– Не безразличен, нет! – отворачиваясь от гувернантки, пробормотала Гарриет. – Но он…

Они преодолели один лестничный марш, прежде чем мисс Абингер ответила:

– Я думаю, герцог питает к вам самые теплые чувства, милая. Он очень приятный молодой человек, и наверняка вас ожидает самое бережное и уважительное отношение, какого только можно желать. Более того, я уверена, что вам все будут завидовать! Я знаю, вы равнодушны к таким соображениям, но вас ожидает совершенно особое положение в высшем свете, а помимо этого, огромное состояние. В дополнение ко всему вы будете располагать мужем, который способен разделить многие ваши чувства, а также является, и я в этом убеждена, образцом покладистости и добросердечия.

– Он меня не любит, – ответила Гарриет. – Это все дело рук его дяди и моей мамы. Я знаю, Эбби!

– Об этом, моя милая леди Гарриет, я с вами спорить не буду, и, думаю, обсуждать такой вопрос бесполезно. Тем не менее, осмелюсь вам сообщить, я ни в коей мере не сомневаюсь, что в этом браке вы будете счастливы. Вы же знаете: среди людей вашего положения не принято заключать так называемые союзы по любви.

– Знаю, – удрученно кивнула Гарриет.

К этому времени они уже поднялись этажом выше. Взявшись за ручку двери спальни Гарриет, мисс Абингер медленно произнесла:

– Вы не всегда чувствуете себя хорошо в родительском доме, дорогая леди Гарриет. Мне кажется, в своем собственном особняке будете гораздо счастливее. Однако я уже сказала слишком много, а за вами скоро придет ваша мама!

Гарриет покраснела, но промолчала. Пока мисс Абингер разъясняла служанке, какое платье следует распаковать, она ожидала, глядя на улицу сквозь кружевные занавески. Постепенно кожа девушки обрела свой привычный бледный цвет, и спустя всего несколько минут Гарриет смогла спокойно отвечать на обращенные к ней вопросы.

Разумеется, причесывание учениц ни в коем случае не входило в обязанности мисс Абингер, но она делала это по собственной воле, причем с таким вкусом, что, когда леди Эмплфорт вскоре вошла в комнату, она, одобрительно кивнув, заметила:

– Это просто прекрасно! Мне бы хотелось, чтобы ты немного успокоилась, милая, но выглядишь ты прелестно. И все же тебе необходимо взять себя в руки! Запомни, усталое выражение лица никогда не украшает девушку! А теперь, если ты готова, мы спустимся вниз.

– Я вполне готова, мама.

Леди Эмплфорт вышла из спальни дочери первой, но у лестницы остановилась, чтобы взять ее за руку.

– Поверь мне, Гарриет, тебе совершенно нечего смущаться, – ласково произнесла она. – Сэйл умеет себя вести, и его манеры указывают на то блестящее воспитание, которое он получил. Жаль, что твоему брату до него далеко. Я уверена, он не скажет и не сделает ничего такого, что заставит тебя краснеть. Кроме того, мне и в голову не придет оставлять вас наедине, так что на сей счет можешь не волноваться!

– Да, мама, – кивнула Гарриет.

Лорд Эмплфорт и герцог стояли у камина в библиотеке, а их беседа имела вынужденный и натянутый характер. Лорд Эмплфорт выглядел еще более суетливым, чем обычно. Полчаса властных реплик в исполнении будущей тещи произвели на герцога столь угнетающее впечатление, что он походил скорее на человека, готовящегося к тяжелым испытаниям, а вовсе не к встрече с невестой. Его светлость бросил встревоженный вопросительный взгляд на Гарриет, однако ее веки были опущены, и она этого не заметила.

– Ах, дитя мое! – произнес Эмплфорт, идя ей навстречу. – Полагаю, мама уже сообщила тебе, что я получил очень лестное предложение. У меня только что попросили твоей руки. – Не переставая говорить, лорд взял пальцы дочери и ласково их сжал. – Но я сказал Джилли, что ни к чему не буду тебя принуждать, а значит, ты должна дать ему свой собственный ответ.

Он увлек ее за собой к камину, и герцог, от смущения не способный связать и двух слов, с трудом выдавил из себя несколько сухих фраз. Гарриет, которая от волнения едва держалась на ногах, смогла присесть в реверансе и что-то прошептала в ответ, из чего все смогли услышать только «премного благодарна» и «это большая честь».

Ее отец, очевидно, расценил такие фразы как согласие, потому что тут же протянул руку дочери герцогу, который взял ее ледяными пальцами и поцеловал.

– Вы меня осчастливили, – произнес он. – Поверьте, я сделаю все от меня зависящее, чтобы счастливой стали и вы, Гарриет!

– Уверен, никто из тех, кто тебя знает, Джилли, в этом не сомневается! – воскликнул Эмплфорт. – Не побоюсь заявить, что вам обоим очень повезло. Я даже не знаю, кто из вас более покладист! Леди Эмплфорт, я хотел бы кое-что вам сказать! Надеюсь, Джилли не обидится, если мы его ненадолго покинем.

Ее светлость была потрясена тем, что супруг применил против нее подобную тактику, поэтому не нашлась с ответом. А то, что пришло ей на ум, произнести при госте не позволяло воспитание. Ее супруг уже открыл перед ней дверь, и она вынуждена была выйти из комнаты вместе с ним. Герцог остался наедине с невестой. Они стояли и смущенно глядели друг на друга.

Несколько мгновений оба молчали. Потом Джилли заметил бледность Гарриет и ее дрожащие руки. Сочувствие заставило его забыть о своей собственной неловкости, и он произнес:

– Надеюсь, тебе это все не слишком неприятно! Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты никогда не чувствовала себя несчастной. Я не буду чрезмерно придирчивым. Я обещаю тебе это или… или…

– Нет, мне все это не неприятно, – тихо ответила Гарриет. – Я постараюсь исполнить свой долг и стану вести себя именно так, как тебе будет угодно. Я… Я всегда относилась к тебе… с глубочайшим уважением, Джилли.

– Так же, как и я к тебе, милая Гарриет, – быстро отозвался герцог. – Я действительно думаю, что мы сможем неплохо поладить. Если у нас не получится, в том не будет моей вины.

Услышав это, Гарриет подняла голову.

– Надеюсь… о, я очень надеюсь, что и моей тоже! Прости меня! Я немного волнуюсь! Не ожидала… то есть, я хочу сказать, не знала, что ты сейчас в Лондоне, или что… ты испытываешь ко мне эти чувства, которые…

Она в растерянности умолкла. Джилли взял ее за руку.

– Я действительно очень сильно к тебе привязался, – пробормотал он. – Жаль, что ты уезжаешь из города! Я искренне хотел бы показать тебе… Но я мог бы приехать в Бат. Возможно, ты позволишь мне сопровождать тебя на балы! – улыбаясь, добавил он.

На ее губах тоже задрожала улыбка.

– О да! Ты же знаешь, как хорошо у нас получается танцевать!

– Еще бы! Мне ни с кем не нравится танцевать больше, чем с тобой, потому что ты никогда не позволяешь мне чувствовать себя каким-то несчастным гномом!

– О, Джилли, как ты можешь! Ты на себя наговариваешь!

Он рассмеялся.

– Слышала бы ты, что говорит мой кузен Гидеон!

– Слышал бы ты, что говорит Гейвуд! – парировала она, постепенно обретая уверенность. – Он называет меня несчастной карлицей!

– Ох уж эти братья! Нам какое дело до того, что говорят они или кузены! – улыбнулся Джилли.

Увидев, что Гарриет немного порозовела, он отважился поцеловать ее в щеку.

