Помоги проекту - поделись книгой:
– Вот и я никогда прежде. Но меня тревожит, что чем-то подобным озаботился наш король. И если мы это не най… – договорить ему не дает запыхавшийся от спешки и торопливого бега лейтенант.
– Сэр! Пушки за грядой скал! Каковы ваши приказания? – офицер, вовремя спохватившись, отдает честь.
– Пушки? Поднять людей. Следовать на выстрелы. Мистер Спаркс, пройдемте на палубу. – Кеннет отставляет в сторону чашку, поднимается из кресла, берет темно-коричневый плащ и набрасывает себе на плечи.
Ему обязательно нужно проследить за всем, что происходит наверху.
– Вперед! – рявкает капитан корабля, вскидывая голову и придерживая ладонью шляпу с цветными перьями. Можно подумать, что девушка оглядывается по сторонам из-за чрезмерного беспокойства, но она делает это всегда – потому что по-другому просто не видит ничего вокруг себя. Сомнительный подарок от давних противников.
Обида и боль с годами только вызрели в ненависть к англичанам. Моргана – не та, кто мирится с подобной участью, и, как любой обиженной женщине, ей не только нужна месть, поданная холодной, но и то, что могло бы вернуть ее к прежней нормальной жизни, сделать чуть более дееспособной, но не менее опасной, чем она есть сейчас. Вот уже несколько лет, сыскав дурную славу одного из самых жестоких пиратов, она скитается по морям и островам, изучает истории и карты, лишь бы раскрыть древний секрет.
Слышно, как пираты с руганью готовят пушки. Раздается залп. Один, второй, третий. «Авантюра» на то и лихая, чтобы стремительно сблизиться с вражеским бригом. По обыкновению захватить его корабельными кошками да устроить резню.
О’Райли крепко стоит на ногах, поэтому и не бросает команду, поэтому вступает в этот бой одной из первых, грациозно танцуя с мечом в своем синем мундире, расшитом кельтскими узорами и золотом. Им всем нужно на что-то жить, и жалкий английский бриг, а точнее, его груз, сослужит отличную службу и в других руках.
Одно удовольствие, когда теплая кровь струится по рукам, а лезвие хорошо наточенного клинка входит в тело врага или лишает его головы. Моргана безумна в бою, в какой-то степени это безумие ей даже к лицу. Украшает лучше всяких золотых побрякушек. Здоровый глаз блестит, как не блестит столовое серебро в доме знатного лорда. «Закуситься» с ней – гиблое дело практически для каждого.
Экипаж брига – плохо организованная шайка, но все же военных и знающих толк в морском искусстве людей. Они оказывают сопротивление, и кто-то даже подает сигнал о помощи, когда замечает вышедший из-за скалы еще один корабль.
Хотя помогать уже и некому.
Последнему Моргана сносит голову резким взмахом клинка. И, обтерев шпагу о рубаху одного из своих же матросов, резким и грубым голосом чеканит приказ чистить трюмы и топить бриг.
Все как обычно, все так, как и должно быть. Если бы не одно «но».
– Сэр, – рыжий квартирмейстер окликает капитана с привычной издевкой, прицепившейся со старых времен, – по курсу линейный. Ост-Индская торговая. Есть предложение собирать пожитки и сматываться к чертям. «Авантюра» едва дышит, нам нужен ремонт. Один залп мортирами, и мы тут все пойдем ко дну.
Ирландка получает от товарища подзорную трубу и вскидывает ее, чтобы лучше взглянуть на незамеченное ими «чудо». Корабль ей незнаком, по крайней мере видит она его точно впервые, а в море считает себя полноправной хозяйкой. Ост-индцы предпочитают не иметь с ней никаких дел, особенно когда на мачте реет красный флаг, предупреждающий, что пощады никому не будет.
Но вид громадной плавучей крепости развенчивает всю уверенность в себе.
– Англичане, – капитан сплевывает себе под ноги. – Уходим. Флаг опустить. Им не хватит скорости, чтобы нагнать нас. При любом раскладе. Ветер не в нашу пользу, но и не в их. Подорвем корабль, это даст нам какую-никакую, но фору. Сегодня я не хочу разбираться с этим.
На мгновение дева замолкает, задумчиво потирает подбородок:
– С чем черти не шутят.
Пока экипаж перетаскивает груз с брига на «Авантюру», капитан все еще рассматривает судно в подзорную трубу. Она видит, как суетятся на палубе матросы, открываются пушечные порты. Их явно собираются атаковать. И им нужно поторопиться, чтобы не получить еще несколько пробоин, которые могут стать критичными.
– Живее, салаги, – рявкает Моргана, складывает подзорную трубу и сама торопится перебраться на борт «Авантюры», чтобы отдать приказ о потоплении брига. Отойти подальше, подорвать и в дыму и огне уйти из поля видимости хотя бы на короткое время.
Только любые размышления о побеге прерывает предупредительный залп. Если то, что делает галеон, вообще можно назвать так. Поверженный бриг рядом становится целью. И щепки от трещащей обшивки разлетаются в стороны. Ядро сшибает носовую фигуру, чудом не задевая саму «Авантюру».
Едва ноги касаются палубы, из «гнезда» докладывают неприятные вести – корабль подал сигнал о переговорах.
– Какие к черту переговоры. Это что, какая-то шутка?
Капитан ищет взглядом своего помощника Колмана, чтобы убедиться, что ей не одной это сказали. Однако рыжего ирландца не оказывается рядом. Тот командует частью экипажа, переносящей груз. Боцмана тоже нигде не видно.
– Проклятье. Ладно, подайте им сигнал, что мы согласны. И приберите тут все. Резче!
Моргана раздраженно рычит, качает головой и спешно отправляется в каюту. Она знает, что все закончится досмотром документов, возможно, если им не повезет и капитаном корабля окажется какой-нибудь заносчивый офицер, а на борту будут высокопоставленные лица, им всем светит виселица. Но надежда умирает последней. Поэтому среди бумаг О’Райли старательно ищет ту самую грамоту, подтверждающую законность всех их действий в море.
Все во благо английской короны.
Как бы это ни противоречило ее убеждениям.
Кеннет поднимает ладонь, чтобы отдать приказ открыть огонь по бригу. Но дозорный кричит: «Согласны». Бентлей хмыкает себе под нос:
– Кто бы сомневался.
Разве захочет пиратское отродье тягаться с величественным кораблем, оснащенным огромным количеством артиллерии. Здравомыслящие люди согласятся на любые условия, лишь бы не погибнуть страшной смертью. А смерть на взрывающемся корабле – одна из самых страшных. По крайней мере, так рассказывают бывалые моряки и редкие матросы, которым удалось пережить полное уничтожение судна. Кеннет несколько раз видел, как взрываются корабли, ощущал крепкий запах пороха, разносимый соленым ветром. И это зрелище доставляло немало удовольствия.
Глупо исключать факт, что пираты могут пойти на обманный маневр, выдумать какую-нибудь крайнюю подлость, но Бентлей к этому готов. Их семьсот человек экипажа. И каким-то головорезам ни за что не справиться с подготовленными солдатами. Кеннет лично отбирал людей. И его целью было найти лучших из лучших.
Галеон величественно прокладывает курс. На его фоне бриг выглядит жалко, напоминает крошечный шлюп, а не корабль, который может дать отпор. Абордажная команда готовит кошки, солдаты выстраиваются несколькими шеренгами, чтобы впоследствии спуститься на корабль. Пусть у них переговоры, но Ост-Индская торговая компания сама решает, на каких условиях ступить на чужой борт.
– Мистер Спаркс, принесите мой журнал и бумаги. Лейтенант, действуйте.
Скрипят корабельные снасти, кошки крепко вцепляются в бриг. Под громкую команду и сопроводительный свист матросы подтягивают судно ближе. Так пиратский корабль оказывается зажат между галеоном и уничтоженным бригом. Первыми идут солдаты, спуск по веревочным лестницам спиной к врагам – отличный момент для диверсии, но пираты не проявляют никакой агрессии под страхом наведенных на них с борта мушкетов. Тем более когда солдаты выстраиваются тремя ровными рядами, держа оружие на изготовку. В любой момент может грянуть каскад выстрелов, и все головорезы замертво попадают на палубу.
Самым последним на палубу ступает лорд, тут же отдавая тяжелый плащ мистеру Спарксу. Мужчина коротко кивает, перекидывает его через руку, бережно отряхивает невидимую глазу пыль с чужой вещи и разворачивает грамоту Ост-Индской торговой компании. Текст он знает уже наизусть, но сие действие подчеркивает официальность происходящего.
– Вы находитесь в водах торговых маршрутов Ост-Индской торговой компании. Сложите оружие, и вы будете преданы справедливому суду в качестве военнопленных.
Это исключено, однако людям стоит давать надежду, даже если тех, кто стоит перед ними, нельзя назвать людьми, скорее отбросами.
– Еще чего захотели?! – явный акцент выдает в рыжем ирландца. Лорд брезгливо морщится. Пираты, да еще и ирландского происхождения. Кто бы сомневался: пьяницы да негодяи.
Дверь каюты капитана, украшенная «Веселым Роджером», распахивается и от той силы, с какой ее толкнули, ударяется об стену с громким хлопком. На свет выходит капитан… женщина? Мужской камзол ушит, но выглядит нелепо и мешковато, хотя и не скрывает истинную фигуру, кисти рук увешаны золотыми браслетами, гремящими при каждом шаге, а вычурная широкополая шляпа с длинными красочными перьями делает ее еще больше похожей на попугая. Бентлей приглядывается к женщине и недовольно поджимает губы. Он не ошибся – то, что изначально показалось ему ярким камзолом, является не чем иным, как адмиральским мундиром. Все выдает в нем парадную форму британской короны – расцветка, пошив, аккуратные золоченые пуговицы. Только вышитые узоры отвлекают взгляд от вопиющего нарушения протокола. И как она только посмела надеть на себя форму? А самое главное, откуда она только ее взяла? Охомутала кого-то в портовом трактире и умыкнула?
Дико смотреть, как пиратка идет по палубе развязной походкой с гордостью и достоинством самой королевы.
– Чем обязаны, господа? – интересуется дама.
Она непринужденно убирает от лица темные волосы, открывая уродливый шрам, пересекающий левую половину лица от брови через губу до подбородка, и слепой глаз, затянутый бельмом. Еще один ирландец на корабле. А если быть точнее – ирландка. Давно ли несчастные падди[6] подались в разбой? Да еще и под руководством женщины.
Лорд придирчиво осматривает «леди». Он готов повесить ее прямо сейчас за одно только ношение адмиральского мундира, грабеж и убийство станут лишь отягощающими обстоятельствами, чтобы вынести смертный приговор. Но что-то вечно ускользающее из памяти заставляет его просто смотреть и ожидать, что же пираты скажут в свое оправдание.
– Все законно и с позволения короля, – капитан достает и демонстрирует потрепанную бумагу.
Бентлей вскидывает бровь, не веря, что такому отребью могло хватить денег на приобретение каперской грамоты.
– Позвольте, я взгляну, – произносит мистер Спаркс, делая шаг вперед.
Он любезно принимает документ, который должен быть свидетельством законности действий пиратов на просторах морей. Офицер хмыкает, и по мере прочтения его брови все выше и выше ползут на лоб.
– Шхуна… «Западный ветер»… перевоз скота… десять корабельных орудий и тридцать членов экипажа… капитан… мистер Бартоломью Серкис?
Нельзя сказать точно: Спаркса удивляет наглость пиратов или же то, насколько те смогли «усовершенствовать» свой корабль. Он передает бумагу Кеннету, указывая пальцем на печать и подпись:
– Испанский король…
Ирландцы на службе у испанской короны? В жизни ничего глупее не придумать. Бентлей поджимает губы, поднимает ладонь, и тут же первая шеренга садится на колено, вскидывая мушкеты, за ними и вторая, готовясь к команде «огонь». Одно движение, и от ряженых в потертые шелка и атлас пиратов не останется ничего. И Кеннету хочется смаковать момент приказа.
– Что же, мистер Серкис… Вас и вашу команду ожидает…
Взглядом он вновь изучает ее лицо: слепой левый глаз, шрам, пересекающий лицо. И этот акцент. Он знает ее. Не ее, а его. По крайней мере, несколько лет назад это был мужчина. Нет, нахалка, которая была переодета в мужчину. А ведь уже тогда он задумался, почему у неотесанного пирата такие тонкие пальцы и женственные черты лица. Но он не придал этому значения, важнее было то, что ему сохранили жизнь. Притом ценой жизни одного из членов своего же экипажа.
Честь и своеобразная благодарность не позволяют Кеннету отдать команду. Со спасителями так не поступают, пусть даже этот спаситель по итогу и принес остальным много бед. И все же если бы несколько лет назад она его не пощадила, то Бентлей бы уже никогда не стал тем, кто он есть сейчас.
Так как же тогда назывался корабль? Он наблюдал за уходящим бригом со страхом в душе.
Он записал это название в свой дневник. И пообещал себе, что тот когда-нибудь станет его трофеем. Столько раз этой посудине удавалось ускользнуть от охотников за головами. И вот теперь Бентлей сам стоит на палубе корабля, пусть и с потрепанными, но все же багряными парусами. Почти легендарное судно. Не «Месть королевы Анны», но тоже заслуживает внимания.
Кеннет все вспомнил.
– Господа, мы находимся на борту «Авантюры». И ее капитан… – он кивает девушке. Тогда она не представилась, хотя и попросила запомнить.
– Моргана О’Райли, – с невероятной гордостью заявляет пиратка.
– Да, капитана корабля Моргану О’Р
Моргана удивленно смотрит, явно не ожидавшая подобного приказа. Она вскидывает рассеченную бровь. Будто ее имя должно заставлять любого падать ниц и освобождать от вынесения смертного приговора. Иногда наивность некоторых пиратов, сыскавших славу среди своих, просто поражает.
А затем Кеннет слышит то, что точно не хочет:
– Щеночек, ты ли это? – Моргана надменно скалится.
Унизительное прозвище, которое она ему дала за те несколько минут короткого разговора. И Кеннет надеялся, что никто и никогда об этом не узнает. Один взмах рукой, и ее тело можно будет сбросить за борт и никогда не вспоминать. Однако Бентлей сцепляет руки в замок за спиной.
Мистер Спаркс украдкой смотрит на своего лорда, но тот остается таким же безэмоциональным, как и прежде. Ни единый мускул не дрогнет на лице Бентлея, пока он сам не захочет снять с себя маску холодной серьезности.
Солдаты подходят к Моргане, чтобы заковать ее руки в кандалы, но девушка вскидывает их вверх:
– Мои люди не пленные. И я не собираюсь разговаривать с тобой, щеночек, когда меня держат как заключенную.
Офицер оборачивается на Кеннета, ожидая его реакции. А Бентлей и вовсе не знает, как именно стоит отреагировать. С одной стороны – она провоцирует применить к ней силу, а с другой – своенравная, рисковая женщина, которой палец в рот не клади. Будет глупостью убить ее прямо сейчас. Недовольно Бентлей произносит:
– Пусть так. Сложите оружие. И тогда мы поговорим. Лейтенант Барнетт, – лорд кивает одному из своих приближенных, – останьтесь с людьми на «Авантюре». Спустить паруса. На буксир. Обыскать бриг. Возможно, кто-то выжил. И проследите, чтобы все пираты сдали даже самые тупые клинки.
На палубу перед пиратами ставят сундуки. И Кеннет сам не понимает, почему женщина, находящаяся в невыгодном положении, диктует ему условия. Команда брига смотрит то на своего капитана, то на сундуки. О’Райли первая отправляет в один из ящиков пистолет, а следом и клинок.
– Приятно иметь с тобой дело, щеночек, – она усмехается, скрещивая руки на груди. К ней снова тянутся, чтобы вести ее под руки, как заключенную, но девушка вновь ведет плечами, не позволяя никому даже притронуться. – Руки. Я женщина, не смейте меня касаться.
И Бентлей уже сейчас чувствует, что от этой дамочки будут лишь неприятности. Он одним взглядом запрещает солдатам ее касаться. И офицеры в мундирах расступаются.
– Прошу на борт, – строго произносит Бентлей, громко стуча каблуками по доскам.
Кто бы мог подумать, что спустя несколько лет судьба захочет так пошутить над Морганой. И вот она снова встречается с тем, кого когда-то пожалела. Он был наивным молодым офицером, а теперь считает себя если не королем мира, то как минимум тем, кто его представляет. И, кажется, правильнее было тогда расправиться с ним, чем сейчас смотреть на самодовольное лицо наглого англичанина.
Моргане не нравится сдавать оружие, но в ее голове уже зреет план, согласно которому ей хватит всего одного ножа для устриц, если такой имеется на корабле, чтобы в случае чего вскрыть ему глотку за дверью его же каюты. В этот раз О’Райли миловать никого не станет.
Команда «Авантюры» сдает оружие, следом за капитаном – квартирмейстер. Ей хочется выругаться и устроить резню, но опыт говорит – терпение. Оно вознаграждается, не зря о том говорится даже в святом писании.
О’Райли всходит на линейный корабль следом за Кеннетом. Удивительно, но один из военных подает ей руку, чтобы она могла на нее опереться. Совершенно ненужный и неуместный жест, но выгодно подчеркивающий ее слабость и покорность. Иногда чем-то подобным она манипулирует мужчинами. А те и рады стараться угодить девушке, пусть и той, от которой они ничего и никогда не получат. Моргана строит глазки офицеру, как сделала бы это любая женщина, знающая, что невинностью можно добиться гораздо меньше, чем проявляя открытую симпатию, касается рукой в кожаной перчатке щеки, чуть скребя щетину, а после машет кончиками пальцев.
Подготовка к атаке медленно сходит на нет. Британцы готовились дать по ним залп. По кораблю, который и так нещадно потрепало штормом и стычкой с другим вражеским судном. В очередной раз о благородстве англичан говорить не приходится. Матросы отодвигают пушки от орудийных портов, кто-то облегченно выдыхает, а кто-то, наоборот, позволяет себе тихо выругаться из-за напрасной подготовки к залпу.
– За мной… О’Р
Моргана кривится от того, что несносный англичанин коверкает ее фамилию, но все равно следует за ним. И как же хочется ей схватить его за кончик языка и вырезать тот с корнем, чтобы никогда больше он не смог произнести ни единой глупости.
В каюте царит беспорядок, совершенно не похоже на педантичных англичан, если только мужчина не искал что-то в своих вещах перед встречей с капитаном пиратского судна лицом к лицу.
Лорд подходит к своему столу, а Моргана закрывает дверь.
И вновь они оказываются один на один друг с другом, спустя несколько лет, правда, в других обстоятельствах. Теперь, пожалуй, у Морганы намного меньше власти. Уже вдали от чужих глаз О’Райли становится более серьезной, менее безрассудной. И теперь напоминает капитана, а еще больше – Кайджела, того самого молодого пирата, отлично знающего свою работу и то, что пираты должны убивать не всех.
– Кто мог подумать, что за такой небольшой срок вы станете грозой морей, мисс О’Райли. Шестнадцать бригов потопили. Четыре налета на галеоны. Мошенничество, подделка документов. Приговорены к смерти, – лорд ведет пальцем по бумаге на столе, явно читает.
Кеннет продолжает перечислять скверные достижения команды «Авантюры» и лично Морганы, попутно беря со столика стеклянную бутылку бурбона и два стакана. Разлив напиток, мужчина ставит алкоголь на книги. Один из бокалов остается в его руке, и он даже делает глоток.
– Но вы можете получить помилование и настоящую каперскую грамоту, – английский лорд кладет кожаный сверток подле стакана, – к сожалению, без моей подписи она недействительна, но…
– Вообще-то, тридцать четыре, пять и один захвачен, то был испанский галеон, если мне не изменяет память, – она говорит с усмешкой. Все равно никто не докажет, а врать можно сколько угодно. – Мошенничество, разбой, грабеж, подделка документов и убийство одного из ваших… как их там, – она щелкает пальцами, небрежно пытаясь припомнить слово. – А! Губернатор, точно.
Она кичится своими заслугами. Не имеет значения, как ты живешь, если в конце тебя все равно ждет лишь крышка гроба. Можно спокойно предаваться разбою и грабежу. Наслаждаться всем тем, что для других незаконно и аморально. Моргана не берет в руки бокал, выбирает бутылку и делает несколько глотков. Скривившись, О’Райли возвращает бутылку обратно на стол.
– Нынче у Компании не хватает денег на пойло получше? Я рассчитывала на виски. Я ж тебе не рядовой пират, щеночек. – Моргана скрещивает руки на груди, падает в свободное кресло, сбросив с него небрежно кинутую сорочку. – У меня есть документы. И я не про те, что вы изъяли. С чего бы мне сотрудничать с вами?
Кеннет вздыхает, следя за каждым действием Морганы, вскидывает бровь, как только накрахмаленная сорочка отправляется на пол.
– Думал, что для вас привычнее более дешевые напитки. Но раз так, – мужчина направляется к шкафчику, через стеклянные дверцы которого виднеется разнообразие напитков: вино, виски, бурбон, по одной из бутылок Моргана даже может сделать вывод, что это испанская текила. – Прошу. Выбор за вами, мисс.
Ей не очень понятно, почему Кеннет пытается угодить ей. Она хмыкает, наморщив нос:
– Плохо думаешь, focáil sasanach[7]. Я капитан корабля, я богата, как многие из ваших лордов. И я умею жить в роскоши и с достоинством.
И дело даже не столько в том, что Моргана сколотила себе огромное состояние за счет награбленного. Далеко нет. За спиной осталась любимая Ирландия, в которой ее семья некогда жила подобно королям. И устраивала самые роскошные пиры в округе. О’Райли поднимается из кресла, снимает мундир и вешает его на спинку. Под корсетом у нее спрятан короткий нож. Одно движение руки, она выхватит его и вскроет Кеннету глотку. Удачнее момента и не найти: он стоит к ней спиной, открывает стеллаж с бутылками.
Поделиться книгой: