Помоги проекту - поделись книгой:
Исследование: 365 акций, которые превратили $10 000 в $1+ млн
Наше исследование также выявило 365 акций (такое же число нашел Фелпс в своем исследовании, охватывающем другой период времени). Это была основная группа акций, которые я изучал в течение шести месяцев после создания базы данных.
Я хочу сказать несколько слов о том, что я намеревался сделать, и о том, чего я делать не планировал.
В каждом подобном исследовании есть серьезные ограничения или проблемы. Во-первых, я рассматриваю только максимальные успехи. Существует предвзятость ретроспективы: когда мы знаем результат, он кажется нам очевидным и легко предсказуемым. Кроме того, есть ошибка выжившего: другие компании, возможно, в какой-то момент выглядели примерно так же, но не смогли обеспечить стократный выигрыш. Я знаю об этих и некоторых других проблемах. На них сложно сделать поправку.
Мне любезно предложил помощь один из читателей рассылки, специалист по статистике. Я поделился с ним данными о 100-кратном выигрыше. Он преисполнился сомнений. Свои опасения он объяснил с помощью небольшой истории.
Допустим, мне интересно выяснить, что делает баскетболистов такими высокими. Поэтому я беру образцы ДНК и крови у игроков стартовых составов команд НБА. Здесь не хватает чего-то огромного, а именно – анализов всех невысоких людей!
И это, конечно, правда – в определенной степени. Я рассматриваю только стократников, а не тех, кто не попал в список. Однако то, что я представлю в этой книге, – не набор статистических выводов, а набор принципов, которые вы можете использовать для выявления победителей. Если вы читали Moneyball Майкла Льюиса[1], где рассматриваются принципы, лежащие в основе продуктивной игры бейсболистов, вы знаете, что овчинка стоит выделки.
Принципы, которыми я поделюсь с вами, неоспоримо верны как логические выкладки, и без них вы не сможете получить стократник. Это станет ясно к концу книги.
Мы должны быть осторожны в извлечении уроков из любого статистического анализа. Поэтому я провел исследование в духе оригинальной работы Фелпса. Его работа была скорее эмпирической, чем статистической. Он в значительной степени полагался на здравый смысл и общеизвестные истины. (Это напоминает мне «Аутсайдеров» Уильяма Торндайка[2] – еще одну важную книгу, к которой мы вернемся позже.)
Это исследование полезно во многих отношениях – вы сами это увидите. Но оно не было задумано как строго научное или статистическое. Инвестирование все-таки больше искусство, чем наука. Если бы хорошее инвестирование сводилось к статистике, то лучшие инвесторы были бы статистиками. А это не так.
Мы рассчитываем обрести мудрость и понимание, а не жесткие законы и доказательства.
Итак, приступим.
Глава 2
Это может сделать каждый: Правдивые истории
Поскольку перспектива вложить $10 000 в акции и через несколько лет получить $1 млн выглядит совершенно волшебно, Фелпс подчеркивал, что инвестирование в стократник достижимо для любого человека. Среди прочего он привел несколько историй реальных инвесторов, которым это удалось.
У меня уже накопилось много собственных примеров.
Когда я запустил проект о стократниках и начал писать о нем, то получил много писем от читателей с историями о том, как они увеличили свои вложения в 100 раз. Некоторыми из них стоит поделиться: они помогают задать нужный тон. Стократный доход по плечу любому человеку. Вам не обязательно иметь степень MBA или работать в хедж-фонде. И, как вы увидите, люди извлекли из своего опыта как раз те уроки, которые призвана закрепить эта книга.
Вот одно из таких писем.
Будучи активным инвестором и трейдером в течение 30 лет, я пришел к пониманию того, что философия стократной прибыли – именно то, с чем нужно подходить к вложению средств на протяжении всей жизни. Если бы только нас учили этому в молодости, чтобы мы могли сразу сосредоточиться на верной тактике… Если бы я знал все это, когда начинал, я не только был бы сейчас богаче, но и качество моей жизни на протяжении всех этих лет было бы намного лучше.
У меня было немало успехов – и множество провалов. Я провел бесчисленное количество дней, приклеившись к экрану компьютера, отслеживая позиции и сделки. Но за всю карьеру инвестирования и спекуляций единственные реальные деньги, которые я удержал, извлекались из долгосрочных инвестиций.
Поэтому мое открытие в инвестировании и мой совет молодым, которые хотели бы попробовать, – изучать рынки и инвестировать в долгосрочные предприятия, которые потенциально могут значительно превзойти другие компании и отрасли, и придерживаться их до тех пор, пока не произойдут какие-нибудь совсем внезапные революционные изменения. Забудьте о трейдерстве и потратьте на семью время, которое потратили бы на отслеживание тенденций.
Звучит просто – но мало кому удается.
Вот яркий пример того, о чем я говорю: в январе 1992 года я читал раздел Roundtable в журнале
Если бы я продержался до взрывного роста в 2007 году, эти акции превратились бы в стократник. А если бы я купил их чуть раньше, то получил бы двухсоткратник!
Так что вот вам урок: нужно придерживаться первоначальной идеи и, если ничего очевидно катастрофичного не происходит, просто не продавать. Я считаю, что ваш проект является вполне достижимой целью. Нужно выделить общие тренды, все изучить, а когда придешь к четким выводам – сделать ставку и держать ее.
Это хорошая история от человека, который на пути к мудрости набил немало шишек. Она затрагивает сразу много важных тем, которых мы коснемся в этой книге. Я дам прочитать ее своему 16-летнему сыну и 13-летней дочери, чтобы они знали, что не только папа говорит такие вещи.
А вот еще одно письмо.
Я помню, как в детстве папа ворчал на бабушку: та все время жаловалась, что плохо видит и у нее катаракта. Он говорил: «Ага, то-то она так бегло разбирает мелкий шрифт в
Если кто-то думает, что 100-кратный доход недостижим, просто представьте, если бы я, будучи маленьким ребенком, начал подкупать акции ExxonMobil. Для этого не потребовалось бы ни гения, ни особого гена подбора акций. Просто купите крупнейшую в мире нефтяную компанию, которая существует уже сто лет… Просто расслабьтесь и продолжайте накапливать их акции на протяжении всей жизни. Никакого стресса, никаких сжатых в тревоге кулаков – баланс очень консервативный, риски минимальны. Так сколько бы сегодня стоил $1, вложенный в Esso в 1971 году? По моим подсчетам, $418 – плюс все эти годы мы получали бы прекрасные дивиденды.
Удивительно, не правда ли? У каждого есть история, похожая на эту. Ладно, расскажу еще одну – они такие интересные!
Примерно в 1969–1970 годах, когда рекламный щит в центре страдавшего от кризиса авиастроительной отрасли Сиэтла гласил: «Последний, кто уедет, выключите свет, пожалуйста!» – один мой друг как раз продал там многоквартирный дом и выручил около $100 000 после уплаты налогов. Решив, что акции авиакомпаний уже упали максимально низко, он приобрел на вырученные деньги 10 000 акций Boeing по цене $9,50 за акцию. В течение примерно 10 лет или около того он получал ежегодными денежными дивидендами почти столько же, сколько заплатил за акции. С учетом всех дивидендов и дробления акций за эти годы он наверняка окупил их более 100 раз. К 2002 году, я полагаю, он все еще не продал ни одной акции.
Ключевой здесь является идея о том, что надо сидеть спокойно. Вспомните все причины для продажи акций Boeing с 1970 года. Инфляция. Войны. Беспокойство по поводу процентных ставок. Экономические страхи. Список причин для продажи всегда длинный. Но если вы правильно подошли к выбору, то лучше держаться.
Это напоминает мне рассказ выдающегося инвестора Криса Миттлмана, опубликованный в одном из его писем акционерам. Отрывок опубликован в журнале
Представьте себе, что в 1972 году друг знакомит вас с Уорреном Баффетом и заявляет: «Я сделал состояние, инвестируя с этим парнем в течение последних десяти лет. Ты должен инвестировать с ним!» Итак, вы изучаете Уоррена Баффета и обнаруживаете, что его инвестиционная компания Berkshire Hathaway действительно показала выдающиеся результаты, поднявшись с $8 в 1962 году до $80 в конце 1972-го. Впечатлившись, вы купили акции по цене $80 31 декабря 1972 года. Три года спустя, 31 декабря 1975 года, их цена составляла $38, то есть они упали на 53 % за период, когда индекс S&P 500 упал всего на 14 %. В тот момент вы могли бы с отвращением избавиться от них и больше никогда не разговаривать со своим другом. Однако в течение следующего года они выросли с $38 до $94. К 31 декабря 1982 года их стоимость составляла $775, а сегодня каждая из них обошлась бы вам в $223 615 – совокупный годовой доход в течение этих 42 лет составлял 20,8 %.
Прямо хоть распечатывай и вешай на стену.
Итак, все это доступно каждому. Сначала вам нужно научиться правильно покупать, а затем – не продавать. Последнее легко сказать, но гораздо труднее сделать. Я предложу вам один способ в следующей главе. А позже мы разберемся и с тем, как правильно покупать.
Глава 3
Портфель кофейной банки
«Вы когда-нибудь слышали о портфеле кофейной банки?»
Этот вопрос задал мне за обедом Престон Атей – выдающийся инвестор, руководящий фондом Small-Cap Value Fund компании T. Rowe Price.
Я действительно слышал о таком портфеле. Полагаю, это немного удивило Престона: когда столь нестандартная идея появилась, мне было всего двенадцать лет. Однако я знал о ней все, потому что портфель кофейной банки – одна из тех классических идей, о которых непозволительно забывать любителям финансов.
Я хочу рассказать вам о портфеле кофейной банки. Это отличное подспорье для достижения стократных доходов. Он поможет вам удержаться от продажи акций.
Все началось с Роберта Кирби, который тогда был портфельным менеджером в Capital Group, одной из крупнейших в мире компаний по управлению инвестициями. Впервые он написал об идее кофейной банки осенью 1984 года в
Идея проста: вы находите самые лучшие акции, какие только можете, и оставляете их на десять лет. С таким портфелем вы практически не несете никаких расходов. И им, безусловно, легко управлять. Однако самое большое преимущество заключается в более тонком и значимом аспекте. Это работает, потому что не дает вашим худшим инстинктам навредить вам. В своей статье Кирби рассказал, как возникла его идея.
«Идея с банкой кофе впервые пришла мне в голову в 1950-х годах», – пишет Кирби. В то время он работал в крупной фирме, консультировавшей частных лиц по вопросам инвестиций. У него была клиентка, с которой он работал уже десять лет, когда у нее внезапно умер муж и она унаследовала его портфель акций, который тоже передала на попечение Кирби.
Меня позабавило, что ее муж, видимо, также использовал наши рекомендации, которые мы давали для портфеля его жены. Затем я оценил размер состояния и был несколько шокирован. Муж привнес в наши советы свою изюминку: он не обращал никакого внимания на рекомендации по продаже. Он просто вкладывал около $5000 в каждую рекомендацию по покупке. Затем бросал сертификат в сейф и забывал о нем.
При этом произошла удивительная вещь. Да, это означало, что в его портфеле было несколько бесполезных акций, стоимость которых не превышала $2000. Небольшие позиции. Но у него также было несколько акций, которые в итоге стоили по $100 000 каждая. Самое интересное, что у него была единственная крупная позиция на $800 000, которая одна превышала общую стоимость портфеля его жены. Как пишет Кирби, она «возникла из небольшого вложения в компанию Haloid; позже оказалось, что это было космическое количество акций Xerox».
Это вдохновляющая история, триумф забывчивости и лени. Она наглядно показывает, как портфель кофейной банки призван защитить вас от самих себя – от вашей одержимости проверкой цен на акции, бешеной купли-продажи, размышлений об экономике и плохих новостях. Он заставляет вас расширить свой временной горизонт. Вы не кладете в свою банку из-под кофе ничего, что, по вашему мнению, не является хорошей ставкой на десять лет.
Бедняга Кирби усердно управлял счетом жены – следил за отчетами о доходах, пропалывал портфель и добавлял новые позиции. И заработал бы куда больше, если бы следовал привычкам ее флегматичного мужа и просто придерживался раз и навсегда выбранного курса.
Почему большинство людей не может не продавать?
Фелпс пишет, что инвесторы привыкли оценивать динамику цен на акции по квартальным или годовым доходам, но не по эффективности бизнеса. Одним из ярких примеров, который он использует (среди многих других), является компания Pfizer, чьи акции теряли в цене с 1946 по 1949 год и с 1951 по 1956 год. «Клиенты, ориентированные на результаты, извели бы инвестиционного консультанта, посоветовавшего им эти пропащие акции», – пишет Фелпс. При всем том инвесторы, сумевшие продержаться с 1942 по 1972 год, заработали в 141 раз больше своих вложений.
Фелпс показал, что если бы вы просто смотрели на годовые финансовые показатели Pfizer – не обращая внимания на новости, фондовый рынок, экономические прогнозы и все остальное, – вы бы никогда не продали акции. Компания была прибыльной на протяжении всего времени, генерировала хорошую прибыль на капитал, а доходы росли медленно, но постоянно.
Pfizer была подходящей акцией для кофейной банки.
Экстремальный портфель кофейной банки
Пожалуй, нет ничего более раздражающего, чем чей-то хороший пример.
Чтобы привести крайний пример такого портфеля, представьте, что вы сидите неподвижно 80 лет.
Существует портфель, по сравнению с которым портфель кофейной банки выглядит нетерпеливым: Voya Corporate Leaders Trust Fund. Он стал героем статьи, написанной для агентства Reuters Россом Кербером. Заголовок гласил: «Фонд “Купи и держи” процветает, не делая новых ставок уже 80 лет».
Я знаю, что вы не заинтересованы в том, чтобы держать акции в течение 80 лет. Я тоже не заинтересован. Десять лет – многовато. Понимаю. Однако это не значит, что мы не можем извлечь что-то из этой истории.
Передаю слово Керберу.
«Трастовый фонд Voya Corporate Leaders Trust Fund, ныне управляемый подразделением Voya Financial Inc, приобрел равное количество акций 30 крупнейших американских корпораций в 1935 году и с тех пор не занимался покупками».
А вы переживали, что не сможете купить и забыть!
И какую же любопытную историю мог бы рассказать этот портфель! В нем все еще есть часть брендов 1935 года: DuPont, General Electric, Proctor & Gamble и Union Pacific.
Но есть и позиции, которые появились в результате слияния и/или выделения. Например, акции Berkshire Hathaway принадлежат ей через первоначальную позицию в железной дороге Atchison, Topeka and Santa Fe Railway. Акции компании CBS появились через долю в Westinghouse Electric. Акции Honeywell – через интерес в Allied Chemical.
Акции Foot Locker возникли в портфеле, потому что именно в этой фирме в итоге оказалась его позиция 1935 года в F. W. Woolworth. Благодаря инвестициям в рокфеллеровскую Standard Oil фонд теперь владеет акциями в ExxonMobil и Chevron.
В списке осталось всего 21 имя: некоторые, такие как American Can и Pennsylvania Railroad Co, ушли на небеса. Примечательно, что в последние пяти- и десятилетние периоды фонд оказался успешнее 98 % своих коллег по отрасли. Вот что пишет Кербер.
За пятилетний период, закончившийся 24 февраля [2015], доходность фонда составила в среднем 17,32 % в год, с учетом комиссии, что на 1,03 п. п. лучше индекса S&P 500, сообщает
Фактически он выигрывал у S&P 500 в течение 40 лет. На сайте фонда нет информации о предыдущих периодах, хотя было бы интересно узнать его показатели с момента создания.
Это фонд с низкими издержками: его комиссия составляет всего 52 базисных пункта, или 0,52 %. (Комиссия большинства фондов в три раза выше.) И налоги на прирост капитала приходится платить редко, благодаря низкому обороту. (Фонду все-таки приходится что-то покупать и продавать, чтобы удовлетворить требования покупателей и инвестировать новые деньги.)
В целом это замечательная история о том, как хорошо сидеть в портфеле тщательно отобранных акций, основанных на разумной инвестиционной стратегии.
Первоначальным спонсором фонда была компания Corporate Leaders of America. Сегодня, после ряда сделок, он находится под зонтиком Voya. При создании фонд имел простую цель, как описано в брошюре об истории фонда.
Основатели фонда купили равные доли 30 ведущих компаний в 1935 году и постановили никогда их не продавать. Единственным исключением были компании, которые обанкротились, слились или выделились.
Таких фондов больше не делают. Но на заре становления индустрии паевых фондов большинство походили на этот.
Первым открытым паевым фондом в Америке – да и в мире – был Массачусетский фонд инвесторов (Massachusetts Investors Trust, MIT), созданный в 1924 году.
(Поясню: понятие «открытый фонд» означает, что вы можете покупать и продавать акции фонда по цене, соответствующей стоимости его портфеля. До появления MIT фонды были закрытыми. Это означало, что цены могли не соответствовать базовой стоимости портфеля. Раскрытие информации было слабым. И, как вы можете себе представить, спонсоры часто манипулировали ценами в своих интересах.)
MIT привнес элементы новизны. Он обещал прозрачность и справедливость. Он обещал недорогое профессиональное управление для мелких инвесторов. У него была разумная и консервативная инвестиционная политика с упором на крупные акции, выплачивающие дивиденды. MIT не торговал этими акциями, а стремился купить и держать их.
Как писал великий Луис Ловенштейн из Колумбийского университета, ныне покойный, «прозрачность и гибкость, безопасность и комфорт, предлагаемые мелким инвесторам, сделали MIT уникальным американским вкладом в финансы… Хорошие идеи обычно имеют простое начало: именно простота концепции делает их в итоге успешными. Эта идея была блестящей».
Ловенштейн хорошо рассказал историю MIT в «Дилемме инвестора» (Investor’s Dilemma, 2008), которую я настоятельно рекомендую всем, кто инвестирует во взаимные фонды. (Он также автор двух моих любимых книг по корпоративным финансам: Sense & Nonsense in Corporate Finance (1991) и What’s Wrong with Wall Street (1988)).
Как и Voya, MIT держал акции в течение длительного времени. В 1949 году средний период владения акциями составлял 27 лет. (Обратите внимание, что это подразумеваемый период владения, основанный на обороте фонда. В 1949 году фонду еще не исполнилось 27.) Он привлекал инвесторов-единомышленников. Погашения составляли менее 3 % в год. Комиссия равнялась всего 40 базисным пунктам (или 0,4 %). К 1960 году комиссия снизилась до 19 базисных пунктов.
Но, в отличие от Voya, у этой истории печальный конец. История MIT иллюстрирует еще один старый трюизм: Уолл-стрит часто извращает хорошие идеи. Простую и роскошную идею открытого паевого фонда она превратила в очередной источник прибыли для самой себя.
С точки зрения Уолл-стрит, проблема MIT крылась в том, что никто не мог заработать на этом – никто, кроме инвесторов фонда. Поэтому в 1969 году кто-то ухитрился убедить MIT взять внешнего управляющего. До этого у компании были свои управляющие. Это стало началом
конца.
С появлением внешнего управляющего комиссия начала расти. К 1969 году комиссия выросла в 36 раз, в то время как активы под управлением выросли всего в семь. Внешний управляющий руководил фондом более агрессивно и чаще покупал и продавал. Начался закономерный спад. К 2004 году инвестиционная компания Blackrock купила фонд и объединила его с другими. MIT прекратил свое существование.
Типичный фонд в наши дни дерет с инвесторов три шкуры, слишком много торгует и сильно отстает от рынка. Ловенштейн пишет, что средний фонд имеет 160 акций и меняет их каждый год. Это нельзя назвать инвестированием. Зато Уолл-стрит делает много денег.
Отраслевой истеблишмент не хочет, чтобы вы просто сидели на тщательно отобранных акциях. Он хочет взимать с вас комиссионные. Он хочет продавать вам товар.
Это снова возвращает нас к фонду Voya. История MIT делает еще более невероятным то, что фонд Voya просуществовал так долго, как он просуществовал, сохранив свою первоначальную миссию. Это особый фонд, важная часть американского наследия.
Ладно, пусть вы не держите акции в течение 80 лет. И может быть, даже мой подход с кофейной банкой и 10-летним сроком хранения акций слишком долгосрочный для вас.
Но в вашей жизни наверняка есть молодые люди, с которыми вы можете поделиться мудростью долгосрочного инвестирования. Расскажите им об идее с банкой кофе. Поведайте им историю фонда Voya. Пусть они узнают, что такое Уолл-стрит.
По поводу этих экстремальных сроков хранения один читатель написал мне следующее.
Я думаю, что эта банка кофе – хороший способ оставить наследство моим детям и внукам. Мне 66 лет, и 35-летние инвестиции (я знаю, что вы рассчитываете банку кофе на десять лет, но наверняка чем дольше, тем лучше) сейчас, вероятно, не самая лучшая идея. Меня заинтриговал фонд, который вложил деньги в корзину акций в 1935 году и больше к ней не прикасался. Я не уверен, как это можно сделать сейчас, но такой подход спасает нас от самих себя.
Вопрос: как бы вы искали компании для банки кофе на 35 лет? Я смотрю на ваш список лучших компаний – почти все они окупались в 25 раз или больше. Если бы я попытался выбрать долгосрочные инвестиции в 1970 году, то, думаю, вложил бы деньги в такие акции, как Sears, GE, US Steel, Westinghouse, Exxon и подобных участников индекса Доу Джонса. Некоторые из них дали бы хорошую отдачу, например GE и Exxon, но некоторые были бы провальными – к тому же у меня не было бы инвестиций в Walmart, Apple, Microsoft и т. д. Может быть, нам лучше покупать акции компаний мудрых инвесторов, таких как Buffett, и сидеть на них? Правда, и тут есть минус: ни одного из нынешних мудрых инвесторов через 35 лет тоже не будет.
На эти вопросы не так легко ответить, особенно сейчас, когда все меняется так быстро. Посмотрите, например, на средний срок жизни компании, входящей в индекс S&P 500. Сейчас он составляет менее 20 лет (см. график ниже).
В 1958 году средняя продолжительность жизни компании составляла 61 год. Таким образом, ситуация сильно изменилась. По оценкам
Для наглядности я дам вам еще одну диаграмму. Здесь показан средний срок службы активов американских компаний по секторам по состоянию на 2013 год.
Эта таблица взята из доклада Майкла Мобуссина, опубликованного в 2014 году и озаглавленного «Долгий взгляд на краткосрочность». Мобуссин – инвестиционный стратег и автор нескольких книг и научных работ. Он написал: «Средний срок жизни активов компаний в США сокращается». И все больше и больше компаний работают в отраслях с более коротким сроком службы активов. Мобуссин сделал вывод, что
более короткая жизнь активов предполагает более короткие временные горизонты, на которые менеджеры должны инвестировать, что является разумным отражением мира бизнеса. К примеру, руководители многих технологических компаний не могут планировать на десятилетия так, как это могут делать коммунальные компании, потому что скорость изменений слишком высока.
Таким образом, 35 лет – это, вероятно, слишком большой горизонт для планирования. Как же быть с идеей стократных доходов? Существует противоречие между удержанием акций и потенциально разрушительным эффектом времени. Ничто не длится вечно. В следующей главе мы рассмотрим, на каких компаниях следует сосредоточиться. Но мы еще не закончили изучать идею с банкой кофе.
Самое большое препятствие на пути к тому, чтобы заработать в 100 раз больше вложенных денег
Я потратил много времени на то, чтобы показать вам силу долгосрочного инвестирования, потому что это действительно важно. Самым большим препятствием на пути к тому, чтобы заработать на акциях в 100 раз больше своих денег – или даже просто утроить их, – может стать неспособность пережить взлеты и падения и не продать.
Банка из-под кофе – надежный способ сделать себе прививку от этих тошнотворных взлетов и падений.
Я уверен, что в свое время вы видели большие движения на рынке в целом. Стремление ухватить быстрый выигрыш или отпустить «неудачника» очень сильно. Мы похожи на маленьких детей в тех знаменитых экспериментах, которые не в состоянии удержаться и не съесть конфетку, даже когда им обещают две, если они подождут пять минут.
Даже у лучших инвесторов есть свои истории, когда они не смогли подождать. Одна из лучших – от Уоррена Баффета. Один мой читатель и друг прислал мне цитату из письма Баффета акционерам Berkshire Hathaway в 1995 году.
Я впервые заинтересовался компанией Disney в 1966 году, когда ее рыночная оценка составляла менее $90 млн (хотя в 1965 году компания заработала около $21 млн до уплаты налогов и имела больше наличных, чем долгов). В Диснейленде скоро должен был открыться аттракцион «Пираты Карибского моря» стоимостью $17 млн. Представьте себе мое волнение – компания упала до стоимости пяти аттракционов!
Компания Buffett Partnership Ltd. купила значительное количество акций Disney по цене 31 цент за акцию с поправкой на дробление. Решение может показаться блестящим, учитывая, что сейчас их акции продаются по $66. Но ваш покорный слуга все испортил: в 1967 году продал весь пакет по цене 48 центов за акцию.
Он получил прибыль в 55 %, но какой дорогой оказалась эта продажа!
Проблема не только в том, что мы нетерпеливы. Дело в том, что ожидание часто оказывается нелегким. Это напоминает мне историю 2012 года, написанную управляющим фондом Myrmikan Capital Дэном Оливером. Он отметил, что Apple с момента выхода на IPO в 1980 году до 2012 года успела стать 225-кратником.
Поделиться книгой: