Только про девчонок

И все же рыба была хорошая, и косари теперь будут с ухой.

— Вот пшено, а вот картошка, лаврушка есть, — подавая один пакет за другим, говорила кашеварка. — Хорошо бы укропчику, да нету: кто знал, что будет такое. Солить станешь, пробуй на вкус. Не пересоли. Ванятку оставляю тебе в помощники! Эй! Ванятка!

Ванятка уже подменил кого-то из подгребальщиков и важно сидел на высоком железном сиденье автоматических граблей. Впереди бежал красный трактор «Беларусь», вслед за ним — ровная шеренга из четырех граблей. Ванятка глядел на соседних подгребальщиков, готовый нажать педаль, которая включает подъемник зубьев. Вот все ближе, ближе пышный вал собранного сена. Ванятка нажимает педаль, длинные дуги стальных зубьев подпрыгивают так, что достают до сиденья, и, оставив вал сена, со звоном падают на подстриженную землю.

— Ванятка! — зычным голосом кричит мать. — Не слышит… — Она выждала момент, когда он посмотрел на нее, снова закричала, махая рукой. Ванятка отмахнулся: некогда, мол, не видишь, что ли, — человек работает.

Вслед за граблями идет большой гусеничный трактор — с длинным бревном. Бревно, привязанное к трактору за концы стальными тросами, называется волокушей. Тяжелое, оно легко подпрыгивает на луговых кочках, зарывается в пышный торец сенного вала, замирает в напряжении. Сенной вал клубится, растет, растет горой, все тяжелее трактору. Трактор с оглушительным треском перегазовывает, сбавляет скорость. В этот миг по земле и проходит легкое дрожание, в это время и смеется беззвучно озеро.

— Ну ладно, девчонки, — говорит кашеварка. — Теперь его не стянешь с этих граблей. Он, черт, до работы охочий. Сами скажете, что велела помогать.

— Так он и послушает нас, — сказала Шурка, разрезая на куски щуку.

— Обойдемся и без него, — заверила Натка. — Вы идите.

— И то, пойду на дорогу, может, попадется попутная машина. Не пересолите уху, — напомнила, уходя, кашеварка и погрозила пальцем сыну: мол, смотри у меня тут…

Ели косари и скирдовальщики уху шумно, дружно. Ели и хвалили поварих:

— Ай да девчонки!

— А я думал, что городские не умеют варить.

— Какая ж она городская? Наша, деревенская…

— Три года в городе — позабудешь деревню…

— Хороша ушица.

Натка на седьмом небе — старалась не зря. Шурка пониже — ее дел тут поменьше: воды принесла, за костром следила да помнила, чтобы уху не пересолить.

Потом разговор перешел на другое. Кто-то сказал, что не мешало бы привезти сюда бредешок и ловить им рыбу. Плохо ли, если вот такая уха каждый день! Сытно и колхозу экономия.

— Кто же вам, девчонки, рыбы дал? — спросил бригадир.

— Сами поймали, — сказала Шурка. — Натка настреляла.

Все удивились. Всем захотелось поглядеть, что за снасти привезла Натка из города. Шурка побежала в полевую будку. Выскочила встревоженная. Размахивая ружьем, закричала:

— Натка! Кто-то украл! Ласты, маски кто-то украл.

— Еще этого не хватало, — поднялся из-за стола бригадир.

— Это Ваняткины проделки, — догадалась Натка. — Теперь я ему покажу.

Кинулись искать Ванятку, а его и след простыл.

Девчонки расстроились: что же это за человек Ванятка Бугаев? Илья Иванович успокаивал их:

— Принесет. Никуда он не денется.

ПОМОЩНИК КАШЕВАРОВ

Бригадир Илья Иванович Сошников сказал так:

— Не горюй, Ната. Я этого Ванятку не только под водой — под землей найду.

Рано утром, распорядившись, кому что делать, бригадир сел на своего трескучего «Ковровца», помчался в Кочки. Ванятку дома не застал. Мать сказала, что ушел с Лешкой Сапожниковым, а куда ушел — не знает. Ольга Сапожникова, мать Лешки, подсказала, что ушли ребята на Громок.

Громо́к — это озеро, что недалеко от Чертова озера. Находится оно на краю займища, под каменистым склоном. В полую воду весной или в ливень летом с каменистых круч в озеро падают потоки воды. Водопады звонкие, разноголосые, падая вниз, гремят, и этот гром далеко разносится по займищу. Оттого и называется озеро Громко́м.

Илья Иванович подкатил к Громку и, не слезая с мотоцикла, стал глядеть на озеро. Никого нет. Хотел было повернуть назад, но вовремя увидел, как что-то непонятное плыло по озеру. Присмотрелся — две алюминиевые трубочки.

Он закатил мотоцикл в таловые кусты и стал следить за ребятами. Первым на поверхности показался Лешка.

— Ванятка! — крикнул он.

Ванятка плыл все дальше. Лешка сложил ладонь лодочкой, ударил по воде. Ванятка или не слышал хлопка, или не захотел обратить внимания на Лешкин сигнал. Лешка вернулся к берегу, устало дыша, лег на траву. Ваняткина трубочка долго бороздила гладкую поверхность озера. Наконец устал и Ванятка. Устроившись рядом с Лешкой, Ванятка отдохнул и проговорил:

— Зря ружье оставил. Знаешь, какого сома видел под кручей! Огромаднющего. Как бревно. Лежит, усами водит.

