Помоги проекту - поделись книгой:
Арина скривилась, глядя на меня всё ещё неприязненно.
— И ещё, ты так или иначе скажешь, что мне нужно. Вот только некоторые методы я не хотел бы использовать. После них подозреваю, что тебе будет глубоко плевать на состояние твоих волос. Тебе будет вообще плевать на окружающий мир. Но информация мне эта нужна, и точка.
Я пристально посмотрел ей в глаза, и добавил своей ауры. Медленно, но неуклонно поднимая «градус напряжения». Нет, это ещё была не пытка. Я просто показывал ей, насколько ничтожна она, и её сила по сравнению со мной. Глаза её расширились от удивления. Потом удивление сменилось страхом, и наконец в ней возник ужас.
— Хватит, хватит, я всё скажу!
— Отлично, — я отрубил ауру.
Она продолжала смотреть на меня потрясённо.
— Ты не Алекс! Ты определённо не Алекс… Что ты такое?
Я усмехнулся.
— Это долгая история. И на это у меня нет времени. Просто расскажи всё, что знаешь о Распутине.
Волк сидел у окна и жевал самый безвкусный хлеб, который только смогла найти его невеста. Хорошо, что у него теперь есть Настя. Она справилась лучше любой другой сиделки или даже лекаря. Говорят, что любовь творит чудеса. Так оно и было.
Аристократка, воспитанная слугами, и далёкая от всякого рода хозяйства, при угрозе для её любимого человека внезапно открыла в себе кучу новых способностей. Она успокаивала Волка, выслушивала его, а также наладила через себя связь с внешним миром.
Самый безвкусный хлеб и самая простая вода были её изобретением, потому что сейчас любая пища вызывала у Волка ступор. Он пытался разобрать фейерверки вкусов, которые получал от вполне обычного куска мяса. И дабы не сбиваться, они перешли на хлеб. Да, в этой обычной лепёшке, испеченной на воде без соли и сахара, тоже была целая гамма вкусов. Но Волк к этому уже привык, и почти не обращал внимания.
Сейчас они находились в ВИП-номере на берегу Байкала на базе отдыха, построенной Волгодоновым. И Волк с интересом наблюдал за тренирующимися неподалёку гвардейцами. Каждого из них окружала определённая аура. Волк, как хороший командир, лично знал всех бойцов в лицо, беседуя с каждым новобранцем. Именно он принимал окончательное решение, пригоден ли боец для службы или нет. То есть, он примерно знал, у кого из них какой Дар, и был готов к увиденному, но настолько…
Вот Одарённый Огня прокачивает энергетические каналы перед запуском файербола, и видно, как вокруг него колышется оранжевое пламя стихии, как бы поглаживая и обволакивая его. Вот Одарённый с Даром Воды стоит по колено в Байкале, находясь в родной для него стихии. Сейчас он получал радость и обожание «родной» стихии. Вокруг него полыхало настоящее голубое торнадо, от которого он был способен «откусить» всего лишь маленький кусочек. Да, этот бывший сержант был не очень сильным Одарённым. Волк это хорошо помнил. Если бы он мог только видеть, какое могущество вокруг него плещется. Нужно только взять, протянуть руку и получить его. Но он не видел.
А вот у бойца — чернота в районе колена. Волк нахмурился и присмотрелся. Застарелая травма, о которой он умолчал при поступлении на службу, которая может стать проблемой. Что ж, Волк видел, что это лечится. Но враньё должно быть наказано.
Так, стоп, враньё? Оказывается, Волк получил вместе с Даром Александра практически идеальную память. Внезапно у него, словно в библиотеке, нашлась нужная «книжка» и открылась на нужной странице. И у Волка, как в кинофильме, перед глазами прошло всё собеседование. Оказывается, это не он неправильно запомнил. Боец честно говорил о своей проблеме. Но взглянув на все остальные составляющие, Волк понял, что это фигня. Из того, что он видел сейчас, он внезапно понял, что сам боец не понимает глубины проблемы. Похоже, там есть кусочек некротической энергии. Надо будет попросить Самохвалова разобраться с ним после того, как он вернётся с задания.
Хорошо, что Александр описал всё происходящее сейчас с Волком в мельчайших подробностях. Волк думал, что его господин и друг преувеличивает. Но нет. Кажется, он слегка преуменьшал.
