Краткий курс практической метафизики

Он говорил своим ученикам, которых у него со временем появилось множество: "Я исповедовал все религии: индуизм, ислам, христианство и следовал по пути различных сект индуизма. И я нашел, что все они различными дорогами приближаются к одному и тому же Богу… Я вижу, что все люди враждуют во имя религии: индусы, магометане, брахманисты, вайшнавиты и т. д. И они не понимают, что тот, кого зовут Кришна, зовется также Шива, или Первоначальная Энергия, или Иисус, или Аллах. Единый Рама, обладающий тысячью лиц". Эту мысль он иллюстрирует такой притчей:

"К водоему ведут несколько лестниц. С одной лестницы черпают кувшинами воду индусы и называют ее jal; с другой черпают воду мусульмане кожаными мехами и называют ее pani; с третьей — христиане, которые называют ее water. Станем ли мы утверждать, что эта вода есть не jal, а pani или water? Это просто смешно… Сущность одна и та же, только носит разные имена. И все ищут одну и ту же Сущность, меняется только климат, темперамент имя … Пусть каждый следует своей дорогой. Если он искренне, страстно желает познать Бога, пусть не тревожится. Он достигнет Его …"

Эти слова Рамакришны могут показаться призывом к экуменизму. Ничего подобного. Это призыв к искоренению вражды между разными религиозными конфессиями. Но каждый народ должен идти своим путем, исповедуя ту веру, в которой он рожден. И только в конце все пути сливаются во Единое. Здесь уместно вспомнить о старой модели соотношения разных путей к Богу в виде окружности и радиусов, но представить ее в модифицированном виде. Пусть Абсолют является северным полюсом некоего глобуса, на экваторе которого расположены исходные точки начала пути разных народов. Все народы движутся к полюсу по меридианам: одни из восточного полушария, другие — западного, третьи — из какого-то промежуточного положения. По мере приближения к полюсу расстояние между ними по параллелям сокращается, и на полюсе все пути сходятся в одной точке. Но из этого слияния вовсе не следует, что в начале пути, на экваторе, все должны сбиться в одну церковь. Такое движение означало бы потерю своей национальной идентичности, следовательно, разрушение менталитета − духовного фундамента каждого отдельного человека и народа в целом.

Вот почему единая всемирная церковь, в которой совместно молятся христиане, язычники, шаманисты и т. д. — это изобретение лукавого. Чтобы можно было из единого центра контролировать всех и, главное, не допустить спасения душ верующих. Экуменизм — это духовное преступление, которое невозможно оправдать никакими политическими выгодами. Каждый должен идти своим путем, т. к. не случайно каждый рождается в той или иной стране, с той или иной верой. Можно заимствовать отдельные психотехники, использовать опыт других путей для повышения эффективности своего пути, но нельзя менять путь. Ибо, повторим слова Рамакришны, "человек, шедший в Калькутту и искавший самую короткую дорогу, вынужден был каждый раз начинать свой путь сначала и, в конце концов, не дошел до Калькутты".

2.4 Бхакти-марга и христианство

При рассмотрении Бхакти-марги следует обратить внимание на существенное отличие Православной аскезы от Бхакти. Все видения, представления божества в образной форме, к которым стремятся бхакта, в Православии не только не приветствуются, но и считаются прелестью, т. е. заблуждением. Православный мистический путь — исихазм − отличается трезвостью и, как следствие, большей безопасностью. Видения более характерны для католических святых. И это вполне закономерно, если учесть, что большинство их "духовидцев" — женщины, а большинство наших преподобных — мужчины, которые менее эмоциональны и которые поэтому значительно менее подвержены истеричности.

Например, одна из самых почитаемых святых католической церкви, Тереза Авильская (1515–1582), перед смертью восклицала: "О, Бог мой, Супруг мой, наконец-то я Тебя увижу!". Такое понимание конечной цели жизни у "невесты Христовой" не случайно — после многочисленных ее видений явившийся "Христос" заявил Терезе: "С этого дня ты будешь супругой моей… Я отныне не только Творец твой, Бог, но и Супруг". Тереза вспоминала: "Душу зовет Возлюбленный таким пронзительным свистом, что нельзя этого не услышать. Этот зов действует на душу так, что она изнемогает от желания". Д.Мережковский пишет: "Тереза падает в изнеможении под этими ласками, закатывает глаза, дышит все чаще и по всему ее телу пробегает содрогание. Если бы нечестивая, но опытная в любви женщина увидела ее в эту минуту, то поняла бы … что все это значит, и только удивилась бы, что с Терезой нет мужчины" [18]. А В.Джеймс о мистическом опыте Терезы Авильской писал: "ее представления о религии сводились, если можно так выразиться, к бесконечному любовному флирту между поклонником и его божеством" [4].

По-видимому, и современники сомневались в доброкачественности мистического опыта св. Терезы, ибо в свое оправдание она говорила: "Как дурной сон не освежает, но еще более утомляет голову, так и некоторые создания воображения только обессиливают душу. Вместо обогащения души — они вселяют в нее одно томление и отвращение, тогда как истинно небесное видение дает несказанные духовные сокровища и чудотворное оживление телесных сил. Я привожу эти рассуждения для тех, кто осуждает меня, говоря, что мои видения — дело Врага человеческого или игра моего воображения… Я могла бы показать им те богатства, какими Божья длань одарила меня: они мое подлинное достояние. Все, знающие меня, видят, как я изменилась. Мой исповедник сам подтверждает это. Перемена, произошедшая во мне, явственна для людских глаз; она не скрыта в глубине, но сияет ослепительным светом. Я не могу поверить, чтобы Сатана, — если он виновник всего этого, — прибегал с целью погубить меня и низвергнуть в ад, к средствам столь противоречащим его намерениям: к искоренению моих пороков, к преисполнению меня мужеством и иными добродетелями. Ибо я ясно вижу, что хотя бы одного из этих видений достаточно для того, чтобы обогатить меня всеми этими сокровищами "[цит. по 4].

Т.о. все не так просто, как казалось критикам св. Терезы. В конце концов важен результат, а не сопутствующие ему, иногда отталкивающие внешние проявления духовной борьбы. Вот, например, что было с Рамакришной: "Он потерял всякую власть над собой. В отчаянии он валялся на земле, на глазах у посетителей; он был предметом жалости, иронии, возмущения. Какое значение это могло иметь? Одно только было важно: он был на грани высшего блаженства, но перед ним стояла стена, преграждающая ему путь" [5].

Вот и видения св. Терезы Авильской коррелируются с опытом других мистиков, говоривших о неизреченности высший состояний духа: "Однажды, во время молитвы, пишет она, я получила способность сразу постигнуть, каким образом все вещи могут быть созерцаемы в Боге и содержаться в Нем. Я видела их не в их обычной форме, однако с поразительной ясностью, и вид их остался живо запечатленным в моей душе. Это одна из наиболее выдающихся милостей, дарованных мне Богом… Вид этот был до такой степени утонченный и нежный, что описать его нет возможности" [4].

Св. Тереза также говорит о благотворном влиянии на душу своих экстатических состояний: "Часто душа, слабая и изнуренная страшными муками до наступления экстаза, выходит из него с обновленным здоровьем, рвущаяся к деятельности… словно Господь желает, чтобы и тело, покорившееся желаниям души, разделило ее счастье… После подобной милости душа достигает такой высокой степени мужества, что, если бы в этот момент понадобилось отдать свое тело на растерзание ради славы Господней, — это принесло бы ей только чувство радости. В такие минуты мы даем обеты, принимаем героические решения, в нас зарождаются возвышенные желания, мы ощущаем страх перед миром и ясно сознаем наше собственное ничтожество… Какая власть может сравниться с властью души, которая с высочайшей вершины, на какую вознес ее Господь, взирает на все лежащие у ее ног мирские блага и не чувствует себя плененной ни одним из них. Как стыдится она своих прежних привязанностей! Как дивится своей прежней слепоте! Какое глубокое сострадание она чувствует к тому, кого она видит еще находящимся во мраке! Она скорбит, что была чувствительна к славе и почестям, и о том заблуждении, которое заставляло ее считать славой и почестями все то, чему мир давал это название. Теперь она видит в земной славе только одну беспредельную ложь, жертвой которой является весь мир. Она постигает, озаренная горним светом, что в истинной славе нет ничего лживого, и что для постоянной верности этой славе необходимо оказывать почтение всему, заслуживающему почтения, и считать ничтожным, или даже менее чем ничтожным, все преходящее и все неугодное Богу…" [цит. по 4]. Трудно представить, что столь возвышенные и богоугодные состояния души св. Терезы были результатом только "бесконечного любовного флирта".

Аналогичным путем шла и другая "невеста Христова" — Анжела из Фолиньо (1248–1309). В "Книге Анжелы да Фолиньо", написанной ее духовником братом Арнальдо, изложен ее духовный опыт, который явно свидетельствует о том, что это был путь Бхакти. Православную оценку ее "откровениям" дал видный религиозный мыслитель ХХ в. А.Ф.Лосев: "Соблазненность и прельщенность плотью приводит к тому, что Святой Дух является блаженной Анжеле и нашептывает ей такие влюбленные речи: "Дочь Моя, сладостная Моя, дочь Моя, храм Мой, дочь Моя, услаждение мое, люби Меня, ибо очень люблю Я тебя, много больше, чем ты любишь Меня". Святая находится в сладкой истоме, не может найти себе место в любовном томлении. А возлюбленный все является и все больше разжигает ее тело, ее сердце, ее кровь. Крест Христов представляется ей брачным ложем" [19].

Естественно, что православные писатели, тот же Лосев, категорически отрицали какую бы то ни было святость католических духовидиц: "Что может быть более противоположно византийско-московскому суровому и целомудренному подвижничеству, как не эти постоянные кощунственные заявления: "Душа моя была принята в несотворенный свет и вознесена", эти страстные взирания на Крест Христов, на раны Христа и на отдельные члены Его Тела…".

Давая общую характеристику католического мистицизма, А.Ф.Лосев в [19] пишет: "Это конечно, не молитва и не общение с Богом. Это — очень сильные галлюцинации на почве истерии, т. е. прелесть. И всех этих истериков, которым является Богородица и кормит их своими сосцами; всех этих истеричек, у которых при явлении Христа сладостный огонь проходит по всему телу и, между прочим, сокращается маточная мускулатура; весь этот бедлам эротомании, бесовской гордости и сатанизма — можно, конечно, только анафематствовать, вместе с Filioque, лежащим у католиков в основе каждого догмата и в основе их внутреннего устроения и молитвенной практики. В молитве опытно ощущается вся неправда католицизма. По учению православных подвижников, молитва, идущая с языка в сердце, никак не должна спускаться ниже сердца… Православная молитва пребывает в верхней части сердца, не ниже. Молитвенным и аскетическим опытом дознано на Востоке, что привитие молитвы в каком-нибудь другом месте организма всегда есть результат прелестного состояния. Католическая эротомания связана, по-видимому, с насильственным возбуждением и разгорячением нижней части сердца. Епископ Игнатий Брянчанинов писал: "Старающийся привести в движение и разгорячить нижнюю часть сердца приводит в движение силу вожделения, которая, по близости к ней половых органов и по свойству своему, приводит в движение эти части. Невежественному употреблению вещественного пособия последует сильнейшее разжжение плотского вожделения".

Столь негативная оценка практики коллег из католической церкви может быть объяснена как незнакомством с сутью бхакти-марги, так и вполне естественной и оправданной реакцией психологической защиты на чуждый Православию путь к Богу. Однако отвергать вообще путь Бхакти как пагубное заблуждение неверно — Рамакришна доказал своим примером, что идя этим путем, можно не только достичь Бога, но и Абсолютной Истины. Слияние с Богом через любовь — в частности, как отношениями между возлюбленным или супругом с божеством, является — одним из канонизированных способов в Бхакти и Тантре. Другое дело, что для нас этот путь совершенно противопоказан, поскольку вся современная западная культура, к которой принадлежим и мы, пропитана эротикой. Поэтому нам трудно очищать подсознание от libido, и поэтому лучше держаться от всего этого подальше. Так что если негативное отношение к Бхакти иерархов Православной церкви и неверно вообще, то оно верно по отношению к своей пастве.

Характерное для Бхакти стремление превратиться в Бога в его феноменальной, видимой форме, ярко проявилось в деяниях одного из самых высокочтимых католических святых — Франциска Ассизского (1182–1226). Он был первым в истории христианства, у кого стали появляться стигматы — кровоточащие раны на руках, ногах и в других местах, где они были у Христа. Был аскетом, строго соблюдал обеты бедности, целомудрия и послушания. По преданию Франциск совершил много чудес: он воскрешал мёртвых, исцелял слепых, лечил парализованных и т. д. Отличался крайним нищелюбием и милосердием; помогал страждущим, в т. ч. животным и птицам (ахимса). Т. е. с точки зрения индийского спиритуализма практиковал карма-маргу. Но во внутреннем, духовном делании был типичным бхакта, поскольку старался превратиться в Христа (как Рамакришна превращался в Кали). В своих молитвах просил две милости у Бога: "Чтобы я мог пережить все те страдания, которые Ты, Сладчайший Иисусе испытал в Твоих мучительных страстях" и "Чтобы я мог почувствовать ту неограниченную любовь, которой горел Ты, сын Божий". И в молитвенном экстазе он таки чувствовал себя превратившимся во Христа. Но в отличие от католических монахинь, в любви к Христу у него не было никакой сексуальной составляющей — это была чистая, истинно христианская любовь, по заповеди: "Любите друг друга".

Православные критики обратили внимание на полное отсутствие у Франциска чувства своей греховности. Это полностью соответствует позиции Рамакришны по данному вопросу: "Некоторые христиане и брахманисты видят всю религию в понятии о грехе. Их идеалом благочестия является тот, кто молит: "О господи, я грешник, удостой, отпусти грехи мои!" Они забывают, что понятие греха отмечает только первый и низший этап духовности… Люди, не отдают себе отчета в силе привычки. Если вы будете вечно говорить — я грешник, вы останетесь грешником навсегда. Вы должны повторять: — "Я не скован, я не скован… Кто мог сковать меня? Я сын Бога, царя царей"… Пусть действует ваша воля, и вы будете свободны…"[5]. А вот о. Сисой Великий на смертном одре говорил: "Поистине я не знаю, сотворил ли я хоть начало моего покаяния". Глубокое понимание своего несовершенства, усиливающееся по мере приближения к Богу, является характерным для православных подвижников. И причина этого более чем основательна.

Изучение наставлений индийских гуру (настоящих, а не шарлатанов, зарабатывающих на Западе своими псевдонаставлениями) показывает, что все они касаются решения метафизических проблем. Достаточно просмотреть наставления Раманы Махарши (см.[20–23]). И сравнить с наставлениями Православных отцов в "Добротолюбии" [24], которые в основном посвящены этической подготовке, вопросам борьбе со страстями. Следовательно, в нравственном отношении все те индийцы, которые интересуются духовными проблемами, значительно совершеннее нас. Они всю свою жизнь были в атмосфере строгого (и для них естественного) выполнения жестких нравственных норм индуизма. Вся жизнь индуса, от зачатия до погребального костра — в лоне их религии и нравственности, всегда сопровождается соответствующими обрядами. Поэтому они вполне подготовлены к заключительному этапу борьбы за освобождение от мира иллюзий, к решению метафизических проблем на практике. Последователям авраамических религий, к которым относится и Православие, увы — нужно еще избавлять свои души от всяких нечистот. И если, в соответствии с наставлением Рамакришны, внедрять в подсознание путем самовнушения "Я не грешник", "Я сын Бога, царя царей" и т. п., то там произойдет конфликт противоположных установок, который закончится в лучшем случае неврозом. А то и психозом, если хорошо поусердствовать.

Но самое принципиальное отличие православного мистицизма от католического — отказ от образного, чувственного видения Бога, ибо сказано: "Бога человекам невозможно видети, на Негже не смеют чини Ангельстии взирати…" Поэтому преп. Нил Синайский (V в.н. э.) предупреждает: "Не желай видеть чувственно Ангелов, или Силы, или Христа, чтоб с ума не сойти, приняв волка за пастыря и поклонившись врагам — демонам". И Симеон Новый Богослов (ХI в. н. э.) говорит, что те, кто на молитве "воображает блага небесные, чины Ангелов и обители святых", находятся в прелести. Тем более, если "… видят свет телесными очами своими, обоняют благовония обонянием своим, слышат гласы ушами своими и подобное". Все святые и преподобные Православной Церкви согласны в негативном отношении к чувственному восприятию сверхъестественного. Стремление к стяжанию безвидного Духа Святого, к благодати, неописуемой и невыразимой — вот что коренным образом отличает православный мистицизм от Бхакти-марга и мистицизма католического, который по своей сути и есть Бхакти. Поэтому и психотехника православного мистицизма, исихазма, принципиально отличается от Бхакти.

Часть 3. ДЖНЯНА

3.1 Джняна-марга

Путь, которым должен идти каждый, кто ищет высшую Реальность, зависит от психофизиологии и менталитета человека. Для одних это йога, другим больше подходит бхакти. Но для людей интеллектуального склада это конечно джняна-марга, путь знания.

Начало этого пути состоит в изучении метафизики − онтологической основы разных философских доктрин, начиная от материализма и заканчивая абсолютным идеализмом. На этом интеллект исчерпывает свои возможности в постижении Абсолютной истины. Его высшее достижение — признание факта наличия Реальности, которая обусловливает мир видимости. Т. о. тот, кто избавился от веры в реальность эмпирического мира, прошел уже значительную часть пути джняны.

Чтобы идти дальше, к конечной цели, нужно использовать иные средства

познания. Для джняни это интуитивное понимание, праджня, в отличие от интеллектуального знания первой половины пути. Это джняна-йога, если использовать термин "йога" в широком смысле. Но для возникновения интуитивного понимания и, в особенности, достижения конечной цели, необходима всестороння подготовка — не только ума, но и всего психофизического организма в целом. Поскольку для освобождения от авидьи недостаточно одной только медитации время от времени. Нужно всего себя посвятить стремлению к Абсолюту, подчинить этому стремлению всю свою жизнь. Т. е. этим нужно заниматься "профессионально". "Любители", люди, не имеющие такой возможности, конечно тоже достигают определенных результатов. Однако высшая и абсолютная Истина — не в этой жизни.

В соответствии с моделью сближения различных путей к Абсолюту, по мере приближения к конечной цели, требования к идущим различными путями также сближаются. Благодаря наличию четкой систематики удобнее всего эти требования изложить на примере требований раджа-йоги.

Необходима ахимса, сопереживание и сочувствие всем страждущим, иначе невозможно осознать свое единство со всем сущим. Необходимо целомудрие, т. к. только благодаря сублимации сексуальной энергии возможна эффективная духовная деятельность. И необходима правдивость, ибо лжец теряет способность отличать истину от заблуждения. Поэтому и джняна теряет всякий смысл.

Свадхьяя — это, само собой разумеется, это главный аспект джняны. В тапасе (аскетике) для джняни главное — тапас мысли. Людям интеллектуального склада свойственна мечтательность — представление в форме мыслеобразов всяких приятных вещей и ситуаций, как если бы они уже осуществились на самом деле. Но тогда исчезает и желание бороться за что-то реальное, т. к. без всякого труда можно представить это как уже имеющее. Поэтому контроль над мыслями, трезвление — главный тапас для джняни. Сантоша, удовлетворенность имеющимся, избавляет от желаний стремится к чему-то постороннему и помогает сосредоточиться на главном. Культивирование этих качеств создает надежный фундамент для продвижения вперед.

На высших стадиях созерцания необходимо иметь очень выносливое и сильное, в смысле здоровья, тело. Экстазы, которые возникают по мере приближения к Абсолюту, создают крайне высокую нагрузку на сердечно-сосудистую систему. Известно, что Вивекананда не вышел из самадхи, т. к. в этом состоянии у него произошел инсульт [см. 5]. Перевернутые асаны укрепляют сосуды и тренируют сердце. Пранаяма благодаря контролю за дыханием способствует подчинению мыслей. Поэтому желательна практика хатха-йоги, хотя, естественно, не в том объеме, который требуется в раджа-йоге. Только тех ее элементов, которые нужны для джняни.

Известны три способа достижения конечной цели джняна-йоги. Все они начинают с избавления от идентификации себя с телом и своей личностью. Это естественно, поскольку цель — постижение абсолютного "Я", Атмана путем понимания, что в реальности эмпирического "я" нет, это только иллюзия, а существует только "Я".

Первый способ — отрицание, "нэти, нэти", что в переводе с санскрита означает "не то, не то". Для этого джняни задает себе вопросы: "Я это тело? Я это ум? Я это чувства? Я это моя личность?" и т. д. Отвечая отрицательно, джняни осознает, что он может выйти за пределы своего тела, ума, ego, что он действительно не тело, не ум, не личность, и т. о. приблизиться к субъекту, воспринимающему все эти объекты.

Второй способ — объективация, т. е. превращение всего, что кажется "я", субъектом, в объекты. До тех пор, пока не останется то, что уже нельзя объективировать, т. е. абсолютный субъект, "Я". Очевидно, что оба способа близки и преследуют одну и ту же цель — избавление от ложного "я", в результате чего появляется переживание истинного "Я".

Но есть и третий способ джняны, который прямо ведет к осознанию своей тождественности с абсолютным "Я", открытый Раманой Махарши и названный им Атма-вичарой. Этот способ считается самым эффективным и поэтому на нем будет сосредоточено основное внимание.

3.2 Рамана Махарши

Бхагаван Рамана Махарши (1879–1950), при рождении Венкатараман Айяр, происходил из селения, расположенного на территории нынешнего южного штата Индии Тамилнада. Принадлежал к касте браминов.

Он рос здоровым, нормальным мальчиком, которого привлекали футбол, плавание и борьба. Обладал изумительной памятью, позволявшей ему повторить урок, прослушав его только раз. Единственное, что отличало его от других детей — ненормально глубокий сон.

Первое событие, подтолкнувшее Венкатарамана к пробуждению, связано с посещением его семьи родственником, который сказал, что вернулся из паломничества к храму Аруначалы в Тируваннамалае (1895 г.). Это название пробудило в нем неясное ожидание чего-то, что поможет разрешить все его проблемы, и вполне определенное желание отправиться к священной горе Аруначале.

В возрасте 16 лет у него возникло спонтанное осознание своей тождественности с Атманом. Вот как он это описывал [20]: "Все случилось совершенно неожиданно. Я сидел один в комнате на первом этаже дома моего дяди. Я редко болел и в этот день, как обычно, чувствовал себя хорошо. Но вдруг сильный страх смерти овладел мной. Ничто в состоянии моего здоровья не могло послужить поводом к этому, да я и не пытался найти объяснение или причину страха. Просто ощутил, что "я собрался умереть", и стал думать, что надо делать в этом случае… Шок страха смерти заставил мой ум обратиться вовнутрь, и я мысленно сказал себе: "Сейчас пришла смерть, но что это значит? Что есть то, что умирает? Это умирает тело". И я сразу инсценировал приход смерти… "Ладно, − мысленно сказал я себе, — это тело умерло. Оно будет отвезено, как труп, к месту кремации, сожжено и превратится в прах. Но умру ли я со смертью тела? Разве тело — это "Я"? Оно безмолвно и инертно, но я продолжаю чувствовать полную силу своей индивидуальности и даже слышать голос "Я" внутри себя, отдельно от него. Значит "Я" — Дух, превосходящий тело. Тело умирает, но Дух, превосходящий его, не может быть затронут смертью. Это означает, что "Я" — бессмертный Дух". Все это не было тусклой мыслью, а вспыхнуло во мне ярко, как живая Истина, которую я воспринял непосредственно, почти без участия мыслительного процесса. "Я" было чем-то очень реальным, единственной реальной вещью в моем состоянии, и вся сознательная активность, связанная с моим телом, была сконцентрирована на этом "Я". С этого момента "Я", или истинное Я, Атман, мощным очарованием сфокусировало на себе мое внимание. Страх смерти исчез раз и навсегда. С этого времени погружение в Атман не утрачивается".

Может показаться, что речь идет о бессмертии личного "я", но это связано только с двусмысленностью терминов "Я" и "я". То, что Рамана имеет ввиду только истинное "Я", следует из исчезновения у него страха смерти.

После Осознания он уже не мог жить, как раньше. Он ушел из дома, чтобы больше никогда туда не возвращаться, и отправился к священной горе. Добравшись до Тируваннамалая, Рамана вошел в Великий Храм, посвященный Аруначалешваре — Ишваре, проявленному как Аруначала. До конца 1896 года он пребывает в Великом Храме, в различных его помещениях, находясь в состоянии самадхи. Один садху взял на себя заботу о присмотре за Брахманой Свами, как стали называть Венкатарамана. Обычно он сидел неподвижно в медитативной позе, соблюдая молчание. Пищу ему были вынуждены вкладывать в рот, т. к. он не обращал внимания на предложенную еду. Скоро появилось множество паломников, которые приходили посмотреть на юного Свами или упасть перед ним ниц. Все понимали, что здесь Реализация.

Чтобы избавиться он назойливых посетителей, Венкатараман, менее чем через полгода своего прибытия в Тируваннамалай, согласился переселиться в святое место Гурумуртам, на окраине города. Здесь он продолжил свой обычный образ жизни. Тело его было крайне запущено, т. к. он его полностью игнорировал. Он никогда не мылся; волосы отросли и стали густыми и спутанными. Ногти выросли настолько, что скручивались. Тело было ослаблено настолько, что он с трудом передвигался, когда начал возвращаться к внешне нормальной жизни.

После почти годичного пребывания в Гурумуртаме, Свами перебрался в манговую рощу по соседству. Здесь он оставался около шести месяцев и именно здесь начал накапливать то знание священных текстов, которым обладал впоследствии. Его почитатель, Паланисвами, приносил книги по духовной философии на тамили, которые Свами прочитывал, и давал краткие обзоры их сути, поскольку его духовное знание позволяло ему с первого взгляда понимать изложенное в них. Благодаря удивительной памяти он все из прочитанного помнил. Таким же образом он изучил санскрит и два других языка южной Индии — телугу и малаялам, читая книги на этих языках.

В начальный период пребывания в Тируваннамалае пребывание в самадхи часто отключало восприятие феноменального мира. Он рассказывал об этом так: "Иногда я открывал глаза и видел утро, иногда — вечер; я не знал, когда солнце поднимается и когда садится". Полное погружение в Атман с невосприятием внешнего мира является нирвикальпи самадхи. Это состояние экстаза не является постоянным. Человек может возвратиться в мир, если выдержит его. "Величайшее состояние, полное и окончательное — сахаджа самадхи… Это чистое, непрерывное Сознание, физический и ментальный планы, но с полным сознаванием проявленного мира и полным использованием умственных и физических способностей, состояние совершенного равновесия, совершенной гармонии, за пределами даже блаженства"[20].

Пребывая в Гурумуртаме, Свами уже был в состоянии сахаджа самадхи, хотя сознавание внешнего мира еще не было непрерывным, как потом.

В дальнейшем, когда он стал гуру и вел себя как человек, возникал вопрос: как можно, находясь в самадхи, действовать, не имея индивидуального "я"? Об этом в "Евангелии Махарши" [21] сказано так: "В случае джняни (Просветленного) понятие или существование ego является только кажущимся, и он наслаждается своим непрерывным, трансцендентальным переживанием, несмотря на такое кажущееся возникновение или существование ego, всегда удерживая свое внимание на Источнике. Такое ego безвредно. Оно просто напоминает остов сгоревшей веревки, имеющей прежнюю форму, но уже не пригодной для связывания чего-нибудь". В возрасте 22 лет Он надиктовывает свое первое произведение "Само-исследование" [22], основные мысли которого не претерпели изменений в дальнейшем, поскольку Свами уже тогда постиг всю Истину. Те наставления, которые он давал в последние годы, с точки зрения доктрины ничем не отличались от [20]. Единственное отличие — в [22] он рассмотрел и другие пути к Абсолюту: медитацию на тождестве с Атманом и йогу, основанную на контроле дыхания. Но уже тогда он предписывал или Атма-вичару (Самоисследование), иди отречение от своей воли полным подчинением своему гуру, как более прямые пути к Освобождению.

В феврале 1899 года Свами переходит на гору Араначалу и живет в пещерах этой горы. Обычно в пещере Вирупакша, но в период жары перебирается ниже по склону, в пещеру у мангрового дерева, где был небольшой водоем.

В 1905 году в Тируваннамалай пришла чума. Рамана переселился на шесть месяцев в другое место, а затем снова возвращается к Горе. Со временем суровая отшельническая жизнь перестала быть аскетической необходимостью. Как и Рамакришна, он постепенно вернулся в мир, но уже духовно преображенным. И в 1907 году начался новый этап в жизни Свами — этап социального служения.

Начался он с посещения пещеры знаменитым брахманом пандитом Ганапати Шастри. "Он задал вопрос Рамане и через четверть часа получил ответ, изумивший пандита своей мудростью. Он начал расспрашивать дальше, увлеченный своими философскими и духовными проблемами, и был еще больше ошеломлен, прояснив сомнения, которые тревожили его годами. В результате он простерся ниц перед молодым отшельником и стал его учеником" [23]. С этого времен Венкатарамана стали называть Бхагаван Шри Рамана Махарши, Рамана Великий Мудрец.

Живя в пещере Вирупакша, Рамана Махарши стал принимать паломников. В частности, первым европейцем, посетившим его в 1911 году, стал британский офицер Ф.Х.Хэмфри, впоследствии ставший его почитателем. В этот же период Бхагаван перевел на тамили некоторые сочинения Шанкары.

В 1912 году происходит второе переживание Раманой Махарши смерти. Во время возвращения в пещеру Вирупакша, возле Черепашьей скалы, его внезапно охватила физическая слабость. Вот как он описал все произошедшее с ним: "Ландшафт передо мной исчез, словно закрытый блестящей белой занавеской, протянутой в поле зрения. Я мог отчетливо наблюдать этот постепенный процесс. Сначала была стадия, когда я мог еще ясно видеть часть ландшафта, в то время как остальное было скрыто продвигающейся вперед занавеской. Это в точности напоминало протягивание слайда в стереоскопе через поле зрения наблюдателя. Переживая это, я остановился, чтобы не упасть, а когда прояснилось, продолжал идти. Когда темнота и слабость овладели мной во второй раз, я прислонился к скале, пока вновь не прояснилось. При третьем приступе я почувствовал, что безопаснее сидеть, а поэтому сел у скалы. В то время блестящая белая занавеска полностью отключила мое зрение, голова кружилась, кровообращение и дыхание остановились. Кожа стала мертвенно синей. Это был нормальный цвет для умершего, становившийся темнее и темнее. Васудэва Шастри (его спутник, авт.) действительно принял меня за мертвеца, подхватил на руки и начал громко рыдать и сокрушаться о моей смерти.

Я мог ясно ощущать его объятия и дрожь, слышать слова плача и понимать их смысл. Я также видел изменение цвета моей кожи, чувствовал остановку кровообращения, дыхания и нарастающий холод в конечностях. Мой обычный ход сознания еще продолжался и в этом состоянии тоже. Я ничуть не испугался и нисколько не печалился о положении тела. Я сидел у скалы в своей обычной позе, закрыв глаза и не опираясь о скалу. Тело, оставленное без циркуляции крови и дыхания, все еще сохраняло это положение. Такое состояние продолжалось около десяти или пятнадцати минут. Затем тело внезапно содрогнулось, и кровообращение возобновилось с громадной силой, и дыхание также, пот выступил повсюду. На коже снова появился цвет жизни. Тогда я открыл глаза и сказал: "Давайте пойдем" [20]. Бхагаван говорил, что это был один из приступов, которые с ним случались изредка. Только на этот раз он был серьезнее других. Считается, что после этого переживания Рамана Махарши окончательно вернулся к полной внешней нормальности.

Со временем около Махарши возникла группа учеников, которые построили ему пещеру чуть выше Вирупакши, и более вместительную. Около нее обнаружился источник воды, достаточный даже для орошения небольшого сада. Так возник Скандашрам, в котором Махарши пробыл до 1922 года, когда умерла, или с точки зрения ашрамитов, получила Освобождение его мать Алагамма. Она прибыла в Скандашрам в 1916 году, чтобы жить возле сына, предварительно приняв обет отречения от мира. Когда настал ее час, Махарши помог ей обрести махасамадхи. В середине декабря 1922 года Махарши перебирается в построенный почитателями Шри Раманашрам у подножья Аруначалы, где он прожил до конца жизни. Здесь он осуществлял свою миссию помощи в Самореализации всем желающим, а также распространения своего учения (если так можно назвать открытый им путь к Истине) посредством ответов на вопросы ищущих Освобождения. Злокачественная опухоль, саркома, образовавшаяся на левой руке, привела к окончанию земного странствия Раманы Махарши 14 апреля 1950 года.

3.3 Наставления Раманы Махарши

Философской основой Атма-вичары Раманы Махарши является адвайта-веданта, что он сам признавал. Но пришел он к Истине в результате спонтанного осознания своего "Я", ничего не зная об адвайте. Только со временем, познакомившись с древними текстами, он понял, что его духовный опыт может быть выражен в терминах этой доктрины. Тем самым была экспериментально подтверждена адекватность адвайта-веданты Реальности как метафизической системы, дающей максимально возможное посюстороннее приближение к абсолютной трансцендентной Истине.

Основные сведения об адвайта-веданты изложены ранее, в гл. 3.8. "Краткого курса теоретической метафизики. Здесь достаточно напомнить ее главные положения.

Мир действительности, в котором мы живем, не реален. Все — космос, пространство и время, наши тела и даже наши души — только видимость. Все это преходяще, но в основе этой видимости есть постоянная единственная Реальность. Она обусловливает существование всего, сама ничем не реальным не затрагиваясь, будучи ничем не обусловлена. Ее нельзя никак описать — ни как дух, ни как "материю", ни даже как Бога. Она трансцендентна и поэтому ничто имманентное ей не адекватно. Ее субъективный аспект называется Атман, а объективный — Брахман. Но в самой Реальности этих аспектов нет — есть непостижимое для живущих в сансаре единство субъективного и объективного, Атмана и Брахмана.

О Реальности Махарши говорил так [25]: "Реальность должна быть реальна. У Нее нет имен и форм. То, что лежит в их основании, и есть Реальность. Она кроется под ограничениями, являясь беспредельной. Она не ограничена, и будучи сама реальной, заслонена нереальностями. Реальность есть то, которое ЕСТЬ. Она такова, какая она есть, превосходит речь и лежит по ту сторону выражений "существование", "не существование" и им подобных.

Реальность, являющаяся чистым Сознанием, остающимся после уничтожения неведения и знания объектов, одна есть Атман. В этой Брахма-сварупе (подлинной форме Брахмана), обилии знания Атмана, нет ни капли неведения. Реальность, сияющая во всей полноте, без страданий и ограничений тела, при восприятии и не восприятии мира, есть ваша истинная форма (ниджа-сварупа).

Сияние Сознания-Блаженства в форме единого Сознания, блистающего равным образом и вне, и внутри, есть высочайшая, исполненная блаженства, первичная Реальность. Ее формой является Тишина, и джняни провозгласили эту Тишину окончательным и ненарушимым состоянием истинного знания (джняна). Познайте, что только джняна есть не привязанность, джняна одна есть чистота, джняна есть достижение Бога, джняна, которая свободна от забывчивости Атмана, одна есть бессмертие, джняна одна есть все".

Но Реальность не отделена от мира видимостей. Ее сущность приблизительно характеризуется как Бытие, Сознание, Блаженство. Но сознанием обладает каждый человек, и это сознание по своей природе не отличается от абсолютного Сознания. Сознание человека является связующим звеном между миром видимости и Реальностью. Только индивидуальное сознание искажено неведением, авидьей. Устранение авидьи — это и есть путь к Реальности. И нитью Ариадны, помогающей выйти из лабиринта заблуждений, является наше индивидуальное "я". Способ преобразования индивидуального "я" в абсолютное "Я", следовательно, спасения от страданий и смерти, Раманой Махарши назван Самоисследованием или Атма-вичарой, прямым путем к Истине.

Ищущих просветления, т. н. учеников, хотя Махарши всегда утверждал, что он не является гуру и у него нет учеников, тем не менее разделял на три типа. Первый, наиболее подготовленный, это те, кто сразу постигают Атман, как только услышат о Его реальной природе. Второму типу требуется некоторое время размышлять об Атмане, чтобы утвердиться в Истине. Третий тип, самый многочисленный, включает тех, кому необходим многолетняя практика в Самоисследовании для осознания своей истинной сущности. Как и Будда, Махарши давал свои наставления в зависимости от степени духовной зрелости вопрошавших. Поэтому, при сопоставлении ответов без учета личности спрашивавших, они могут показаться противоречащими друг другу. Но Бхагавана интересовал духовный прогресс Его учеников, а не стройность излагаемой теории. Поэтому и способы постижения Атмана для разных типов учеников Он предлагал несколько отличные.

Представителей первых двух типов он учил пониманию того, что Атман может быть постигнут избавлением от ошибочных представлений о нас самих. Главной из них Он считал уверенность в том, что "Я" человека ограничено телом и умом. С избавлением от ошибочного представления о себе как об индивидуальной личности, живущей в отдельном теле, вся совокупность ложных идей рушится и заменяется постоянным переживанием Атмана. Для таких учеников вопрос о технике Самоисследования не поднимается. Требуется только понимание Его наставлений с абсолютной точки зрения, для чего, конечно, необходима достаточно развитая метафизическая интуиция.

Поэтому на вопрос таких учеников о том, как достичь Атмана, Махарши говорил: "Не существует достижения Атмана. Если бы Атман был достижим, то это означало бы, что Атмана нет здесь и теперь, но что Он еще должен быть получен. Приобретенное вновь будет также и утрачено, а потому оно будет непостоянным. Что непостоянно, то не заслуживает приложенных усилий. Поэтому я и говорю, что Атман не достигается. Вы уже являетесь Атманом, вы уже есть ТО. Факт состоит в том, что вы не знаете о своем истинном состоянии, полном блаженства, так как неведение, словно покрывало, закрывает чистое Я, которое есть Блаженство. Практические усилия направляются только на удаление этой завесы неведения, являющейся ошибочным знанием. Ошибочное знание — это ложное отождествление Атмана с телом, умом и т. д. Оно должно уйти, и тогда останется только Атман".

И далее: "Реализация (т. е. постижение своей истинной, реальной природы, авт.) не есть нечто такое, что должно быть завоевано вновь, ибо она уже здесь. Всё, что необходимо, это отбросить мысль "я еще не реализован". Спокойствие, или Мир, есть Реализация. Нет такого момента, когда Атман отсутствует. Поскольку имеет место сомнение и чувство не-Реализации, то надо предпринимать попытки освободиться от этих мыслей, вызванных отождествлением Атмана и не-Атмана. Когда не-Атман исчезнет, остается только Атман, так же как для освобождение места в комнате достаточно просто убрать часть загромождающей ее мебели: свободное место не надо приносить откуда-то извне".

Но если "Я" всегда есть и Оно является Сознанием, таким же, как и сознание каждого, то почему каждый не сознает себя Атманом? Бхагаван говорит: "Ваше теперешнее знание обусловлено ego и является только относительным, требующим субъекта и объекта, тогда как знание Атмана — абсолютное и не нуждается в объекте … Атман всегда присутствует. Каждый человек хочет познать Себя, Атман. Что ему требуется для этого? Люди хотят видеть Атмана как нечто новое, но Он — вечен и остается таким все время. Они жаждут видеть Его в форме сияющего света и т. п. Как Он может быть таким? Он и не свет, и не темнота. Он — только то, что Он есть. Его нельзя точно определить, и наилучшим определением будет "Я есмь то Я есмь"… Атман — это Бытие, но отличное от реального и нереального. Он — Знание, но отличное от знания и неведения. Как Его вообще можно определить? Он есть просто Бытие".

Если Атман есть Реальность, то почему же Махарши говорит, что Он реален и нереален? Что он отличен от сознающего и не сознающего? Ответ состоит в указании на двойственность нашего восприятия мира, которой нет в Реальности: "Так как Атман реален, ибо охватывает все, то не оставляет места для включающих двойственность вопросов о Его реальности или не реальности. Поэтому Его и называют отличным от реального и не реального. Точно так же, хотя Он и есть Сознание, но поскольку Ему нечего узнавать или некому делать Себя известным, то говорят, что Он отличен от сознающего и не сознающего. Сат-Чит-Ананда показывает, что Высочайшее это не асат (отличающееся от Бытия), не ачит (отличающееся от Сознания), и не ананда (отличающееся от Блаженства), и так как мы пребываем в феноменальном мире, то говорим об Атмане как о Сат-Чит-Ананде". Хотя в мире действительности, т. е. в RII, Он невыразим. "Если мы говорим о познании Атмана, то здесь должны быть два "Я" — одно познающее, другое познаваемое, и процесс познания. Состояние же, именуемое Реализацией, — это просто бытие Собой, а не познание чего-либо или становление чем-либо. Осознавший является Тем, которое одно. Есть и всегда было. Он не может описать это состояние, а может только Быть им. Конечно, мы несколько вольно называем это Самореализацией, ибо предпочли бы более точный термин. Как сделать реальным То, которое одно и реально?" [25].

Кратко свою онтологию Махарши излагал следующим образом: "Мир не существует без тела, тело никогда не существует вне ума, ум никогда не может существовать без Сознания, а Сознание неотъемлемо от Реальности". Собственно, это квинтэссенция абсолютного идеализма. "Для мудреца, познавшего Атман путем погружения в себя, нет ничего для познания, кроме Атмана. Потому что уничтожено ego, отождествляющее форму тела с Я, и он (Мудрец) является бесформенным Бытием-Сознанием. Джняни (осознавший Себя) знает, что он — Атман и что ничего — ни тела, ни чего-либо еще — не существует. Есть ли для него разница в наличии или отсутствии тела? Неправильно говорить о Реализации. Что здесь должно быть реализовано? Реальность такова, какова Она всегда. Мы не творим что-либо новое и не достигаем того, чего не имели ранее … нам нужно просто удалить все многолетние самскары (остаточные склонности), лежащие в нас. Когда они будут полностью отброшены, останется только сияние Атмана".

И еще: "Освобождение — наша истинная природа. Мы уже То. Сам факт жажды Освобождение доказывает, что свобода от всех ограничений всегда присуща нам. Ее не надо заново обретать. Требуется только отбросить ложное представление о нашей связанности, и тогда не будет никаких желаний и мыслей. До тех пор, пока человек желает Освобождения, он находится в рабстве". С этим не поспоришь.

А как же с постижением Брахмана? Почему Махарши говорит только об Атмане? Потому, что постижение Атмана является одновременно и постижением объективного аспекта Реальности, Брахмана, и даже отождествления с Ним. Рамакришна в образной форме говорил об этом так: "Человек, добравшийся до Калькутты, имеет возможность увидеть и музеи, и Майдан, и другие места — все дело в том, чтобы добраться до Калькутты". Т. е. до Реальности.

Всегда для многих была трудной для принятия концепция иллюзорности мира. Махарши так объяснял эту проблему: "Шанкарачарью (т. е. Шанкару, авт.) критиковали за его философию майи (иллюзии), не понимая существа вопроса. Он дал три утверждения: что Брахман реален, что вселенная не реальна и что Брахман есть вселенная. Шанкара не останавливался специально на втором утверждении, ибо третье объясняет остальные два. Оно означает, что, когда вселенная воспринимается отдельно от Брахмана, восприятие является ложным и иллюзорным. Это равнозначно тому, что феномен реален, когда переживается как Атман, и иллюзорен, когда видится отдельным от Атмана".

Что приобретет человек после осознания себя Атманом? Ответ: "Состояние Самореализации, как мы называем его, не есть приобретение чего- либо нового или достижение какой-то далекой цели, а просто Бытие — то, что вы всегда были и есть. Требуется лишь отбросить ваше понимание не истины как истины. Каждый из нас принимает нереальность за реальность, нужно только прекратить эту практику, и тогда мы осознаем Себя как Атман. Другими словами, будьте Собой. На этой стадии вам станет смешно от собственной попытки обнаружить самоочевидного Атмана".

Снова и снова Махарши подчеркивал [20]: "Человек тождественен Атману, который есть чистое Бытие, чистое Сознание, чистое Блаженство, но ум творит иллюзию отдельной индивидуальности. В глубоком сне (без сновидений, авт.) ум успокаивается и человек един с Атманом, не сознавая этого. В самадхи он составляет одно с Атманом − полностью сознательно, не в темноте неведения, но в свете знания. Если вмешательство ума устранено, сознание Атмана может, посредством милости Гуру, пробудиться в Сердце, таким образом подготавливая для этого блаженного Тождества, для состояния, являющегося не тупостью или неведением, но лучезарным Знанием, чистым переживанием "Я есмь".

Махарши иногда применял слово "тишина" (мауна) для обозначения Атмана. Основание такой дефиниции в том, что для живущего в Атмане нет ничего, о чем бы следовало думать. Есть только переживание Тишины. "Состояние, превосходящее речь и мысли, — это мауна. То, которое Есть, это мауна. Как можно мауну выразить словами? Мудрецы говорят, что состояние, где мысль "я" (ego) не возникает даже в малейшей степени, одно есть Я (сварупа), которое есть Тишина (мауна). Это безмолвное Я одно есть Бог; Я одно есть джива (индивидуальная душа). Я одно есть этот древний мир. Все остальные знания являются мелкими и тривиальными, тогда как переживание Тишины одно есть реальное и совершенное Знание. Познайте, что многочисленные объективные различия являются не Реальностью, а только наложениями на Я, которое есть форма истинного знания".

Что дает Освобождение, кроме избавления от уничтожения смертью? Говорят, что постижение своей истинной природы дает счастье или блаженство (ананда). Махарши отвечает: "Совершенное блаженство есть Брахман. Совершенный мир исходит от Атмана. Он один существует и есть Сознание. То, что именуется Счастьем, по своей природе только Атман, который есть не что иное, как совершенное счастье. Называемое Счастьем одно только и существует. Зная это и пребывая в Себе, в истинном Я, наслаждайтесь Блаженством вечно."

Но достижима ли реализация абсолютного Бытия, т. е. Брахма-джняна, для каждого? "Брахма-джняна не является знанием, которое должно быть приобретено извне как непременное условие счастья. Следует только отбросить точку зрения неведения, так как Атман, который вы стремитесь познать, это поистине вы сами … Поэтому я и говорю вам: познайте, что в действительности вы есть бесконечное, чистое Бытие, Абсолютное Я. Вы всегда являетесь тем Атманом и ничем иным, кроме того Атмана… Познайте затем, что истинное Знание не творит для вас нового бытия, а лишь удаляет ваше "невежественное неведение". Блаженство не добавляется к вашей природе, оно только открывается как ваше истинное и естественное Состояние, Вечное и Неразрушимое. Единственный путь избавиться от вашего горя — это Познать и БЫТЬ Самим Собой".

Но как достичь этого состояния? "Нет цели для достижения, нет ничего для обретения. Вы есть Атман, вы существуете всегда. Ничего другого нельзя утверждать об Атмане, кроме того, что Он ЕСТЬ. Видение Бога, или Атмана, есть только пребывание Атманом, или Собой. Видение есть Бытие. Вы, будучи Атманом, хотите узнать, как достичь Атмана. Это чем-то напоминает человека, находящегося в Раманашраме, но спрашивающего, как туда добраться и какой путь будет наилучшим для него. Все, что вам требуется, это отбросить мысль, что вы есть тело, и оставить все мысли о внешних предметах, или не-Атмане".

Главным препятствием к постижению Атмана является "я" человека, его ego. Но чем оно является и как оно связано с истинным Я? "Ego-истическое "я" возникает и исчезает и является временным, тогда как истинное Я постоянно. Хотя в действительности вы являетесь подлинным Я, но неправильно отождествляете истинное Я с ego-истическим". Индивидуальное "я" найти невозможно не потому, что оно почему-то неуловимо. А потому, что его нет на самом деле. Ложное "я" — результат наложения истинного "Я" на тело в результате субъективизации тела. Ответить на вопрос — почему возникает ego — можно только предварительно избавившись от ego, ибо оно и является причиной неведения. Но тогда вопрос не возникнет. Бхагаван: "Ego нет. Иначе не принимаете ли вы наличие двух "Я"? Как может существовать авидья в отсутствии ego? Если вы начнете исследовать, то обнаружите отсутствие всегда не существующей авидьи или же скажете, что она бежала. Неведение свойственно только ego. Почему вы думаете об ego, а затем страдаете? С другой стороны, что такое неведение? Оно — то, что реально не существует, однако мирская жизнь требует гипотезы авидьи, которая есть наше невежество и ничего более, незнание, или забывчивость Себя, Атмана" [25].

Махарши настаивает: "Знание Атмана есть бытие Собой, а бытие означает существование, свое собственное существование. Никто не отрицает его, так же как и наличие своих глаз, хотя человек сам не может их видеть. Беда в том, что вы хотите воплотить Атман тем же путем, что и свои глаза, когда ставите перед ними зеркало. Вы так привыкли воплощать, что утратили знание Себя просто потому, что Атман не может быть объективизирован. Кто должен познать Атман? Может ли не чувствующее тело познать Его? Вы все время говорите или думаете о своем "Я", однако, будучи спрошенными, отрицаете знание его. Вы являетесь Атманом, но спрашиваете, как познать Атман".

Естественно, возникает вопрос — как возникает неведение? "Аджняни видит только ум (нужно отметить, что в данном случае ум — манас — это не интеллект; это вся психика, включающая не только мысли, но и эмоции и ощущения, авт.), который есть просто отражение Света чистого Сознания, возникающего в Сердце. О Сердце, как о таковом, он (аджняни, авт.) находится в неведении. Почему? Потому что его ум направлен наружу и никогда не искал своего Источника

Но что понимается под Сердцем? Имеется ли какая-нибудь локализация Атмана в человеческом теле? Ведь когда мы говорим о себе, то указываем на грудь — вот он "я". Махарши говорит, что Сердце является местопребыванием Сознания и что это Сердце тождественно Атману. Сердце — это не физический орган системы кровообращения. Этим словом обозначается ядро бытия, центр, без которого нет ничего. "Не физическим, но духовным является Сердце. Хридаям равносильно хрит плюс аям, что означает "это-центр" — центр, из которого поднимаются все мысли, где они живут и распадаются. Мысли — это содержание ума, и вселенная создается ими. Именно Сердце — центр всего. То, из которого существа входят в жизнь, Упанишады называют Брахманом. Это — Сердце. Брахман и есть Сердце… Нет никого, кто хоть на мгновение утрачивает переживание Атмана, ибо никто не допускает, что он когда-либо отделен от Себя. Он — Атман, а Атман — это Сердце. Из-за того, что вы видите мир, тело и т. д., говорят, что существует центр всего видимого, названный Сердцем (т. е. это условное понятие, приспособленное к уровню нашего понимания, авт.). Когда вы находитесь в Сердце, то Оно уже и не центр, и не периферия. Нет ничего еще отдельного от Него".

Почему мы не помним, что являемся Атманом? "Люди говорят о памяти и забвении полноты Атмана. Забывчивость и память — это только мыслеформы, которые будут чередоваться до тех пор, пока есть мысли. Но Реальность лежит за ними. Память или забывчивость должны сами зависеть от чего-то еще, совершенно чуждого Атману, иначе не было бы забывчивости. То, от чего зависят память и забвение, есть представление об индивидуальном "я". Когда человек его ищет, то не находит, потому что это "я" не является реальным. Следовательно, оно и есть синоним иллюзии, или невежества (майя, авидья, аджняна). Познать, что неведения никогда не было, — цель всех духовных учений. Сознавание — это джняна, которая вечна и естественна, аджняна же не естественна и не реальна".

Почему узнав об Атмане, большинство Его не могут реализовать? "Потому что самскары (внутренние склонности ума) еще не уничтожены. Если самскары не перестанут существовать, то всегда будут сомнения и смущение, на уничтожение которых направляются все усилия. Чтобы сделать это, нужно уничтожить их корни — самскары. В результате практики, предписанной Гуру, они становятся недееспособными. Гуру оставляет это искателю главным образом для того, чтобы тот мог сам обнаружить отсутствие неведения. Слушание истины (шравана) — это первый этап. Если ее понимание не твердо, то следует практиковать размышление об истине (манана) и непрерывное ее созерцание (нидидхьясана). Эти два процесса выжигают семена самскар таким образом, что они теряют свою действенность".

Действительно ли после познания Атмана происходит исчезновение видимого мира? Ответ таков: "Если ум умолк, то исчез и целый мир, так как причина всего — ум (тезис субъективного идеализма, в данном случае вполне уместный). Если он умолкает, то естественное состояние является само. Атман все время свидетельствует Сам как "Я-Я". Он самолучезарен. Он здесь. Все это есть ТО. Мы есть только ТО. Будучи в ТОМ, зачем искать ЕГО? Древние говорят: "Погрузив свое зрение в джняну, человек представляет мир как Брахмана".

Важно управлять своими представлениями. Недаром Шопенгауэр говорил, что мир есть воля и представление. "Если мы принимаем Себя, Атман, за ego, то становимся ego, если за ум — умом, если за тело — телом. Именно мысль воздвигает оболочки многоразличными способами… Не обращайте внимания на ego и его активности, но наблюдайте только свет за ним. Ego — это мысль "я". Истинное Я есть Атман".

Как избавиться от ума? Махарши возражает: "Разве это ум хочет убить себя? Уму такое не под силу, и поэтому ваша задача — найти подлинную природу ума. Тогда вы узнаете, что его нет, ибо при розыске Атмана ум отсутствует. Пребывающему в Атмане нет нужды беспокоится об уме".

Снова и снова Он настаивает: "Атман всегда реализован. Нет необходимости искать реализацию того, что уже и всегда реализовано, ибо вы не можете отрицать своего собственного существования, а это существование и есть Сознание, Атман. Если вы не существуете, то не можете задавать вопросы. Поэтому вы должны принять свое собственное бытие, которое есть Атман. Оно уже реализовано. Следовательно, усилие Реализовать приведет только к осознанию вашей нынешней ошибки — то есть, что вы еще не реализовали себя. Здесь нет новой реализации: Атман становится открытым".

Сейчас мы не осознаем Атман, Он закрыт для нас. Интересно, сколько нужно лет, чтобы Его открыть? Бхагаван отвечает: "Почему годы? Идея времени присутствует только в вашем уме, ее нет в Атмане. Времени в Атмане нет. Время, как идея, появляется только после возникновения ego. Но вы всегда Атман. Вы существуете даже в отсутствии времени и пространства. Правильность утверждения, что вы осознаете Атман позднее, означала бы, что вы сейчас Себя не Реализовали. Отсутствие реализации в настоящем можно перенести на любой момент времени в будущем, ибо время бесконечно, и поэтому такая реализация также будет не постоянной. Но это неправильно. Ошибочно считать, что Реализация не постоянна. Она есть истинное вечное состояние, которое измениться не может. Вы уже ТО, а время и пространство не могут влиять на Атман, ибо они внутри вас. Поэтому также и все, что вы видите вокруг себя, тоже в вас". Вспомним изречение русского старца: "Все в табе".

Что же нужно делать для достижения состояния "открытости" Атмана? "Концепция наличия цели и пути к ней ошибочна. Мы есть цель, или покой, всегда. Все, что требуется, — это избавиться от представления, что мы не есть Тишина". Это напоминает подход дзен-Буддизма, состоящий в разрушения устоявшийся представлений попытками понимания парадоксальных коан (что такое хлопок одной рукой и т. п.). Т. о. для учеников первых двух уровней не требуется специальных упражнений — требуется только отрешиться от привычных, якобы само собой разумеющихся, но тем не менее ложных представлений. И Истина воссияет.

Для таких учеников не требуется даже руководство Гуру. "Гуру скажет только то, что я говорю сейчас. Он не даст ничего, что вы еще не имеете, ибо никто не может обрести то, чем уже владеет. Даже если человек получит такую вещь, она уйдет, как и пришла, так как то, что приходит, должно также и уйти. Что всегда ЕСТЬ, одно и остается. Гуру не может дать вам чего-либо нового, которого вы уже не имеете. Отказ от представления, что мы еще не реализовали Себя, — это все, что требуется. Мы всегда есть Атман, но только не осознаем этого".

Итак, подведет итог сущности наставлений Раманы Махарши ученикам первых двух типов. Им прежде всего нужно иметь веру в нереальность видимого мира. Веру не слепую, но основанную на предварительном изучении метафизики различных систем, дающем понимание того, что мир не может быть таким, каким он кажется. Еще Рамакришна говорил, что это майя смешивает понятия реального и не реального, меняет их местами, из-за чего Атман воспринимается как не реальный, а мир — реальным и вечным. Также необходимо понимание того, что тело — это не "я", наши мысли и чувства, наши желания, наши воспоминания, все, что составляет личность — все это не "я". Потому, что все это можно объективировать, превратить в объекты, а "я" — это субъект. Этот "я" неуловим. Его нельзя объективировать не только потому, что субъект не может стать объектом по определению. Но потому что такова действительность. Если элиминировать из сознания все, что поддается объективации, то останется только субъект, но это будет уже не индивидуальное "я", а абсолютное "Я", общее для всех обладающих сознанием существ.

Очевидно, что все наставления Махарши ученикам первых двух типов даны с абсолютной точки зрения. С нашей, относительной, они кажутся парадоксальными и не соответствующими действительности. Но давая именно такие наставления, Бхагаван приобщает нас к своему видению абсолютной Истины. "Не существует большего таинства, чем это: бытием Реальности мы стремимся добиться Реальности. Мы думаем, что есть нечто скрывающее нашу реальность, и что оно должно быть уничтожено перед завоеванием реальности. Это смехотворное заблуждение. Рассвет наступит, когда вы сами будете смеяться над вашими прошлыми усилиями. ТО, которое возникнет в этот день, уже присутствует здесь и теперь".

3.4 Атма-вичара

Однако для учеников третьего типа, которых естественно большинство, Махарши, снисходя к их уровню, предложил свой оригинальный способ, кото

рый называется Самоисследованием или Атма-вичарой или коротко — вичарой. В основе вичары лежит простая идея: общим фактором, предопределяющим различные активности ума и тела ("я думаю", "я делаю" и т. д.) является ахам-вритти, умственная модификация "Я", что переводится как "я"-мысль [25]. Индивидуальность каждого — это только "я"-мысль, проявляющаяся различным образом. Ум, интеллект, память и даже ego являются разными формами "я"-мысли.

Здесь следует отметить, что двойной перевод с санскрита и английского термина "ахам-вритти" на русский как "я"-мысль весьма условен. Поэтому искать эту "мысль" бесполезно. Лучше концентрироваться на самоощущении "я-есьм", которое и есть ахам-вритти. Ахам-вритти, как первое видоизменение ума, вероятно лучше интерпретировать как представление, а не мысль, и помнить, что это представление не реально.

Махарши объяснял: "Ум — это ничто иное, как "я"-мысль. Ум и ego — одно и то же. Остальные умственные способности, такие как интеллект и память, тоже только ум. Ум (манас), интеллект (будхи), хранилище умственных тенденций (читта) и ego (ахамкара) — все они только один ум. Они — как различные прозвища, даваемые человеку сообразно его многообразным функциям. Индивидуальная душа (джива) — не что иное, как ego.

В [20] говорится: "Первой и самой главной из всех мыслей, возникающих в уме, является первичная "я"-мысль. Только после подъема, или начала "я"-мысли, возникают бесчисленные другие мысли. Иными словами, только после того, как появилось местоимение первого лица, "я", на ум приходят местоимения второго и третьего лиц (вы, он и т. д.), и они не могут существовать без "я". Т. е. представления, что "я" есть тот-то и тот-то. Бхагаван объяснял, что "я"-мысль не имеет реального, самостоятельного существования. Она может существовать только отождествляя себя с объектом. Это очень важная мысль. Из нее следует, что на самом деле, реально ЕСТЬ только один субъект — Атман или "Я". Всё остальное, что принимается за субъекты, в том числе и мы с вами, это только субъективированные объекты. Т. е. объекты (тело, мысли, чувства и т. д.), которые принимаются за субъекты, в результате "вхождения" субъекта в эти объекты.

Динамика этого процесса такова [25]: "Когда мысли возникают, "я"-мысль провозглашает владение ими: "Я думаю", "я верю", "я хочу", "я действую", — но здесь нет отдельной "я"-мысли, существующей независимо от объектов, с которыми она отождествляется. Сама "я"-мысль кажется живущей как реально постоянно действующее существо только из-за беспрестанного потока непрерывных отождествлений. Почти все эти отождествления вытекают из исходного предположения, что "Я" ограничено телом или как хозяин-жилец, или как живущее только своей физической формой. Это мысль "Я есть тело" является источником всех последующих ошибочных отождествлений, и ее растворение — главная цель Самоисследования. … Рождение "я"-мысли есть собственное рождение человека, а ее смерть — смерть личности. После возникновения "я"-мысли возникает ошибочное отождествление с телом. Отвергните "я"-мысль. Пока "я" живет, существует горе. Когда "я" исчезает, горя нет".

Для предотвращения отождествлений "я"-мысли, следовательно, для ее устранения, необходимо поддерживать сознавание "Я". Тогда индивидуальное "я" исчезнет и на его месте останется только прямое переживание "Я", Атмана. Как сознавать "Я"? Мы Его постоянно сознаем. Никто не может сказать, что я не существую. "Я есть" — вот формула постоянного сознавания себя. Но только на это сознавание накладываются многочисленные мыслеобразы, и в результате "Я есмь" почти не просматривается. Видение этого факта нужно усиливать постоянным вниманием к нему и отказом от признания себя телом, умом и прочим. Постоянное внимание к внутреннему сознаванию "Я" или "Я есмь" Махарши назвал Самоисследованием или вичарой. Он утверждал, что это и есть самый эффективный и прямой путь к избавлению от нереального "я".

"Поскольку каждая очередная мысль может возникнуть только вслед за подъемом "я"-мысли, и так как ум есть связка мыслей, ум успокаивается только исследованием "Кто я?". Более того, неотъемлемая "я"-мысль, подразумеваемая под "я" в таком исследовании, разрушив все остальные мысли, в конце концов уничтожится, или истребится сама, подобно палке, используемой для перемешивания погребального костра".