Французское наследство

– Правая.

А может, не на левую, а как раз на правую?

– Ему то лучше, то хуже, – вступила мама. – Иногда хромота совсем не заметна, а с осени началось обострение. Сырость. Вот и застудил.

Яна обвела родителей взглядом, но больше ничего спрашивать не стала и поднялась.

– Можно я спать пойду? Глаза слипаются.

– Конечно, Яночка. Только душ прими с дороги, а то не уснешь.

«Я и так не усну», – хотела сказать она, но лишь кивнула молча.

Может ли Венский быть убийцей бабушки Наташи?

Вопрос, даже не произнесенный вслух, звучал настолько дико, что Яна, стоя под душем, зажмурила глаза.

Женщины иногда прощают тех, кто злоупотребил возможностью, но никогда – тех, кто ею не воспользовался.

Эту когда-то небрежно брошенную Стариком фразу последние два дня Он повторил про себя сотни раз. Наверное, было бы лучше не видеться с Булошницей вообще. Но стоило ему вернуться в Россию, ноги сами привели к двери магазина. И как назло, в тот миг, когда Он вошел, хозяйка появилась в зале с корзиной свежей выпечки. Запах ударил в нос и заставил сердце забиться в неистовом желании броситься в ее объятия. Волнения прибавила она сама: подняла на него до невозможности голубые глаза и улыбнулась так, что кровь кинулась в лицо. Чертова Булошница!

Когда ее внимание отвлекла продавщица, Он несколько успокоился и вдруг подумал: «Возможно, было бы лучше все-таки сделать то, что так давно жаждут его душа и тело. Воспользоваться советом Старика, чтобы потом выбросить Булошницу из головы».

Оглянувшись, Он увидел, что хозяйка магазина смотрит прямо на него, и, как ему показалось, призывным взглядом.

Конечно, он отвернулся и быстро – насколько позволяла нога – кинулся вон.

Сказалась привычка.

Потом он обругал себя последними словами и даже хотел вернуться.

Не вернулся. Он подготовится и зайдет позже.

Вот уже два дня не мог решить, стоит ли тратить на Булошницу время и силы именно тогда, когда следует сосредоточиться на достижении стратегической цели.

С одной стороны, волнения того рода, который приносят в жизнь женщины, сейчас неуместны. С другой, Он боялся, что мысли о Булошнице отвлекут в самый неподходящий момент и помешают действовать эффективно.

Он и так поймал себя на том, что, задумавшись, иногда произносит вслух ее имя.

– Наташа, – сказал Он и разозлился окончательно.

Да! Он сделает это, но не для услады телесной. Булошница может пригодиться для реализации его цели. Он ее использует и выбросит из своей жизни!

Именно этому учил его Старик.

Хорошо, что вечером приехала Лиза и отвлекла. Они немного выпили, поболтали, а затем отправились в постель. Лиза была молодой, гибкой и умеренно страстной. Заниматься с ней сексом всегда было приятно, а сегодня – как никогда. Он так жаждал одну женщину, что и другой, той, что ее заменяла, досталось немало. Довольная и уставшая Лиза давно уехала, а Он еще долго сидел с бокалом в руке, думая о Старике и о том, что сближало их, несмотря на время.

Старику было проще. Уже в годах он нашел свою Галатею и оставался с ней до самой смерти. Пусть не сразу, но нашел. Сначала Старик спал с ее мамашей – тоже Доротеей, – но потом все же переключился на младшую и не прогадал. Кстати, Старик неплохо ее пристроил: выдал замуж за своего племянника, и таким образом Доротея стала носить родовую фамилию. Ход дальновидный, как показало время. Рожденные Доротеей дети автоматически становились родственниками Старика и имели право претендовать на наследство. Сама же прелестница жила со Стариком почти открыто, и обоих это ничуть не смущало. Она была для Старика любовницей, матерью, другом, соратницей. Лишь с ней Старик мог быть самим собой.

Сможет ли Наташа стать для него тем же, чем была для Старика Доротея Курляндская?

Он воочию увидел нежное лицо в кудряшках светлых волос и ее улыбку. Такую добродушную, милую.

Нет! Она никогда не станет Доротеей. Булошнице этого не дано!

Промучившись несколько часов, Он наконец выгнал Булошницу из головы и стал думать о главном.

Еще в самолете по пути в Петербург Он наметил дальнейшие шаги и сейчас решил, что займется двумя основными направлениями.

Во-первых, доведет до конца исследование нескольких мест в окрестностях Питера. С учетом тех данных, которые у него были, это направление выглядело перспективным, но непростым для реализации. За двести лет все так изменилось, что доступ в некоторые здания стал практически невозможен. Два лета подряд – в период нашествия туристов легко оставаться незамеченным – он плотно занимался этим направлением, но из всех точек обследовал лишь половину, да и то не до конца. Тем не менее надежды на успех были.

И еще какие!

Во время войны с Наполеоном княгиня жила в нескольких поместьях близ столицы. Бывала она в этих местах и раньше, но тогда у нее не было нужды прятать доказательства связи со Стариком.

В том, что документы и диадема были спрятаны, и надежно, Он не сомневался. Каждый шаг только подтверждал это.

Перед самой войной Засекина уехала из столицы в Гжатск, в имение Ильчиковой. Разумеется, Гжатск первым попал под подозрение, ведь именно там провел младенческие годы сын Засекиной от Талейрана. Было от чего закружиться голове! Он угробил на Гжатск и его окрестности без малого четыре года – с перерывами, разумеется, – но безрезультатно. Хотя, казалось, где еще могли храниться документы, как не там? Он просто носом землю рыл! Но нет, ничего и нигде.

До Москвы Засекина добралась уже перед самым появлением армии Наполеона. Ясно, что остаться в городе она не могла, начались пожары. Ее дом в результате уцелел, но предвидеть этого никто не мог. Поэтому княгиня срочно вернулась в столицу, но не в свой прекрасный дом в центре Санкт-Петербурга. Она жила поочередно у друзей и родственников в пригороде. Скиталась, одним словом.

Непонятно, почему она не явилась к Наполеону и не попросила защиты. Наверняка ЕЙ он не отказал бы. Неужели была патриоткой?

Теперь Он мог утверждать, что ценности не остались и в Москве. Почему? Да потому, что московское жилье прародительницы, точнее, дом ее мужа, Он тщательно обследовал четыре года назад, когда смог туда проникнуть. Этот период был временем мечтаний. Он был почти уверен, что доберется если не до диадемы, то до документа.

Но все старания к результату не привели. К тому же там случилось нечто непредвиденное, о чем Он не любил вспоминать.

Через некоторое время, придя в себя от неудачи, Он расширил поиски в сторону подмосковного имения родителей княгини, но и тут потерпел фиаско. Имение, хоть и сохранилось, было разграблено немцами еще в сорок первом. Предположение, что оккупанты могли найти сокровища, надолго увели его в сторону частных коллекций и аукционов. Но нет, диадема и письмо ни разу за более чем восемьдесят лет не всплыли. Это огорчило и обрадовало одновременно.

Еще одним шагом стала Франция, но там ему повезло в другом: на свет божий выползло другое ответвление русской ветви потомков. Пришлось изрядно понервничать, однако польза все равно была. Через частный фонд, сотрудничавший с музеем, ему удалось получить документы, которых не было в России, и поиски существенно продвинулись.

Вот тут и появилось питерское направление, принесшее столько надежд и разочарований. Раз ценностей не оказалось ни в Гжатске, ни в Москве, значит, княгиня вывезла их в столицу. Ее скитания по гостям длились почти год. А что потом?

А потом она вдруг скоропостижно скончалась. Причем не в одном из тех домов, которые она осчастливила своим посещением.

Умерла княгиня по пути на благотворительный бал в пользу вдов героев, погибших во время войны с Наполеоном Бонапартом. Ехала она туда в собственной карете в сопровождении старого дядюшки. Вдруг схватилась за сердце и упала без чувств. Все. Преставилась.

Дико было бы думать, что на бал дама отправилась со шкатулкой и письмом Старика за корсажем. Разумеется, все ценное было надежно спрятано.

Но где? Из чьего дома она отправилась в поездку?

Все это можно выяснить, хотя легкого успеха ждать не приходится. Вряд ли факт пребывания княгини в гостях был отражен в семейных хрониках хозяев. Не царствующая особа все-таки.

Однако к поискам следует вернуться немедленно. Он и так потерял много времени.

Хотя нет! Не стоит так думать и гневить судьбу. Дни, потраченные на Прованс, нельзя считать бесполезными.

Он вспомнил свой вояж и усмехнулся. Будем считать это путешествие небольшим отпуском.

А завтра Он отправится к Булошнице и пригласит ее на свидание. Клин надо вышибать клином.

Старик поступил бы точно так же.

И это второе из двух направлений в его плане.

Утром Яна достала из сумочки карточку. Семьсот тысяч евро – это вам не сотня на мороженое. Надо было сказать о них родителям сразу, в день приезда. Теперь сделать это труднее.

Будет обидно, если отец откажется их принять. Таняша от чистого сердца отдала, но кто знает, вдруг папа так и не смирился с тем, что его мать когда-то обидели.

А как бы хорошо было, если бы они все вместе поехали в Прованс!

Таняша такая замечательная!

Яна улыбнулась и тут же нахмурилась, вспомнив, что вчера снова видела хромого человека.

Значит, ей не привиделось. За ней действительно следят.

Неужели Кир Арнольдович Венский?

Как узнать и что делать потом?

Одной ей не справиться.

Но кто может помочь?

Она еще не ответила на вопрос, а рука уже тянулась к мобильнику.

Нет, по телефону такое не расскажешь.

Вечером она придет к нему на работу и попробует все объяснить.

Терять ей все равно нечего.

Савва вступает в игру

В семь утра раздались телефонные трели. Посмотрев на дисплей, Савва подумал, что день, скорее всего, не задастся, потому что звонок начальства до начала рабочего дня – плохая примета.

Так и случилось. Управляющий сначала наехал по ерунде, что случалось крайне редко, а потом загрузил еще большей ерундой, что случалось чаще.

Савва выслушал молча, в пререкания вступать не стал, а в заключение пожелал начальнику хорошего дня.

Спокойный тон подчиненного взбесил того еще больше, но банкир сдержался и даже выразил уверенность, что работа будет выполнена в срок.

– Разумеется, – пообещал начальник службы безопасности и отправился варить кофе.

Ровно в восемь он был на рабочем месте и лично проследил, чтобы в течение дня начальство больше ничем обеспокоено не было.

Все сработали четко и, можно сказать, дружно, однако Бехтерев все равно весь день испытывал дискомфорт от предчувствия неожиданностей.

И неожиданности явились, но совсем не с той стороны, где Савва ждал их во всеоружии. В половине шестого дежурившие на входе в банк доложили, что к нему рвется девушка.

Савва взглянул в монитор. Незнакомая особа расхаживала перед турникетом, и по характеру движений он понял, что она в крайнем волнении. Настоящем волнении. Неподдельном.

Подумав, Бехтерев вышел к посетительнице сам. Увидев его, та шагнула навстречу:

– Здравствуйте, Савва Ильич. Это я.

Что значит «я»? «“Я” бывают разными», – вспомнив незабвенного Винни-Пуха, подумал Савва и в то же мгновение узнал посетительницу. Перед ним собственной персоной стояла девица Шум и смотрела взволнованными серо-зелеными глазищами.

Вот уж кто не легок на помине!

– Здравствуйте, Яна. Рад вас видеть. Какими судьбами? – светским тоном произнес он и заметил, что она сразу сникла.

Наверное, не так представляла себе их встречу. Что ж, сама виновата. Можно сказать, выставила его за дверь, а теперь заявилась как ни в чем не бывало. Мило.

Он лелеял свою обидушку еще секунды три – она даже ответить не успела, – а потом кивнул Дубову и сделал приглашающий жест:

– Проходите. Поговорим в кабинете.

Яна прошла с независимым видом, и Савва подумал, что она изменилась. Даже походка стала другой. Ну что ж, посмотрим, «какой такой Сухов».

В кабинете она огляделась и встала у стола. Ага, значит, садиться без приглашения все же не будет.

Он предложил и сел за стол. Дистанцировался.

Яна помолчала, всматриваясь в его лицо. Помогать он не стал, с мстительным злорадством представляя, как она сейчас начнет пыкать и мекать.

– Савва Ильич, я понимаю, что мое появление выглядит неприлично.

Ого! Она понимает. Интересное начало.

– Но у меня возникла ситуация, с которой мне не к кому обратиться.

Он уже открыл рот, чтобы задать уточняющий вопрос, но она не дала.

– За мной следят. Один человек. Я не знаю, кто он такой, близко его ни разу не видела, мне также доподлинно неизвестна причина, по которой он это делает, но уверена, что его цель, – она запнулась, – причинить мне зло.

Савва ожидал чего угодно, только не этого. Он помнил о трагической смерти бабушки и знал, что дело – Башковитов по привычке держал его в курсе – благополучно закрыто. Прошло почти два месяца. Новый год на носу. Да к тому же больно все по-киношному. Следить, да еще в открытую, чтобы при этом объект слежки не смог тебя разглядеть и идентифицировать?

А не врет ли милая девушка Яна Шум? А если не врет, то не мерещится ли ей?

И тут он заметил, что в кабинете давно висит пауза, потому что посетительница закончила выступление и теперь смотрит на него в ожидании.

Савва решил, что ничего уточнять не станет, иначе она подумает, будто он готов ввязаться. А, кстати, во что?