В это мгновение в комнату вошла леди Эмплфорт, став свидетелем их объятий. От ее зоркого взгляда не ускользнул ни румянец Гарриет, ни непроизвольное движение ее руки, как будто попытавшейся стиснуть воротник сюртука Джилли.

– Ну что ж, – произнесла леди, – не сомневаюсь, что вы уже обо всем договорились! Очень жаль, что именно сегодня мы покидаем город, но в следующем месяце, герцог, я ожидаю вас в Эмплфорте. Гарриет должна ехать в Бат, этого уже не изменить, потому что ее ждет старая леди Эмплфорт, и мы не должны ее огорчать.

Юноша и девушка виновато расступились. В комнате снова воцарилась неловкость, и к тому моменту как ее светлость обсудила различные возможные даты бракосочетания и прикинула, сколько времени ей понадобится, чтобы подготовить свадебный наряд Гарриет, герцогу не терпелось покинуть особняк. Когда он откланялся, лорд Эмплфорт, пристально наблюдавший за дочерью, произнес:

– Моя дорогая Гарриет, ты рада этой помолвке? Если тебя мучают какие-то сомнения, ты должна немедленно поделиться ими со мной.

– Нет, папа, я вполне счастлива, – ответила девушка.

– Бог ты мой, Эмплфорт, о чем ты только думаешь? – воскликнула его жена. – Скажи на милость, о чем еще может мечтать любая девушка? Стать герцогиней Сэйл – это поистине нечто! Гарриет, пойдем со мной, мне нужно многое тебе сказать!

Она подхватила дочь под руку и, как только за ними затворилась дверь библиотеки, произнесла:

– Иногда твоего отца посещают странные идеи, но я, надеюсь, воспитала тебя правильно, и ты знаешь, что такое дочерний долг! То, что он вынудил меня выйти из комнаты, было возмутительно, однако я постаралась как можно скорее к тебе вернуться. Похоже, Сэйл вполне здоров.

– Да, мама.

– Другого такого болезненного ребенка я просто не знала! Никто не ожидал, что он выживет! Он не так высок, как хотелось бы, но неплохо сложен, и к тому же у него отличные манеры. Возможно, он не так хорош собой, однако в его внешности нет ничего неприятного либо отталкивающего.

– Мне он кажется очень привлекательным, мама, – застенчиво произнесла Гарриет.

Леди Эмплфорт вошла в туалетную комнату, сбросила со стула пустую шляпную картонку и села.

– Да, милая, вполне возможно, и это подводит меня к тому, что я хотела бы тебе сказать. Закрой дверь! А теперь садись и послушай меня немного! – Она выждала, пока ее распоряжение будет выполнено, а затем заговорила, плотнее укутываясь в шаль: – Гарриет, я часто замечала, что в твоей головке слишком много глупостей, и это никуда не годится. Я буду с тобой откровенна и надеюсь, когда-нибудь ты скажешь мне за это спасибо. Мне не особенно понравилось то, как ты висела на Сэйле, когда я только что вошла в библиотеку. Видишь ли, дорогое дитя, вряд ли ему хочется, чтобы ты так откровенно демонстрировала свои чувства. Более того, вероятнее всего, ему это будет неприятно. Я тебе много раз говорила, что настоящая леди не должна вести себя подобно какой-нибудь мисс Смит Бог-весть-откуда! Я никогда не забуду рассказ моей собственной дорогой мамочки о том, как герцогиня Девонширская – то есть первая жена покойного герцога – уселась его светлости прямо на колено, будучи всего лишь его невестой! Представь себе ужас этой особы, когда он ее оттолкнул! Я краснею от одной мысли о подобном унижении. Но, насколько знаю, леди Спенсер была эдаким синим чулком и воспитала своих дочерей очень странно! Я не хотела бы думать, что ты, моя дорогая Гарриет, способна настолько забыться. Такие выходки позволительны каким-нибудь парвеню[7], но, что бы ни говорил тебе твой брат Гейвуд, для тебя они недопустимы. Сэйла воспитывали не в современном духе, который допускает всяческие вольности. Можешь поверить мне на слово, он ожидает, что его жена будет держаться самым подобающим образом. Кто-то, к сожалению, не помню, кто именно, очень точно заметил: если муж проявляет нежности, оставаясь с женой наедине, то жаловаться ей не на что.

Гарриет крепко сжала руки на коленях.

– Мама, – заговорила она, внимательно глядя в глаза матери, – разве настоящая леди не имеет права… любить?

Ее светлость рассмеялась.

– Что касается этого, моя дорогая, то, позволю себе заметить, твоя настоящая леди столь же мягкосердечна, как и остальные представительницы ее пола! Но она должна всегда быть начеку, и я готова многократно повторить тебе, что ни о чем подобном нельзя и думать, пока не подаришь мужу наследника! Тебе никогда не следует заставлять своих родителей краснеть за тебя, Гарриет! Я уверена, ты это прекрасно осознаешь, потому что хорошая девочка и сама понимаешь, что подобает, а что нет даме твоего положения.

– О! – еле слышно произнесла Гарриет, прижимая ладонь к зарумянившейся щеке. – Я не это имела в виду! Мама, разве ты не была влюблена в папу, когда выходила за него замуж?

– Я была слишком юной, чтобы разбираться в подобных вопросах. Его представили мне мои родители. До этого я его и полудюжины раз не видела, в чем точно уверена. Однако я по-настоящему и совершенно искренне к нему привязалась, как, надеюсь, ты привяжешься к Сэйлу. Но будь осторожна, дитя! У тебя слишком сильные романтические наклонности. Боюсь, ты чересчур откровенно проявляешь свои чувства, если испытываешь к кому-то симпатию. А это способно довести тебя до ревности, чего допустить никак нельзя! Мужчина имеет право иметь своих cheres-amies! Это никоим образом не касается его жены. Она должна закрывать глаза на его маленькие affaires.

– Возможно, – отворачиваясь от матери, прошептала Гарриет, – он будет ожидать ласк от своих cheres-amies!

– Весьма вероятно, моя дорогая. Но я предпочитаю думать, что ни тебе, ни мне знать об этом совершенно необязательно. Человек такого происхождения, как Сэйл, будет ожидать от своей жены совершенно иного поведения, за это я могу поручиться! Помни о том, что я тебе сказала, Гарриет!

– Да, мама, – грустно ответила девушка.

Глава 5

Вернувшись в Сэйл-хаус, герцог потратил полчаса на безуспешные попытки составить объявление в «Газетт». В конце концов он отказался от этой затеи с возгласом:

– Похоже, в придачу ко всем остальным мне нужен еще и личный секретарь!

Дверь в библиотеку приотворилась.

– Вы звали, ваша светлость? – спросил лакей.

Герцог смотрел на него, с трудом сдерживая вздымающуюся ярость.

– Ты стоял за дверью? – спросил он.

– Да, ваша светлость! – испуганно ответил лакей.

– Больше этого не делай!

– Конечно, ваша светлость! Прошу прощения, ваша светлость! Я думал, ваша светлость меня позвали!

– Никого я не звал!

– Конечно, ваша светлость! – окончательно растерявшись, пробормотал лакей, кланяясь и пятясь к двери.

– Когда ты мне понадобишься, я позвоню, – продолжал герцог. – А сейчас мне ничего не нужно! Хотя… Пожалуй, нужно! Если мистер Скривен еще не ушел, попроси его подняться ко мне, будь любезен!

– Да, ваша светлость!

Оказалось, что мистер Скривен еще не ушел, потому что спустя всего несколько минут появился в библиотеке. Он застал герцога за большим резным столом, где тот нервно покусывал перо, недовольно глядя на исписанный листок бумаги. Несколько скомканных листов лежали на полу возле камина, свидетельствуя о муках творчества.

– Вы желали меня видеть, милорд? – произнес мистер Скривен, входя в комнату.

Герцог поднял голову. В глазах у него плясали совсем мальчишеские смешинки.

– Я вообще не способен сделать что-либо самостоятельно, Скривен! – произнес его светлость. – Я извел кучу бумаги и времени в попытках написать простейшее объявление, но у меня так ничего и не вышло!

– Вы же знаете, милорд: во всем можете положиться на меня, – укоризненно произнес мистер Скривен. – Могу я поинтересоваться, что вызвало у вас такие затруднения?

– Всего лишь объявление о моей помолвке для «Газетт»! Вы скажете, это очень просто, но только взгляните, как скверно у меня все получилось!

Мистер Скривен уже направлялся к столу, однако при этих словах он замер на месте.

– О вашей помолвке, милорд!

– Да, с леди Гарриет Престень. Об этом надо объявить, знаете ли, и я был бы премного вам обязан, если бы вы набросали для меня это объявление.

– Позвольте мне сказать, милорд герцог, – дрогнувшим от волнения голосом произнес мистер Скривен, – что нет другой задачи, которую я бы выполнил с большей радостью. Надеюсь, ваша светлость позволит мне принести вам мои самые искренние поздравления в связи с этим счастливым событием!

– Спасибо, вы очень добры.

– На правах многолетнего верного слуги дома Сэйлов, милорд, добавлю также, что эта новость не может не обрадовать всех, кто искренне желает вам благополучия. И еще я осмелюсь добавить, что среди ваших подчиненных и домочадцев нет таких, кто не желал бы вам счастья.

– Спасибо! – удивленно повторил герцог, которого очень тронули слова управляющего.

– Ваша светлость может спокойно поручить это дело мне, – произнес Скривен. – Я тут же разошлю объявление во все светские газеты. Я сам обо всем позабочусь. Могу поинтересоваться, на какое число назначено счастливое событие?

– Я еще не знаю. Думаю, оно состоится весной. Мы пока ни о чем точно не договорились!

Мистер Скривен поклонился.

– Надо будет позаботиться о смене обстановки в покоях герцогини, – произнес он. – Честно говоря, милорд, позаботиться предстоит очень о многом. Но положитесь на меня!

Герцог, решив, что для одного дня уже выслушал вполне достаточно планов о своей женитьбе, поспешно заверил управляющего: он в этом не сомневается, но впереди еще много времени. После слов его светлости мистер Скривен снова поклонился и ушел наслаждаться составлением объявления; он собирался написать его в самых возвышенных выражениях, которых, как считал, только и заслуживал благородный работодатель.

Герцог, уже успевший выяснить, что его кузен сегодня свободен от службы, решил поужинать в «Уайте» и попытаться застать там Гидеона. Впрочем, Джилли не удалось покинуть дом, не выдержав сражения вначале со своим личным слугой, требовавшим сменить панталоны на бриджи и шелковые чулки, затем с Борроудейлом, не предполагавшим, что его светлость не собирается ужинать дома, а также уверенным, что вот-вот пойдет дождь, и, наконец, с Чигвеллом. Последний пришел в ужас, услышав отказ взять экипаж.

– Он мне не нужен, – пояснил герцог. – Я всего лишь иду в «Уайт», – добавил он, принимая из рук лакея трость и перчатки.

– Ваша светлость не может идти пешком и к тому же без сопровождающего! Позвольте, я вызову коляску.

– Чигвелл, я не ребенок и от двух капель дождя точно не растаю! – заявил герцог.

– Разумеется, ваша светлость, но, говорят, город кишит карманниками и уличными грабителями! Я уверен, милорд желал бы, чтобы вы взяли коляску и сопровождающего!

– Тем не менее я не возьму ни первое, ни второе.

И Чигвелл, и Борроудейл выглядели очень удрученно.