Дыхание осени-2

— А я?

— Тебя я люблю.

— Ты хочешь, чтобы я жил с тобой?

— Хочу, чтобы ты был счастлив.

— А ты?

— И я, — после паузы и явного недоверия в темных глазах, добавляю: — Я попытаюсь.

— А я помогу.

И ощущение такое, словно дает клятву. Мой маленький защитник. Мой настоящий воин. Посылает мне воздушный поцелуй:

— Я потерплю Макара, пока он тебе нужен. Спокойной ночи, Злата.

— Спокойной ночи, чудо.

Хотя какая там спокойная ночь: одни кошмары. То снова замуж выхожу в джинсах и майке, то второй раз лишаюсь девственности на белоснежном ковролине, то признаюсь в любви, а в ответ слышу, что нужно подумать… Еще немного и приду к мысли, что ничего нет ужасней самой жизни, а выдуманные страхи — так, пустяк.

Устав переживать одно и то же, рассвет я все-таки встречаю с ноутбуком, на сайте копирайтеров. Казалось бы, забавно думать о мизерном заработке, если тебе грозят миллионы и журналистская карьера, а я вот чувствую, что здесь мое, пусть даже я пока ничего не умею.

— Привет! — врывается глотком свежего воздуха Егорка.

— Привет! — приобнимаю и показываю, что обнаружила.

Он выслушивает, хмуря лоб, а потом одобрительно кивает.

— У тебя обязательно получится.

— Спасибо.

— Ой, было бы за что? Это не комплимент, я говорю то, что думаю.

— Значит, спасибо, что не держишь лестные для меня мысли в себе.

— А, ну если так… — соглашается с доводами.

Большинство моих вещей так и пролежали в сумке, поэтому сборы недолгие, и когда в палату заходит Макар, я не мечусь лихорадочно, а наблюдаю за ним и Егором. Остановились напротив друг друга. Молчат. Взгляд одного испепеляет, второго — невозмутим.

— Это ненадолго, — с угрозой говорит Егор.

— Ты или я? — спрашивает Макар.

И оба оборачиваются ко мне.

— Ну едем?

И обоих мой ответ не устраивает, но Макар берет сумку, Егор — мою ладонь и мы выходим. Медсестры провожают не только взглядами, а успевают прыгнуть в лифт, и пока идем к машине, шепчутся в спину.

— Чего это они? — удивляется Егор, оглядываясь на стайку раскрасневшихся девиц.

Я киваю на впереди идущего Макара, и удивление Егора ширится вместе с глазами.

— Влюбиилиссь? — шипит мне в плечо. — В него?!

Улавливаю взгляд Макара, когда ставит сумку в багажник — ему едва удается сдерживать смех. Но мальчик кажется таким серьезным, обдумывая дилемму: как можно влюбиться в Макара, если вокруг полно других мужчин? Усаживается на заднее сиденье, мне оставляет место впереди, заботится, чтобы удобней. Скривившись, осматривается по сторонам и принюхивается, словно ожидая, когда из-под сидений выскочит скунс. Машина как машина. А, осеняет меня, показывает хоть таким образом отношение к Макару, ведь в остальном обещал мне сдерживаться.

Я практически тоже сажусь в салон, когда слышу окрик:

— Злата?

Обернувшись, вижу девушку, которая спешно идет ко мне. Лицо кажется смутно знакомым, но не могу вспомнить, где виделись, пока она не подходит совсем близко; в пуховиках все на одну фигуру.

— Не узнаете? — улыбается приветливо и совершенно не стыдно признаться, что да, не узнаю. — Светлана, медсестра, помните, вы огрели зав. больницы скоросшивателем, когда он… — замечает в салоне авто мальчика и замолкает.

Ну да, при детях лучше не говорить о притязаниях мужланов.

— Светлана, — вспоминаю я, — да, точно.

— Я теперь здесь работаю, — кивает на больницу. — А вы? Что…

— Я здесь лежала, — натянуто улыбаюсь, — потеряла ребенка.

— Ох, мне так жаль!

И пусть мне не нужны ее сожаления, они кажутся искренними. Мы обе думаем, как лучше расстаться. Она пытается найти слова, извиняясь за бестактность, я пытаюсь отговориться, что все нормально и потихоньку, слыша громкий шепоток медсестер, закипаю. Они обсуждают пуховик этой девушки, клюют, как всех новеньких и не стервозных, они говорят, что она так же страшна, как и бедна, и мне хочется чем-то бросить в них. Лучше грязью, после дождя она славно прилипнет к их черноротым лицам.

Чтобы унять злость, отворачиваюсь и…

Нет, мне только кажется, что я вижу машину Яра, потому что таких множество, красный цвет один из самых распространенных, а "Ягуар" это или нет, я не различаю.

Светлана замолкает, уверена, пересуды медсестер ей тоже слышны прекрасно.

— Извините, — неловко пятится. — Извините, Злата, что я…

— Подождите, — хватаю ее за руку. — Можете дать свой телефон еще раз? Потому что столько всего случилось, и я не знаю, где номер, что вы мне записывали.

Она с радостью распахивает огромную сумку на все случаи жизни, выуживает из нее потрепанный блокнотик, ручку, оставляет свои координаты. Пытаюсь дать ей свой номер, но она говорит, что мой у нее есть и машет неопределенно рукой. Я понимаю без слов: она не будет звонить мне, а мне почему-то не хочется ее отпускать. Но ей пора, это нам, безработным, можно праздно разгуливать по городу.

Кстати, город…

Проводив фигурку девушки взглядом, задираю голову вверх и ловлю открытым ртом пахнущую дымом морось. Хорошо. Так хорошо, как будто жива. Ну что же, значит, попробуем.

Сажусь в машину, и мы оставляем за спиной, надеюсь, не просто больничные стены и часть меня, но все мое прошлое. Смотрю на город через окно и вдруг мелькает мысль: а если бы я не приехала? Что было бы, если бы не приехала сюда? И стоит ли город жертвы в виде моего ребенка?

Случайно в зеркало улавливаю красную машину. Не разбираюсь в них, но сердце бьется как ненормальное: мне кажется, машина Яра, мне кажется, он едет за мной… а что если он хочет вернуть меня?! Почти панически вцепляюсь в сумочку, оглядываюсь.

— Что? — спрашивает Егор.

— Машина, — говорю я.

Но мы как раз на перекрестке уходим влево, а красная машина проносится прямо, и обернувшись, Егор не видит ничего подозрительного. Да и я успокаиваюсь. Вдох-выдох, вдох-выдох. Макар заботливо подает мне воду и взгляд его спокоен, как у удава, а я накручиваю себя, мне кажется, я вижу упрек, мол, и ты еще собиралась тягаться с Самарским?!

Я отворачиваюсь, смотрю бездумно в окно, дыхание выравнивается, мы почти подъезжаем к моему новому дому, когда Макар говорит:

— Тебе придется с ним увидеться.

И город перед глазами сливается в одну серую массу.

— Ты будешь не одна, встреча с адвокатами, — утешает, как может.

— И со мной! — выкрикивает Егорка.

— Скажи, когда будешь готова.

Я нервно сглатываю. Я думала, денежный вопрос уладят без меня адвокаты, я думала… А, впрочем, как же я планировала мстить, не мелькая у супруга перед глазами? Часть плана, что задумала, как раз таки с этим и связана. Мне страшно, я боюсь, что не выдержу, и хорошо, что первая встреча у нас будет среди людей. Он не посмеет ко мне прикоснуться, и я не сломаюсь.

— Завтра? — не хочу оттягивать неизбежное. — Завтра получится устроить встречу?

— Я поговорю с адвокатами, — кивает Макар.

— А кто предупредит… Яра?

— Они и предупредят.

Выходим из машины. Егор осматривает с заметным любопытством двор, а я, случайно бросив взгляд назад, замечаю красную машину у крайнего подъезда. Но… нет, успокаиваюсь, нет, она здесь стояла еще до нашего приезда.

— Ну как тебе? — беру Егора под локоть.

— Деревьев много, дышать есть чем, — одобряет дворик.

Квартиру осматривает с не меньшим энтузиазмом, но ничего не говорит. Я останавливаюсь в дверях комнаты.

— Твоя. Мне — зал. Договорились?

Мгновенно расцветает улыбкой.

— Моя? Серьезно?

— Так радуешься, будто у тебя никогда не было своей комнаты.

— Была. Под крышей. Как у Карлсона. Я занял ту, что никому не была нужна, а здесь ты отдаешь мне ту, что и тебе хотелось бы занять.

— Люблю побольше пространства, — отмахиваюсь.

— Ты врешь.

— Да, — соглашаюсь, — вру.

Он обнимает меня, прижимается крепко, обдавая горячим дыханием, и думается с удивлением: да какая разница, где жить? Можно и в коридоре. Главное — кто с тобой рядом.

— Слушай, — осеняет меня, — а ты на чем в больницу приехал?

— На брате.

— То есть… тебя привез он?

— Да прям! Машина привезла! — дурачится дальше.

— Красная?

— А то ты видела его на другой? — ехидничает Егорка.

И если бы он не поддержал меня, я бы там и рухнула — так предательски слабеют колени. А, может, прав Макар и кое-кто мне не по зубам? Нет, сдавшийся без боя пусть ложится сразу в морг, а я оттуда улизнула — посражаемся.

На кухню нас выуживает запах кофе. Но когда мы приходим, Егору, вопреки кислой рожице, достается свежевыжатый сок, а мне — зеленый чай. Макар невозмутимо пьет напротив нас дурманящий кофе. Явно не из пакетика, как в прошлый раз.

— Пейте, пейте, — усмехается, когда мы переглядываемся, и в качестве маленькой компенсации подсовывает к нам тарелку с горячими бутербродами.

— Пятьсот калорий, — грустно сообщаю я, выбирая побольше.

— Не помешает, — тянется за вторым Егор.

Пока жуем, Макар рассказывает, что поговорил с адвокатами, те в свою очередь — с адвокатами Яра, и встреча завтра в час.

— Подходит?

— Вполне, — говорю я.

— Слишком рано! — возмущается Егор. — А выспаться? А в магазин за диктофоном съездить? Да, да, — кивает, видя мой растерянный взгляд. — Когда ты собираешься брать у него интервью?

— Не завтра же!

— А когда?!

Макар рассматривает нас как двух идиотов, пока мы жестко спорим, а потом говорит очевидные вещи, что диктофон сейчас есть в каждом мобильном телефоне, даже в моем, и что если я не планирую делать журналистскую карьеру всерьез, нечего загружать себя барахлом. Мы успокаиваемся под логичными доводами.

— Не передумал жить со мной? — интересуюсь у Егора.

— Нет. С теми, кто тебе безразличен, не спорят.

— Мне, пожалуй, пора, — говорит Макар, и я не спорю, а Егор и подавно.

Пока стоим в коридоре, раздумываю: поцеловать или нет? Но он с улыбкой кивает, говорит короткое: "До завтра", и выходит за дверь, оставив перед зеркалом свой ключ. Не будет между нами поцелуев, не будет ничего, вдруг понимаю. И облегченно выдыхаю. Оказывается, я подсознательно боялась, что они будут.

Ну что ж, от этих отношений я тоже свободна.