Сверху в небе что-то ярко полыхнуло. Волк задрал голову и увидел, что на высоте нескольких километров произошёл энергетический выброс. Невидимая обычным взглядом магическая энергия сейчас стекала вниз тонким ручейком, и должна была опуститься где-то в лесу южнее имения. Интересно, в каком виде она окажется на земле и что произойдёт там?
Его сейчас беспокоил один вопрос: «Как? Как, чёрт подери, Александр со всем этим живёт?» Волк не мог сейчас спокойно выполнять простейшие функции. Это многообразие внешних раздражающих факторов выглядело слишком болезненно. Да, Александр говорил об этом, но сказал, что он научит Волка контролировать внешние раздражители.
По крайней мере, сейчас Волк понял ту самую «магию» Александра, который видел, казалось бы, невидимое. Как это смешно ни звучало, но это оказалось правдой. Александр действительно видел невидимое. И количество этого невидимого было просто невероятным.
— Хр-хр-хр… — раздалось сзади, после чего прозвучало недовольное: — Шука-шабака!
Волк незаметно улыбнулся, всё ещё глядя в окно. А потом встал со стула и пошёл налить себе воды, делая вид, что он не в курсе, что сейчас находится здесь не один. А на самом деле Шнырька сейчас сидел на его подушке и почёсывал свою промежность, с наслаждением облизывая мороженку. Всё это он делал, находясь на теневом плане. Но сейчас всё это видел Волк. Теперь он понял, откуда были следы маленьких лапок. Он думал, что Цезарь шалит, а оказывается, это Шнарк бродит здесь, как ни в чём не бывало.
Он налил себе воды и неторопливо пошёл к прикроватной тумбочке. Шнарк продолжал есть мороженое, чувствуя себя в полной безопасности. Волк взял с тумбочки телефон и сделал вид, что заглядывает туда. Шнырька продолжал жевать мороженое, всё также сидя на подушке. Затем на секунду задумался, и снова почесал у себя в промежности. На этот раз Волк не выдержал, молниеносно протянул руку и выдернул Шнарка из Тени.
— Хватит чесать яйца на моей подушке! — грозно рявкнул Волк, глядя на Шнарка.
Все четыре глаза у Шнырьки увеличились до размера обеденной тарелки.
— Шука-шабака! — запищал он, и мгновенно исчез из руки Волка.
Этот фокус Волк наблюдал уже раньше. Вот только прямо сейчас произошло это немного по-другому. Он видел, как Шнарк уходит в Тень, и на верхних слоях он всё ещё умудрялся держать его в кулаке. Вот только дальше вход ему был запрещён. Однако это действие доставило Волку чрезвычайное удовольствие. Мелкий проказник заслуживал этого.
Волк перевёл взгляд на подушку.
— Сука-собака! — огорчённо выдохнул он.
Прямо на белоснежной наволочке валялось мороженое, что выпало из рук охреневшего Шнырьки.
Глава 4
— Ваше Императорское Величество! — коротко кивнул я, когда поднялся наверх из тюрьмы и увидел сидящих в плетеной креслах мать и дочь, и суетящегося вокруг них Бурба, который подливал им в бокалы вина.
— Не нужно меня так называть, Александр… Я могу звать вас Александром? — проговорила пожилая китаянка на чистом русском языке.
Циань Лунь выглядела гораздо лучше, чем при нашей последней встрече. Одетая скромно, но дорого. Её цвет лица был здоровым, глаза ясными. И выглядела она, примерно, как сорокалетняя женщина. Куда девалась та старуха, закованная в кандалы, которую я вытащил из китайской тюрьмы?
— Да, конечно! — кивнул я. — А как мне можно вас называть?
— Друзья зовут меня Весенний Лепесток, — улыбнулась бывшая Императрица. — На русском можно просто Лепесток. Я думаю, после того, что вы сделали, мы вполне можем стать друзьями. Вы хотите со мной дружить, Александр?
Я слегка охренел, но ничего не сказал. Женщина, которая по возрасту годилась мне в бабушки, несмотря на свой прекрасный нынешний шикарный вид, жена покойного Императора-Дракона, моего врага, предлагала стать мне другом.
— Хорошо… Лепесток, — кивнул я. — Я принимаю вашу дружбу!
— Ну, тогда вам придётся подружиться и с моей дочерью, — рассмеялась она, — иначе наша дружба будет несостоятельной.
Шан Линь залилась красной краской смущения. В отличие от матери, судя по всему, у неё жизнь была, во-первых, короче, и во-вторых, не так насыщена событиями. Ну, и последние годы, проведённые в тюрьме, точно не добавили ей оптимизма. Она сидела, потупив свой взгляд, боясь вздохнуть в моём присутствии. Я осторожно взял её за руку.
— Александр Галактионов. Для друзей — просто Александр. А как мне называть вас?
— Отец называл меня Белой Ласточкой, — тихо проговорила девушка, смущаясь.
— Ласточка, отличное имя. Вот только… — я задумался. — Белые Ласточки, насколько я знаю, прекрасно летают, но если садятся на землю, то взлететь сами снова не могут. Кажется, что последнее время вас кто-то очень мерзкий силой «посадил на землю». Что ж, я думаю, мы снова научим вас летать. Если вы позволите, конечно.
Девушка в первый раз, за весь разговор, подняла на меня голову, и в её глазах блеснула надежда.
— Ну, и что же вы хотели от меня, Ваше… гхм… Лепесток? — поинтересовался я, отвлекаясь от принцессы, дабы не смущать её ещё больше.
— Вы мне скажите, Александр. Я так понимаю, запрос на беседу со мной поступил задолго до того, как я изъявила своё желание пообщаться с вами?
— Вообще не аргумент, — сказал я, улыбнувшись.
— Ну, тогда давайте всё-таки проявим уважение к моим сединам. Я же гораздо старше вас.
В этот момент я пил водичку, и даже слегка поперхнулся. Слова про «постарше» я решил не комментировать. А вот по первой половине утверждения добавил:
— Вы про какие седины, вообще, говорите?
— Ну, — кокетливо поправила причёску Лепесток, — я, так сказать, фигурально выражаюсь. Ведь по второй части моего утверждения у вас возражений, надеюсь, нет?
На этот раз воду я не пил, поэтому просто улыбнулся.
— Нет у меня возражений, — просто сказал я. — А что я от вас хотел? Ну, как вы знаете, у меня и у вашего… — тут я на секунду задумался. — Кем, кстати, нынешний Император-Дракон вам приходится?
Лепесток внезапно погрустнела.
— Сыном. По традиции, он всё равно является моим сыном.
— Вот как? — удивился я. — Это при том… — я чуть было не ляпнул, что убил генетического сына Лепестка, настоящего наследника, и посадил саму её в тюрьму, но решил сдержаться.
Но тут бывшая жена Императора меня удивила:
— Да, несмотря на то, что он убил моего сына, и посадил меня, мою дочь, и весь мой Род, в тюрьму, — она развела руками, как будто извиняясь. — Таковы многовековые традиции в Империи Драконов. Он в своем праве. И кто я такая, чтобы их нарушать?
— Занятно, — я задумчиво почесал переносицу, собрался с мыслями и продолжил. — Так вот, изначально мне нужны были слабые места, как во дворце, так и у самого Императора.
— Конечно же, я вам бы ничего про это не рассказала, — снова мило улыбнулась Лепесток.
— То есть, несмотря, — нахмурился я и покрутил рукой в воздухе, — на вот это вот всё?
Тут уж Лепесток не выдержала и рассмеялась. И смех у неё был, как у молодой здоровой женщины.
— Да, несмотря на всё «это». Во-первых, страна Драконов — это моя родина. А во-вторых, нынешний Император смог призвать Дракона. Дракон признал его Императором. Кто я такая, чтобы спорить с Великим Драконом?
На этот раз я удержался от улыбки.
Да, мне есть что рассказать по поводу Драконов, как великих, так и очень великих. Перед глазами была ещё неудачная инициация неудавшегося наследника. Но всё это мелочи по сравнению с отношением Лепестка ко всему происходящему. Да, я знал, что Восток — дело тонкое. Но, блин, не настолько же!
— Вы сказали — изначально. А что вы хотели узнать потом? — бывшая Императрица явно умела не терять нить разговора.
— Ну, а дальше я хотел узнать про Род Распутиных, и лично нынешнего его главу Григория. Так как осели они ещё при вашем муже, думаю, что у вас информация имелась. Вот только это тоже уже неактуально.
— Почему это? — заинтересованно прищурилась Лепесток.
— Да потому, что этой информацией я теперь и так уже располагаю.
— То есть, у вас не осталось причин для беседы со мной, Александр? — весело улыбнулась Лепесток.
«Почему она так веселится?» — подумал я про себя. Но натянул на лицо самую дружелюбную улыбку из всех, что имелись у меня в арсенале.
— Нет, почему же? В прошлый раз нам не удалось с вами нормально пообщаться. Поэтому я рад был бы с вами познакомиться поближе. А ещё, если вы позволите, задать несколько вопросов о вашем необычном Даре.
Вот тут мне удалось сбить улыбку с лица бывшей Императрицы. А ещё я заметил тревожный взгляд Ласточки, который та бросила на мать.
— А что необычного в моём Даре, Александр? — спросила Императрица. — Я вам и так расскажу. Я простой лекарь, который не хватал звёзд с небес. По сравнению с уважаемым князем Андросовым, я всего лишь подмастерье.
Но нет, не может один человек столько терпеть. У меня на лице расползлась довольная улыбка.
— Лекарь? Подмастерье? Серьёзно?
Вот! Теперь в глазах у неё возникла настороженность и, похоже, даже испуг.
— О чём вы, Александр?
— Да о том, что Дар Лекаря Вселенная вам действительно дала «на сдачу». А вот Дар Менталиста, которым вы обладаете, по моему скромному мнению, сильнейший, который я до этого не встречал.
Я не стал добавлять приставку «в этом мире», уж слишком нервно многие реагируют на такое. Поэтому я просто продолжил:
— В связи с этим у меня всего один вопрос. Как вы позволили себя пленить? Я отлично знаком с нынешним Императором Драконов. Да, он сильный стихийный Одарённый. Но ставлю всё своё имение против ломаного гроша — вы с ним легко смогли бы справиться.
Та гамма чувств, которая пробежала по лицу Лепестка, была достойна отдельного сериала. Горечь, раскаяние, разочарование, испуг. Много чего было в глазах женщины, которая внезапно стала выглядеть на свой возраст. И всё это случилось в считанные мгновения, после чего она опять пришла в себя и посмотрела на меня с грустной улыбкой:
— Традиция, Александр… Традиция Драконов.
Хорошо, что я успел рефлекторно поставить доспех. Потому что, так как я хлопнул себя ладонью по лбу, то реально мог проломить себе череп.
Да что с этим миром не так⁈
Вася Сорокин, по прозвищу Крендель, чувствовал себя неуютно на императорском приёме. В отличие от его коллеги, графа Романа Сергеевича Арнаутского, который чувствовал себя, если не как рыба в воде, то вполне комфортно. Да, полностью человек науки — граф Арнаутский не любил подобные сборища, но воспитание аристократа просто так не забывается. Поэтому он знал все ритуалы и традиции, мило общаясь с окружающими.
Сам-то Вася такого образования не получил. Всё его образование было: как стырить кошелёк у прохожего на берегах Невы, а потом попытаться съесть купленный на это кусок хлеба до того, как его старшие товарищи отберут у него кусок, в буквальном смысле, изо рта.
Да, жизнь в Роду Галактионовых немного примирила его с действительностью. Теперь у него есть жена, два приёмных ребёнка, и третий общий на подходе. Столько заботы, сколько вываливала на него нынешняя его супруга, он в своей жизни не получал никогда. А то уважение, которое получал он от своих сотрудников, и даже лично от Александра Галактионова — он не думал, что когда-либо вообще получит в этом мире.
Александр говорил, что у Васи талант и, скорее всего, так оно и было. Но Крендель жилы рвал, дабы не подвести своего господина, и чтобы вся его новая прекрасная жизнь внезапно не обратилась в сон. Он работал столько, сколько позволяло здоровье, возвращаясь домой, падая на кровать чрезмерно уставшим. Кстати, как-то так получилось, что его милая супруга донесла до самого Александра Галактионова, что если тот что-то не предпримет, то Крендель будет потерян, он просто заработается до смерти. Тогда Александр вызвал его на разговор, и потребовал пообещать ему, что он будет работать не больше восьми часов пять дней в неделю, иначе помощи он не дождётся. Но, к чести Васи, он вспомнил свои навыки, и торговался до последнего.
В итоге, они договорились на десять часов и шесть рабочих дней в неделю, после чего Александр сдался, ну, и поставил ему пару Печатей, в результате чего работоспособность у Кренделя выросла в разы. Теперь он мог работать практически круглосуточно, и даже подумывал схитрить и добавить пару-тройку часов в неделю. Но, к его глубокому сожалению, Александр лично поговорил с его женой и сказал, что если Вася нарушит договор, то она должна сразу обращаться непосредственно к нему, к Александру Галактионову. А господина своего Крендель очень сильно уважал, и что тут греха таить, опасался, поэтому держал себя в руках и работал без фанатизма.
Поделиться книгой: