Сиротка для дракона. Бои без правил

Оливия кивнула.

– Я начинаю думать, что в ворчании стариков, дескать, университет портит нравы, позволяя молодежи развлекаться без родителей, была своя правда, – Кассия задумчиво добавила: – Или я старею, но очень хочется сказать, дескать, в наше время…

– За балом присматривают преподаватели, и довольно успешно. Хотя насколько мне известно, после того, как корона стала оплачивать учебу простонародью, различные… – граф сделал выразительную паузу, – недоразумения участились. Мне тоже хочется сказать «вот в наше время», но, возможно, дело не в старости.

– Недоразумения, да… Одно из таких недоразумений случилось вчера. Лианор перебрала. Перебрала очень сильно, едва на ногах стояла, – сказала Оливия.

Кассия сокрушенно покачала головой.

Родерик мысленно хлопнул себя по лбу. Какой же он балбес! Смущать не хотел! Мог бы тишком прийти, убедиться, что все в порядке, и уйти. Зная Кассию и барона Аллеманда, он был уверен, что в приюте спиртного не было. Нори – разумная девушка, но самая разумная девушка, впервые попробовав хмельное, может просто не рассчитать количество выпитого.

– Как она добралась домой? – не выдержал он.

– Помогли близнецы с его факультета. Ты их знаешь?

Родерик кивнул.

– Хорошие парни.

– Да, и я проводила ее до общежития и передала с рук на руки Дейзи, прежде чем вернуться на бал. Я не знаю Дейзи, но один из парней…

– Я знаю Дейзи. Она надежная. Спасибо, Оливия.

И остальным тоже надо будет сказать спасибо. А потом серьезно поговорить с неудачливой пьянчужкой, чтобы подобное не повторялось. Но все еще хуже, чем казалось поначалу. Если эта история дойдет до сыска, ни одно слово Нори не станут принимать всерьез. Перепила, с пьяной обиды решила отомстить и отравила Бенедикта.

– Но Лианор весь вечер утверждала, что выпила лишь один бокал игристого, – продолжала Оливия.

– Все пьяные твердят, что они лишь попробовали, – усмехнулся граф.

– Тебе лучше знать, я видела не так много пьяных. Однако буквально за два танца до того, как Лианор увели с бала, я разговаривала с ней, и она была совершенно трезвой.

– Насколько трезвой была ты? – поинтересовался Лерой.

– Не абсолютно, но и не пьяна, – спокойно ответила Оливия. – И потому я могу уверенно сказать – в первую половину вечера от нее не пахло вином. Речь и жесты не изменились. Зато после того, как она выпила бокал игристого, предложенный Бенедиктом в знак примирения, Лианор очень быстро развезло.

– Бенедикт предложил помириться? – не поверил Родерик. – Да он скорее бы сам мышьяк в бокал сунул!

– Мне тоже показалось это странным, поэтому я проверила вино на яды. Ничего, кроме спирта.

Который, как известно, тоже яд.

– Но, если в вино просто плеснули спирта, обычный магический анализ этого не покажет, – заметил Родерик.

– Мы снова переходим в область предположений, а я просил факты, – вмешался граф.

– Лианор утверждала, что этот бокал вина был единственным за вечер. Утверждала очень настойчиво. Но когда я проверила на яды ее бокал с тем, что она называла лимонадом, в нем тоже был спирт.

– Зачем ты это сделала? – спросил Лерой.

– Потому что ты был прав, когда сказал, что Лианор мне понравилась. Слишком уж быстро ее развезло, я хотела понять почему. Бокал пах спиртом, но это действительно был лимонад.

– Ты пробовала?

– За запахом спирта чувствовался лимон, а не винный аромат. И Лианор говорила, что последний выпитый ею бокал горчил.

– Это все?

– Нет. Бенедикт был не единственным, кто захотел помириться с Лианор в тот вечер. Совсем незадолго до бала к нам заходила Корделия, баронесса Вудруф.

Родерик застонал про себя.

– Я не знаю, что они… – Оливия осеклась. – Впрочем, теперь я, кажется, знаю, что, точнее кого они не поделили.

«Мы не вещь, чтобы нас делить!» – рыкнул Сайфер.

Родерик был совершенно с ним согласен. А еще хотел провалиться сквозь землю и чувствовал себя на удивление глупо, как будто он стал барышней, из-за которой дерутся мужчины.

Хотя «дерутся» – преувеличение, про драку он не слышал ничего. Зато слышал, что Корделия распускала грязные сплетни про Лианор. Об этом рассказал побитый Нори парень, когда Родерик вызвал его на разговор. И у Корделии после той истории сильно пошатнулась репутация среди молодых людей, учившихся на последнем курсе факультета. До барышень эта история то ли не дошла, то ли просто с Родериком никто из них особо не откровенничал.

Но почему Нори вообще стала разговаривать с Корделией?

– Хотя надо было, наверное, сначала рассказать, что было за несколько дней до того, – сказала Оливия, прерывая его размышления.

Родерик выругался про себя, услышав историю с бельем, о которой раньше не знал. Впрочем, откуда бы ему узнать? Нори слишком горда, чтобы жаловаться. И даже если она поделилась с кем-то из барышень, кроме Оливии, те точно не стали бы обсуждать с Родериком чужое белье. Вон, даже у Оливии щеки порозовели, хотя она переняла от матери и ее подруги-целительницы спокойный и прагматичный взгляд на тело и все, что с ним было связано.

Оливия между тем продолжала:

– Корделия принесла две рубахи взамен испорченных, сама сложила их в шкаф и могла…

– Факты, – сказал граф.

«Факты! – возмутился Сайфер. – Да изначальной твари ясно, что эта рыжая…»

«Разве ты с ней знаком?»

«А ты разве не знаком?»

Да, точно. Дракон получал в собственное распоряжение не только память, общую для драконов, но и память своего человека – и именно это и делало каждого из них отдельной личностью.

«Знаешь, а на месте Нори и я бы поверил, что Корделия пришла мириться. Она действительно способна признавать, что неправа, и может быть щедрой, если речь идет о помощи или компенсации».

«Но не в этот раз! Отгрызем ей голову?!»

«Похоже, что действительно не в этот раз, – признал Родерик. – И я бы сам ее задушил».

Ему действительно сейчас хотелось схватить Корделию за узкие плечики и трясти, трясти, пока не вытрясет правду, а потом просто свернуть ей шею. Родерик украдкой глянул на руки – так и есть, ногти снова вытянулись и заострились. Кажется, император носит иллюзию не только для того, чтобы скрывать лицо. Хотя сам Родерик не помнил, чтобы и без иллюзии тот хоть раз настолько потерял контроль над собой.

– Факты, – кивнула Оливия. – Факт в том, что, кроме Корделии, за последние дни, точнее с самого начала учебы, у нас не было гостей.

– Даже твоих однокурсниц? – удивился граф.

Оливия покачала головой.

– Мы почти весь день проводим вместе, на занятиях, а потом в библиотеке и анатомичке. Заданий столько, что вечером, честно говоря, совсем не до гостей, – хмыкнула Оливия.

– Насколько я помню, Мелани тоже все время жаловалась, что практически не остается времени ни на что, кроме учебы, – улыбнулась Кассия.

– Могу подтвердить – на первом курсе целительского действительно не до гостей, по крайней мере в будни, – добавил Родерик. – Мне после боевого перезачли некоторые общеобразовательные дисциплины, но голова все равно пухла.

– Однокурсницы Лианор? – не успокаивался граф.

– На первом курсе боевого больше нет девушек, – ответила Оливия, и Родерик кивнул, подтверждая ее слова.

Граф откинулся на спинку кресла, сомкнув кончики пальцев перед собой. Родерик знал этот жест, означающий размышление.

– Насколько я понимаю, твоя версия событий выглядит так, – сказал наконец Лерой. – Корделия и Бенедикт сговорились. За несколько дней до бала Корделия разыграла раскаяние, чтобы втереться в доверие и найти повод приходить к вам. Явившись незадолго до бала, когда вам было не до нее, подложила мышьяк в шкаф Лианор и карман ее мундира.

Оливия кивнула.

– На балу кто-то, кто был в курсе этого плана…

– Бенедикт, – вставила Оливия.

– …увидел Лианор не в мундире, а в платье, и испугался, что мышьяк в кармане кителя не сочтут доказательством. И потому, воспользовавшись моментом, подложил яд в ридикюль.

Да, это походило на Бенедикта – поторопиться с выводами и действиями, ни с кем не посоветовавшись и не просчитав последствий.

– Судя по тому, что она опьянела после бокала, предложенного Бенедиктом, тот подлил в игристое спирт.

На подобные мероприятия нанимают дополнительных слуг, и подкупить их, знающих, что они больше не вернутся сюда работать, очень легко. Бенедикт мог даже подлить спирт в оба бокала одновременно и не беспокоиться о том, какой из них возьмет Нори.

В конце концов, это не мышьяк. Молодые люди в его возрасте уже не раз пробовали хмельное, и от дозы, которая свалила Нори, с ног Бенедикт в лучшем случае слегка захмелел. Даже если и не слегка, опасаться ему было нечего.

– А потом приправил спиртом и ее бокал с лимонадом, – граф пристально посмотрел на дочь. – Зачем бы ему это делать, объяснишь?

– Чтобы, вернувшись домой в невменяемом состоянии, Лианор не обнаружила ни в карманах, ни в шкафу, ни в сумочке ничего лишнего, – сказала Оливия, и Родерик снова кивнул, мысленно поддакивая ей.

«Давай мы и ему отгрызем голову!»

– Вернувшись после бала, Бенедикт инсценировал собственное отравление, а консультация Корделии помогла ему сделать это так грамотно, что университетский целитель ничего не заподозрил.

– Не заподозрила, – поправил его Родерик. – Ночью дежурила Агнес.

Граф наклонил голову, принимая поправку, и закончил:

– Я правильно все изложил?

Оливия кивнула.

Лерой снова помолчал, коснулся кончиками соединенных пальцев подбородка и продолжал:

– Эта версия имеет право на существование. Но, к сожалению, все могло быть и так, как думает дознаватель. Лианор затаила злобу, нашла яд – его и искать особо не пришлось, наверняка в ближайшей же к университету лавке он есть…

– Она не выходила за территорию университета всю эту неделю! – перебила его Оливия.

– Ты можешь это доказать?

Девушка сникла, а Лерой сказал:

– Лианор выжидала подходящий момент, и он представился, когда Бенедикт решил отринуть все недоразумения и помириться. Какой бы популярностью она ни пользовалась на этом балу, улучить момент несложно, если задаться целью.

– А спирт?

– Простое совпадение. Какой-нибудь парень из простонародья решил таким образом сделать Лианор более сговорчивой. В нашем кругу подобные способы не приняты.

В самом деле, когда барышня приезжает на бал с родителями и уезжает с ними, подливать ей что бы то ни было в бокал бессмысленно.

– Однако среди простых людей опоить девушку, чтобы склонить ее… – граф сделал многозначительную паузу. – Такое случается нередко.

Глава 6

– Ты предвзят к низшим сословиям! – вскинулась Оливия.

– Нет, просто твой отец видел за свою жизнь много плохого, – покачала головой Кассия, – как и я. Мы предупреждаем девочек о подобных вещах, хотя в приюте им ничего не грозит. Но предупреждениям мало кто внемлет, пока не обожжется. К тому же Нори была не в кабаке, а в светском обществе. – Она усмехнулась. – И, скорее всего, чувствовала себя в безопасности.

Так оно и было. Родерик снова выругался про себя. Да, он сам был уверен, что она в безопасности, иначе бы встретил…

И это ничего бы не изменило, потому что все произошло на вечере, куда не пускают никого, кроме первокурсников и преподавателей, которые следят, чтобы бал обошелся без происшествий. Но за таким вот происшествием невозможно уследить.

– Поэтому прости, Оливия, и ты, Родерик, но я все же не вижу причин вмешиваться в ход этого расследования.

«И ему голову отгрызем!»

«Уймись! – прикрикнул на дракона Родерик. – Лерой знает, что делает. Если вмешается он лично, все будут говорить, что Нори освободили за взятку, которую лично министру занес тот же любовник, что дарит ей платья».

«А чего сразу не императору!»

«Обычно люди не мыслят столь масштабно».

«Масштабно – это к богам!»

Родерик не стал продолжать перебранку. Пусть Сайфер оставит за собой последнее слово, если ему так хочется.

– У вас есть сутки, чтобы доказать невиновность Лианор, если она действительно невиновна. И если – когда – у вас на руках окажутся доказательства, вам понадобится моя помощь, я с радостью помогу. – Он посмотрел в глаза Родерику. – Но, скорее всего, тогда она вам будет уже не нужна.

– Но она не могла! Не могла отравить Бенедикта, как ты не понимаешь! – возмутилась Оливия.