Тантра

«шуньятаарунабхиннам ятра читтам прабхавьяте са ни бидлхасая дхармасая ангхасаяни хи лесана». («Где развивается отношение, в колюром шуньята и каруна неделимы, там существует послание Будды, дхармы и сангхи»).

Там, где существует ум, способный воспринимать открытость бытия, там его действие гармонично с этой открытостью, так как он принимает во внимание то, что реально. Если же, с другой стороны, осознавание испорчено, ум будет проявляться в тех эмоциональных формах, которые есть искажение реальности.

Обычно делают различие между джняной и клешой, изначальным осознаванием и искаженным эмоциональным умом. Мы видим здесь, что они не являются двумя различными вещами – одно есть искажение другого. Ввиду того, что клеша является искажением джнаны, она может быть, так сказать, очищена и возвращена к своему источнику. Это наступает в результате развития праджны, которая возвышаясь, может прорвать потенциал искажения. На это особенно указывалось в литературе Праджняпарамиты. Посредством праджни личность выходит из узких ограничений своих вымыслов и приходит не в какую-то запредельную сферу, а в действительный мир, существующий вокруг. Опять-таки, основание пробужденного ума не является некоторой повой областью объектов: мы не видим различных вещей – мы видим вещи различно.

Когда посредством праджни достигают точки, где шуньята и каруна неделимы, возникает бодхичитта (ум бодхи). Бодхичитта есть то, в чем отпадает все, что было ограничением, и становятся активными все положительные качества ума. Этот аспект активности бодхичитты обозначает каруна. На этом уровне есть сострадание в подлинном смысле этого слова: сострадать, «чувствовать вместе». Это означает сопереживать реальность. Сострадание приходит с осознанием того,– что реально и ценно в нем самом, а не благодаря некоторым приписанным или представляемым ценностям, которые в основном субъективны.

У нас есть сильная тенденция подходить к нашему опыту лишь как к возможному подтверждению концепций, которые мы уже имеем. Если мы способны быть открытыми, мы растем. Если мы стремимся относить все к нашим предустановкам, тогда мы сужаем себя, сужаем бытие и становимся безжизненными. Если мы не видим яркости жизни и пытаемся наклеивать ярлыки, мы тем самым наклеиваем ярлык на себя, попадаемся в ловушку. Мы должны пытаться установить связь с этой внутренне существующей способностью к открытости, этой самосуществующей свободой. Если мы осознаем этот путь, мы будем действовать соответственно. Если мы увидим вещи как имеющие ценность сами по себе, мы захотим действовать продуктивно, так что ценность будет скорее сохраняться и увеличиваться, чем уменьшаться и разрушаться. Если мы будем постоянно возвращаться к своим заранее заготовленным идеям и защищать их, все автоматически опустится до того, что известно как викалпа, концепция, которая означает: что-либо, оторванное от целого. Тогда мы имеем фрагментарный мир, в который мы обычно включены.

Основой созидательного подхода является открытость – шуньята. Это больше, чем «ничто», которым она обычно переводится. Согласно буддийской традиции, открытость является основой целостности нашей жизни. Она является основой различных тантрических практик.

Развитие шуньяты

Мы обсудили медитационные практики шаматхи и випашьяны. Объединение шаматхи-переживания и випашьяна –переживания ведет к дальнейшей медитационной практике, известной как махавипашьяна. Практика махавипашьяны соответствует рождению переживания шуньяты. Интенсивное переживание формы Шаматхи и интенсивное переживание полноты тотального окружения випашьяны объединяется, чтобы дать рождение переживанию шуньяты. Это переживание производит повое состояние –вы обнаруживаете, что больше не должны защищать себя. Переживание шуньяты приносит чувство независимости, чувство свободы.

Это не вопрос одного только сидения и медитационной практике; ежедневно проживаемые ситуации в значительной степени являются частью этих переживании. Шесть трансцендентальных качеств Бодхисаттвы – великодушие, дисциплина, терпение, старание, медитация и праджня, или трансцендентальное знание – все они вместе приводят к развитию переживания шуньяты.

Переживание шуньяты является побочным продуктом процесса отпускания. Этот процесс заключается в применении пяти трансцендентальных качеств бодхисаттвы, объединенных точностью и ясностью праджни. Пять качеств действуют как помощники, которыми праджня управляет. Говорят, что когда великий монарх отправляется на войну, его сопровождает армия, состоящая из пяти различных видов сил – кавалерии, слонов, колесниц и т.д. Итак, рождение шуньяты происходит благодаря приложению искусных действий этих пяти качеств при водительстве праджни, обеспечивающей главную силу.

Связанная с этими активными характеристиками, шуньята, безусловно, не является состоянием транса или поглощенности любого вида. Это –неустрашимое состояние. Вследствие этой неустрашимости мы в состоянии позволить себе быть великодушными. Мы можем позволить себе признать подлинным пространство, которое не содержит каких-либо конфликтов относительно «того» или «этого» или «как» и «почему». В этой точке не соответствует никаких вопросов любого вида. Но в этом состоянии имеется огромное чувство свободы. Это – переживание, о котором, как я думаю, можно было бы сказать, что оно выхолит за пределы. Но это не означает, что выходишь за пределы в смысле оставления «здесь» и потому приобретения запредельного «там». Скорее это происходит так, что находишься здесь или находишься там уже.

Итак, с развитием переживания шуньяты начинает развиваться огромное чувство уверенности. Шуньята дает основную инспирацию для развития идеального, так сказать, бодхисаттво-подобного поведения.

Но имеется дальнейший уровень переживания за пределами опыта бодхисаттвы, который является переживанием йога. Сказано, что ординарные люди не должны пытаться действовать как бодхисаттвы, бодхисаттвы – как йот, йоги – как сиддхи, а сиддхи не должны действовать как Будды. Это различные уровни переживания. Переживание шуньяты соответствует уровню бодхисаттвы. Но переживание шуньяты является в некотором отношении несовершенным с точки зрения следующей стадии, которая представляет собой переживание прабхасвары, просветленности. Прабхасвара – конечное позитивное переживание. Шуньята подобна небу. В этом пространстве неба для пребывающего там становятся возможными космические воздействия. Для пего теперь возможно понять восход солнца и его закат. Таким же. образом для ученика и пределах пространства шуньяты, открытости и свободы, появляется возможность, скорее, начать рассматривать действительные переживания не-дуальности, чем торжествовать достижение не-дуальности. Это – переживание прабхасвары, .представляющие собой путь познания природы Будды, существующей внутри. Теперь ты настолько позитивен и настолько ясен (точен), что больше не боишься, что дуалистические представления и эго-наслоения могли бы возобновить сами себя,

Прабхасвара – это уровень пространства, в котором все виды перспектив положительного качества духовного достижения представляют сами себя. Там, реально сознавая свою наполненность Буддой, больше не ищешь внешних ситуаций, чтобы создавать или нагнетать просветляющее переживание, а признаешь подлинным просветленное бытие, которое есть часть твоего целого, часть твоего полного бытия.

Из переживаний прабхасвары постепенно появляется следующее достижение, которое приводит к переживанию махамудры – еще более дальнему пространству. Пространство махамудры считается положительнее пространства прабхасвары. Часто толкования махамудры высказываются и терминах символизма, поскольку «мудра» означает символ. Но на этом уровне символы не существуют как таковые: смысл переживания прекращает существовать. То, что воспринимаешь, является действительной реальностью. Вот почему это называется махамудра, великий символ. Это символ, рожденный внутри, мудрость, рожденная внутри.

В Тибете к этой мудрости, рожденной внутри, относят термины КУ и ЙЕ-ШЕС. Согласно тибетской традиции, в этом контексте «ку» означает «тело» – тот аспект переживания мира, который является определенным и твердым, составлен из форм. В махамудре переживаемые формы обладают твердыми и точными свойствами: цвета становятся яркими и насыщенными, звуки – отчетливыми. Мыслительные процессы в некотором смысле также становятся реальными, потому что в этой точке не существует больше никакой причины порицать мысли или пытаться придать им направление. Это просто спонтанное смещение мыслей. Здесь духовное развитие является не вопросом разрушения чего-либо, а переоткрытием того, что там есть, благодари процессу забывания предвзятостей – постоянному отвыканию отучиванию от них и срыванию масок. В результате этого постоянного отвыкания начинают открываться дальнейшие детали, дальнейшие красоты в каждой области своего бытия.

Итак, ку или тело, есть прямое переживание живой ситуации спектра мандалы, полный набор жизненных ситуаций, рассмотренных в терминах мандалы. А йе-шес, или мудрость, имеет то же качество, что и ку – она управляет действительным переживанием. Больше нечего делать с духовным процессом познавания. Он есть совершенное и действительное самосуществующее понимание.

Практика махамудры должна признать как позитивное, так и негативное переживание как тонкий символизм, тонкое выражение основного бытия; увидеть, так сказать, тонкую основную ситуацию. Тантризм махамудры очень положителен и спонтанен. Энергия, непосредственно относящаяся к игре ситуаций, развивается через движение спонтанности, которое никогда не становится поверхностным. Переживания махамудры действует естественно – так что они ведут нас к разрушению всего того, что должно быть разрушено, и взращиванию того, что нуждается во взращивании. Процесс созревания махамудры – это процесс в высшей степени естественного роста. Не нужно больше сражаться на протяжении пути. Понятие борьбы на пути отпадает на уровне шуньяты.

Вопрос: Выговорите, что, испытав шуньяту, больше не чувствуешь побуждения к борьбе на пути?

Трунгпа: Да, верно. Вы больше не должны что-либо раскрывать – вы уже открыты. В этой точке ваша врожденной природа начинает поднимать вас, и с этого времени духовное развитие непрерывно нарастает. Это похоже на то, как если бы вы достигли новолуния, рождения новой лупы: у нее есть только процесс роста. Так что полная луна начинает поднимать нас в точку переживания шуньяты.

Вопрос: Не могли бы вы сказать больше о разнице между йогом и бодхисаттвой?

Трунгпа: Йог – тот, кто переживает энергию космоса, энергию целого. Он скорее трансмутирует энергии, чем пытается трансформировать их, отлить их в особые формы. Я бы не сказал, что духовность бодхисаттвы –это целиком отливка энергии в особые формы; однако в практике бодхисаттвы всё же имеется постоянная нота доброты, которая предполагает тонкое формирование некоторого рода. Практика йоги более прямая и трудная. Традиционно началом йогической практики является понимание символизма, по не в прямом смысле. «Символ» – на самом деле довольно неадекватное слов. Практика предусматривает отношение к образам, которые возникают в проживаемых ситуациях, как к явным указаниям вашего психологического состояния. Переживание бодхисаттвы имеет намного меньше этого тонкого многоступенчатого проникновения (инсайта). Оно скорее, имеет большее отношение к обычному жизненному стилю, вопросу общего поведения, чем является непрерывным отношением к живым деталям.

Вопрос: Представляется, что различие между бодхисаттвой и йогой искусственное, подобно выдержке из религиозной догмы.

Трунгпа: Это прогресс. Вы начинаете как бодхисаттва, затем вы становитесь йогом. Догма религии отпадает в самом начале, когда вы становитесь бодхисаттвой. Как йог, вы поднимаетесь дальше на не-догматический уровень, но вы также начинаете немного больше получать удовлетворения от духовного значения (причастности) вещей.

Вопрос: Не могли бы вы объяснить, что вы имеете в виду под фразой «спектр мандалы»?

Трунгпа: В действительности это совсем просто. На этой стадии вы наработали очень топкое восприятие – чувство запаха, осязания, видения, слуха – все они развились до очень тонкого и проникающего уровня. Мы здесь говоримо подлинных восприятиях, лишенных концепций, что достигается постоянным совершенствованием. Развив эту способность, вступив в это новое измерение, в котором вы способны иметь дело с ситуацией непосредственно, вы видите мир как он есть; и этот мир как он есть становится все более и более сложным. Так много ответвлений расходится повсюду… В то же время внутри этой сложной структуры мира простота также присутствует сама по себе: все эти элементы сложности ответвляются, так сказать, от одного корня. Высокая оценка, признание этого есть восприятие спектра мандалы. Это высокая оценка, можно сказать, является пытливостью в фундаментальном смысле –действительной, подлинной любознательностью. Когда вы полностью любознательны относительно вещей, вы забываете себя, вы становитесь всецело частью объекта. Это – часть того, что имеется в виду, когда говорят, что вы себя отпускаете.

Отношения гуру и ученика

Одной из наиболее значительных фигур в истории индийского и тибетского буддизма является Наропа. В отличие от некоторых других, чьи имена фигурируют и родословной духовной практики преемственности буддизма, Наропа был, несомненно, исторической фигурой. Наропа принадлежит к родословной Кагью в буддизме Тибета, будучи духовным основателем этого ордена имеете со своим учителем Тилопой и учеником Марпой. Он также принят и почитаем всеми тибетскими школами как образцовый ученик.

Взаимосвязь между гypy и учеником чрезвычайно важна в буддийской духовной передаче. Эта взаимосвязь имеет не только исторический интерес, она продолжает оставаться важным фактором до наших дней. Эта взаимосвязь основана на доверии. Но прежде чем может быть развито такое доверие, должен быть период, в течение которого гуру проверяет своего ученика. Этот процесс проверки прослеживается в очень сложном пути испытаний и трудностей, сквозь которые Наропа был проведен своим учителем Тилопой. Прошло много времени, прежде чем Тилопа согласился передать свое знание ученику.

Проверка ученика гуру является, кстати, совершенно простой. Постигающий приходит к учителю и спрашивает инструкции. Учитель может сказать: «Я многого не знаю. Вам бы лучше попытаться найти кого-нибудь еще». Это превосходный способ начала проверки. Постигающий, который мог уйти, показал бы тем самым, что он в действительности не очень серьезен. Вследствие интимности взаимосвязи учителя и ученика все происходящее между ними жизненно важно для обоих. Если что-либо происходит неправильно, это отражается как на учителе, так и на ученике. Учитель должен осознавать лучше, чем это допускает ученик, который ещё не готов воспринять то, что ему может предложить учитель. Например, прежде чем давать инструкции, учитель проверит готовность, желание и способность постигающего воспринять их. Это означает; что ученик должен стать, используя традиционный образ «достойным сосудом». И вследствие интимности будущей взаимосвязи познающий должен тоже своим способом проверить учителя. Он должен тщательно исследовать взгляды учителя: способен ли учитель действительно передать учение, соответствуют ли его действия словам? Если условия не выполняются с обоих сторон, то взаимосвязь не может возникнуть.

Традиции взаимосвязи гуру и ученика передавались в Индии с древних времен, как мы видим из текстов. Тибетцы приняли ату практику от индейцев и до настоящих дней предписывают ее традиционным образом. Эта близкая взаимосвязь выполняет не только функцию передачи устных учений, но и функцию сохранения непрерывности личного примера.

Наропа был «достойным сосудом». Он был согласен претерпевать любые лишения для того, чтобы воспринять учение. Его лишения начались с поисков учителя, которые Наропа вел в течение года. И этот поиск был, действительно, частью учения, которым его наделял учитель. Прежде чем Наропа увидел Тилопу в его собственной форме, он встретил его в последовательности странных обликов. Он видел его прокаженной женщиной, мясником и во многих других видах. Все эти видения были отражениями собственных тенденций Наропы, действующих в нем, которые удерживали его от видения Тилопы в его подлинной природе, от видения истинной природы гypy.

Термин «гуру» является индийским словом, которое сейчас стало почти частью английского языка. Использованный надлежащим образом, этот термин относится не только к человеческой личности, сколько к смещению внимания от учителя на само учение. Человеческая личность может быть названа более соответственно кальянамитра: «духовный друг». «Гуру» обладает более универсальным свойством (смыслом). Кальянамитрой является тот, кто способен наделять духовным руководством, так как он прошел через этот процесс сам. Он понимает проблемы ученика и то, как ученик приходит к ним. Он понимает, какое руководство ему требуется, и как дать его.

Прежде всего, духовное руководство может осуществляться лишь в контексте нашего физического существования личностъю, которая разделяет с нами ситуацию физического существования в атом мире. Так, учитель вначале появляется в форме кальянамитры. Затем, постепенно, по мере того, как его учение укореняется в вас и растет, его характер, меняется, усложняется, и учитель приходит в своем собственном виде. На этом пути имеет место идентификация гypy и кальянамитры. Но важно, чтобы гypy был осознан и принят как гypy, не был смешай с кальянамитрой способом простого личностного культа. Не существует простого равенства между гypy и кальянамитрой. Кальянамитру, все же, следует осознавать как способность дать знание, которое желает ученик, которое он ожидает фактически, как жизненного фактора своего роста.

Здесь опять можно сослаться на пример Наропы. В начале Наропа не понимал процесс, в который он был включен. Внутренний рост, который уже был подготовлен и укоренен в нем, все еще омрачался многими предубеждениями, имеющимися у Наропы. Он продолжал видеть проявления своего гypy в свете своих обычных концентраций, а не понимания, что они были символами, предоставляющими благоприятную возможность прорыва сквозь предупреждения. Эти проявления, скорее, дали ему возможность быть самим собой, чем восприятия себя как очень способной личности.

Мы должны помнить, что Наропа произошел из королевской семьи. Его социальный престиж был высок, и он стал, в дополнение, знаменитым пандитом. Итак, при попытке установления связи с гуру проявилась его спесь. Он чувствовал, что как личность уже знаменитая (и своем понимании) он должен уже иметь все ответы. Но это не имело места. Только после завершении проверочного периода начали возникать реальные ответы. Процесс проверки реально воздействовал на устранение его предубеждений. Он действительно являл обучение в самом конкретном смысле. Никаким количеством слов нельзя было достигнуть результатов, который наступил через влияние грубого обращения, шоковой обработки, которым Тилопа подвергнул Наропу. В этот самый момент, когда Наропа подумал, что, по крайней мере, он понял, что эти бесконечные испытания, наконец, завершились, – в этот самый момент он осознал, что опять видел не истину…

Можно сказать, что путь буддизма есть путь обучения, причем, во всем процессе обучения, рассматриваемом здесь, существует непрерывное колебание между успехом и неудачей. Иногда дела идут гладко. Это приятно, но может стать большой опасностью. Мы можем стать слишком самоуверенными, слишком доверчивыми в том, что все будет совершаться так, как мы того желаем, и возникает самодовольство. Поэтому возникающие иногда неудачи очень важны, поскольку благодари им мы осознаем, где мы пошли неправильно, и это дает нам шанс начать сначала. От опыта неудач мы приходим к тому, чтобы видеть заново и освежённо.

Колебание между успехом и неудачей приносит чувство пути, и здесь мы коснемся важности буддийских традиционных представлений о пути. Буддизм не стремился быть иным, чем путем. Сам Будда был только учителем, который показал другим людям свой путь, которым он должен был идти, невзирая на чередование успеха и неудачи. Однако, всегда верно то, что в случае ошибки можно начать все сначала. Если личность разумна, она может обучаться, исходя из ошибок, совершенных ею. Тогда эти ошибки станут средством помощи ей, как это случилось с Наропой. Очень часто Тилопа просил его совершить то, о чем не могло быть и pечи с обычной точки зрения Наропы, что было совершено противоположно системе его обычных критериев. Но это было очень важно для процесса, ибо согласия с принятым взглядом на вещи не было. Дело было в том, чтобы получить повое видение.

Если мы приходим к новому видению, новому взгляду на вещи, то его модальность может совершенно отличаться от общепринятой. Так было всегда, куда ни кинь взгляд, с великими философскими лидерами человечества. Эти люди перешли и расширили наш горизонт. Через их действия мы испытали удовлетворение от перерастания узости нашего обычного мира, в котором нам пришлось родиться.

Когда Наропа показал, что он достоин проповедования, то ситуация, описанная нами, изменилась, Тилопа тогда показался ему добрейшей личностью, какую только можно представить. Существует санкристское выражение ачарья масти, которое означает «первоначально закрытый». Это выражение часто применялось к гypy воздерживающихся от обучения. С определенного момента, если учитель воздерживается от проповеди, это знак того, что он подстраховывается. Но в случае Тилопы это определенно было не так. Он дал своему ученику все, что имел.

Это является способом продолжения взаимосвязи учитель-ученик. В определенной точке учитель передает полноту своего понимания ученику. Но то, что ученик должен быть достойным и приведенным к состоянию полной восприимчивости – один из заветов Наропы. Таким образом Наропа в свою очередь провел своего ученика Марпу через тот же самый подготовительный процесс, а Марпа провел своего ученика Миларепу. Биография Миларепы сообщает нам. что Марпа поручил ему строительство дома из камня. Едва тот закончил дом, как Марпа приказал ему разрушить и начать снова. Это случалось снова и снова. Нам не нужно спрашивать себя, является ли это историческим фактом. Символический смысл совершенно ясен. Марна просил его делать что-то, и Миларепa отзывался на это с гордостью, чувствуя, что должен делать это. Миларепа сделал это своим путем, без ожидания проповеди. Естественно, результаты были не удовлетворительны, и не существовало альтернативы в том, разрушить ли ему или строить опять сначала.

Здесь мы видим другой аспект взаимоотношении гуру-ученик. Ученик долижи начинать сначала. И это почти неизбежно является ударом для его гордости, так как он почти всегда чувствует, что что-то уже понимает. Обычно проходит долгое время, прежде чем уходит эта гордость и начинает развиваться реальная восприимчивость.

Визуализация

…На диске осенней луны, ясном и чистом, вы располагаете исходный слог. Прохладные голубые лучи источника (ядра) слога излучают необъятное сострадание, которое распространяется за пределы границ неба или пространства. Оно исполняет нужды и желания чувствующих существ, приноси основную теплоту, так что помраченности могут быть прояснены. Затем из ядра слога вы создаете Махавайрочана Будду, сияющего, с аристократическими чертами – восьмилетнее дитя с прекрасным, невинным, чистым, могучим, королевским взглядом. Он одет в костюм средневекового короля Индии. Он носит блистающую золотую корону, инкрустированную драгоценностями, исполняющими желания. Часть его длинных черных волос ниспадает на плечи и на спину, остальные подобраны вверх и увенчаны сияющим голубым алмазом. Он сидит, скрестив ноги, на лунном диске, руки сложены в медитационной мудре, держа ваджру, высеченную из чистого прозрачного хрусталя…

Итак, что мы собираемся с этим делать?

Картина несложная и в то же время безмерно богатая. Здесь имеется чувство достоинства, а также чувство раннего периода развития. Здесь есть чистота, нереально, безупречная, непредставимо спокойная. Если представить изображение. Махавайрочаны, возможно, его присутствие в наших умах покажется реальным. Такое существо могло бы в действительности существовать: царственный принц восьми лет, который рожден из семени слога. Начинаем чувствовать тепло, лишь только подумав о таком существе.

Махавайрочана – центральный символ в начальной тантрической джняне, крияйогаджняне. Он вызывает к жизни основной принцип крияйоги-безукоризненность, чистоту. Он визуализируется практикующим как часть его медитации.

В крияйогаджняна, поскольку практикующий уже открыл трансмутацию, преобразование энергии, открыл всепроникающее восхищение, нет места нечистому, нет места мраку. 'Причина та, что пет никакого сомнения. Грубые, беспорядочные, неясные, нечистые элементы борьбы с сансарой оставлены далеко позади. В конечном итоге мы способны объединиться с тем, что чисто, ясно, совершенно, абсолютно беспорочно. Наконец мы сумели реализовать Татхагатагарбуху, природу Будды. Нам удалось визуализировать, осуществить, сформулировать самый безупречный, чистый, ясный, прекрасный, беспорочный, незапятнанный принцип.

Широко распространено неправильное понимание тантры, когда ее рассматривают как поп-искусство. Люди слышали, что тантрийский метод –полное принятие сансары. Создалось представление, что мы поэтому провозглашаем псе – сексуальность, агрессию, невежество – как указанное чистое, что мы признаем грубость как большую шутку: «Грубость – это веселье». Поэтому проводится идея, что мы можем прыгнут в тантру, будучи грубыми и грязными: «Поскольку мы вынуждены жить с грубостью, давайте считать ее прекрасной».

Но визуализация Махавайрочаны сильно отличается от жеста воровского уличного знака «Рюк Рояль» в Париже и приклеивания его на нашу стену. Вся идея тантры совершенно отличается от вступления и членство, созданного тантрийскими учителями, в котором договаривались рассматривать беспорядок, замешательство как нечто приемлемое и оправданное; притворяться, что наша куча дерьма – приятная свежая земляная почва, на которой мы сидим. Это – большое заблуждение.

Неверной представление о том, что тантра приходит в бытие из своего рода отчаяния; что поскольку мы не в силах справиться с путаницей, мы принимаем конвенцию тантры как спасательную милость. Тогда дерьмо нашей беспорядочности становится живописным, поп-искусство-артистичным. Возможно, тантра и признает этот взгляд – внешне энергично и формально. Но в этой идее есть что-то очень грубое. Если тантра лишь признает, что сансара должна быть терпимой (мириться со всем) – без видения безусловной чистоты непорочности, – тогда тантра была бы своеобразной формой депрессии и лишена сострадания.

Фактически далекое от экзальтированной грубости введение в тантру является фантастически точным и чистым, свежими искусным. Можно было бы сказать, что крияйога является для Ваджраяны тем же, что метод Йогачара, лежащий в основе дзен, является для Махаяны. Здесь имеется ярко выраженное высокое качество: великое признание достоинств чистоты и свежести.

Точно так же как бодхисаттвы, .воплощающие великолепное видение Махаяны, являются хорошими гражданами, так и тантрические йоги – превосходные граждане. Практикующие тантру – хорошие механики в гаражах, знающие бесконечные подробности функционирования машин с помощью очищенного и точного ума. Практикующие тантру – хорошие художники, которые пишут прекрасно картины и не пытаются вас обмануть. Практикующие тантру – хорошие возлюбленные, которые не используют энергию и эмоцию своих партнеров, а участвуют в любви точно, тщательно, чисто. Практикующие тантру – хорошие музыканта, которые не дурачат окружение, грохоча наугад, по играют именно музыкально. Тантра никоим образом не ассоциируется с крайними стилями жизни, богемой, где вы интенсивно критикуете условности и гордитесь тем, что вы грубы и грязны.

Правильное понимание тантры – решающее для практики .визуализации. Один учитель, Нингма, говорил, что практиковать визуализации – это как улечься спать с беременной тигрицей. В середине ночи она может проголодаться и вознамериться съесть вас. С другой стороны, она может начать нянчить вас, создавая «меховую» теплоту окружающего пространства. Конечно, практиковать визуализации без надлежащего понимания – чрезвычайно разрушительно. Текст по крийяйоге, Ваджрамала. говорит, что практикующий неправильную визуализацию вместо достижения полной открытости Ваджрасаттвы добивается полного эго-состояния, состояния Рудры, предельного духовного подражания, обезьянничанья. Тантрические писания изобилуют предупреждениями о неправильной визуализации.

Обычно неправильная визуализация принимает форму усиленных ординарных ментальных объектов, когда создают образ того, с чем желают мыслить. Например, в середине медитационной практики появляется сексуальная фантазия и принимается решение исполнить ее во всех деталях – стадия один, стадия два, стадия три и т.д. Такой же подход можно применить к визуализации тантрического материала. Даже при визуализации Махавайрочаны – дитя, сидящего на лунном диске, – можно было бы воссоздать свою эго-проекцию. Результатом является максимальное подражание обезьяны: «Я – Махавайрочана, – одно с ним, пусть никто не сомневается в этом». Это – чувство зверя, огромной могучей грудной клетки, космической гориллы.

Имеется точное отношение и понимание визуализации соответственно каждому уровню тантры – крийяйога, упайога, йога, махайога, ануйога и маха-ати. Понимание учений органически развивается от одной стадии к другой. Но ученику, чтобы вообще достигнуть какого-то соответствующего понимания визуализации, необходимо пройти все предыдущие стадии пути. Он должен обнаружить хинаянистическое понимание страдания, непостоянства и неэгоистичности, и инсайта в структуре эго. Он должен на махаянистском уровне достичь понимания принципа шуньяты и его применения к парамитам, шести трансцендентальным действиям бодхисаттвы. Нет необходимости полного управления этими переживаниями, по ученик должен увидеть некоторый проблеск их значения. Он должен истощить свою ментальную болтовню или, по крайней мере, извлечь ее из потайного угла. Перед вступлением в Тантраяну должно быть чувство прохождения через них на пути Хинаяны и Махаяны.

Если это сделано, тогда вместо того, чтобы стать усиливающимся обманом со стороны эго, визуализация будет инспирирована чувством беспомощности или, что то же самое, неэгоястичности. Вы не сможете больше обманывать себя. Имеется отчаяние от потери своей территории ковер вытащен из-под ваших ног; вы подвешены в нигде или способны, по меньшей мере, иметь проблеск своего не-существования, своей не-эгоистичности. Только тогда сможете им визуализировать. Это чрезвычайно важно.

Согласно традиции, одним из ведущих учителей, принесших учения Ваджраяны в Тибет из Индии, был Атиша Дипанкара. Обучая отказу (отступлению, самоотдаче; уступанию). Антиша подготовил основу для Ваджраяны. Он был известен как учитель «прибежища» – вследствие особого подчеркивания им принятия прибежища в Будде, Дхарме и Сангхе. С большой силой Атиша акцентировал внимание (отречённость) на отказе (уступании, отпускании), давании, открытости и непривязанности к чему-либо.

Люди, живущие в Нью-Йорке, имеют очень яркие и четкие представления об этом городе – желтые такси, полицейские машины, вид улиц. Представьте, например, попытку передать это тибетцу, живущему в Лхасе. Если бы вы захотели помочь ему узнать Америку, начиная с Нью-Йорка, вы могли бы сказать: «Нью-Йорк похож вот на что. Там есть улицы, небоскребы, желтые такси. Визуализируй все это. Представив, что ты – в этом». Вы бы могли рассказывать о Нью-Йорке все больше и больше, описывая его в точных деталях, но тому было бы очень трудно визуализировать его, иметь действительное чувство пребывания в Нью-Йорке. Он бы относился к Нью-Йорку как к своего рода таинственной стране. Там бы присутствовало чувство новизны.

Обучение американцев визуализации Махавайрочаны аналогично обучению тибетца визуализации Нью-Йорк-сити. Американцы просто еще не имели переживаний такого рода. Тогда как же возможно перекинуть мост через эту пропасть? Именно прохождением трех уровней буддийской практики. Без основных практик совершенной внимательности (полноты ума, видения и развития осознания) пет иного пути совершенствования визуализационной практики тантры.

Именно благодаря этим фундаментальным практикам можно начать видеть, поэтому так подчеркивается Махавайрочана. Вследствие этих подготовительных переживаний, дитя, рожденное из истока (ядра) слога и сидящее на лунном диске, производит глубокое впечатление, становится особо выразительным. И самбхогакайя-Будда становится прекрасным, потому что вы развили возможность беспристрастного переживания. Вы можете установить связь непосредственно, неэгоистично; тогда принцип, возникающий из этого непредубежденного уровня переживания Махавайрочаны, становится, например, фантастически выразительным. Это –совершенная чистота, чистота, которая никогда не тускнеет. Если бы вы пытались продуцировать такой вид чистоты с помощью ментального анализа, чтобы очистить ваше загрязненное представление, вы бы просто создали последующий беспорядок. Чистота тантрического переживания реальна, вне вопросов. Практикующий не должен думать двояко: «Это действительно происходит – или я воображаю это?» Переживание превосходит неопределенности.

Визуализация – выдающаяся часть тантрической практики. Вы идентифицируйте себя с различными иконографическими фигурами – самбхогакайя-Буддами. Херуками, Дакинями. Это делается для развития достоинства ваджры. Достойно ваджры отличается от ординарном глупой гордости. Это – освященная гордость. Вы имеете потенции божественности: вы –уже оно. В визуализации нет ничего особенно магического, по магическое имеется в вашем чувстве достоинства, вашем вдохновении. Вы есть Махавайрочана – вы абсолютно ясны, безупречны и чисты. Поэтому вы можете отождествляться с вашей собственной чистотой, именно вашей чистотой, а не чистотой внешнего бога и не с каким-то чужеродным элементом, входящим в вас. Вы пробуждаете сами с е б я.

Итак. Taнтpa не является магической в смысле волшебства или вовлечении вас в миф. Тантра – это наивысший уровень процесса личной эволюции. Это окончательное развитие логики, которое происходит на протяжении всего буддийского пути.

Крийяйога делает особый акцепт на мудрах или жестах руки, а также на визуализации. В этих практиках вы в некотором смысле соревнуетесь с буддами и божествами. Вы делаете их жесты рук, ведете себя как они, стараетесь стать единым с ними. Но, опять таки, это в действительности вопрос не старания, а мышления, что вы есть одно. Ваджра-гордость –это гордость, что вы есть Будда. Факт, что вы есть божество, вы есть Будда – важный момент для изучающих тантру. Проблема может возникнуть, если вы думаете, что вы в действительности – не одно. Тогда вы думаете: ''Мне предложили думать, что я Самантабхадра Будда, что я Махавайрочана. Поэтому я лучше подгоню себя под эту роль". Такой отдаленный подход вместо того, чтобы быть непосредственностью действительного бытия этого божества, полагается малодушным или глупым. Чтобы развить ваджра-достоинство, вы должны иметь непосредственное отношение к боли ситуаций; в этом случае – боли действительного бытия божеством, и видеть ценность этого. Тогда это достоинство имеет нечто цепное, чтобы гордиться им.

Именно в связи с развитием достоинства ваджры крийяйога в значительной степени делает ударение на чистоте. Вы безукоризненно чисты, поскольку нет места сомнению. Это ассоциируется со взглядом на феноменальный мир в махамудре. Феноменальный мир рассматривается как совершенно красочный – именно прекрасный как он есть, вне принятия или отвержения, без каких-либо проблем. Вы же видели вещи иным образом, потому что вы имели разрыв вследствие вашего концептуализованного представления себя, и вы смотрели через ее проекции. Поскольку это проходит, нет ничего, что могло бы возникнуть как препятствие в вашем решении ситуации. Это всецело точно и ясно. Как оно есть.

Уполномочивание и посвящение

Я хотел бы поговорить о посвящениях, или абхишеках, представить их в соответствующей перспективе в терминах того, как они применяются и что они означают. Чтобы попять их непростой смысл, мы должны иметь картину полного последовательного процесса духовного развития в буддизме целом.

Ситуация, в которой имеет место духовное развитие, представлена визуально в Тантраяне как мандала. Мандала понимается как центр, прекрасный из-за своего окружения, которое существует вместе с ним. Она представляет всю ситуацию в графической форме. Существует центр, который символизирует учителя или, более эзотерически, гуру. Гуру не бывает один, а существует в отношении к своему окружению. Окружение рассматривается как выражение повой ориентации в отношении к центру. Мандала представлена в понятиях четырех основных направлений света. Эти направления символизируют ориентацию, в которой все аспекты (направления) ситуации рассматриваются в связи с гypy, и поэтому каждая несет свое послание. Тогда ситуация определяется влиянием со стороны гуру или учителя. Это зависит от нашего уровня духовного роста, от того, видим ли мы гypy лишь как конкретную личность или можем также видеть его символически. Мандала обладает определенным специфическим качеством в том смысле, что каждая ситуация уникальна и не может быть повторена. Можно получить лишь сходство. Мандала также имеет свой собственный фактор времени, который не может быть приравнен к течению времени, как мы обычно понимаем его. Оно имеет качество одновременности всех аспектов, которое выходит за пределы нашего обычного понимания последовательности. При надлежащем понимании мандала возвращает нас к видению того, что есть духовный путь, к возможности становления более связанным со своим бытием, без идентифицировании его с этим или тем. Даже от понимания, воплощённого в мандале, традиционно отказываются, и она представляется как щит претив овеществления.

Буддистский путь, который приводит к видению некой ситуации как мандалы, начинается с принятии убежища. Мы находим убежище в трех драгоценностях – Будде, Дхарме, Сангхе. Это может произойти на различных уровнях. Существует обычный физический уровень простого повторения формулы. Но это включает также процесс, происходящий внутри нас. Относительно данного внутреннего уровня мы имеем инструкцию но принятию убежища в чем-то, что постоянно может действительно дать убежище. Мы можем найти убежище лишь в чем-то определенном, в противном случае принятие убежища было бы чистой фикцией и не обеспечивало бы безопасности, которой мы желаем. Итак, на внутреннем уровне принятие убежища означает отдачу себя тем силам, последним преобразованием которых мы, так сказать, являемся сами. Эти силы в некотором смысле замораживаются в нас. Принятие убежища, таким образом, означает предание себя процессу размораживания, так что жизненная энергия – или что-либо, чем мы желаем назвать эти силы, действующие через нас и каким-то образом блокированные – может течь свободно.

Кроме того, принятие убежища может относиться к еще более глубоким слоям, пока мы не придем к точке, где определения, отличии и разделения, которые внесены нашим обычным мышлением, уже не применимы. На этом уровне, когда мы говорим о принятии убежища в трех драгоценностях, это означает принятие убежища в чем-то, что унитарно по характеру. Мы только применяем термины трех аспектов, пытаясь описать это.

Итак, первый шаг в тантрической дисциплине состоит в принятии убежища и надлежащем понимании этого не только как внешнего исполнения, которое может быть в некотором отношении полезно, но и как церемонии, означающей пробуждение основных сил, дремлющих в нас. Этот обряд может быть эффективен, таким образом, лишь тогда, если в нас присутствует нечто известное в специальной терминологии как отношение. Это означает здесь отношение, развитое нами, которое имеет своей целью раскрытие всего того, что содержится в нас, чтобы достигнуть его полнейшего диапазона проявления.

Начинает также проявляться что-то весьма практического характера, что можно было бы назвать дружелюбностью или состраданием. Это означает принятие во внимание того факта, что область, с которой мы соприкасаемся посредством принятия убежища, шире области нашего обычного действования. Это автоматически вводит в чувство открытости.

Следующим шагом после принятия убежища является тренировка ума. Это не означает интеллектуальную тренировку. Это означает видение вашего бытия в другом свете. Движение состоит из нескольких стадий. Во-первых, необходимо ясно видеть наши ментальные процессы. Тогда мы увидим, что должны быть очищены от предустановок, с которыми мы обычно подходим к вещам. Затем мы должны понять, в чем состоит природа данного очистительного процесса. Движение в целом есть движение, идущее все глубже и глубже в наши скрытые глубины, в которых снова начинает течь энергия.

Абхишеки являются в тантраяне дальнейшим развитием того, что возникало с принятием убежища. Это можно принять как процесс очищения, позволяющий нам все более и более увидеть нашу ситуацию как мандалу гypy. Очищение означает преодоление того, что известно в специальном смысле как то, что носит название MAP. Мары есть то, что в современной терминологии мы называем сверхценными идеями. Они являются силами смерти, удерживающими нас от роста. Их преодоление является частью тантрической дисциплины.

Главными среди этих Map являются идеи, которые мы имеем в своем теле. Мы бессознательно формируем и анализируем тело вплоть до точки, где мы больше не относимся к нему как к живой структуре. Наши представления о себе – они лишь ограничивают потенциалы, содержащиеся здесь. Но даже эта ограничивающая конструкция никогда не отделена от своего жизненного источника. Видение этого является достижением, ведущим нас все более и более к единению с гypy.

Мы можем рассматривать отношение с гуру на основе внешних и внутренних аспектов. Мы даже можем видеть, что гypy являлся нам в различных формах. Принимая этот более широкий взгляд о природе гуру, мы понимаем, что всегда существует кто-то, указывающий нам направление или вовлекающий нас в процесс духовного роста. Всегда существует связь с гуру – такова точка зрения тантры.

Процесс все более и более прямого видения жизни включает также уничтожение крепости концепции о самих себе и о мире. В этом процессе требуются так называемые инициации, или абхишеки.

Абхишеки выводится из санскритского корня, означающего «понимание». Его символика происходит от традиционной индийской церемонии введения в должность правителя. Введение в должность (или уполномочивание) происходит через наделение определенной силой. Эта идея силы принята в тибетском переводе как некое понятие – вангкур. Ванг означает что-то подобное «силе», по не в смысле политической силы или господства. Ват-кур является уполномочиванием в том смысле, что с этих пор личности, наделенной этим, позволительно дать величайший простор силам, действующим в ней, силам фундаментально благотворной природы.

Первое, так называемое «кувшинное» уполномочивание связано с обсуждением нами того факта, что мы привязаны к концепции, которую мы имеем о нашем теле. На Западе мы условно считаем, что ум превосходит тело – мы смотрим на тело свысока. Сейчас это слишком наивно. Если бы тело было такой унижающей нас вещью, люди были бы только счастливы иметь ослабленное или изувеченное тело. Однако никто не подчиняется добровольно такому процессу, что само по себе означает, что тело является очень ценным. Наше тело – наиболее важно» отправная точка ориентации. Все, что мы делаем, относится к нашему телу. Вы находитесь в отношении ко мне лишь через мое тело и никаким иным путем. Чтобы осознавать творческий потенциал этого воплощения, необходимо очищение.

Образом первого уполномочивания является очищение.

По существу, это есть символическое омовение. Действие совершается выливанием воды из кувшина на личность, принимающую уполномочивание. Это в действительности весьма близко к обычно принятому в Индии способу купания в отсутствие современных водопроводных условий (удобств). Это как раз означает избавление от грязи в случае концептуальной структуры, которую мы имеем относительно наших тел. Но это очищение является также подтверждением силы, так как это означает, что с этих пор мы будем лучше и более соответственно использовать наше бытие-в-теле. Это значит, что мы находимся на пути реализации, нирманакайи, реализации воплощении – как окончательной ценности. Это означает живое бытие в некоторых отмеренных и ограниченных обстоятельствах, к которым мы относимся как к работающему базису нашего созидания.

Уполномочивания, или абхишеки, являются стадиями единого процесса. Как только то, что подразумевалось под первым уполномочиванием, созрело в нас – проявляется второе. В некотором смысле эти стадии одновременны, так как все аспекты опыта взаимосвязаны. Тем не менее мы обязаны принимать их последовательно, одну за другой.

Вторая абхишека, тайное или скрытое уполномочивание, производится речью, или языком – нашим способом коммуникации (с другими), но также и коммуникацией в нашем собственном внутреннем мире. Мы едва ли осознаем, что ментально мы постоянно влияем на самих себя нашими частными мелодрамами, нашей версией того, что с нами случается. И мы фактически говорим самим себе об этом. Таким образом, существуют определенные предрасположения и невротические паттерны в нашем способе коммуникации. На уровне второго уполномочивания мы работаем с этим материалом. Мы должны подойти к другому, более благотворному уровню общения. Разговор может продолжаться бесконечно и без какого-либо налаживания контакта (коммуникации). Множество людей говорят, говорят и говорят, по им нечего сказать…

Фактически общее течение нашей ментальной жизни является на этом уровне пустой болтовней. Мы используем слова как кнопки для прикалывания вещей и теряем при этом открытое измерение коммуникации. Наше использование слов данным образом убивает именно то, что делает жизнь самоценной. Это отражается и на физическом уровне и упрочивает наш ограниченный способ бытия на этом уровне.

Но коммуникация может продолжаться совершенно иным образом. Она даже не требует нормальных вербальных форм. Это происходит, когда приходит мантра. Мантра является коммуникацией на совершенно ином уровне, нежели обычный. Она открывает путь к проявлению наших внутренних сил и в то же самое время оберегает наш ум от заблуждений в форме пустого разговора. Вторая абхишека – это уполномочивание жить на этом высшем уровне коммуникации.

Наше присутствие включает не только наше воплощение в теле и активность коммуникации, но и уровень мышления. Обычно мы думаем концептуально и, конечно, для практических целей жизни мы должны использовать концепции. Но с другой стороны, концепции же являются также образами, которые мы накладываем на факты; формами, которые мы преподносим самим себе относительно проявляющихся жизненных сил, чтобы нацепить на них ярлык. Наша ментальная жизнь продолжается тогда в терминах этих ярлыков. Здесь мы видим, что данный способ заблаговременно ограничивания фактов происходит, так сказать, также на мыслительном уровне.

То, что мы рассматривали на всех трех уровнях (тело, речь и мышление) является объединенным паттерном ограничения. Если мы. живем как обычно, в этом паттерне ограничения, то мы привязаны к ситуации, в которой постоянно стремимся стать все уже и уже. Мы пойманы в паутину сокращения возможностей. Мы живем в мире, где мы можем говорить меньше, чем можем думать, и делать меньше,– чем можем говорить.

Процесс духовного роста заключается в размораживании этой ситуации. А какое это грандиозное переживание, когда жизнь опять может быть свободной! Когда бутоны расцветают вольно, когда реки прорываются, и воды могут течь свободно, во всей своей чистоте! Абхишеки являются открытием в повое измерение, которое обычно никто не испытывает. Внезапно вы предстаете перед чем-то, чего вы никогда не сознавали. В этой ситуации существует величайшая опасность, что этот опыт может быть неправильно попят. Будет существовать сильная тенденция свести его к нашей привычной системе взглядов. Если это случится, опыт может быть чрезвычайно вредным, особенно в случае третьей абхишеки – на уровне мысли.

Понятна третья абхишека надлежащим образом или – нет – и –очень большой степени зависит от точности интерпретации символов, появляющихся в данный момент. Это – карма-мудра, маха-мудра, джнана-мудра и самайя-мудра. Действие процесса духовного роста зависит от нашего видения их иным способом, нежели обычный.

Термин мудра в буквальном переводе означает «печать». Но что такое печать? Это что-то, производящее весьма глубокое впечатление на то, что входите с ней в контакт. Так – в этом контексте – лучше понимать мудру как грандиозное столкновение, в котором две силы встречаются и производят очень глубокое впечатление.

Карма происходит от санскритского корня, означающего «действие», которое производят в столкновении с миром. Обычно наши главные столкновения происходят с другими людьми, как мужчинами, так и женщинами. Символически, наиболее мощной формой является наша встреча с противоположным полом. Сейчас мы способны взглянуть на эту ситуацию лишь буквально, и в столкновении с личностью противоположного пола упрощено думать о принятии другой персоны в качестве какого-то инструмента. Таким образом мм сводим встречу к довольно простому акту. Верно, что секс есть развлечение, но если оно продолжается слишком долго, это надоедает нам. Здесь мы должны попять столкновение на совершенно ином уровне, нежели это принято. Характеристика половой встречи состоит в том, что мм никогда не успокаиваемся: существует постоянное действие и противодействие. Это по самой своей природе может вывести открытие осознавания за пределы банального уровня. Может возникнуть расширенное осознание с оттенком восторга.

Если мм постигаем карма-мудру не редукционистски, а этим конструктивным способом, тотчас возникает тенденция к тому, чтобы идти дальше в направлении открытого осознания. Это приводит нас к связи с джнана-мудрой. Тогда картина в целом меняется. Отношение осуществляется не только на физическом уровне, но существует также и рассматриваемый здесь образ, визуализация, которая связывает совершенную степень оценки и понимания. Это открывает совсем новые перспективы.

Инспирированное качество является значительно сильнее и более далеко идущим, нежели в карма-мудре. Мы можем достигнуть очень глубокого уровня осознавания, при котором мы сливаемся с партнером в едином, переживании. Различие между одним и другим больше просто не имеет места. Существует чувство потрясающей непоследовательности, которое приносит также ощущение громадной мощи. Опять возникает опасность восприятия переживания упрощенно и вывода: "сейчас я достиг великой силы . Но если мы способны относиться к этому моменту как к открытому переживанию – тогда мы на уровне маха-мудры или – в этом контексте –величайшей встречи.

Если мы имели данное экстремальное переживание, мм хотим сохранить его или, по крайней мере, снова проявить его в себе. Это делается посредством самайя-мудры. Самайя-мудра включает различные образы, которые мы видим представленными в тибетских тангках, или свитковых картинах. Эти формы являются выражением глубокого впечатления, которое возникло из столкновений с силами, действующими в нас. Это происходит не так, как если бы мы были, так сказать, хранителями этих сил – скорее мы подобны частичным проявлениям их. В этих столкновениях наша замкнутость и изолированность моментально уничтожаются. В это же самое время превозмогаются наши мертвящие редукционистские тенденции. В самайя-мудре мы вверяем себя причастности великому переживанию открытости через символику тантрического пути.

Вслед за абхишеками, относящимися к телу, речи и мысли, приходит еще и четвертая. Как я отмечал, эти стадии являются частью унитарной ситуации, к которой мы подходим последовательно лишь вследствие ограниченности нашего способа переживания. Но гораздо более значительно увидеть ее как часть большой живописной картины, в которой все аспекты взаимосвязаны и слиты воедино. Именно на уровне четвертой абхишеки мы видим прежние переживания как аспекты всеобщего. Эти переживания слиты в интегрированный паттерн, который не может быть разрушен. Посредством уполномочивания ясно установлена его неделимость.

С этого момента мы никак не можем сказать, что мы стали кем-то, так как даже идея единства, или единичности, больше неприложима. Понятие «один» полнозначно, если только мы имеем два или три. Единство подразумевает множественность как что-то еще. Но то, с чем мы имеем дело здесь, является единством, которое включает множественность. Единство и множественность только кажутся противоречащими друг другу, когда мы воспринимаем их как изолированные понятия. Но никогда не может быть изоляции, когда все является частью целой системы. Изоляция есть абстрактная, а множественность есть то, что мы находим в мире, в котором существуем. Неразрывные качества унитарности отдельных единиц есть основной смысл единства. И это приходит здесь как глубокое внутреннее переживание.

Это глубокое внутреннее переживание является действием гуру, и посредством такого глубокого переживания он осуществляет громадное влияние на паттерн нашего духовного роста. Это так, поскольку гуру есть не кто иной как Будда – не исторический Будда, а самое состояние Будды. В этом смысле все уполномочивания являются развитиями гуру-йоги. В гуру-йоге мм пытаемся приблизиться к своей основополагающей природе путем приближения к гуру. В уполномочиваниях мы, в действительности, находимся в связи с ним. Мы также связаны с его линией, то есть, с теми, кто предшествовал ему в прямой передаче учения и в связи с которыми он остался.

Подобно формуле убежища и церемониям уполномочивания, практика гypy-йоги имеет внешнюю форму, предвещающую более глубокое переживание. В этом случае внешняя форма является видом литании, молебствия. Но если при декларировании этой литании существует осознание того, откуда в нас эти слова приходят, они возвращаются обратно к личности, которую мы выбрали в качестве нашего духовного руководителя. Молебствие само по себе не является окончательным фактом, по оно раскрывает нам, что на протяжении человеческой истории существовали пробужденные люди. Присутствие их примера побуждает час взглянуть на себя и пробудиться к нашему собственному бытию. И в этом процессе приближения к тому, что обозначено их примером, природа гypy в нашем отношении к нему опять изменяется, становится более глубокой. Она возрастающе открывает себя как принцип, который гораздо более созвучен реальности, нежели чаше обычное притворство.

Различные церемонии убежища, гуру-ноги и уполномочивания – все установлены во внешних формах так, чтобы быть повторяемыми. И это имеет величайшее значение для осознавания высоко символического характера тантры, которая выражена в этих формах. Мы должны различать символ и знак. Знак может принимать вид чего-то и действует как опознавательный ярлык. Символ всегда выходит за свои пределы. Он – лишь указатель на то, о чем (в этом случае) нельзя сказать.

Злоупотреблением повторяемого характера этих ритуалов и неразборчивым использованием текстов без осознавания различных уровней символики был нанесен величайший вред. Лишь когда личность выросла до того, что перестала путать символ и знак, она действительно начинает входить в реальный контакт с гypy. Лишь тогда система (паттерн) развития, имеющаяся в тантрической традиции – начинающаяся с принятия убежища и проведения через различные традиционные практики и четыре уполномочивания, – действительно имеет эффект пробуждения силы, которая есть в нас. Это делает нас все более и более жизненными и подводит нас к восприятию нашей ситуации, в которой мы видим, что мы никогда не одиноки, не изолированы и-себе-окончательно.