— Ружье… Тут и за это попадет! — Лешка поднял ногу, показывая ласт.

— Пока попадет, а мы найдем…

— Ничего тут не найдешь. Дно травой да илом поросло. Если бы настоящие водолазные костюмы достать…

— Найдем, если это правда. Я возьму дома пешню, насажу на длинный держак и прощупаю все дно.

Лешка сообщил:

— Я читал в газете про ученых, которые хотят сделать человека-амфибию… Пока на животных практикуют. Собака прожила в воде почти пять часов, а белые мыши — восемнадцать.

— В воде?

— Конечно. Только это была вода специальная.

— Ерунда… Тебе, значит, подай на дне подсвечники, но вода чтобы в озере была специальная, — скептически отмахнулся Ванятка. И, помолчав, спросил: — Ты знаешь, сколько человек может быть без воздуха?

— Минуты две может, — неуверенно ответил Лешка.

— До шести минут бывают в воде ныряльщики за жемчугом. А один пробыл под водой 13 минут 42,5 секунды. Правда, он подготовился, полчаса перед этим дышал кислородом… А вообще тренировка — большое дело.

Ребята поднялись. Ванятка собрал маски и ласты, отнес под копну сена, что стояла на берегу. Спрятав, сказал Лешке:

— Поезжай на сенокос.

— А ты сам, — упавшим голосом посоветовал Лешка.

— Нельзя мне. Думаешь, они не догадались? А тебе можно.

— Ладно, — пообещал Лешка. — Только я боюсь.

— Не бойсь. Сома подстрелим и туда же отнесем. Ухи знаешь сколько из него будет! А ружье нам и не нужно. Завтра отдадим же.

— А может, мы уговорим Натку. Она будет варить, а мы охотиться, рыбу ей доставлять.

— Чудак ты, Лешка. Нам нужен Громок, а от него до сенокоса далеко.

Они разошлись. Ванятка пошел в сторону Кочек, а Лешка на дорогу, что ведет на переправу.

Бригадир выкатил мотоцикл, забрал спрятанные маски и ласты, закурил. Ожидая, пока ребята уйдут подальше, задумался: чего же они искали на дне этого озера?

Лешку он нагнал очень быстро. Тот стоял на обочине дороги с поднятой рукой.

— Возьми, дядя Илюша, — попросил он.

— А ты куда? — словно ничего не зная, спросил бригадир, а сам подумал: «Посмотрю, как ты будешь врать!»

— Я на сенокос.

— Зачем?

— Буду Натке помогать.

«Умеет врать».

— Ей Шурка помогает.

— Какая она помощница? Дров нарубить не может.

«Ну-ну, ври дальше».

— Это верно, — поддержал бригадир Лешку. — Ты хоть и не велик, но все-таки мужчина. Как у тебя бицепсы?

— Кто? — не понял Лешка.

— Не кто, а что, — поправил бригадир и придавил пальцами Лешкину руку выше локтя. — Мускулы, спрашиваю, как? Сильные?

Лешка закатил до плеча рукав рубашки, обнажил едва заметные бугорки мускулов и смущенно поглядел на бригадира.

— Э-э! — воскликнул Илья Иванович. — Не годишься ты в рабочие. Что это за бицепсы? Тряпки… Ты, наверно, физкультурой не занимаешься.

Лешка промолчал, насторожился: а что если из-за этих самых… как их… бицепсов бригадир не возьмет на сенокос! И торопливо пообещал:

— Я буду заниматься.

«Ну хитер, пострел!»

— Ладно, садись, да гляди не оторвись.

— Не оторвусь.

— Далеко ушел… — не оборачиваясь, крикнул Илья Иванович и спросил: — Не было попутных или не берут шоферы?

— Были, не берут, — продолжал врать Лешка. — За деньги они взяли бы.

«Ах ты, поросенок, — возмутился Илья Иванович. — Ну, погоди же!»

— Крепче держись! — наддал он газку.

Натка знала, какой объявился у нее помощник, бригадир все ей рассказал. Но она делала вид, что ничего не знает, и расхваливала Лешку на все лады.

— Молодец, Леша. Что в хуторе делать? А тут мы пользу для колхоза принесем.

Лешка вошел в роль.

— А что, не правда? Правда. Если бы у меня были покрепче… ну, бицепсы, я бы вершить стога полез.

— Это без тебя сделают. А ты поруби мне вот эту штуку.

Натка подсунула Лешке узловатое полено сухого вяза, дала топор:

— Между прочим, бицепсы лучше всего развиваются у кузнецов и дровосеков.

Лешка взял в руки топор: тяжелый. Этим долго не намахаешь. Но что делать: назвался в помощники, надо колоть. Замахнулся. Топор ударился лезвием о полено, и, отскочив, жалобно зазвенел. Пробовал рубить с одного конца, с другого — не идет, хоть лопни. Рубашка взмокла, а толку нет.

Натка тайком следит за Лешкой, улыбается.

Когда Лешка выбился из сил, сказала:

— Его можно и не колоть. Целиком сгорит.

В другой раз Лешка нашелся бы что сказать, а сейчас стерпел обиду, промолчал, но твердо решил стащить ружье.