. Вообще то его Грицком звали, Али Баба — это прозвище.
-Я не успел, - кисло морщится хуторянин и рукой потирает мошонку, - ваш друг, сразу стал бить.
На свежем холодном воздухе мы успели проголодаться и жрать хотелось просто невыносимо, вот за кусок свиного литовского сала меня тут же и «предали»:
-А он вообще у нас шизанутый, - показал в мою сторону пальцем Али Баба, и вежливо переспросил литовца, - Так сколько ведер ты говоришь надо собрать?
Работа по уборке народного тогда еще социалистического картофеля закипела. Минута делов и очередное ведро общественное добра собранного с грязного поля, бегом несут голодные курсантики в частный амбар хуторянина. Не по пять, по десять ведер крупной отборной картошки ловко и умело собрали курсанты первого взвода первой образцово-показательной роты.
Пока мы батрачили, хозяйка собрала на стол. Шматы крупно порезанного и просоленного свиного сала на одних тарелках, квашеная капуста на других, здоровенные в полбуханки куски черного хлеба аккуратно разложены на дощатом столе, фаянсовое блюдо с горячим картофелем дымится, жирное свежее молоко в стеклянной банке плещется и апофеоз застолья трехлитровая бутыль мутного самогона как стратегическая ракета стоит в центре стола.
Руки перед едой мы конечно помыли. Кушать старались прилично и аккуратно, не очень-то выходило, но старались. Короче, чавкая жрали так что за ушами трещало, на самогон глядели с вожделением и с легкой опаской, пить на службе еще не приходилось. Но сало без самогона шло туговато. Хотите бросайте в меня камень, хотите нет, но я первым выпил полстакана мутноватой самогонки, предварив воинское преступление, небрежным тостом: «Ну будем!» Самогон был свекольный, на вкус отвратный, но крепкий.Вкус напитка поспешно постарался заглушить, закусив бутербродом со свиным шпиком. И тут братцы, вживую из плоти и крови появилась литовская богиня, это из дома вышла хозяйская дочка. Рослая, светловолосая, очень красивая девушка, вот все при ней и даже больше. Алкоголь уже всосался в младую кровь, та бурно закипела, и так отчаянно захотелось всосаться в спелую девицу, что я громко без обиняков заявил хозяину, что не прочь и дезертировать, если он меня в зятья возьмет. Юная белокурая богиня лесов и болот оценивающе глянула в мою сторону и кокетливо хихикнула, хозяин нахмурился, о таком зяте он и не мечтал. На девицу рявкнула на родном языке ее мамаша и девушка улыбнувшись мне на прощанье не мешкая ушла в дом, а мне хмурый хозяин еще подлил самогона. Еще через пару ударных доз алкоголя мне уже не до девиц стало, я стал путано имногословно извиняться перед хуторянином за причиненный его мужскому достоинству вред, а его хозяйку горько и пьяно стал попрекать отсутствием советского интернационализма. Ребята за столом угорали от пьяного хохота. Хозяева хмурились все сильнее и сильнее. Что они думали я не знаю, а вот я думаю: «А хорошо, что я не дезертировал, а то с могучей литовской женой, с такой тещей и тестем, скорее всего меня и на свете то, уж давным-давно не было» Уж больно девица была дебелой, хозяин хмурым, а хозяйка здоровой и тяжелой на руку.
Вот так нагло, цинично и грубо нарушал я воинский устав. Так мне сильно подвыпившему, зато твердо стоящему на ногах, объяснил пришедший за нами пьяный в дымину сержант. Попало мне за это конечно, наряды в не очередь сыпались и сыпались, военных трендюлей я тоже огребал хороших. Но, во-первых, я уже привык, а во-вторых, ну согласитесь, дело того стояло.
В работе на благо Родины и литовских колхозов, незаметно прошел октябрь.
Вот и закончилась наша учеба, прощай Гайджунай, век бы тебя не видеть.
-Добровольцы! Два шага вперед! – скомандовал загорелый, рослый, одетый в непривычную для нас тропическую полевую форму лейтенант.
Он приехал за пополнением для славной 103 Витебской дивизии ВДВ, что первой вошла в Афган, и обводил требовательным взглядом нашу застывшую в строю роту.
Даже если бы я не давал слово своей маме не ходить добровольно в Афганистан, то я бы все равно из строя бы не вышел. Мне романтики за глаза и в учебке хватило. Ещё искать ее, тем более за тридевять земель я не собирался. Мечтал я о службе тихой и мирной, желательно в каптерке.
Но среди наших курсантов все - же добровольцы нашлись, двадцать новоиспеченных сержантов вышли из строя роты. Отобрали лучших.
«Вот и славненько, вот и пронесло, - с циничным не патриотизмом подумал я, - вот и хорошо, что я не из лучших. Без меня Афган обойдется». Всем моим сокурсникам после выпуска повесили по две сопли на погоны. Здравия желаю товарищи младшие сержанты! Мне единственному в роте присвоили звание ефрейтора. И на этом спасибо товарищи офицеры! Родные вы мои! По-хорошему то, в дисбат меня надо было отправить.
Со всех рот 301 ПДП формировали сводную команду в количестве ста человек, и вот пока я чего ни будь опять не отчудил, меня побыстрее запихнули в эту группу, которая первой покидала, наш славный учебный полк. Я умудрился за шесть месяцев пребывания в его рядах, не бросить пятна на его знамя. Впереди ждал Ташкент, где как нам объяснили, формировалась новая часть. На самом деле нас без всяких там: «Добровольцы и комсомольцы! Шаг вперед!», отправляли в Афган пополнять сильно поредевший личный состав 56 ОДШБ.
Вперед ребята, труба зовет …
Вот какую песенку мы горланили покидая военную часть:
Это переделанное из приведенной выше романтической песенки про десантников, четверостишие. Да уж, мелодия та же, ритм и рифма сохранились, а вот слова уже другие. Нет уже романтизма, больше разудалого похабного цинизма. Вот такими мы стали после учебки. Так нас воспитали назначенные Родиной – Матерью отцы – командиры.Солдатский фольклор он точно, пусть и ненормативной лексикой, отражает мироощущение отведавших службы солдат.Что до романтизма, то романтикам нет места в нашей армии, а если такой и попадется, то его быстро перевоспитают или сломают.
Прощай, Литовская Советская Социалистическая Республика в составе СССР, прощай Гайджунай, прощай триста первый учебный парашютно-десантный полк, я уезжаю и уже никогда не вернусь.
[1] Рязанское высшее воздушно-десантное командное дважды Краснознаменное училище имени «Ленинского комсомола»
[2] «Баллада о парашютах» автор стихов и музыки Анчаров М.Л.
[3] Борт – служебное техническое наименование военно-транспортного самолета.
[4] Самадхи - последняя ступень в познании йоги. Слияние с Божеством.
Глава 4
Афганистан
Провинция Кундуз – 1980год от Рождества Христова.
1401год по хиджре - мусульманскому летоисчислению.
Так вот с Мухой и Лёхой я дружил. А с остальными? Да в общем-то то обычные отношения были. С земляками традиционно товарищеские, с большинством приятельские, кого-то терпеть не мог, с некоторыми частенько дрался. Не было у нас в роте большой и дружной армейской семьи. Большая и дружная армейская семья … здоровый воинский коллектив … басни все это. А уж если об армии как о семье говорить, то уместно другую поговорочку вспомнить, вот эта житейская мудрость как выстрел хорошего снайпера в «яблочко» попадает: «В большой семье еблом не щелкай!»Ничего, все нормально, как и в любом армейском коллективе.
-Не могу больше эту парашу жрать, - я брезгливо посмотрел в термос, который наряд по роте притащил с батальонной кухни и убрал свой котелок. Каша сечка без масла, каждый день одно и тоже.
-Не хочешь не жри, - безразлично ответил, помахивая черпаком наголо стриженный рослый боец с моего взвода Витёк, он сегодня раздатчиком был.
-Отойди – предложил он, - не задерживай народ.
У четырех принесенных термосов собирались вечно недовольные едой бойцы.
-Так что мне голодным что ли ходить? – ища сочувствия заорал я и посмотрел на соседей. Муха и Лёха промолчали, а вот еще один боец с нашего взвода:
-Хочешь ходи, - разрешил Филон, усмехнувшись посоветовал, - не хочешь не ходи все в твоих руках.
В моих руках был только пустой алюминиевый котелок и совет высокого дочерна загорелого и бритого наголо Филона я воспринял как оскорбление. Уставился в его серые глазки и заявил:
-А вот ты в своих руках даже хрен, удержать не сможешь,
-Думаешь, тебя земляки защитит? – засопел Филон.
-Да я сам за себя отвечу! – явно нарываясь на драку, вызывающее бросил я.
Вечером за ужином было скучно, хотелось развлечений, хотя бы и просто подраться, тем более худощавый Филон впечатление сильного противника не производил.
-Ты что, - останавливая, дернул меня рукав х/б Муха и предупредил, - он же тебя враз уроет.
-Кто? – я презрительно посмотрел на Филона, и пнул ногой по термосу, - Этот что ли?
-Филон оставь его, -попросил Лёха пытаясь, протиснутся между мной и Филоном.
-Филон, - вмешался подошедший к нам замкомвзвод Фаик, - проучи этого шнурка, а то я смотрю он совсем оборзел.
-Пошли, - буркнув предложил Филон и первым не оглядываясь, пошел на ристалище.
Договоренные драки у нас за батальонной кухней всегда проходили. Там удобная площадка была. Всякими там боевыми искусствами я не владел, бил как умел. Вот только Филон умел намного лучше. Впоследствии довелось мне всякие боевики иноземные смотреть с участие разностилевых боевых мастеров. И вот что думаю, доведись Филону с ними схлестнуться, шансов у этих мастеров просто не было бы. Оказалось, что парень владеет самым совершенным боевым искусством, дворовой дракой, стиль широко известный в России. Это искусство наши бойцы от отцов вместе с генетическим кодом получают и с младенчества изучают. Детский сад, школа, танцы, рубка стенка на стенку и конечно армия.
Скорость, координация движений и реакция у Филона были такие, что я только два раза успел взмахнуть рукой намереваясь, провести прямой правой в челюсть и оба раза приходил в себя на земле. Как Филон серии ударов проводил, я даже заметить не успевал. Губа разбита, набухает под глазом фингал, ноет челюсть, болят ребра, еле двигаюсь. Хотел поразвлечься? Вот и получай!
-Еще хочешь? – даже не запыхавшись, спрашивает Филон.
-Здорово, ты бьешь, - тяжело дыша, признался я.
Проверяя языком целость зубов и вспомнив о том, что такт и вежливость лучшее оружие цивилизованного человека, скромно попросил:
-Поучишь, а?
-Тебя что каждый день мудохать? – скалится Филон.
-Да ладно тебе Филон, -примирительным тоном я признал своё поражение.
Потом до дембеля Филона, то есть еще год, он обучал меня приемам дворового боя. В дворовой драке все работает: руки; ноги; корпус; голова. И очень быстро мне эти навыки пригодились. Не думайте не в бою с духами, там до рукопашной дело просто не доходит, а в драках. Разные бывают обстоятельства, и всегда помня о том, что такт и вежливость лучшее оружие цивилизованного человека, очень-оченьполезно уметь бить: рукой; ногой, головой.
-Кстати насчет жратвы, - небрежно заметил мне Филон, когда мы вернулись в расположение роты, - могу показать, как это делается, мне как раз напарник нужен, а ты вроде как ничего …
Умываясь и смывая кровь с разбитого лица, я вопросительно глянул на льющего мне воду Лёху.
-Не ходи с ним, убить могут, - сливая мне в подставленные ладони воду из котелка, шепнул Лёха.
-Э… - вняв его предостережению, стал отказывать я.
-Ну и жри до дембеля одну парашу, - разозлился Филон.
-А что хоть делать то надо? – заинтересовался я уже не обращая внимания на предостерегающе толкнувшего меня Лёху.
-Склад с пайками у лётунов ломанем.
-Как?
-Если пойдешь, то увидишь.
Ну что ж далеко не первый из сынов человеческих я внял демону искусителю. Хотя как раз демоном то Филон совсем и не был. Он предложил, я согласился, все по-честному, просто не мне одному совсем уж обрыдла войсковая пайка.
Воровство, грабеж, разбой вот как это в уголовном праве называется. Хотя если подумать, то можно и иначе назвать. Например, отработка учебно-боевой задачи: «проникновение на охраняемую территорию, посредством нейтрализации часового, и преодоления технических средств защиты». Как хотите, так и называйте. Если вы сытый законопослушный гуманист – тогда это безусловно разбой, если вы полуголодный обозленный солдат – тогда это умелое применение военной выучки в обстановке максимально приближенной к боевой.
Летчиков снабжали великолепно, кормили разной вкуснятиной как на убой, а их сухие пайки, это вообще мечта армейского гурмана. Были они нашими соседями, просто рукой подать, а их склады охраняли доходяги из БАО – батальон авиационного обслуживания. Вот туда мы и намылились с дружеским так сказать визитом.
Ночью взяв из каптерки трофейные ватные халаты и захватив два вместительных общевойсковых мешка приходим на продовольственный склад авиаторов. Склад – сборный модуль, территория ограждена двумя рядами колючей проволоки. У ворот склада «грибок», под «грибком» мается от скуки часовой.
-Ты почему сука тыловая, честь советскому десанту не отдаешь? – начинаю я отвлекать внимание вооруженного БАОошника
-Да пошел ты! – воспрянув и радостно ожививший, легко поддается на провокацию часовой.
-Да я тебя сейчас … - грожу я и упоминаю разнообразные способы, при помощи которых можно заставить БАОшника отдать свою честь.
Но твердо знает часовой, что согласно уставу караульной службы, его «честь и достоинство охраняется законом» и ничуть меня не боится. Смотрит он на меня, грозит автоматом и ведет пылкую дискуссию о том кого следует считать рваным гондоном и тыловой «крысой». Пока мы значит демонстрируем друг другу свои познания в матерном приложении к русскому языку, с тыла склада заходит Филон, перебрасывает через колючую проволоку грязные уже давно все изорванные ватные халаты и успешно преодолевает оба ряда колючей проволоки.
- А еще ты … - не сводя с меня негодующих глаз увлеченно ведет свою ругательную арию часовой и не закончив фразу падает. Это Филон подкравшись резко и сильно бьет его кулаком в затылок. Жалко конечно пацана, но ведь не до смерти же.
Все остальное дело техники. Пломбы с двери склада срываются, замки взламываются штык - ножами, и все твое…
Быстро доверху набили пайками два мешка, оставили в качестве вещественного доказательства преступления обрывки халатов на колючей проволоке и домой.
Ну а дома, в палатке то есть … так вот мы же не «крысы» что бы под одеялом втихоря жрать, мы как и положено со всем взводом поделились, а я со своей доли еще земляками пару банок сосисочного фарша отнес да печенья с шоколадом, еще пачку сигарет «Золотое руно». Накрыли в палатке стол, сели от души поели. Завистливые взгляды и явные намеки наших соседей по палатке ребят со второго взвода молча проигнорировали. А пайки у летчиков отличные, такая вкуснятина просто пальчики оближешь.
-Ты сходи к офицерам и им пожрать отнеси, - распорядился Фаик когда мы уже почти насытившись за ночным пиршеством, помогали пищеварению покуривая и смакуя медовый аромат сигарет «Золотое руно»,
-А чё я им скажу? – поразился я,
-Так и скажи. Шел, увидел мешок, что делать не знаю, решил вам отнести, - сыто и снисходительно улыбаясь учит Фаик и глядя на мое вытянувшееся лицо спокойно пояснил:
-Не боись они все как надо поймут, и еще, - тут Фаик наставительно поднял палец вверх, - командиры должны знать, что ты нормальный солдат, службу понимаешь и верить тебе можно.
-А вот интересно, а почему в летных пайках спирта нет? – развалившись на кровати расстроился Витёк
-Должен быть, - поддержал его Филон, - но мы искали, да не нашли.
-И без спирта хорошо, -подал голос со своей кровати Муха.
-Летуны уже свой спирт давно выжрали небось, - уверенно предположил сидевший рядом со мной на кровати Лёха.
Поделиться книгой: