– Да, но… Господи, Уолдо, ты что, издеваешься?! Ты должен знать, кто является хозяином в том имении!

– Не понимаю, почему я должен знать такие вещи… Я не знаю.

– Боже, надеюсь, ты не потерял их пригласительную открытку? Не может быть, чтобы ее дядюшка не позвал тебя к себе, здесь все позвали! Ну?

– Видишь ли… Я об этом еще не задумывался, – как бы извиняясь, ответил сэр Уолдо. – Но, может, он меня все-таки не позвал?

– Почему же?!

– Причин может быть много. Например, потому что я ему не понравился.

Джулиан уставился на него широко раскрытыми глазами.

– Чепуха! С чего это ты вдруг ему не понравился?

– Ну, не знаю…

– Нет, это бред! Ты здесь всем понравился! Хватит дурачиться, давай говорить серьезно!

– Я совершенно серьезен, – возразил сэр Уолдо. – И при том нахожусь в совершенном смятении. Кстати, я уже познакомился с одним местным человеком, который, если я не ошибаюсь, относится ко мне со значительной долей неодобрения.

– Кто же это? – тут же спросил Джулиан.

– Женщина. Сейчас не вспомню ее имени. Кстати, очень симпатичная, – добавил он задумчиво. – И ко всему прочему очень необычная.

– Просто с причудами, – ответил искренне Джулиан. – Впрочем, я склоняюсь к тому, что ты продолжаешь разыгрывать меня. Почему это сна относится к тебе с неодобрением?

– Боюсь, тут всему виной мое фатальное увлечение спортом.

– Дурочка, вот и все! Забудь о ней, Уолдо! Вспомни другое! Ты уверен, что не знаешь никого из Степлза?

– Нет, насколько мне помнится. Итак, мы оказались в тупике?

– Да, похоже… Если только она не появится на вечере.

Она точно сказала мне, но… Господи, слава богу, что по дороге сюда мы останавливались у Аркендейлов! Иначе я не взял бы с собой вечернего костюма!

Это простодушное замечание заставило сэра Уолдо на секунду скривить губы. Он хорошо помнил ту гримасу, которая появилась на лице его юного кузена, когда тот узнал, что по дороге на север нужно будет остановиться на пару дней в доме одного знакомого сэра Уолдо. Эту остановку лорд Линдет стерпел, скрипя зубами, а потом объявил, что дом Аркендейлов – постоянная резиденция всего самого скучного и неинтересного, что только есть в мире. Кто тогда мог предположить, что впоследствии Линдет будет вспоминать об этом визите с благодарностью? Та же самая история была и с вечером в имении Миклби. Теперь он рвался туда всей душой, а еще вчера морщился весь день и говорил о том, что если бы он заранее знал, что покидал Лондон только для того, чтобы окунуться в водоворот деревенских званых вечеров, то ни за что не поехал бы.

Настал день званого вечера в Мейноре. Настроения у кузенов поменялись местами. Теперь уже сэр Уолдо готов был застонать при мысли о том, что ему необходимо тащиться на «смотрины» в такой промозглый день. У Джулиана не было никаких сомнений относительно того, что вечер будет просто замечательным. Его оптимизм проявлялся во всем. Когда из каретного сарая им выкатили ветхую повозку, на которой они должны были ехать в Мейнор, сэр Уолдо тщательно осмотрел ее и при этом только качал головой и вздыхал. Но Джулиан сказал, что его кузен великолепно управляется с лошадьми и поездка пройдет, как по маслу.

Мисс Вилд была бы обрадована, но отнюдь не удивлена, если бы узнала, с каким рвением спешит его светлость на званый вечер, надеясь встретиться там с ней, и как он будет разочарован, не найдя ее там. Впрочем, если бы она невидимкой пробралась на вечер и понаблюдала бы за своим воздыхателем, то ни за что не догадалась бы по его поведению, что он огорчен. Он был слишком хорошо воспитан, чтобы выдавать свои внутренние переживания. С другой стороны, он был слишком весел и приветлив с приглашенными на вечер девушками, чтобы показывать им недостаток сердечности по отношению к ним.

Для него действительно было большим огорчением обнаружить, что мисс Вилд не присутствует на вечере. Зато он смог наконец выяснить фамилию ее тетушки. Весь вечер лорд Линдет строил в голове различные планы относительно того, как подойти к этой добропорядочной даме. Кроме того, на вечере присутствовало несколько хорошеньких девушек, с которыми он был готов полюбезничать.

Достаточно было один раз обвести взглядом гостиную, чтобы проинформировать сэра Уолдо о том, что красавицы мисс Вилд на вечере нет. Из самых примечательных и симпатичных представительниц прекрасного пола были мисс Чартли и мисс Коулбатч. Первая – светленькая как ангелочек, вторая – рыжеволосая красавица, но ни та, ни другая не соответствовали тому лирическому описанию, которое Джулиан дал бесподобной красоте мисс Вилд. Сэр Уолдо оглянулся на своего юного кузена и с любопытством обнаружил, что тот очень увлечен присутствовавшими девушками. Сэр Уолдо воспринял это без особого удивления, так как он не рассматривал всерьез восторги Линдета. Джулиан уже начал развивать в себе интерес к противоположному полу, но находился еще на стадии эксперимента. За последний год он нашел по крайней мере полдюжины «богинь», которые оказались достойны его воодушевленного восхищения. Его кузен не считал нужным испытывать какие-то мрачные предчувствия. Джулиан просто флиртовал, как это делают все в его возрасте, и до настоящей страсти еще не дорос.

Сам же сэр Уолдо смертельно скучал на званом вечере, хотя покорно мирился с этим. Судьба даже не подарила ему радости продолжения знакомства с той леди, которую он увидел в церкви и которой так не понравился. Он тщетно пытался отыскать ее глазами в толпе приглашенных и чувствовал сильное разочарование. Он сейчас не мог припомнить ее имени, однако хорошо запомнил, что она привлекла его к себе своим холодным, независимым видом и особенно улыбкой, которая неожиданно зажигалась огоньками в ее глазах. Она была также умна и имела чувство юмора. «Это среди женщин встречается довольно редко», – думал он. Он был рад узнать ее поближе и с нетерпением ждал следующей встречи. Но ее на вечере не было. Вместо этого ему пришлось делить компанию с толпой мужчин и женщин среднего возраста да с небольшой группкой молодежи. Здесь было скучновато. Люди не отличались умом и заслуживали того, чтобы о них так отзывались. Среди девушек он отдал пальму первенства мисс Чартли, с которой и обменялся парой слов. Ему нравилась ее природная мягкость, ненапускные манеры, идущая к лицу застенчивость. Ему нравилось в ней то, что она общалась с ним без дурацкой краски на лице, без хихиканья и не напускала на себя вид искушенной в земных делах дамы для того, чтобы произвести на него впечатление. Что же касается молодых людей, то он был бы просто слепцом, если бы не увидел, едва войдя в гостиную, что все они подражают его одеянию в мельчайших деталях. Робость не позволяла им выйти вперед, но каждый втайне надеялся на то, что к концу вечера уже сможет похвастаться перед друзьями тем, что поговорил с самим Совершенным. Сэр Уолдо уже привык быть предметом восхищения со стороны стремившихся к знакомству с ним юнцов-спортсменов, но он никогда не жаждал и не ценил низкопоклонства, которым окружили его здесь.

Господа Андерхилл, Артур Миклби, Джек Баннингхэм и Грегори Эш низко кланялись и подобострастно шелестели, когда он проходил мимо:

– Сэр, сэр, сэр… Уважаемый, уважаемый, уважаемый… Для них было бы настоящим потрясением узнать, что единственным юношей, который привлек на вечере интерес сэра Уолдо, был Хэмфри Коулбатч. Такой же рыжий, как и его сестра, он страдал сильным заиканием. Любящий отец испытывал определенную неловкость, когда представлял его высокому гостю:

– А вот и мой отрок-с. Вам, наверно, будет э-э… не очень интересно… Извиняюсь…

Юноша раскрылся перед сэром Уолдо в той взрывной манере, какая свойственна страдающим от заикания, когда они хотят защитить свое достоинство. Он сразу же заявил, с трудом выплевывая из себя отрывистые звуки, что совершенно не имеет склонности к занятиям спортом.

– Книжный червь, что тут еще скажешь, – объяснил сэр Ральф, разрываясь на части между гордостью за ученость сына и страхом за то, что родил урода. – В седле сидит хуже всех в целом графстве! Но ведь у каждого свои наклонности, не правда ли, сэр? Вот возьмите, к примеру, мою дочь Лиззи! В жизни не раскрыла ни одной книжки, а с лошадью управляется – дай бог каждому! Поводьев вообще не держит!

– В самом деле? – вежливо поддержал разговор сэр Уолдо. Переведя взгляд на Хэмфри, он ободряюще ему улыбнулся и коротко спросил: – Оксфорд?

– Кем-Кем-Кембридж, сэр! – выпалил тот и после короткой борьбы с самим собой добавил: – П-первая с-степень. Т-т-только что закончил т-т-третий курс!

– Первая степень?! У меня тоже первая степень. Правда, в Оксфорде. Что думаете делать дальше?

– Идти н-на ч-ч-четвертый к-курс! – упрямо наморщив лоб, проговорил Хэмфри и вызывающе глянул на отца.

– Потянете на стипендиата?

– Д-да, сэр! Надеюсь!

Тут в разговор вмешался сэр Ральф, который довольно бесцеремонно порекомендовал сыну не занимать сэра Уолдо своими скучными делами. Хэмфри неуклюже поклонился сэру Уолдо и отвалил в сторону. Глянув ему вслед, сэр Ральф сказал, что учеба, конечно, вещь хорошая, но если бы он заранее знал, что сын так на ней помешается, то ни за что не отправил бы его в Кембридж. Тут сэр Ральф решил проявить свое доверительное отношение к высокому гостю и спросил, что бы тот стал делать на его месте. Сэр Уолдо считал себя не готовым к роли советчика взволнованных родителей, уж не говоря о том, что эта роль и сама проблема не представляли для него большого интереса. Поэтому он постарался избавиться от этого разговора с отцом рыжего Хэмфри и – надо опять отдать должное его умению обходиться с людьми – при этом умудрился нисколько не обидеть сэра Ральфа.

Тем временем сверстники Хэмфри, которые ревниво наблюдали за встречей своего товарища с сэром Уолдо, тут же набросились на него и потребовали рассказать, о чем он говорил с Совершенным.

– В-в-вам это будет н-неинтересно, – с идиотским высокомерием ответил им Хэмфри. – Н-ни слова о с-спорте! М-мы говорили о Кем-Кембридже!

Это сообщение парализовало его слушателей своей неправдоподобностью. Дар речи первым вернулся к господину Баннингхэму, который выразил чувства своих веселых собутыльников словами:

– Он, наверно, решил, что ты зануда!

– В-вовсе нет! – скривив губы в отчаянном усилии, возразил Хэмфри. – Б-б-более того! Он оказался с-совсем не таким, к-каким вы его м-мне описывали!

При других обстоятельствах такое хамство не прошло бы даром Хэмфри, которому бы здорово досталось от друзей детства. Молодые люди поняли, что для разборок сейчас не время и не место, и это позволило Хэмфри уйти не только невредимым, но и исполненным убеждения в том, что за несколько ниспосланных небесами мгновений он взял от жизни все, чего до сих пор был лишен.

Поскольку миссис Миклби усадила Совершенного между собой и леди Коулбатч за своим длинным обеденным столом, познакомиться с миссис Андерхилл ему удалось лишь много позже. В начале вечера ему представили всех его участников, среди которых была и она, но здесь было так много матрон ее возраста и положения, что не мудрено было потерять ее. Что же до лорда Линдета, то он отнесся к этому более серьезно по понятным причинам. Отличив миссис Андерхилл от прочих по ее красновато-коричневому атласному платью, богато украшенному кружевами и бриллиантами, а также по особой прическе – в волосах у нее было несколько витых перьев, скрепленных брошью огромных размеров – он воспользовался первой же возможностью для того, чтобы подойти к ней. Произошло это сразу после ужина, когда джентльменов потянуло к дамам. Он же представил ей и своего кузена сэра Уолдо. Увидев знаки, которые ему подавал лорд Линдет, сэр Уолдо пересек комнату и подошел к миссис Андерхилл.

– А вот и мой кузен, – просто объявил его светлость. – Уолдо, ты, кажется, уже знакомился сегодня с миссис Андерхилл?

– Да, действительно, – учтиво поклонившись даме, проговорил сэр Уолдо.

– Нас представляли друг другу, – признала миссис Андерхилл, – но я нисколько не удивлюсь, если окажется, что мое имя выпало из вашей памяти. Уверена, нет ничего более стеснительного, чем познакомиться сразу с целой толпой незнакомых людей. Я сама не раз оказывалась в подобной ситуации, пытаясь в уме соединить нужные имена с нужными лицами.

– Но в данном случае, мэм, есть одно обстоятельство, которое существенно освежает мою память! – с достоинством ответил сэр Уолдо. – Разве это не вашу дочь я имел удовольствие повстречать несколько дней назад? Мисс… Мисс Шарлотта Андерхилл, если не ошибаюсь? Она помогала как раз другой леди, которая была выше и старше ее, украшать церковь цветами.

– Правильно! – радостно воскликнула миссис Андерхилл. – Она до сих пор не может успокоиться после той встречи! Вы были с ней так любезны, как она мне рассказывала! Что же касается высокой леди, то это, очевидно, мисс Трент, ее гувернантка. Впрочем, если быть более точной, то она является компаньонкой моей племянницы. Очень незаурядная девушка! Ее дядюшка генерал сэр Мордаунт Трент!

– Да что вы говорите? – проговорил сэр Уолдо вежливо.

– Уолдо! – прервал его Джулиан. – Миссис Андерхилл оказывает нам любезность пригласить нас к себе на вечер, который состоится в среду! Кажется, у нас нет никаких дел, запланированных на этот день, а?

– Да, ты прав, насколько мне помнится, никаких. Как это мило с вашей стороны, мэм! Мы вам очень признательны за приглашение, – сказал сэр Уолдо с той учтивостью, которой славился.

Но потом, трясясь на обратной дороге в Брум Холл в старой колымаге покойного господина Кальвера, он ядовито поинтересовался, не собирается ли его юный кузен поблагодарить его за то, что он принял приглашение миссис Андерхилл?

– Разумеется, я тебе очень благодарен! – радостно отозвался Джулиан. – Но думаю, ты согласился бы даже без расчета на мою благодарность.

– Интересно, как бы я мог отказаться в той ситуации, в какую ты меня поставил?

Джулиан хохотнул.

– Я знаю, но… Это же тетушка моего ангела, Уолдо!

– Это мне уже известно! А тебе осталось лишь узнать, что твой ангелочек помолвлен с кем-нибудь из местных балбесов. Так что приготовься к тому, что тебе придется пройти мимо вожделенного приза!

– О, нет! Я положительно уверен, что она ни с кем не помолвлена! – решительно сказал Джулиан. – Представитель ее родни, с которым я разговаривал, наверняка упомянул бы об этом обстоятельстве. Кроме того…

– Ты имеешь в виду Шарлотту? Разве она была сегодня?

– Шарлотту? Нет, а кто это? Я имею в виду Кортни Андерхилла.

– А, кузена! Ну, и как он?

– О, очень приятен! – сказал Джулиан с улыбкой. Немного подумав, он добавил: – Да, я знаю, что ты думаешь. Наверно, он и в самом деле относится к тем, кого ты называешь хлыщами. Во всяком случае, стремится к этому. Но он ведь еще очень молод! Почти школяр!

– Старик ты совсем! – лениво сказал сэр Уолдо.

– Слушай, Уолдо!.. Я просто хотел сказать, что ему, кажется, еще двадцати нет. А мне уже двадцать три!

– Да ну? В таком случае вынужден сказать, что ты неплохо выглядишь!

И снова смешок со стороны Джулиана. Он сказал с ехидцей:

– Во всяком случае я уже слишком стар, чтобы подражать тебе в одежде![1]

– А что, господин Андерхилл все еще находит в этом удовольствие?

– Ты выглядишь как светский человек. Здесь все хотят подражать тебе во всем. Он настолько внимательно к тебе сегодня приглядывался, что я могу побиться об заклад, что через неделю у него будет вечерний костюм, в точности скопированный с твоего сегодняшнего. К тому же он меня дотошно расспрашивал о тебе.

– Джулиан! – проговорил сэр Уолдо, почувствовав, как внутри него зародились мрачные предчувствия. – Ну-ка, живо признавайся: что ты ему про меня наврал?

– Я ничего не врал! И это правда, хотя сегодня я уже знаю о тебе намного больше, чем вчера! Уолдо, скажи-ка, не приходилось ли тебе как-нибудь выигрывать пять гиней за то, что ты положил на лопатки профессионального боксера во втором раунде? Говорят, это было на какой-то ярмарке.

– Боже правый! Каким образом эта история могла добраться до Йоркшира?! Что я тебе могу сказать? Было такое. Но учти: если твой новый безмозглый друг восхищается подобными глупостями, ты должен был сказать ему, что все это выдумки и чепуха!

– Как я мог сказать такое, если сам узнал об этой истории впервые? Я посоветовал ему подойти к тебе и узнать все из первых уст. Сегодня ему было неловко еще это сделать, но он все равно подойдет, будь к этому готов. Хотя бы в следующую среду, когда мы поедем в Степлз.

– Однако перед этим – задолго перед этим! – я отправлю тебя паковать чемоданы, адское создание!

– Только не это! Я забаррикадируюсь в «Короне», если ты посмеешь выкинуть меня из Брум Холла! Господи, ну подожди же ты среды, когда увидишь мисс Вилд! Тогда ты меня поймешь!

Сэр Уолдо отделался какой-то шуткой, но внутри у него уже начинало подниматься нешуточное беспокойство. В голосе Джулиана был какой-то неподдельный восторг, который не был для него характерен. Сэр Уолдо никогда не считал своего молодого кузена способным отступаться от красивого личика, даже несмотря на такие явные неудобства, как, например, вульгарная тетушка и кузен, которого он сам же и назвал хлыщом. Лорд Линдет всегда придавал очень мало значения своему происхождению, но сэр Уолдо никогда тем не менее не видел, что его кузен братается со всеми подряд и считает приличным для себя водить компанию с теми людьми, о которых он сам был невысокого мнения. И совершенно невозможно было поверить в то, что он вдруг увлечется девушкой, – какой бы красавицей та ни была, – происходившей из тех социальных слоев, которые он всегда предпочитал избегать. Мысль о том, что для Линдета это всего лишь очередное легкое увлечение, в данном случае не выдерживала критики. Сэр Уолдо знал, что под внешним слоем легкомысленной веселости у его молодого кузена пролегала мощная жила совершенной серьезности. Лорд Линдет, несмотря на свой возраст, уже был человеком сильных, сформировавшихся принципов. Он мог, пожалуй, – хотя сэр Уолдо сомневался и в этом, – просто так поразвлечься в женской компании, но тогда не приходил бы в такое безумно-взволнованное состояние. Лелеять в себе какие-то ожидания без намерения их реализовать – это было не в его характере. Два-три раза в своей жизни он уже играл в любовь, даже ухаживал за предметами своей влюбленности, но эти увлечения постепенно ослабевали и в результате забывались безвозвратно. Он никогда не начинал волочиться за девушкой, достигшей возраста невесты, просто ради забавы. Его юношеские любовные приключения, возможно, были мимолетными, но он отдавался им всей душой.

– Мне понравился сквайр, а тебе? – лениво спросил Джулиан.

– Во всяком случае он лучше своей супруги!

– Клянусь богом, ты прав! В ней все искусственно, верно? Дочери ее еще ничего. Естественные и веселые. Впрочем, смотреть особо не на что. Мне кажется, что лучше всех там, – aufait de beaute, как сказала бы мама, – была рыжеволосая прелестница, у которой еще есть брат. Но это, так сказать, объективно, а лично мне больше нравятся такие, как, например, мисс Чартли. И родители у нее приятные люди! В них нет манерности, а есть что-то очень положительное… Не знаю, как сказать…

– Оттенок высокого качества? – предположил сэр Уолдо.

– Вот именно! – согласился Джулиан.

Через минуту он несколько раз зевнул, а потом впал в дремотное состояние.

Больше о мисс Вилд он не вспоминал ни тогда, ни во все последующие дни. И вид у него был такой, что совсем нельзя было заподозрить в нем сгоравшего от любви беднягу. Сойдясь с господином Грегори Эшем, при его содействии он погрузился в воодушевленные поиски хорошей верховой лошади. Подружился со старшим братом Джека Баннингхэма и сходил с ним на уток. Потащил своего кузена за двадцать миль смотреть какую-то мельницу, которая только разочаровала его. Словом, создавалось впечатление, что забавы и спорт его интересуют намного сильнее, чем очаровательные девушки. Сэр Уолдо, однако, не снял своих смутных подозрений в том, что в голове у его кузена совсем не то, что понравилось бы его матери. Но он задвинул эти подозрения в дальний уголок, надеясь на то, что заблуждается.

В среду, когда состоялось его знакомство с мисс Вилд на вечере в Степлзе, сэр Уолдо понял, что он вовсе не заблуждался.

Холл в Степлзе был огромным и величественным. Главная лестница поднималась вверх изящной спиралью. Только кузены препоручили свой шляпы и плащи напудренному лакею и собрались было услышать свое представление хозяевам дома, как вдруг на лестнице появилась сама мисс Вилд. Она легко стала сбегать вниз, но, увидев кузенов, остановилась и воскликнула:

– О! О, Господи, я и не знала, что гости уже стали прибывать! Я опоздала! Представляю, как надуется моя тетушка! Здравствуйте, лорд Линдет!

На дочь хозяев дома, которая была застигнута врасплох неожиданно явившимися гостями, мисс Вилд явно не тянула, что было заметно любому хорошему наблюдателю – не хватало естественности. Но если эту сцену рассматривать как выход, то получилось просто великолепно! Сэр Уолдо совсем не был удивлен, когда увидел, что у лорда Линдета перехватило дыхание. Он и сам подумал о том, что впервые в жизни видит такое ангельское личико, а ведь ему было больше двадцати трех лет и он уже был слишком зрелым для того, чтобы оставаться по-юношески впечатлительным.

Бархатные ленты украшали креповое платье небесно-голубого цвета. И эти ленты, и ткань были одинакового насыщенного цвета, но не ярче глаз Теофании, к которым и было приковано все внимание, обоих кузенов. Она грациозно стояла на лестнице, положив одну ручку в перчатке на балюстраду. Маленькие губы образовали милую улыбку и обнажили белые зубки. Образ девушки порадовал бы любое мужское сердце.

«О, боже мой! – подумал сэр Уолдо. – Попались мы!»

Выждав строго выверенную паузу, она продолжила свое плавное схождение с лестницы. Джулиан стоял неподалеку и зачарованно смотрел на нее. Он не сразу справился с первым потрясением, а когда все-таки справился, то бросился ей навстречу и проговорил, запинаясь:

– М-мисс Вилд! Вот… Наконец мы и встретились!

Она протянула ему руку и улыбнулась еще шире, от чего на ее нежных щечках образовались чудесные ямочки.

– Наконец? Но, по-моему, с тех пор, как я оторвала вас от вашей рыбалки, прошло не больше недели. Вы были так раздражены! Помнится, на вашем лице было такое выражение!

– Никогда! – смеясь, объявил он. – Такое выражение на моем лице появилось разве что на прошлой неделе в Мейноре. Впрочем, раздражение – это еще не то слово, чтобы описать мое состояние тогда!

Он рискнул чуть сжать ее ладошку, прежде чем отпустил ее. Он повернулся и представил ей своего кузена.

Сэр Уолдо сильно – и совершенно справедливо – подозревал, что Теофания нарочно поджидала их на верхней ступеньке лестницы, поэтому оказался способным оценить, с каким артистизмом она справилась со своей задачей.

Он поклонился ей, поздоровался и при этом строго контролировал себя. В его манерах была смесь учтивости с безразличием. Фанни, привыкшая к выражению по отношению к ней со стороны мужчин безоговорочного восхищения, была этим задета. Она не очень долго жила под крышей дома своего дядюшки в Портленд Плейс, но не тратила там времени зря. И это позволило ей сейчас же догадаться о том, что несмотря на свой высокий титул лорд Линдет – обыкновенное ничтожество по сравнению со своим великолепным кузеном.

Тронуть сердце Совершенного – пусть временно – это успех, которым может гордиться настоящая леди и который выгодно выдвигает ее из общего ряда женщин. А пробудить в нем длительную страсть – это было бы оглушительным, потрясающим триумфом! Хотя поговаривали, что на его счету немало любовных похождений, но речь всегда шла об уже замужних женщинах. А те романы, которые у него время от времени появлялись, заканчивались не скандалами, а убежденностью окружающих в том, что для него это было серьезно.

Выполнив скромный и сдержанный реверанс, Фанни подняла свои глаза к его лицу, окатив его открытым, невинным взглядом. До этого дня она видела его только издалека и теперь разглядела, насколько это привлекательный мужчина. Он был даже более элегантным, чем она подозревала. Но вместо того, чтобы показывать ей свое открытое восхищение, он смотрел на нее по большей мере с оживленным любопытством. Это ей очень не понравилось. Улыбнувшись лорду Линдету, она сказала: