― Да, я думаю. Я не сказал этого маме, но могу поклясться, что около недели тому назад с ним произошел какой-то несчастный случай. Поэтому-то я и приехал домой так внезапно. Я решил вернуться, потому что был неспокоен, ― ну, это неважно! С ним, должно быть, что-то случилось, но я не думаю, что он в смертельной опасности. Я даже в этом уверен: если бы он был мертв или в безнадежном состоянии, я бы почувствовал это.

― Я тоже так думаю, ― согласился с ним Челлоу. ― Он не умер! Скорее всего, попал в какую-нибудь историю! Я не должен был отпускать его, но он буквально сбил меня с толку, мистер Кит. Не думал, что он отправится искать приключений, после того как согласился дать себя оженить. Нам только остается помочь ему здесь, пока он не вернется, сэр, и это все, что мы можем сделать! А теперь, если желаете сегодня ездить верхом, то здесь есть замечательная лошадка, которая вам прекрасно подойдет! Или парный двухместный экипаж и пара превосходных лошадей: прекрасные лошади, с хорошим ходом, как раз такие, с которыми можно показаться в Гайд-Парке! Или можете взять новое тильбюри[2] ее светлости: на этих тильбюри сейчас все прямо помешались!

Но Кит коротко и ясно дал понять, что в его намерения никак не входит показываться в парке или где-нибудь еще, отклонил все эти предложения и спросил, что известно Челлоу о таинственном деле Лактона.

― Этот! ― сказал Челлоу с презрением. ― Пытается продать его светлости лошадь, которую тот не хочет покупать: она не подходит для наших конюшен!

― Но если его светлость не хочет покупать эту лошадь, почему он это не сказал мистеру Лактону?

― Вы знаете его светлость, сэр! Она стоит половину тех денег, которые за нее просят. Но мистер Лактон не такой человек, которому можно просто так отказать, он вцепляется словно клещами. Он помахал нам в парке, его светлость остановился, и тогда он принялся расхваливать свою гнедую с плоскими боками, которую он недавно приобрел, пытаясь обмануть милорда и заставить его поверить, что эта лошадь как раз для него. Не говоря уж о том, что никому не нужна лошадь, купленная мистером Лактоном, эта гнедая не стоит и половины того, что он за нее просит. «Она замечательно берет препятствия», ― сказал он милорду. ― «Прыгает высоко», ― сказал он. Да, думаю я про себя, хотелось бы мне ее видеть! И я легонько толкнул милорда локтем, и он сказал мистеру Лактону, что подумает и даст ответ на следующий день, имея в виду, как он объяснил мне, что напишет ему отказ. Я полагаю, он забыл об этом, потому что на следующий день мы уехали в Рейвенхерст. Так что вам не следует беспокоиться, мистер Кит.

― Как же не беспокоиться! Мистер Лактон придет завтра за ответом! Полагаю, я должен буду купить это создание. Сколько он просил?

― Мистер Кит, ни в коем случае! Он сказал его светлости сто шестьдесят фунтов, но я скажу, что красная цена восемьдесят фунтов!

― Я предложу ему сто, а если он откажется, тем лучше для нас. Не могу же я сказать, что не хочу лошадь, после того как человек ждал десять дней! Я дам ему чек в мой банк! О, черт побери! Я ведь не могу этого сделать! Ну, хорошо, ты для меня сходишь в банк, Челлоу, и возьмешь деньги наличными. Я дам тебе чек. Лучше возьми двести фунтов, мне самому понадобится некоторая сумма. Смотри, чтобы тебя не ограбили!

― Это вас собираются ограбить, сэр! ― сказал Челлоу с глубоким неодобрением.

― Не меня! Я покупаю лошадь от имени брата и оказываю ему услугу! ― сказал Кит.

Несколько позже он отправился пешком на Маунт-Стрит, облачившись в городской костюм строгого, но модного покроя. Сюртук из превосходной темно-синей ткани Ивлин совсем недавно сшил у Уэстена и еще ни разу не надевал. Батистовая рубашка была по моде строгой, без гофрировки, но застегивалась на простые пуговицы; в жилете роскошь сочеталась со скромностью, а шляпа с высокой конусообразной тульей, надетая чуть набекрень на его блестящие кудри, была почищена щеткой и сильно отличалась от приземистой ворсистой касторовой шляпы, против которой так возражал Фимбер. Только ботфорты на нем были его собственные. Попытавшись в течение десяти минут натянуть на себя сапоги Ивлина, Кит приказал Фимберу забрать из его багажа всю обувь. Фимбер, питавший предубеждение против венского слуги Кита, с пристрастием изучал его ботфорты, но не нашел изъяна ни в фасоне, ни в ослепительном глянце. Накрахмаленные уголки воротничка рубашки были умеренной высоты, завязанный с математической точностью галстук, перчатки из собачьей кожи, элегантный брелок и тросточка из ротанга дополняли туалет мистера Фэнкота и вызвали у его мамы восклицание восторга. Подготовившись таким образом, он спокойно отправился на свидание с мисс Стейвли.

На полпути к Джон-Стрит его душевное равновесие было нарушено встречей с незнакомцем, возмущенно спросившим, почему он его не замечает. Кит выпутался из щекотливого положения, сославшись на задумчивость, но поскольку ему было невдомек, кто этот незнакомец, и он не имел ни малейшего представления о последних сплетнях, на которые сей светский франт неясно намекал, состоявшийся между ними разговор потребовал от него изрядной изворотливости. Он закончился настойчивым приглашением в тот же вечер присоединиться к друзьям Ивлина, собиравшимся вечером в гостинице Лиммера. Кит отказался под предлогом того, что обещал сопровождать свою мать на светский прием, и расстался с этим беззаботным молодым человеком, проникшись решимостью, не теряя ни минуты, искать прибежища в Рейвенхерсте. Ему стало ясно, что продолжительное пребывание в столице было не только крайне утомительно, но неотвратимо вело к катастрофе.

В доме Стейвли его встретил дворецкий, который позволил себе, насколько допускало его представление о приличиях, пожаловать его взглядом заговорщика, а затем проводил в маленькую гостиную в задней части дома. Там его ожидала мисс Стейвли, со вкусом одетая в утреннее платье из кисейного жаконэ[3], с закрытой шеей и застегнутыми на запястьях рукавами, украшенное по подолу широкой вышитой оборкой. Когда он церемонно наклонился к ее руке, дворецкий, наблюдавший эту сцену с отеческим и растроганным видом, издал довольно громкий вздох и удалился, бесшумно затворив за собой дверь.

В манерах мисс Стейвли чувствовалась некоторая натянутость, однако вздох дворецкого зажег озорной огонек в ее глазах и она невольно произнесла:

― Ах, Боже мой! Бедный Дарсли убежден, что он присутствует при романтической встрече! Не смущайтесь! Дело в том, что и он, и вся старшая прислуга, к несчастью, считают своим долгом бороться за то, что они называют моими интересами!

― К несчастью, ― сказал он.

― О да! Я была бы чудовищем, если бы меня не тронула их преданность, но я всем сердцем желаю убедить их принять Албинию в качестве моей преемницы! Вы не можете себе представить, как это неприятно нам обеим! Они исполняют только мои приказы, они упорно приходят ко мне за подтверждением ее распоряжений. Я искренне ей сочувствую, ее положение невыносимо!

― А ваше? ― спросил он, ― оно выносимо?

― Да, ― призналась она с кривой улыбкой, ― вы это знаете! Это ― именно это ― и есть та причина, почему я принимаю ваше предложение, милорд!

― Во всяком случае, это откровенно! ― заметил он.

Она улыбнулась в ответ.

― Мы согласились, не правда ли, что только честность с обеих сторон может сделать наш предполагаемый союз терпимым для вас и для меня? Причина, по которой вы желаете жениться, ― это очень понятное с вашей стороны стремление к независимости от вашего дяди; моя же причина ― это то, что я чувствую насущную необходимость уехать из этого дома ― из любого дома моего отца!

― Познакомившись с вашей мачехой ― продолжив с ней знакомство, ― сказал Кит, ловко поправившись, ― я отлично понимаю ваши мотивы и сочувствую вам!

― Нет, нет, вы не правильно меня понимаете! ― сказала она поспешно. ― Скорее вы должны сочувствовать Албинии! Ей должно быть действительно тяжело оказаться в доме, годами управляемом ее падчерицей почти одного с ней возраста. К тому же после смерти моей матери я была другом и в некотором роде наперсницей отца и… и очень трудно разрывать подобные отношения. Албиния, конечно же, чувствует, что она вынуждена делить папу со мной.

― А вы?

― Да, ― сказала она откровенно. ― Я чувствую то же самое ― может быть, даже еще острее, ― и это меня очень огорчает, потому что мне никогда не снилось, что я могу быть такой гадкой. Папа чувствует себя несчастным, разрываясь между нами. Я ненавижу Албинию так же, как и она меня, и, что греха таить, я вижу, что не смогу играть вторую скрипку там, где привыкла быть хозяйкой. ― Затем она добавила, стараясь свести все к шутке:

― Вы должны сделать для себя выводы, Денвилл! В последнее время я узнала о себе очень много такого, о чем и не подозревала, и пришла к печальному выводу, что я властная женщина и привыкла задавать тон!

Он ответил с улыбкой:

― Я не боюсь вас. Но скажите мне ― если уж я должен это у вас спросить, ― не будет ли вас раздражать жизнь в одном доме с моей матерью?

Она с изумлением взглянула на него, а затем воскликнула, поскольку ее осенила догадка:

― Об этом условии вы говорили? Боже мой, как вы могли быть таким глупым? Вы подумали, что я потребую выкинуть ее из дома? Какой же злодейкой вы меня считаете? Мою дражайшую, обожаемую крестную маму! Позвольте мне сказать, милорд, что я надеюсь, она примет меня в ваш дом с такой же любезностью, какую всегда ко мне проявляла!

― Спасибо! ― тепло сказал он. ― Но должен вам сказать, что она строго запретила мне даже заикаться вам о такой возможности. Она говорит, что из этого никогда ничего хорошего не выходит. На самом деле она сообщила мне, что всегда считала удачей, что ее собственные свекровь и свекор умерли задолго до того, как она вышла замуж за моего отца!

Она заморгала и сказала с признательностью:

― Я прямо-таки слышу, как она это говорит, ― очень серьезно, ничуть не сомневаясь в этом! Пожалуйста, прошу, убедите ее, что я не стала бы подобным же образом относиться к ее смерти!

― Я не осмелился бы признаться, что нарушил уговор и рассказал об этом вам. Она обещала мне суровую трепку, если я сделаю это!

― Не удивительно, что вы боитесь! ― согласилась она. ― Всегда боишься того, чего не знаешь! Он засмеялся:

― Откуда вам известно, что я не знаю, мисс Стейвли?

― Я не думаю, что обладаю исключительной сообразительностью, ― ответила она, ― но я уже взрослая! ― Она посмотрела на него с любопытством. ― Могу ли я узнать, почему я снова низведена до мисс Стейвли? Вы звали меня Кресси, когда делали мне предложение, но, может быть, вы забыли?

― Ни в коем случае! ― сказал он поспешно. ― Просто ваша привычка обращаться ко мне «милорд» заставила меня опасаться, что я перехожу границы.

― Это вопиющая ложь! ― заметила она. ― Я припоминаю, что вчера вечером бабушка сказала мне, что у вас хорошо подвешен язык.

― Хотелось бы думать, что она сказала это в качестве комплимента!

― С бабушкой никогда нельзя быть уверенной, но она сказала, что вы ее приятно удивили!

― О, это ободряет! Могу я надеяться, что она согласится на наш брак?

― Не знаю. Я ее не спрашивала, но пока что она заявила, что хотела бы вас получше узнать.

― Я хотел бы, чтобы вы мне сказали, Кресси, имеют ли для вас значение ее решения? Она покачала головой.

― Нет. Я сама принимаю решения. ― Она подумала с минуту, а затем сказала с нотками лукавства:

― Я могла бы представить ее решение как отговорку.

― О нет, я не думаю, что вы так поступите! Вы же не обманщица, ― ответил он холодно.

― Откуда вы это знаете? ― спросила она, и ее удивленный взгляд встретился с его взглядом. Он улыбнулся:

― Нетрудно это видеть: не требуется исключительного ума, чтобы понять, что вы человек правдивый. В вашем разговоре нет цветистых общих мест, и вы не боитесь говорить по существу. ― Он помолчал. ― Поэтому скажите без обиняков то, что вы хотите мне сказать. Не думаю, что вы пригласили меня только для того, чтобы выяснить, в чем состоит мое условие.

― Да, ― согласилась она.

Она слегка покраснела и с некоторым смущением произнесла:

― Я едва помню, зачем попросила вас прийти. Вы подумаете, что я далеко не так уж правдива.

Знаете, когда вы сделали мне предложение, я была в ужасной ссоре с Албинией. Вульгарная женская ссора. Больше всего я желала бежать отсюда, не только потому, что была обижена и разозлена, но потому, что увидела, что оставаться мне никак нельзя. Албиния стремится отделаться от меня, и я не могу ее за это осуждать, я обнаружила, что превращаюсь в отвратительную особу, которая никогда не забывает обид и выходит из себя по пустякам. И когда я сделала действительно ужасное открытие: я надеюсь на то, что ребенок Албинии будет не мальчиком, в чем она уверена, а девочкой, ― только чтобы выбить у нее почву из-под ног, ― я поняла, что должна бежать прочь отсюда! ― Она прижала руки к своим пылающим щекам. ― Так постыдно! ― воскликнула она сдавленным голосом.

― Но очень естественно, ― сказал Кит. ― Сын, который должен подставить подножку вам, не так ли?

Она кивнула.

― Да, это так. Но дать себя вовлечь в перебранку, поддаться приступу злобы!..

― Я думаю, вам делает огромную честь, что ваша постыдная мечта не стала известна. Она заставила себя улыбнуться:

― Я не до такой степени откровенна.

― Если хотите, то можно и так считать: я должен был сказать, что вы не так уж нуждаетесь в руководстве!

― Благодарю вас, это очень мило с вашей стороны!

― Нет, только справедливо. Вы были раздражены в тот момент, когда я делал вам предложение? Я не догадался об этом.

― О нет, не тогда! Просто была полна решимости положить конец этой несчастной нелепой ситуации, но не могла придумать, как это сделать, ― она заколебалась и продолжала с некоторым затруднением:

― Я никогда не предполагала оставаться здесь после того, как мой отец снова женился.

Я думала, надеялась, что бабушка пригласит меня жить с ней. Однако она этого не сделала. Полагаю, вы понимаете, что я и не подумала ее об этом просить.

― Конечно! Значит, поскольку бабушка не поспешила на выручку, я был послан вам самим провидением!

― Да, действительно, ― ответила она откровенно. ― Я не хочу сказать, что согласилась бы на любое предложение. Но хотя я так мало знакома с вами, вы мне очень нравились, и я знала, по словам леди Денвилл, что вы милый, и доброжелательный и…

― Стоп! ― прервал он ее. ― Бедная моя девочка, как вы могли позволить себя так обмануть? Если вы имеете в виду, что согласиться на брак со мной вас побудила характеристика моей матери, вас ожидает ужасное разочарование! Из всех, кого я знаю, она наиболее ослеплена материнской любовью и не видит ни в одном из своих сыновей ни малейшего недостатка!

Она засмеялась:

― О, я знаю это! Но ведь и вы ее слепо любите и так к ней внимательны, что я не представляю, как она могла бы обнаружить ваши недостатки. Мне это тоже в вас нравится. И хотя я бы и не думала о замужестве, если бы бабушка пригласила меня жить с ней, я знаю, это было бы нелегко, потому что я уже поняла, что если в течение четырех лет держишь бразды правления в своих руках, как я здесь, у Стейвли, то очень трудно стать потом просто молодой леди, подчиняющейся приказам старших. Вы знаете, я такой никогда не была. И поэтому, когда вы сделали мне предложение, Денвилл, я подумала, что нужно быть дурой, чтобы отказать вам из-за того, что я вас не люблю или вы меня не любите. Вы не были мне неприятны: я очень люблю вашу маму, и вы предложили мне не только свою руку, но и положение, к которому я привыкла. ― Она замолчала и, подумав минуту, продолжала:

― И если быть честной, после стольких насмешек над моим возрастом, это был мой последний шанс, и, кроме того, меня привлекает возможность отхватить самый большой приз на ярмарке женихов! Он покачал головой:

― Весьма постыдно!

― Да, правда же? ― согласилась она, отвечая на смешинки в его глазах забавным подмигиванием. ― Но очень естественно ― не так ли?

― Ну, для меня это слишком лестная оценка…

― О, что за вздор! ― воскликнула она. ― Вам должно быть это прекрасно известно. Но, конечно, это все чепуха: когда вы меня покинули в тот день и у меня была возможность поразмыслить, я поняла это. ― Она изучающе посмотрела ему в лицо и насупилась, ― Я не знаю почему, но когда вы пришли сюда вчера вечером, я ― я почти уже решила сказать вам, что ничего не выйдет. Я думала об этом и не видела вас с того прерванного разговора, который сам по себе содержал много неловкости, не так ли? И у меня было достаточно времени, чтобы спокойно подумать ― у меня было дурное предчувствие, ― я начала уже думать, что мы не подходим друг к другу, что я приняла ваше предложение в помрачении ума! И когда вчера вечером я снова увидела вас и… ― она замолчала и еще сильнее нахмурилась. Он ждал, не говоря ни слова, и она посмотрела на него своим открытым взглядом и выговорила:

― Вы мне понравились даже еще больше, чем раньше!

Он по-прежнему молчал, потому что не знал, что ответить. В его голове теснились противоположные мысли: что Ивлину больше повезло, чем он думает; и что та роль, которую он, Кит, играет, еще более отвратительна, чем он мог предполагать заранее; что он немедленно должен убираться подальше от нее; что, когда Кресси снова увидит Ивлина, она, безусловно, убедится, насколько тот лучше него.

― А сейчас я не знаю! ― призналась она. ― Со мной никогда в жизни не случалось такого и я не понимаю, что творится у меня внутри! У меня этого раньше не было, потому что вообще я всегда знаю, что со мной происходит!

― Могу в это поверить, ― сказал он. ― У вас весьма решительный взгляд! Я могу предположить, что, если вы уж приняли какое-то решение, вы от него не отступите!

― Да, боюсь, что это так, ― ответила она серьезно. ― Надеюсь, что я не стану высокомерной: этакая сверхнадменная дама, которая потом уподобляется моей бедной бабушке!

― Не думаю, что вам следует этого опасаться! ― весело сказал он.

― Надеюсь, что вы правы! Безусловно, я дала вам повод считать, что у меня путаница в голове! Но в этом вы сами виноваты, ― сказала она шутливым тоном. ― Я думаю, что и у вас бывают странные капризы! То я чувствую, что у меня сложилось верное впечатление о вашем характере, а в другой раз, что я ничего о вас не знаю, ― и надо сказать, это приводит меня в совершенное замешательство!

― Прошу меня простить! Ну и что?

― А то, что бабушка права, когда говорит, что я должна лучше вас узнать, прежде чем приведу в порядок свои мысли. ― Ее глаза были опущены, и она старательно крутила кольцо на пальце, но внезапно она подняла их и бесстрашно встретила его взгляд. ― Дадите ли вы мне немного больше времени для размышления? Чтобы получше познакомиться друг с другом? Я полагаю, вы собираетесь ехать в Брайтон, ведь в это время года в Лондоне остается так мало знакомых: вы ведь так всегда делаете, не правда ли?

― О да! Я привык сопровождать туда маму! В этом году я считаю, что должен ехать в Рейвенхерст. Не знаю, надолго ли и поедет ли мама со мной, ― ответил он.

― А, ну, Рейвенхерст совсем недалеко от Уэртинга, не правда ли? Дело в том, Денвилл, что я уезжаю в Уэртинг с бабушкой на следующей неделе на все лето и думаю, что, может быть, вы изредка будете нас там навещать.

― Чтобы мы смогли лучше узнать друг друга? Будьте уверены, я буду приезжать к вам. Надеюсь, что вы станете скучать в Уэртинге среди всех этих благородных вдов, и на их фоне мое общество покажется вам приятным.

― Очень может быть, ― согласилась она с гримасой. ― Но должна вас предупредить, что я привыкла к такого рода скуке: я езжу туда каждый год!

― Могу с уверенностью обещать, что, если я женюсь на вас, вам никогда не придется больше туда ездить! ― при этом, он рассмеялся, представив себе Ивлина на этом респектабельном курорте.

Глава 6

Мистер Фэнкот прибыл к своему подъезду как раз в тот момент, когда дворецкий Бригг открывал дверь, чтобы выпустить из дома юного обожателя леди Денвилл. Мистер Хорнинг, одетый с продуманной небрежностью, включая платок, кое-как завязанный вокруг шеи, и ненакрахмаленные уголки воротника, остановился и драматично произнес:

― Милорд!

― Здравствуйте, ― вежливо ответил Кит. Он окинул оценивающим взглядом каждую деталь туалета поэта. Он отметил также, ― и это его позабавило ― легкую враждебность мистера Хорнинга, и заключил из этого, что Ивлин не поощрял слепой одержимости молодого человека. Поэтому он сказал с глубокой учтивостью:

― Вы приходили навестить меня? Чем могу вам служить?

Слегка подавшись назад, мистер Хорнинг сказал с вызовом:

― Я нанес визит леди Денвилл, милорд!

― О, в самом деле? ― сказал Кит. ― Как это мило с вашей стороны!

― Мило? ― повторил мистер Хорнинг безучастно.

― Если только ваш визит не был слишком утомительным для нее. В ее возрасте и с ее болезнью кишок…