Помоги проекту - поделись книгой:
— Здесь все до банальности просто, если ты держишь руку на пульсе и получаешь информацию о передвижении всех космических соединений Империи, — снова улыбнулся Павел Петрович, открывая глазам императора следующие голограммы с колонками цифр и названий кораблей. — Итак, мы остановились на том, что у противника может набраться флот в три сотни вымпелов. Однако это в худшем для нас варианте. Скорее всего, у Дэвиса и Вишневского-старшего у Херсонеса под рукой будет не более двухсот пятидесяти вымпелов, так как я не думаю, что эскадры 6-го «ударного» и 4-го «вспомогательного» флотов успеют к нему присоединиться… Но, тем не менее, будем отталкиваться от самого плохого сценария, при котором адмирал Дэвис приведет к центральной планете триста боевых кораблей…
— «Наших» стоит на орбите сотня, — повторил император, чтобы не терять время. — Так где же вы возьмете еще? Или вы все же рассчитываете на то, что Иван Федорович Самсонов успеет к этому времени подойти нам на подмогу?
— При всем уважении к командующему Самсонову и быстроте его мышления и действий в критической ситуации, пропускную способность кольца перехода «Таврида-Тарс» в случае как и с американцами, никто не отменял. Черноморскому космическому флоту необходимо будет завершить дела в «Тарсе», а какая там сложилась к этому моменту обстановка, нам к сожалению не известно, затем дивизиям Самсонова нужно будет вернуться к порталу и начать эвакуацию в соседнюю провинцию. На это уйдет не менее полутора суток. Вследствие чего я не предполагаю, что Черноморский космофлот не успеет прибыть к Херсонесу-9 на начальном этапе сражения за планету, корабли Самсонова малыми группами по моим подсчетам, присоединятся к нам лишь во второй фазе противостояния…
— Вы, наконец, ответите на вопрос, где мы тогда возьмем еще кораблей? — начал терять терпение государь-император.
— Теперь вернемся к цифрам, — спокойно, не обращая внимания на нервозность Константина Александровича, продолжал командующий Дессе. — Итак, к сотне уже имеющихся мы прибавляем почти двадцать кораблей дивизии Агриппины Ивановны Хромцовой, которая в ближайшие сутки должна появиться вблизи планеты. Напоминаю, ваше величество, вы пообещали не применять репрессивных мер в отношении командующей 5-ой «ударной», помните? Сейчас терять одного из лучших дивизионных адмиралов своего флота я не намерен!
— Помню–помню, — нехотя согласился император, — не волнуйтесь, память у меня хорошая, и после сражения я непременно вернусь к разбору действий этой вашей Агриппины Ивановны, которые она устроила там у перехода на «Бессарабию», чуть не подставив меня и всю «Преображенскую» дивизию…
— Я тоже не в восторге от выходок этой сумасбродной дамочки, — сказал на это Павел Петрович, — один ее уход из сектора во время крайнего боя моего флота у «врат» на «Тарс» чего стоит. Но, тем не менее, я понимаю, что сейчас не могу лишиться помощи Хромцовой и отказаться от ее опыта…
— Вы правы, адмирал, — кивнул Константин Александрович, — обещаю, не наказывать вице-адмирала Хромцову ближайшие несколько стандартных суток… Идем дальше…
— Итак, у нас уже набирается сто двадцать кораблей, — продолжил командующий Дессе. — Считаем далее… Плюсуем к этой цифре восемнадцать легких вымпелов поддержки, которые только что показались на экранах радаров дальнего обнаружения, — Павел Петрович указал пальцем на большую тактическую карту, на которой четко была заметна эскадра кораблей малахитово-зеленого цвета, двигающаяся от перехода на «Екатеринославскую» прямиком к Херсонесу-9…
— О, о них-то я совершенно забыл, — радостно воскликнул император, — это же эсминцы и легкие крейсера, собранные нами в соседних звездных системах из тамошних гарнизонных эскадр!
— Да, это именно они, — подтвердил Павел Петрович Дессе. — Не очень новые, но все еще действующие корабли, которые восполнят некоторые наши потери. Эскадра сформирована из гарнизонных групп пяти имперских провинций по пути нашего следования в «Тавриду»…
— Так, отлично, — потер ладони Константин Александрович, которому понравилось, как Дессе достает из рукава раз за разом очередные козырные карты. — Теперь у нас почти сто сорок вымпелов, и это без учета «черноморцев»…
— Так точно, — кивнул Павел Петрович, — но идем дальше… Не позднее чем через сутки у орбиты Херсонеса-9 появятся четыре казачьих «Атамана»… Информацию о том, что казаки подошли к порталу «Таврида-Екатеринославская» я получил от капитанов эскадры, которую вы только что видели на карте. Все тыловые подкрепления одно за другим входят в «Тавриду» и спешат нам на помощь, государь…
— Да, речь идет о четырех Донских полках, каждый в сорок истребителей МиГ-1 при легком авианосце класса «Атаман», — вспомнил Константин Александрович. — Они изначально не успевали за нашей с вами эскадрой, и вот только сейчас прибыли. Очень надо сказать вовремя, так как соотношение истребителей наших и противника с учетом того факта, что у американцев их всегда огромное количество…
— Да, «донцы» серьезно усилят наши «рои» в предстоящем сражении, — согласился Павел Петрович.
— Однако основных кораблей от появления казаков у нас не прибавилось, — недовольно проговорил император.
— Не спешите, ваше величество, ведь это еще не все, — в третий раз улыбнулся командующий Дессе. — Идем дальше… Совместно с казачьими полками, восемь дредноутов Черноморского космического флота, которые ранее были отправлены в «Екатеринославскую» на ремонтные работы, и теперь готовые встать в строй, буксируют за собой космическую крепость «Севастополь»…
— А вот это дело! — обрадованно воскликнул император Константин. — Крепость отлично зарекомендовала себя в обороне портала, когда моя дочь и вместе с ней этот выскочка контр-адмирал Васильков сражались малыми силами против целого космофлота Джонса-старшего и сражались, надо признать, достаточно успешно, лишь в последний момент вынуждены были отступить. Это вы распорядились вернуть «Севастополь» в «Тавриду»? Отлично, адмирал, хвалю!
— Крепость, пусть и с отсутствующими фортами, которые при эвакуации через портал пришлось взорвать, тем не менее, станет ключевым звеном нашей обороны, на которое можно будет опираться, выдерживая атаки Коннора Дэвиса, — не менее воодушевленно, чем сам император, говорил Павел Петрович Дессе. — «Севастополь» действительно та скала, о которую разобьются дивизии «янки»…
— Сомневаюсь, что без четырех фортов, которые этот чертов Васильков так варварски оторвал направленными взрывами, данная крепость представляет собой серьезную угрозу для американцев, — с сомнением в голосе, произнес Константин Александрович. — Но, согласен с вами в том, что крепость, действительно, усилит наши оборонительные «линии»…
— Поверьте, ваше величество, как только «Севастополь» приведут, и вы собственными глазами увидите мощь ее защитных экранов, то тут же поменяете свое мнение, — сказал на это Дессе.
— А что там с экранами? — не понял император.
— Тут у нас появился умелец на все руки, некий профессор Гинце, который генерирует изобретения в области изменений полей, как горячие пирожки, — продолжал Павел Петрович. — Вы, наверное, уже слышали о возможности некоторых наших кораблей менять свои электронные поля, мимикрируя под любое другое военное или гражданское судно?
— Да, Таисия прожужжала мне об этом изобретении все уши, — вспомнил император. — На ее «Афине» кажется, такая программа уже стоит…
— Да, на «Афине» и на «Одиноком», — подтвердил Дессе.
— Ну, конечно, куда же без Василькова, — пожал плечами Константин Александрович. — Тот первым примажется ко всему перспективному…
— Вы слишком строги к Александру Ивановичу, — вступился за меня, крестный. — К тому же профессор, о котором идет речь, именно из команды контр-адмирала Василькова…
— Да? Хорошо, — начал распалятся государь-император. — А вы слышали о недавней краже пяти номерных дредноутов из моей эскадры, адмирал? Так вот, это сделал никто иной, как ваш любимчик Васильков!
— И спас с их помощью целую дивизию моего космофлота вместе с вице-адмиралом Кантор, — уточнил Павел Петрович.
— Это… Это уже второй вопрос, — буркнул себе под нос император, несколько смутившись. — Сейчас не об этом, а о…
— Позвольте мы вернемся к более насущным темам? — прервал его Дессе. — Спасибо. Так вот, силовые поля космической крепости «Севастополь» сейчас выглядят намного совершенней прежних и по мощности и по радиусу действия… Повторяю, именно «Севастополь» станет для Дэвиса и его адмиралов самым неприятным сюрпризом…
— Хорошо-хорошо, я доверяю вашему мнению, но, конечно же, перед этим самолично хочу проветить чудесные возможности нашей легендарной крепости, — нехотя согласился Константин Александрович. — Так, на этом все?
— Нет, еще не все, — в четвертый раз загадочно улыбнулся Павел Петрович Дессе. — Вишенкой на нашем праздничном торте станет только что прибывшая в «Екатеринославскую» моя пятая по счету дивизия…
— Вы сейчас говорите о 18-ой «линейной» контр-адмирала Знаменского, — вскинул брови император Константин, — которую вы, уходя со мной в «Тавриду», оставили в резерве в секторе, где раньше квартировал ваш Северный космофлот?
— Так точно, 18-я «линейная» в двух дня пути от нас и, уверен, подоспеет к Херсонесу к началу сражения, — кивнул Павел Петрович, победно ухмыляясь. — Нечего разделять флот на части, все его подразделения должны действовать совместно… Это мое личное решение, в качестве командующего… Я знаю, ваше величество, что Знаменский оставался со своими кораблями в системе «Поморье» не просто так, а для охраны местного сектора пространства от возможного вторжения королевского Британского космофлота, но все-то время пока мы стояли в секторе, от англичан не исходило ни одного агрессивного действия в нашу сторону…
— Что ж, это конечно опасно оголять еще одну пограничную систему, — задумавшись ответил на это император, — но в свете сложившихся обстоятельств, думаю, риск оправдан. Поэтому это отличная новость, мой дорогой адмирал. Прибытие в «Тавриду» 18-ой «линейной» очень своевременный шаг в свете намечающего генерального сражения этой кампании…
— Итог, — командующий Дессе хлопнул по столу, — с учетом всех новых подкреплений наша эскадра увеличивается до ста восьмидесяти пяти боевых вымпелов, плюс казаки и космическая крепость можно сказать — нового поколения…
— Этого количества и качества кораблей нам хватит, чтобы отстоять Херсонес и «Тавриду»? — с опаской переспросил император, пристально посмотрев на старого адмирала.
— Этого нам хватит, чтобы наголову разбить так называемый непобедимый космофлот Коннора Дэвиса! — ответил командующий Дессе…
Глава 6
Как и предсказывал командующий Дессе, спустя буквально несколько часов после их совещания с императором начали приходить хорошие новости. Во-первых, проведя оценку скорости восстановления поврежденных кораблей, в данный момент стоящих в эллингах орбитальной верфи Херсонеса, комиссия техников флота выработала меры по оптимизации процесса, с помощью привлечения к работам дополнительных ремонтных бригад. В результате чего процесс пошел раза в полтора быстрее, что не могло не радовать Павла Петровича и нашего государя.
— Похоже, к моменту прибытия сюда Коннора Дэвиса со своими дружками все ранее поврежденные корабли обоих наших космофлотов будут уже в строю, — удовлетворенно кивнул адмирал Дессе, плюсуя к предварительным цифрам общего состава, еще как минимум пять боеготовых вымпелов.
Не успел Павел Петрович вернуться с верфи, на которой лично подгонял ремонтников, как пришла новость о прибытии на орбиту Херсонеса-9 эскадры кораблей поддержки, состоящей из эсминцев и легких крейсеров, набранных в соседних звездных системах. Дессе с большим оптимизмом занялся их распределением по своим подразделениям, император полностью предоставил это право командующему Северным флотом, по-прежнему прохладно относясь к малотоннажным судам и предпочитая, судя по составу его гвардейских дивизий только тяжелые дредноуты…
Чему Павел Петрович был очень рад, ведь в этом случае не нужно было делиться новоприбывшими кораблями с шефом Гвардейской Эскадры. Первым делом Дессе полностью восстановил численность сильно поредевшей 12-ой «линейной» дивизии своей любимой Доминики Кантор. Вице-адмирал Кантор к этому моменту уже находилась на мостике «Звезды Эгера», практически полностью восстановившись после серьезного ранения в сражении у перехода на «Тарс». Доминика оценила внимание командующего к себе и к своей дивизии, одарив Дессе очаровательной улыбкой и запоминающимися поцелуем, ну, конечно, не при посторонних…
Так как новоприбывшая эскадра состояла в основном из эсминцев и нескольких легких крейсеров, а 12-я «линейная» располовиненная в последнем сражении, потеряла большое количество тяжелых дредноутов первого класса, Павел Петрович Дессе личным распоряжением перевел в подразделение вице-адмирала Кантор некоторое количество линкоров и тяжелых крейсеров из двух других дивизий своего флота, выровняв тем самым характеристики всех трех имеющихся у него под рукой подразделений.
Два других дивизионных адмирала: Пантелеймон Котов и Никита Львович Трубецкой не сильно обрадовались данной перестановке. Однако в отличие от Котова, который удовлетворился в обмен на три своих переданных Кантор дредноута получить взамен шесть легких кораблей поддержки и долго не расстраивался, будучи человеком легкого склада и никогда не унывающим, то князь Трубецкой — командующий 6-ой «линейной» затаил обиду на командующего за такое самоуправство.
— Что возомнил о себе этот Дессе, — презрительно фыркнул Никита Львович в частном разговоре со своим старинным приятелем великим князем Михаилом — шефом Гвардейской Эскадры. — Одним росчерком меняет конфигурацию дивизии, к формированию и слаживанию которой не имел никакого отношения! Я пестовал 6-ю «линейную» как свое любимое детище на протяжении трех лет, сам подбирая командиров, проводя учения и заботясь о своих кораблях и экипажах, как о родных… И вот приходит какой-то выскочка из иностранцев на службе императора, и сначала занимает пост командующего флотом, а потом, подобной Самсонову начинает тасовать корабли внутри этого флота, как карты в висте!
— Если вам будет от этого легче, князь, то на заседании Ставки я голосовал против назначения Поля Дессе на должность командующего Северным космофлотом, — поддержал своего друга, Михаил Александрович Романов. — Более того, из всех кандидатур на данный пост я придерживался именно вашей…
— Благодарю, вас, мой друг, — горячо пожал руку великому князю, вице-адмирал Трубецкой, в действительности давно грезивший возглавить один из имперских флотов, но как видим, пока безуспешно. — В вас я не сомневался. Однако вы видите, насколько наш государь подвержен влиянию так называемых «новых» людей…
— Надо признать, что император вообще в последние годы сильно изменился, — с грустью промолвил князь Михаил, надолго задумавшись. — Знаете, эти изменения в его психике начали происходить сразу после его похищения пиратами… Помните ту историю, произошедшую пять или шесть лет тому назад?
— Да, что-то припоминаю, — рассеяно кивнул Трубецкой, — линкор «Немезида», похищение… Кажется, там опять-таки фигурировал этот вездесущий Васильков, не так ли?
— Именно он вместе с моей племянницей и вытащили тогда императора из лап похитителей, — с неохотой признался Михаил Александрович. — Так вот, о чем это я? Аааа, поведение нашего государя, которое изменилось…
— Не будем, мой друг сейчас касаться этих тонких моментов, — остановил речь великого князя, Никита Трубецкой. — Во-первых, это очень деликатная тема, о которой не должен знать никто из посторонних…
— Но вы не посторонний, князь! — запротестовал Михаил Александрович, смотря на своего более умудренного и авторитетного собеседника с явным пиететом.
— Я, конечно, нет, но как вы знаете, даже у стен в наш технологичный век есть уши, — ответил на это князь Трубецкой.
— Вы правы, что знают двое на корабле, знает и вся команда, — согласился великий князь.
— Так вот, я лучше продолжу о Дессе, — снова завел свою старую шарманку Никита Львович, до сих пор не желающий успокаиваться, что у него забрали лучшие корабли. — И знаете причину всех этих перетасовок внутри космофлота? Наш любвеобильный Поль Дессе сделал это лишь в желании продемонстрировать своей пассии — еще, кстати, одной иностранки на службе Империи — этой смазливой Доминике Кантор, свои пылкие чувства… Куда мы катимся, князь, вместо цветов и колец дарим дамам сердца боевые корабли, причем не свои, а отнятые у других…
Пока два князя обсасывали косточки командующего Северным флотом, тот вместе с императором встречал на орбите, выстроенные в парадные «рои» две сотни истребителей пяти казачьих полков, сопровождающих свои «Атаманы» и приближающихся к орбите Херсонеса.
— Эти молодцы серьезно поддержат наши палубные эскадрильи в противостоянии с асами Коннора Дэвиса, — радостно воскликнул Константин Александрович, слушая один за другим бравые доклады комэсков Донских полков.
— Общее количество МиГ-1 и МиГ-2 по прибытии в наш лагерь всех ранее планируемых соединений будет составлять две тысячи единиц, — поддержал оптимистичный настрой своего императора, командующий Дессе. — Это конечно не даст нам явного преимущества в истребительной авиации перед врагом, но уже близко к паритету. По крайней мере «фантомы» «янки» и тяжелые «гусары» поляков не будут чувствовать себя в секторе сражения как на пикнике… Единственное, мне не очень нравится, что «донцы» в своем желании поскорей прибыть к Херсонесу и заверить ваше величество в своем настрое на победу, оставили без дополнительного охранения эскадру кораблей, сопровождающих крепость «Севастополь»…
— Да, что с ней может случиться? — отмахнулся Константин Александрович, кивая на горящую в командном отсеке тактическую карту. — Она уже видна на радарах дальнего обнаружения… Часа четыре и «Севастополь» будет стоять на орбите…
— Ваше величество… Господин командующий… — прервал речь императора дежурный офицер с мостика линкора «Москва», обращаясь сразу к государю и к адмиралу Дессе. — Неизвестные корабли на радарах. Расстояние пятнадцать миллионов… Пока не идентифицированы…
— Откуда идут? — Павел Петрович подлетел к экрану. — Со стороны перехода на «Екатеринославскую»?
— Нет, господин адмирал флота, — покачал головой дежурный, — с противоположной стороны…
— Тогда их уже можно идентифицировать, — с сожалением в голосе, произнес Павел Петрович. — Это наши враги…
— Вы уверены? — император тоже быстрым шагом подошел к монитору.
— Абсолютно, и теперь надо срочно выручать «Севастополь»! — воскликнул Дессе, указывая рукой на направление, в котором следовали «неизвестные» корабли…
Это появление эскадры противника стало первой дурной вестью за последние двое суток. И первым звоночком, которые в следующие сутки превратились буквально в набат. Дессе хотел послать на выручку эскадре, буксирующей крепость, одну из своих дивизий, но те все три были разбросаны по пространству, как раз занятые перераспределением кораблей между собой. Чтобы не тратить время император решил привлечь для операции по перехвату вражеской эскадры, движущейся к «Севастополю» свои гвардейские дредноуты, как известно обладающие скоростными характеристиками и способные быстро достичь места действия.
В отсутствии шефа Гвардейской Эскадры на месте, (где в это время был князь Михаил мы знаем, а именно, за рюмкой бурбона трещал со своим дружком Трубецким у того на флагмане) возглавить «Преображенскую» дивизию вызвался сын императора — Артемий Константинович — командир линкора «Цесаревич», который клятвенно пообещал привести в целости и сохранности крепость «Севастополь» к Херсонесу, а также уничтожить всех, кто попытается этому помешать…
Юный каперанг Романов давно мечтавший о победах и новых орденах, но до этого, несмотря на годы службы так ни в одном из крупных сражений не поучаствовавший, рьяно взялся за дело. Артемий Константинович, как только выстроил двадцать два своих дредноута в «линию», приказал капитанам кораблей включить режим «форсажа», чтобы побыстрей достичь квадрата, где наша небольшая эскадра тянула на магнитных тросах огромную космическую крепость, пытаясь оторваться от своих преследователей.
Гвардейские линкоры и крейсера разогнались до невероятных скоростей и действительно очень быстро стали сокращать дистанцию. Княжич Артемий между тем, решил, что не просто успеет отбить крепость, в случае, если вражеские корабли попытаются захватить «Севастополь», а сумеет, если его дивизия будет двигаться с такой же высокой скоростью, вообще предотвратить нападение, прибыв к крепости раньше противника. Нашим противником, кстати, в этом намечающемся бою стала одна из дивизий польского космофлота, а именно — 3-я «легкая» хоругвь адмирала-подпоручика Антония Чумы.
Так вот Романов-младший ничего другого не придумал, как безостановочно гнать свою дивизию в режиме ускорения. И благо на гвардейских дредноутах стояли самые современные силовые установки, способные держать такие перегрузки длительное время, так что кроме двух линкоров «Преображенской» чьи двигатели не выдержали гонки, остальные двадцать вымпелов достигли-таки в самые кратчайшие сроки, а именно, спустя полтора часа, места, где должна была разыграться схватка.
Однако все оказалось сложнее, чем изначально предполагала Артемий Константинович, первым во главе своей славной дивизии мчащийся навстречу славе. Для начала скажем, что польский адмирал с говорящей фамилией Чума, прекрасно видел движение в свою сторону императорских гвардейских дредноутов и от этого несколько изменил первоначальные планы.
Антоний Чума был послан командующим Вишневским с миссией перехватить крепость «Севастополь» и уничтожить буксирующие ее корабли русских. Однако попытаться осуществить задуманное полякам удалось лишь, когда казачьи «Атаманы» покинули русскую эскадру и поспешили в направлении Херсонеса. Атакуй Чума раньше, многочисленные истребители донских казачьих полков вмиг бы обнулили поля всех его кораблей, сорвав планы захвата крепости. Поэтому польский адмирал, притаившись в «тумане войны», много часов следовал по пятам нашей эскадры, терпеливо дожидаясь момента, когда казаки уйдут. Так и произошло, у самого Херсонеса-9 пять легких авианосцев класса «Атаман» покинули координаты крепости, тем самым предоставив полякам карт-бланш на осуществление задуманного.
Однако расстояние до центральной планеты системы к этому моменту оказалось небольшим и русские с ее орбиты заметили приближение дивизии адмирала Чумы, выслав на подмогу «Севастополю» свои быстроходные гвардейские дредноуты. Антоний Чума поначалу сильно опечалился, он, конечно, за это время успевал подойти к крепости и даже разгромить небольшую группу кораблей противника, но саму крепость поляки в свете приближающихся дредноутов «преображенцев» захватить и эвакуировать не успевали, при этом сами, подставляясь под огонь гвардейский канониров.
Польский адмирал уже было хотел отдать приказ на отход из сектора, как вдруг к великой для себя радости заметил грубую ошибку командующего гвардейцев. «Преображенцы» постоянно шли в режиме ускорения, чем серьезнейшим образом себя подставляли. Подставляли не тем, что некоторые их корабли имели шанс «отваливаться» из этой гонки не выдержав ее бешенных скоростей, а тем, что идя на «форсаже» без перерыва, корабли дивизии все больше и больше отдалялись друг от друга. И сейчас после полуторачасовой погони линкоры и крейсера «Преображенской» дивизии хоть и достигли конечных координат, однако были буквально разбросаны по космосу по отдельности и не представляли собой цельного построения…
В результате, Антоний Чума даже не стал тратить время на эскадру буксировщиков крепости, а сосредоточил все свое внимание и внимание командиров своих семнадцати вымпелов на противодействии гвардейским дредноутам русского императора, победа над которыми сулила польскому адмиралу сразу же новый чин и славу первого космофлотоводца Речи Посполитой.
Сразу скажем, что победить «преображенцев» Чуме, несмотря на просчеты их сегодняшнего командующего — Артемия Романова, так и не удалось, но потрепать наши корабли, записав себе в актив дерзкую операцию с минимальными для собственной дивизии потерями ему все-таки посчастливилось. Польские крейсера и линкоры одного за другим принимали в огненные мешки русские гвардейские дредноуты, поочередно сосредотачивая, то на одном, то на другом огонь всех своих батарей.
А русским кораблям, как уже было сказано, в результате работы на «форсаже» раскиданным по пространству, лишь оставалось в одиночку отбиваться от превосходящих сил противника. Поляки налетали на один наш линкор или тяжелый крейсер сразу скопом в пять–шесть вымпелов, с разных углов атакуя и пытаясь за короткий срок обнулить его защитные поля. Иногда это получалось сделать, иногда нет, но почти половина кораблей нашей дивизии пострадала в этих перестрелках.
Да, ни одного гвардейского дредноута полякам уничтожить или захватить на абордаж так и не удалось, со своей стороны ответным огнем «преображенцам» даже посчастливилось разделаться сразу с тремя легкими крейсерами противника, навсегда оставшимися летать в данном секторе пространства в виде разорванный остовов и кусков брони. Но по итогу короткой схватки, когда польская хоругвь, все-таки не выдержав противостояния с лучшими вымпелами Российской Империи, покинула место событий, осадок чуть ли не поражения, и у капитанов гвардейских кораблей, и у наших командующих, следивших с орбиты Херсонеса за происходящим, остался.
Итог битвы. С польской стороны минус три легких крейсера. С нашей восемь поврежденных кораблей «Преображенской» дивизии, включая линкор «Цесаревич» — флагман княжича Артемия, пострадавший больше всех остальных, и в довесок — уязвленное самолюбие всех русских космоморяков, кто со стороны наблюдал за этой странной битвой. ДА, космическая крепость «Севастополь» и корабли ее буксирующие не пострадали и в безопасности прибыли-таки на орбиту Херсонеса-9, спустя несколько часов. Но потери в характеристиках сразу восьми дредноутов гвардии, которые надо было теперь срочно восстанавливать в эллингах местной верфи, предварительно выведя оттуда уже ремонтирующиеся корабли, не могли не опечалить государя-императора и командующего Дессе, которые делали все для того, чтобы сократить общее отставание в соотношении сил сторон с врагом. А тут такой конфуз. А еще это чуть ли не поражение, но уж точно не победа серьезно сказалась на боевом духе всех космоморяков Северного космофлота и Гвардейской Эскадры…
Что касаемо «преображенцев», так они вообще не выбирали выражений в отношении капитана первого ранга Романова, который своим ребяческим желанием отличиться на у глазах отца, чуть было не погубил лучшую дивизию Империи. Конечно, они не высказывали свои претензии Артемию Константиновичу в лицо, (меня же в этот момент здесь не было), но и так невысокий авторитет княжича в среде гвардейских офицеров после случившегося окончательно был утерян…
Как я уже говорил, данный эпизод стал первой черной ласточкой неудач, последовавших далее. Только там уже полетели огромные черные лебеди…
Глава 7
Поделиться книгой: