— Ну да, ну да. А че, удобно, блин…
— И не проверишь, ведь. Даже завидно…
— Да пошли вы, хохмачи недоделанные!
— Ну че ты, Серег, сразу… Это ж мы так, по-свойски, чисто по приколу.
— Честно, мы не хотели тебя обидеть.
— Ладно, проехали…
— Эй, Капустин, — вклинилась в наш междусобойчик Ирина Спицина, машкина подруга. — Ты Терентьеву-то где потерял? Вы с ней вместе ж с лекции уходили.
— Да че я ей нянька что ли! — возмутился я.
— Неужто поцапались? — аж засияли от любопытства глаза самой наипервейшей сплетницы нашей группы.
— Твое-то какое дело? — зло бросил я в ответ.
— Ой извините, — фыркнула стерва Ирка. — Просто никак до Машки дозвониться не могу. Теперь понятно из-за кого она телефон отключила, — и, не дожидаясь ответа, Спицина с гордым видом поцокала каблучками на свое место.
Но допрос мой после ее ухода неожиданно продолжился.
— Серег, а че стряслось-то? — насел Витька с одной стороны.
— Из-за чего поругались? — тут же в параллель вторил товарищу с другого бока Алик.
— Блин, парни. Вы, прям, хуже баб порой, — закатил я глаза.
К счастью, вошедший в аудиторию препод избавил меня от перекрестного допроса.
Парням, не солоно хлебавши, пришлось свалить на свои места. Я же, раскрыв тетрадку на чистой странице, приготовился решать записываемые преподом мелом на доске задачки, параллельно прокручивая в памяти повтор нашей дурацкой ссоры в институтском буфете…
— Капустин, блин! Хорош уже на корову эту пялиться! — зашипела мне на ухо багровая от злости Машка, едва с заказанными вкусностями мы сели за один из трех местных столиков.
Ну а как тут не пялиться-то, когда новая молоденькая буфетчица будто специально выставляла на всеобщее обозрение свои сиськи (каждая размером с грейпфрут), буквально вываливающиеся, при малейшем ее наклоне, из глубокого, до пупа, декольте стильной кофточки?
— Маш, да не смотрю я на нее. Честно. А только на тебя любуюсь.
— Какой же ты кобелина, Капустин! Хватит уже пирог в тарелке тискать! Хомячь живо! И валим отсюда!
— Маш, ну че ты?.. Мы ж только сели. Ты ж сама рогаликов просила. Посмотри какие они у тебя тоже маленькие и миленькие.
— Что значит: ТОЖЕ⁈ — вдруг взбеленилась подруга.
— Не понял? Ты о чем, вообще?
— Не придуривайся, Капустин, все ты понял! Мало того, что глаз не сводишь с огромных сисек этой коровы! Еще высмеиваешь мои
Я бросился было вдогонку за сбежавшей из буфета Машкой. Но…
— Эй, молодые люди! Куда⁈ А деньги⁈ — тут же завопила мне в спину провокаторша-буфетчица.
Пришлось возвращаться, оплачивать картой не тронутую еду, и лишь потом отправлять на поиски сбежавшей Терентьевой.
Увы, айфон обидевшаяся ревнивица выключила. И, бестолково обежав все этажи политеха, подругу я нигде так и не нашел. Одно лишь утешало, что повешенное с моей косухой на один номерок ее пальто, продолжало нетронутом висеть в гардеробе (в конце поисков я специально спустился и проверил). Значит, Машка не сбежала домой, а затаилась все же где-то тут, на территории институтской высотки.
Отправившись на третью пару, я рассчитывал встретить Машку уже сидящей в аудитории. Но, как выяснилось, просчитался. Моя ревнивица слишком сильно обиделась на меня, и видимо решила оттянуть момент нашего примирения еще на целую пару…
Параллельно с невеселыми воспоминаниями, я продолжал планомерно решать списываемые с доски задачи, и здесь прокаченный аж до семнадцатого уровня
С недоверчиво нахмуренными бровями подошедший к моему столу преподаватель, скоренько пробежавшись глазами по расписанным в тетради решениям, вынужден был признать, что сработал я четко и без ошибок. После чего мне официально было дозволено вставить в уши наушники и, на зависть остальным студентам, залипать до окончания практического занятия в бесконечной ленте тик-тока.
Минут через двадцать беззаботного залипалова, чередующегося периодическими безуспешными попытками дозвониться до беглянки Маши, я вдруг получил на почту пустое письмо с незнакомого номера, с прикрепленным видеофайлом. Опасаться вируса, с установленной артефактором на гаджеты нашей команды навороченной киберзащитой, было просто смешно, потому я без колебаний тут же запустил просмотр послания.
И обернулся соляным столбом после первого же кадра видео, демонстрирующего заплаканное лицо (с размазанными тушью и помадой) моей бедовой потеряшки. Как заклинание, машины губы в камеру шептали раз за разом одну и ту же фразу:
— Сереженька, спаси меня пожалуйста; миленький, вытащи меня отсюда!.. Сереженька, спаси меня пожалуйста; миленький, вытащи меня отсюда!.. Сереженька, спаси меня пожалуйста; миленький, вытащи меня отсюда!..
Камера рывком сместилась назад, и крупный план заплаканного лица угодившей в жестокий переплет подруги обернулся внушительным фрагментом какого-то грязного помещения без окон (то ли подвала, то ли гаража), кое-как освещенного одинокой сорокаваттной лампочкой, болтающейся на шнуре провода под потолком. В углу помещения находилась древняя панцирная кровать, на которой, поверх грязного матраса, лежала Маша в институтской одежде, нарочито грубо связанная по рукам и ногам толстой мохнатой веревкой.
— Сереженька, спаси меня пожалуйста; миленький, вытащи меня отсюда!.. Сереженька, спаси меня пожалуйста; миленький, вытащи меня отсюда!.. — продолжала, как мантру, нашептывать из своего угла бедняжка.
— Достаточно! Теперь заткнись, и чтоб больше ни звука! — раздался на заднем плане грубый женский окрик, и Маша тут же послушно замолчала.
— Че, узнаешь меня, пацанчик? — перейдя на съемку фронтальной камерой, заполнившая жирной ряхой весь экран толстуха проворно обернулась на сто восемьдесят градусов, не позволив мне рассмотреть вторую часть секретного помещения.
Разумеется, я ее сразу узнал. Одна из потерянных душ Хозяина — спасенная мною примерно полтора месяца назад в тамбуре электрички потенциальная жертва аварии.
— Ну, разумеется, узнал, — ухмыльнулась, по понятным причинам не дождавшаяся ответа на риторический вопрос толстуха. — Как видишь, твоя цыпочка теперь у нас. И если не хочешь, чтоб с малышкой случилась какая-нибудь непоправимая трагическая неприятность, то на переговорах, куда тебя пригласили сегодня утром, веди себя сдержанно и без фокусов. И, разумеется, приезжай по указанному адресу один… Уверена, мы поняли друг друга. Не так ли, пацанчик? — толстуха заговорщицки мне подмигнула и остановила съемку.
Я же до хруста сцепив зубы, пустым взглядом таращился в почерневший экран айфона и изо всех сил сдерживал рвущийся на волю отчаянный звериный вой.
Глава 5
Глава 5
Что ж поделать, издержки развитого теневого тела. В этот раз рекордные полтора часа (ну почти) отпахал в аду
Да уж, вырос на свою беду из халявных ясней. И, к примеру, изнурять себя мазохизмом на той же
Но, положа руку на сердце, сегодня
— Практикант, те че там, на Каменоломне, медом что ли намазано? — вывел меня из прострации строгий светкин голос. — Я раз пять тебе портал возвратный открывала, прежде чем ты соизволил-таки его заметить, и в офис вернулся. Кучу энергии, между прочим, вхолостую сожгла. И что мне врать, прикажешь, ежели Борисыч ревизию тут устроит и за перерасход с меня спросит?
— Ну вычти из зарплаты у меня, — фыркнул я в ответ, и потопал в душ.
— Капустин, ты че? — офигела от такого моего расточительства Светлана. — Серег, у тебя все в порядке?
— Ага, норм, — кивнул я, обернувшись на пороге душевой. — Просто устал че-то, Свет. Видимо, чересчур переусердствовал в Каменоломне.
— Ну еще бы! Вдвое, считай, свою обычную норму сегодня… — не дослушав очередное словоизвержение словоохотливого администратора, я зашел в душевую и плотно прикрыл за собой дверь.
Скоренько раздевшись, подставил наконец издерганные сотнями силовых бросков мышцы под тугие струи контрастного душа и, утопая в клубах густого белого пара, в блаженной истоме уперся лбом в плиточную стену…
Но покайфовать мне позволили не долго. Уже через пару минут в дверь душевой снаружи отчаянно заколотили, и пришлось перекрывать воду, чтоб выяснить: кому там неймется на этот раз?
Ждать объяснений пришлось не долго. Как только шум воды стих, из-за двери донесся голос неугомонной Светланы:
— Капустин! Ты там под душем особо не засиживайся! А то без пайки останешься! До конца обеденного перерыва осталось всего полчаса! Поторопись!
— Понял! Учту! — гаркнул я в ответ, и по новой запустил воду в лейке, но теперь обычными теплыми струями, для мытья…
Я вяло бултыхал ложкой в миске с супом, с тоской глядя на экран айфона, выложенного тут же рядом на столешницу. Огромный часовой таймер там показывал, увы, еще только лишь 13:38. Ждать до назначенной встречи с «серьезными людьми» (и переговоров, соответственно, о судьбе похищенной подруги) еще оставалось целый час и двадцать две минуты — настоящая прорва времени, учитывая, что до Чертова пустыря от офиса на своей «мазде» я легко мог домчать всего за пять минут (и что делать оставшиеся час пятнадцать? — я вообще не имел ни малейшего понятия). Секунды тянулись мучительно медленно. И я загонялся от вынужденного бездействия.
— Ну что ж ты, Серёга! Такой классный супчик, и из тарелки своей едва его пригубил, — басовитый митюнин голос выдернул меня из задумчивости. — Гоняешь волну по кругу, как эстет зажравшийся. Что, не любишь грибы вареные?
Оторвавшись от экрана гаджета, я увидел старшего товарища, сидящего напротив, и лыбящегося мне во все тридцать два… Вот, ведь, Гудини чертов! Ну как, спрашивается, такой гигант смог совершенно незаметно подсесть ко мне за стол?
— А это от того, практикант, что нефиг за едой в телефон так пялиться, — хмыкнул Митюня. — Из-за этой заразы, не то, что за стол, на шею тебе незаметно запрыгнуть кто угодно сможет.
— Блин, я че: вслух спросил?
— Выдыхай, пацан, кукуха у тебя не поехала. Просто вопрос этот очевидно читался на твоей ошарашенной физиономии, — успокоил меня здоровяк и тут же, без паузы, перешел к делу: — Я че, собственно, к тебе подсел-то, Серёг. Ты, ведь, знаком с Валерием Цыгановым, по кличке Цыган?
— Да… То есть не совсем я, а…
— Да понял я. Продолжай.
— Ну, пацан, как пацан. Тоже из политеха нашего. Тоже студент, только учится уже на старших курсах. И еще он за главного у барыг, траву в институт поставляющих, — выложил я Митюне всю известную инфу о Цыгане.
— Все верно, — кивнул Митюня. — А сегодня в институте ты новостей каких-нибудь или слухов о кренделе этом не слышал?
— Нет, — пожал я плечами. — Последнее, что я слышал о Цыгане: его, вроде, за убийство закрыли, и отморозку теперь десять лет строгача, при лучшем раскладе, светит… Но об этом еще недели три назад в институте говорили.
— Ну тогда вот тебе новость о нем посвежее: три часа назад Валерий Цыганов бежал из-под ареста. На автозак, в котором его транспортировали в тюрьму, было совершено вооруженное нападение. Сперва взрывом была остановлена машина, потом жестоко перебита вся охрана арестанта. Двое охранников практически в упор расстреляны, а одному, и вовсе, как в средневековье, отсекли башку. Такие, вот, невеселые дела у нас под носом творятся, практикант.
— А мы-то тут причем? — напрягся я. — Это ж, вроде, обычная уголовщина.
— Вроде, — подмигнул мне заговорщицки Митюня, но больше секретничать не стал. — Я к тому это тебе рассказал, Серёг, чтоб ты там у себя в институте ушки на макушки держал. И ежели чего про Цыгана услышал вдруг, сразу б…
— … Тебе на телефон отзвонил и рассказал, — закончил я за старшего товарища.
— Приятно иметь дело с понимающим человеком, — осклабился здоровяк. — Ну ты давай, практикант, ускоряйся. Мечи ложкой супец попроворней. А то Светлана скоро лавочку эту прикроет. И придется по-бомжацки, на ходу второе заглатывать. Оно те надо?
Не дожидаясь моего ответа, Митюня поднялся из-за стола и через секунду скрылся в рамке зеркального портала, активировавшегося при его приближении.
Глава 6
Глава 6
Надо же, а ведь всего каких-то три месяца назад мне точно такая же неповоротливая громадина, с кривыми бычьими рогами, казалась невероятно быстрым и смертельно опасным противником. Теперь же, я откровенно дурачился: не прибегая даже к помощи рывка, с пустыми руками играючи уворачивался от прямолинейных лобовых атак очередной бестии, самоотверженно нарезающей петли, в тщетных попытках меня поймать, по заросшему высокой розовой травой лугу.
Вот с оскаленной (в неистовом желании отведать человечины) зубастой пасти потусторонней твари начинают срываться и улетают в розовую траву клочья пены. В очередной раз промахнувшаяся бестия отчаянно выворачивает башку, пытаясь дотянуться хотя бы кончиком рога до подло увернувшегося в последний миг человечишки. Мне надоедает измываться над запыхавшейся и хрипящей от усталости животиной. Я активирую в правой руке
То ли пятая, то ли шестая мертвая бестия кубарем катится в заросли розовой травы (я не веду счета умертвленных образин, сегодня мне это не интересно), и тут же одна из решеток окружающего розовый луг кольцевого загона с лязгом срывается в сторону, выпуская на волю следующего рогатого смертника…
Изолированную локацию теневой параллели Загон № 1 после обеда я выбрал, разумеется, не ради кача. Со своими текущими параметрами я давно уже перерос эти ясли для начинающих ясновидящих. Но надо ж мне было где-то занять себя на оставшийся до встречи час, дабы не привлекать к своей озабоченной персоне опасное внимание старших товарищей. Коллеги ясновидящие и так за мной присматривают, и мой нынешний дерганный вид (останься я без дела слоняться по офису) сто процентов привлек бы чужое внимание. А мне, ведь, недвусмысленно было велено в видеопослании: прибыть на встречу без «хвоста» опекунов.
Сами-то забившие мне стрелку бандиты ясновидящих, замаскированных теневым навыком скрыта, отследить не смогли б при всем желании. Вот только участие в машкином похищении одной из потерянных душ Хозяина прямо указывало на затаившуюся за грядущей встречей тень могущественного хаосиста. А с этим монстром, как говорится, шутки плохи.
Я не мог открыться старшим товарищам, что стал жертвой опасного шантажа. Потому что, во-первых, подобная откровенность стоила б жизни бедняжке Терентьевой. Развившаяся в последние недели интуиция подсказала мне, что к предупреждению Хозяина (высказанному устами подручной толстухи) следует отнестись максимально серьезно. И если у злодеев, при нашей встречи, возникнет хотя бы подозрение: в сливе мною инфы старшим порядочникам, пленницу тут же прирежут, как свинью, безо всяких сантиментов.
А, во-вторых, это мое признание, по большому счету, все равно б ничего не дало. Ведь уже почти два месяца спецслужбы и ясновидящие безрезультатно ищут затаившихся где-то в городе подручных Хозяина. Разумеется, давно известны и фотографии, и биографии всех созданных с помощью моего
Но это все пока лишь на воде вилами. Определенность появится лишь по ходу грядущей встречи. До которой на таймере обратно отсчета (выведенном в углу периферийного зрения) еще оставалось добрых полчаса, плюс десятиминутка, заложенная на душ и поездку.
Почти не щекочущая нервы коррида с бестиями — так себе, конечно, способ забыться. Однако эта, как не крути, все же смертельная забава в изолированной локации хоть как-то способствовала выплеску наружу части внутреннего напряжения.
Очередная рогатая неудачница, хрипя и роняя пену от усталости, с разочарованным ревом сперва не дотягивается зубами считанных сантиметров до моего бедра. И следующий тут же отчаянный рывок рогами в мой бок совсем уже вхолостую пронзает пустоту в добром полуметре от моей легко отскочившей в сторону тушки. Загнанную чередой неудачных попыток бестию ведет следом за тяжелыми рогами на бок, ее ноги безнадежно заплетаются, но я спасаю тварь от позорного падения уколом копейного наконечника в глаз; и, марая розовую траву чернильной кровью, по земле катится уже очередной рогатый труп…
Обнулившийся таймер обратного отсчета слетел с периферии зрения на выходе из зеркального портала. Время ожидания закончилось, пришло время действовать.
— Че, злодей, утолил свою кровожадность, — хмыкнула из-за свой стойки Светлана, когда я проходил мимо, направляясь в душевую.
— Типа того, — откликнулся я на ходу.
— И чего тебя в эти ясли-то потянуло?