— Клянусь честью, что это не так!

— Ты… вы не хотите, чтобы я стала вашей женой! Ты… не любишь меня! — воскликнула она, задыхаясь от душивших ее слез.

Он настойчиво продолжал:

— Я ценю вас самым искренним образом. С тех пор как был рукоположен в сан и стал бывать у двоюродного деда, у меня появилась прекрасная возможность наблюдать за вами, и к моей симпатии добавилось еще и уважение. Я убежден, что в вашем характере нет ничего, что могло бы помешать вам стать подходящей женой для духовного лица.

Она поглядела на Хью в полном изумлении.

— Это я-то?! — Глаза ее сверкнули гневом. — Ты же вечно меня ругал за ветреность и хмурился каждый раз, когда мои выражения были тебе не по вкусу! А не ты ли твердил, что мне не следует роптать на мой жребий? Так как же теперь ты смеешь это говорить?!

Он с улыбкой завладел ее рукой.

— Грех юности вашей, Китти. Признаю, что пытался направить вас на путь истинный, но никогда не бранил.

— Если тебя принудил не Джордж, значит, дядя Метью, — заявила она, выдергивая руку.

— В какой-то мере, — ответил он. — Вам трудно понять мотивы.

— Нет, уверяю тебя!

— Да, — продолжил он непреклонно. — Вы обязаны знать, Китти, и понять, как бы ни было больно, что Джордж сказал чистую правду. Вы полностью зависите от дяди, умри он, оставив вас не замужем, не помолвленной ни с одним из нас, ваше положение станет действительно нестерпимым. Я не решаюсь ранить вас, но в мире, каков он есть, достойный брак вряд ли возможен для бесприданницы и сироты. Как вы обеспечите себя, если останетесь одна на свете? Джордж упомянул о месте, которое занимает мисс Фишгард, но говорил он, явно не подумав. Мисс Фишгард — превосходная женщина, однако ей не хватает многих достоинств и знаний, которыми должна сейчас обладать гувернантка, ищущая работы в порядочном обществе. Ее знания не глубоки, игра на фортепиано ниже среднего, она далека от совершенства в искусстве акварели, слабо владеет французским и никак — итальянским.

Китти отвернулась, и краска стыда залила ее щеки.

— Ты утверждаешь, что воспитания не хватает и мне?

— Поскольку дядя пренебрегал тем, чтобы приглашать опытных наставников, пробелы в вашем образовании неизбежны, — ответил Хью мягко. — Помните, Китти, как часто я советовал вам продолжить обучение, хотя вы уже вышли из классной комнаты.

— Да, — признала Китти без особого энтузиазма.

— Мне доставило бы большую радость руководить вашими занятиями, читать с вами, — продолжал он развивать свою мысль. — Меня считают человеком образованным, и я уверен, что воспитывать вкус и расширять знания такой способной ученицы, как вы, дорогая кузина, станет приятной обязанностью.

Лорд Бидденден, который слушал размеренные речи своего брата со все возрастающим нетерпением, не мог сдержать неодобрения.

— В самом деле, Хью! — взорвался наконец он. — Хорошенькое предложение ты делаешь бедной девочке, должен заметить! Достаточно, чтобы отвратить ее от брака с тобой с самого начала!

— Китти понимает меня, — ответил Хью довольно высокомерно.

— О да, — согласилась Китти, — Джордж совершенно прав. Больше всего я боюсь превратиться в школьницу и прекрасно чувствую, что я не та девушка, на которой тебе следовало бы жениться… Я пришла к выводу, что есть, смею сказать, способ зарабатывать на хлеб. Мне нужно искать место экономки. Вот область, в которой мне не нужны наставники. Я управляла домом с шестнадцати лет и даже фактически освободила бедную Фиш от обязанностей, к которым она совсем не приспособлена! Уверена, что любой будет счастлив нанять меня еще и потому, что ее предмет, о котором я знаю все досконально, — это строжайшая экономия!

— Какой вздор, Китти! — Биддендена раздражала ее настойчивость.

Пастор призвал брата к молчанию жестом красивой руки.

— Только ваша молодость, Китти, побуждает вас признать приемлемым такой поступок. Смею думать, вы сами едва ли сочтете его достойным, поразмыслив.

— Нет, не сочту, — заявила она честно. — Но я не считаю достойным выходом и брак с тобой, Хью.

— Сожалею, — сказал Хью серьезно и мягко. — Со своей стороны, я почел бы за счастье назвать вас своей женой.

— Очень любезно с твоей стороны, — парировала она, — но, по правде говоря, до меня как-то не доходит, почему ты не давал ни малейшего повода заподозрить это до сегодняшнего дня!

Теперь наступила его очередь покраснеть, но он не отвел глаз под ее взглядом и ответил, секунду поколебавшись:

— Эта мысль действительно часто приходила мне в голову. Думаю, не в моей природе пылко увлекаться, но я давно и искренно питаю к вам чувство уважения и нежности. Вы очень молоды, вам нет и двадцати, я считал, что время объясниться еще не пришло… Иногда подозревал, что вы питаете склонность к другому члену семьи, неоспоримую настолько, что мои домогательства стали бы бесполезными… Именно ожидание увидеть всех трех моих кузенов и привело меня в Арнсайд. Однако я нашел только Долфинтона. При таких обстоятельствах я без колебаний прошу тебя, Китти, принять мое предложение руки и сердца и заверяю, что в Гарсфилдском приходе ты найдешь надежное и достойное тебя убежище.

— А, так значит, не состояние дяди Метью заставило вас сделать мне предложение, а рыцарское сочувствие к нищей девушке, отвергнутой, по-вашему, — кем? — всеми остальными? — выпалила Китти, задыхаясь. — Да я скорее выйду замуж за Долфа…

При этих словах Долфинтон, который последнее время посасывал ручку ножа для бумаги, найдя его как раз по руке, судорожно дернулся и выронил нож из внезапно ослабевших пальцев.

— Но ты же сказала, что не выйдешь! Помню отчетливо! Сказала, что я могу быть снова веселым!

— Да можешь, я не шучу! — Китти была в ярости. — Ни к одному из вас я не чувствую ни малейшей склонности и не хочу выходить ни за кого в вашем достойном семействе. Хью — обманщик, у Клода жестокое сердце, Долф и Фредди — просто тупицы, а что до Джека, я искренне благодарна, что у него не хватило наглости приехать сюда, потому что я его терпеть не могу больше всех остальных, вместе взятых! Доброй ночи!

Дверь за ней с силой захлопнулась, заставив Долфинтона подскочить от неожиданности.

— Ну и дурака же ты свалял, Хью, с твоими проклятыми монологами и менторским тоном! — заметил Бидденден. — Много стоит твоя ученость без элементарного здравого смысла! И черт тебя дернул приплести сюда Джека! Конечно, она мечтала о нем давно!

— Она давно уже забыла свою детскую глупость, — холодно отозвался Хью. — В конце концов, что в Джеке может импонировать порядочной женщине со вкусом?

— Если ты и в самом деле так думаешь, дорогой брат, тебе следует почаще высовывать нос из своего прихода и смотреть на мир! — парировал Бидденден с коротким смешком. — И только не неси при мне свою высокопарную чушь о том, что он игрок или юбочник, — это, я вижу, вертится у тебя на языке. Что бы ты ни говорил, Джек — дьявольски красивый малый, удалец, что называется, парень хоть куда! Естественно, Китти питает к нему нежные чувства!

— Не питает, — вмешался Долфинтон. — Напрасно не слушал. Она сказала, что терпеть его не может больше, чем всех остальных, вместе взятых! И если подумать, — добавил его лордство, пораженный внезапной идеей, — не уверен, что она не права! — Он кивнул, довольный вспышкой собственной проницательности, и заявил со здравой любезностью: — Давно его не видел. Вот и решил, Джордж, что тебя больше всех не люблю.

Лорд Бидденден вперил в него взор в полном изнеможении. Помолчав несколько секунд, он широкими шагами направился к ленте звонка и решительно дернул за нее.

— Поскольку этот скупой старый мешок с костями не оставил распоряжений на наш счет, я возьму на себя смелость заказать немного бренди! — торжественно объявил он.

Глава 3

Незадолго до семи часов вечера, примерно тогда же, когда мисс Чаринг вошла в салон, чтобы выслушать предложение своих двух кузенов, наемная почтовая карета, запряженная парой лошадей, остановилась возле «Голубого дракона», небольшого трактира на перекрестке четырех дорог в миле с небольшим от Арнсайда.

В молодом человеке, вышедшем из кареты, любой знаток сразу бы узнал представителя высшего класса. Его наряд свидетельствовал о безупречном вкусе и знании моды, хотя и не вполне соответствовал требованиям, предъявляемым к одежде для путешествия в деревню. На путнике был нежно-голубой, щегольски скроенный фрак с длинными фалдами, кремовые панталоны и гессианские сапоги с кисточками, которые в столице сделали его предметом истинного восхищения и снискали славу франта с Бонд-стрит — если не законодателя мод, то постоянного клиента первоклассных модельеров. Белые отвороты его сияющих сапог, верный признак дендизма, прикрывались фалдами очень длинного свободного плаща, подбитого шелком, украшенного несколькими рядами пелерин и скрепленного на груди двойным рядом огромных перламутровых пуговиц.

На его обильно напомаженных и подстриженных «а-ля Титус» каштановых локонах сидела высокая бобровая шляпа, надвинутая под точно найденным углом между лихим заломом и сухой педантичностью, а под мышкой он держал тросточку из ротанга.

Когда приезжий неторопливо вошел в гостиницу и сбросил свой широкий плащ, то оказался стройным молодым джентльменом среднего роста, с изящными манерами. Миловидное лицо его не отличалось запоминающимися чертами но выглядело приветливым и дружелюбным. Пока юноша вручал хозяину свой плащ, шляпу, перчатки, трость, он казался слегка встревоженным, но, как только пытливый взгляд в зеркало убедил его в том, что острые углы накрахмаленной манишки разглажены, а сложные извивы свежего галстука нарушены не настолько, чтобы он не смог поправить их одним прикосновением, беспокойство исчезло, и он обратил внимание на другие предметы.

В приветствии хозяина отразилась как почтительность к состоятельному и модному клиенту, так и снисходительная нежность к человеку, знакомому еще с тех времен, когда тот ходил в нанковых панталонах и рубашечках с рюшами.

— Ну и приятный сюрприз, сэр, доложу я вам! Давненько вы не бывали в наших краях! Направляетесь в Арнсайд?

— Да, — признал путешественник. — Чуть не попал впросак! Чертовский распорядок в доме у дяди, Плакли. Хорошо, что вспомнил об этом на милю раньше! Лучше пообедать здесь.

«Голубой дракон» редко обслуживал представителей благородного сословия, но трактирщик воспринял это известие с невозмутимым спокойствием, поскольку жена его, будучи родом из Северной Англии, славилась своей стряпней.

— Ей-богу, сэр, вы правы, — заметил он, фамильярно подмигивая. — Достойнейший джентльмен мистер Пениквик, но уж точно, не держит открытый стол, хотя и следовало бы, к тому же, как я слышал от мистера Стебхилла, не отличается широким гостеприимством. Словом, если вы сейчас отправитесь в чайную комнату, то там вас ждет огонь в камине и приятное уединение. Осмелюсь предложить стакан хереса — самого легкого, какой только можно найти в нашем захолустье, — а пока вы его пробуете, моя половина поджарит вам пончиков с грибами, для затравки, — вы знаете, мы французских деликатесов не держим, но кусок свежей баранины, пирог с гусятиной и индюшатиной, который, надеюсь, вы не забыли, немного трески «фрик» и холодный пудинг всегда к вашим услугам если пожелаете.

Получив одобрение скромному меню, мистер Плакли удалился и в скором времени на столе появилась белоснежная скатерть, и гость сел за превосходный обед, эскиз которого, бегло очерченный хозяином, был подкреплен устрицами в масле, тарелкой фламандского супа и гарнирами, порцией телячьего жаркого и вареного языка с репой. Бутылка бургундского, к вящему удовольствию молодого человека, удачно завершила трапезу. Обед увенчала рюмка коньяку, после того как модный господин отклонил с содроганием предложенный ему портвейн.

Именно в тот момент, когда он смаковал возбуждающий, укрепляющий напиток, а трактирщик задержался в чайной, чтобы попотчевать его порцией местных сплетен, их отвлек звук открываемой двери. Заверив гостя, что он примет меры против любых грубых вторжений, хозяин вышел.

Жужжание голосов с трудом достигало чайной комнаты, но в следующую минуту мистер Плакли появился вновь, совершенно обескураженный.

— Представьте, сэр, — начал он несколько смущенно, — вот уж не думал! Об эту-то пору — вот и снег пошел! Пешком, одна! Там — мисс Чаринг, сэр.

— Да? — произнес молодой человек с некоторым недоумением.

Хозяин распахнул дверь и мисс Чаринг в промокшем плаще, не красивом, но, по крайней мере, прочном, вошла и с достоинством остановилась на пороге. Ленты ее капора были стянуты под подбородком, обвисшая грязновато-серая материя обрамляла лицо, на котором выделялся чуть покрасневший от холода носик. В ее внешности не было ничего романтического, однако выход сделал бы честь и какой-нибудь Сиддонс.

— Вы! — воскликнула она тоном величайшего отвращения. — Мне следовало предвидеть!

Достопочтенный Фредерик Станден слегка озадачился. Ему показалось, что встреча с ним одновременно удивила и раздосадовала мисс Чаринг. Он пытался оправдаться:

— Черт, Китти, но меня же пригласили!

— Я думала о вас лучше! — заявила девушка трагическим тоном.

— В самом деле? — протянул мистер Станден, выясняя, откуда ветер дует. Его взгляд, очень напоминающий взгляд загнанного зайца, упал на стол, и здесь для него забрезжил луч света. — Ну да, ты знаешь дядю! — оправдывался он. — Обедает в пять, по крайней мере, так было в прошлый мой приезд. Только и остается, что перехватить кусок по дороге.

— Вот как! — воскликнула мисс Чаринг тоном испепеляющего презрения. — Позвольте вам заметить, я не спрашиваю, где вы обедаете, Фредди, но то, что вы собираетесь явиться в Арнсайд, дает о вас полное представление! Я ничего подобного даже представить не могла. Вы как Долф, нет — хуже!

Обдумав обвинение, он вновь предпринял шаг к защите.

— Ну, знаешь, Китти, ты что-то загнула! У парня чердак не в порядке!

Тут ему пришло в голову, что в столь щекотливый момент без любознательного мистера Плакли вполне можно обойтись. Он коротко, но ясно дал ему это понять, и тот с сожалением ретировался.

Мисс Чаринг, которая разделяла любовь своей гувернантки к романтической литературе, очень понравилась идея застыть на пороге статуей гонимой добродетели, но она не устояла перед соблазном погреться.

Войдя и усевшись на высокую скамью возле очага, путешественница развязала тесемки плаща, откинула капор со своих растрепавшихся локонов и протянула к пламени онемевшие руки.

— Я тебе объясню, почему сижу здесь, — осторожно вступил Фредди. — Ты замерзла и раздражена! Выпей немного бренди!

Мисс Чаринг пренебрежительно отвергла его предложение и продолжала:

— Вам не стоило спешить и вообще так долго добираться из Лондона. Уверяю, вы только зря потеряли время!

— Это меня не удивляет, — откликнулся Фредди, — я так и думал, что тут сплошное надувательство. Что дядя Метью, его уже не мучает отрыжка желчи?

— Увы. Доктор Фенвик рекомендовал ему от болезни желудка магнетизм и теплое пиво, но ему стало еще хуже, по крайней мере, он так утверждал. Ваш дядя убежден, что мы все в заговоре против него и желаем ему смерти.

— И с подагрой тоже плохо? — с беспокойством осведомился мистер Станден.

— Очень плохо!

— Тогда, ты знаешь, я, кажется, сделал ошибку, приехав сюда. Пожалуй, я проведу здесь ночь и утром уеду в Лондон. Дело в том, что старикан и так-то меня не очень жалует, а уж когда его мучает подагра, лучше и вовсе на глаза не показываться. К тому же он запретил мне привозить моего слугу, а без него чертовски неудобно. Не то чтобы я позволял Иклехэму гладить мои манишки! Но сапоги!!! Парень, который их чистил здесь в прошлый раз, оставил дьявольски заметный след грязного пальца. Ей богу, не вру, Кит! Поставил меня в идиотское положение, доложу я тебе!

— Вы можете отправляться в Лондон немедленно, — заявила Китти. — Вы совершили ложный шаг! С вашим состоянием…

— Прекрасно, но путешествовать ночью я не намерен. Кстати, мы не на почтовой станции. Мне нужно переодеться. Да, если разобраться, при чем тут мое состояние?

— Вы богаты, как… как… не помню кто! — раздраженно выпалила мисс Чаринг.

— Ты, верно, имеешь в виду «Три золотых шара» — вывеску ломбарда, — но я беднее.

— Да нет, историческое лицо, по крайней мере, когда подчеркиваешь чью-то состоятельность, говоришь: «Богат, как… этот!»

— Не знаю, — пожал плечами Фредди, — никогда не слышал об этом малом. И хорошего дурака я бы свалял, если бы толковал направо и налево об исторических лицах! Все решили бы, что я перегрелся на солнце!

— На солнце? Снег идет! — вскричала мисс Чаринг.

— В таком случае черта с два я поеду в Лондон вечером! — решил Фредди. — Кстати, насчет богатства, Кит, я не совсем то имел в виду, но не важно. И утверждаю, что вовсе не так богат, как все болтают…

— Вы вполне состоятельны, чтобы не делать предложения наследнице! — Мисс Чаринг бросила на него убийственный взгляд.

— Но я и не собираюсь делать предложение никакой наследнице! — терпеливо объяснил Фредди. Вдруг его осенило, и с некоторым беспокойством он добавил: — Китти, а ты случайно не подхватила эту инфекцию? Сестра Мег неделю провалялась в постели…

— Фредди! — Мисс Чаринг уставилась на него широко открытыми глазами. — Ты знаешь, почему дядя Метью вызвал тебя?

— Написал, что собирается сообщить нам нечто важное. Я думал, что это шутка!

— Но если ты приехал, то почему не вчера? — допрашивала Китти.

— Я уезжал из города, — пояснил мистер Станден.

— О, Фредди, я, кажется, к тебе несправедлива, — с искренним раскаянием выговорила мисс Чаринг. — Но Джордж, Хью и Долф — все знали, и я решила, что и ты…

— А? — промямлил Фредди. — Ты хочешь сказать, что они уже в Арнсайде?

— Да, со вчерашнего дня. И все так ужасно, Фредди!

— Боже милостивый, боюсь, что так! — воскликнул мистер Станден. — Если бы я тебя случайно не встретил, то прямо на них и напоролся бы! Нет, старому джентльмену, наверное, в голову ударило, если он пригласил эту парочку придурков в Арнсайд! Заметь, я не считаю Хью глупым малым, но согласись, зануда он страшный!

— О да, — с воодушевлением поддержала Китти. — И что хуже всего, Фредди, зануден он праведно!

— Чертовски, — согласился Фредди. — Ты знаешь, что он мне сказал, когда последний раз вылез из своей деревни? Увидел меня идущим из «Грейт Гоу» и стал распространяться о вреде игры! Можно подумать, что я профессиональный игрок! Глупо даже предположить это — я так ему и сказал! — потому что, во-первых, неправда, а во-вторых, надо иметь голову на плечах, чтобы быть шулером. А что привело Хью в Арнсайд?

— Завещание дядюшки Метью!

— Был звонок с того света?

— Нет, конечно, но сегодня ему угодно так думать!

— Не кипятись, — улыбнулся Фредди, — твержу тебе это последние десять лет. Так кому достанутся его сундуки?

— Мне, но на определенных условиях!