Французское наследство

Яна приободрилась. Есть надежда, что выслушает и не станет изображать сноба от науки. Почтительно улыбнувшись в ответ, она поинтересовалась, сколько у профессора времени.

Немного напрягшись, Симонов-старший ответил, что время есть и он готов беседовать по существу.

Яна начала, спотыкаясь на каждом слове, но потом разошлась, и рассказ сделался связным. По мнению Бехтерева, получилось довольно складно. Слушавший вначале вполуха профессор встрепенулся и внимал, не отрывая от посетительницы глаз.

Едва Яна смолкла, Симонов стал задавать уточняющие вопросы. Внимательно наблюдавший за профессором Бехтерев видел, что того зацепило, и сильно. Еще бы! Обнаружить доказательства существования русской ветви потомков знаменитого на весь мир дипломата и не менее знаменитого мерзавца!

– А почему вы так уверены, что доказательства наличия у Талейрана законного русского наследника все еще существуют и находятся в России?

Яна ожидала этого вопроса, но все равно растерялась. Про убийство они с Бехтеревым договорились не упоминать и вообще собирались не углубляться в криминальную сторону, поэтому она, стараясь быть осторожной, ответила:

– Нам известно, что эти документы ищет кто-то еще. И уже давно.

– Вы знаете кто?

– Нет, не знаем, и даже предположений у нас пока нет. Но… Савва Ильич считает, что разгадка не за тридевять земель. Этот человек… То есть… Нет, не так…

Яна сбилась и посмотрела на Бехтерева. Тот кивнул, но помогать не стал. Сама справится.

– Поиски идут не один год, но раньше этот человек искал в других местах.

– В каких именно?

«Вот дотошный», – подумал Савва.

– Во Франции, например. Может, еще где-то. Мы не знаем.

– Забавно. А почему уверены, что он ищет в Питере?

– У нас есть это.

Савва достал и развернул карту. Симонов уткнулся в нее чуть ли не носом. На его лице отразилось легкое недоумение.

– Карта старинная. Почему? Хотя… глупый вопрос. На современных картах нет уже и половины. А как она к вам попала?

Яна взглянула на Савву. Пусть сам объясняет, а то она сболтнет чего не надо.

– Я пытался его поймать, но… не смог. Зато добыл карту.

– Ну что ж, неплохая добыча. Не возьму в толк другое. Почему вы утверждаете, что не знаете, кто он, если почти что его поймали?

– Дело было ночью, – коротко ответил Бехтерев.

Симонов-старший уставился на него, не мигая.

«Не отстанет», – понял Савва.

– Этот человек следит за Яной. И уже давно.

– Ах, вот оно что, – протянул Симонов.

– Я попытался его перехватить, но на дворе не май месяц. Ночи уже не белые, к тому же… В общем, косякнул.

– Другими словами, – нахмурился профессор, – он о вас знает.

Яна с Бехтеревым синхронно кивнули.

– Считает, вы ищете то же, что и он?

– Совершенно верно, – признался Савва.

– Вот, значит, как, – снова протянул Симонов и вдруг проницательно взглянул на посетителей: – Вы утверждали, что ищете доказательства, но теперь мне кажется, это он ищет доказательства, а вы – его самого. Но его вы не знаете, поэтому и решили зайти с другой стороны. Цели у вас разные, а методы одни и те же, потому что, найдя документы, вы найдете и его. Вопрос в том, кто доберется первым. По какой-то причине вы боитесь этого человека, поэтому сами не знаете, что лучше. Не можете его просчитать. Не хочу вдаваться в подробности, возможно, тут что-то очень личное, но… Я не ошибусь, если предположу, что искомые доказательства существования в России потомков Талейрана для вас сами по себе не важны. Я правильно понял?

Яна кивнула. Савва молчал. Симонов-старший оглядел обоих, решая, стоит ли вмешиваться в эту более чем мутную историю. Конечно, то, о чем они говорят, может стать сенсацией, по крайней мере, в определенных кругах, но можно ли верить всему, что они тут наговорили? Ясно как божий день, что эти милые молодые люди недоговаривают. И очень многое.

Профессор молчал целые две минуты, а потом сказал:

– Надо рассмотреть карту повнимательнее и сравнить с той, что найдем в интернете. Он что-то отметил точками. Интересующие места?

– Мы так считаем, – осторожно ответила Яна, пытаясь понять, согласен Симонов помочь или нет.

– Так, так. То есть ваш таинственный кружит к югу и юго-западу от Питера. Почему?

– Наверное, в этих местах в одном из имений когда-то жила та, которая стала родоначальницей русской ветви.

– Любовница Талейрана, хотите сказать? Ее имени вы так и не назвали.

Симонов глянул на них поверх очков.

– Княгиня Засекина.

– Ну, хоть что-то. Засекины – фамилия известная. Найти информацию будет нетрудно.

– Я попыталась, но ничего конкретного не нашла.

– Вы просто не знали, где искать, – пожал плечами профессор и неожиданно подмигнул. – Княгиня Засекина. Непростая, видать, была штучка!

– Мне казалось, для княгини фамилия звучит слишком простонародно.

– Вы ошибаетесь, Яна. Засекины – древний род, происходящий из ярославских князей. Они – Рюриковичи. Их род занесен в Бархатную Книгу.

– Не слышала о такой.

– «Бархатной» называли родословную книгу наиболее знатных боярских и дворянских фамилий. Была составлена еще в тысяча шестьсот восемьдесят седьмом году.

– Ого!

– Многие знатнейшие русские фамилии на современный слух звучат простонародно. Например, Шапкины или те же Пушкины. Конкретно о той ветви Засекиных, к которой принадлежала ваша княгиня, пока ничего сказать не могу.

– Мой родственник Себастьян Арно работает в университете.

– Он француз?

– Теперь уже да. У нас общие бабушки. Он рассказал, что некоторое время назад в архив университета из России поступил запрос на материалы по Засекиной. Себастьян считает, поступил как раз от того, кого мы ищем.

– Так вот откуда известна фамилия. И хотя это всего лишь предположение, установить, как именно Засекина была связана с Талейраном, можно. Мы тут тоже не лаптем щи хлебаем.

– Себастьян обещал выяснить, что за документы были отправлены по запросу, и прислать.

– Отлично. Помощь коллег никогда не помешает. Но меня смущает другое. От вашего конкурента вы отстаете даже не на шаг, а на целых два. Он точно знает, что именно ищет. У вас лишь предположения. Кроме того, он следует плану, а вам приходится действовать вслепую. Значит, рискуете опоздать.

Савва почувствовал раздражение.

Ишь ты, какой умный! Можно подумать, сами они об этом не догадываются!

Разумеется, вслух он сказал совсем другое:

– Совершенно верно, профессор. Поэтому мы и обратились к вам. Нужна информация, которая доступна только специалистам. И как можно быстрее.

– Понимаю.

Симонов-старший побарабанил по столу костяшками пальцев.

Яне показалось, он собирается им отказать, и заторопилась:

– Конечно, мы действовали вслепую, но кое-что все-таки успели выяснить.

Профессор скептически изогнул бровь, и она почувствовала себя задетой. Ее спина выпрямилась, глаза блеснули, а щеки слегка покраснели.

Савва взглянул и невольно залюбовался. Ишь ты какая!

Симонов тоже заметил изменения и слегка улыбнулся:

– Можете смело называть меня Андреем Леонидовичем.

– Спасибо, Андрей Леонидович. Мы выяснили, что означают точки на карте, точнее, что находилось в этих местах в восемнадцатом и начале девятнадцатого века. Все пригодные земли принадлежали нескольким дворянским родам, которые построили там свои дворцы.

– Насколько я в курсе, вокруг столицы народ строился охотно, желающих было не счесть.

– Да, много. Причем почти все усадьбы сохранились, хотя находятся в разном состоянии. В некоторых сейчас музеи, в других учреждения, третьи пустуют.

– Он решил обследовать все?

– Мы так считаем. И начал с имения Нессельроде, которое отмечено на карте под номером один.

– Не помню, чтобы у Нессельроде в том краю было имение.

– Было. В Елизаветино. Точнее, в Дылицах.

– Хотите сказать, что в свое время им владел Карл Нессельроде?

– Его жена Мария Дмитриевна.

– Как удалось выяснить?

– В двухтысячных имение перешло в частную собственность. Сейчас там отель. Ну и сдают помещения под мероприятия. Мне показали документы. Собственников было несколько, но с января тысяча восемьсот двенадцатого до конца двадцатого года им владели Нессельроде. Я залезла в интернет. Имение было подарком невесте к свадьбе.

Симонов взглянул на Яну с некоторой долей уважения:

– А вы умеете складывать два и два. Молодец. Сориентировались. Нас интересует именно этот период. Он там побывал? С чего вы взяли?

– Его там видели почти год назад.

– Даже так? – удивился Симонов. – Тогда почему вы не потребовали видеозаписи? Наверняка камеры там есть. Не догадались?

– Ну, во-первых, никто бы нам записи не дал, – вмешался уязвленный Бехтерев, – а во-вторых, их хранят от силы месяц.

– Тогда как вы про него узнали?

– Его застукала охрана, когда он пытался спрятаться и остаться в здании после закрытия.

– В таком случае его должны были сдать в полицию.

– Должны, но не сдали. Отговорился, что потерялся в пространстве, вот они и пожалели инвалида.

– Инвалида?

– Ну да. Я забыла сказать: он сильно хромает. Потому его и запомнили.

Услышав это, Симонов насторожился.

– Хромает. Хромает, – несколько раз повторил он задумчиво и вдруг вскинул на посетителей заблестевшие глаза: – А вы в курсе, что Талейран был хромым с детства?

– Слышали, – мрачно ответил Савва. – Упал с комода по нянькиному недосмотру.

– С какого комода! Ерунда все это! Хромота была наследственной. Его родной дядя тоже имел вывернутую ступню.

– Думаете, такое возможно, чтобы болезнь передалась через двести лет? – спросила Яна и прикусила губу.

– А почему нет? Хотя наверняка она передается не всем. Выборочно, так сказать. Но сам факт может указывать на то, что интересующий нас человек считает себя прямым потомком Талейрана.

Савва заметил, что профессор уже дважды произнес «нас», и решил – это хороший признак. Значит, не откажется помочь.

– Но вы сказали, что он побывал не только в Дылицах. Где еще?

– Вот здесь и здесь, – ткнула пальцем в карту Яна.

– Он что, всюду засветился?