Рождение Новороссии. От Екатерины II до Александра I

Румянцев Петр Александрович

(4.01.1725—8.12.1796)

Великий русский полководец родился в семье одного из сподвижников Петра I – А.И. Румянцева. В возрасте 6 лет он был зачислен в гвардию. В 1740 г. юный Петр Румянцев начал учебу в Сухопутном шляхетском корпусе, но уже в конце этого года в чине подпоручика отправляется в Финляндию, где начиналась война со Швецией. Здесь он служил при отце. В 1743 г. отец командировал его в Петербург с текстом победного Абоского мирного договора со Швецией. Елизавета Петровна производит Румянцева в полковники и назначает командиром пехотного полка. Тогда же он получил вместе с отцом титул графа.

Всероссийская слава пришла к П.А. Румянцеву в годы участия России в Семилетней войне. Уже в первом для русской армии сражении той войны (при Гросс-Егерсдорфе в 1757 г.) решительный удар бригады молодого генерала Румянцева решил исход битвы. Отличился он и в победоносном для России сражении при Кунесдорфе в 1759 г. Позже Румянцев стал командующим русской армией. В 1761 г. он после упорной осады взял прусскую крепость Кольберг на Балтике. Именно под Кольбергом Румянцевым были впервые применены батальонные колонны для маневрирования на поле боя и атаки противника, созданы легкие батальоны (будущие егеря), применен рассыпной строй. За взятие крепости Румянцев был произведен в генерал-аншефы. После стремительного выхода России из войны с Пруссией, осуществленного новым императором Петром III, Румянцев был назначен командующим войсками, готовившимися к войне с Данией за Голштинию. После свержения императора Екатерина II отстранила Румянцева от командования.

Однако вскоре императрица переборола свою неприязнь к полководцу, который к тому же заручился поддержкой могущественных тогда братьев Орловых. Екатерина понимала, что таланты Румянцева очень нужны России. В 1764 г. он назначается президентом Малороссийской коллегии и генерал-губернатором Малороссии. Ему предстояло наладить управление Украиной после ликвидации ее автономного статуса в составе Российской империи. Этот пост Румянцев занимал до конца своей жизни. Ему удавалось поддерживать порядок в Малороссии, одновременно организуя ее успешную защиту от набегов крымцев.

Наиболее ярко полководческий гений Румянцева проявился в годы Русско-турецкой войны 1768—1774 гг., которую часто называют «румянцевской».

1770 год стал решающим в ходе войны. Армия Панина овладела Бендерами. Наибольший успех выпал на долю 1‑й армии под командованием П.А. Румянцева. Еще зимой 1769/70 г. он дерзко откорректировал пришедший из Петербурга план военных действий на этот год. Румянцев, не имея возможности полностью отказаться от выполнения плана, разработанного ближайшим окружением Екатерины, внес все же в него поправку, менявшую направление действий.

Задачу пассивной обороны он заменил активными действиями и выступил с предложением о наступлении на юг между реками Прутом и Серетом, с целью воспрепятствовать переходу турок на левый берег Дуная. Этим не только облегчалась осада Бендер 2‑й армией, но и освобождалась часть сил его 1‑й армии для активных операций на Дунае.

Главные силы турецкой армии под командованием великого визиря к весне 1770 г. постепенно сосредоточивались на правом берегу Дуная у Исакчи, где ими велись работы по наведению моста, затрудняемые подъемом воды. Великий визирь, зная о малочисленности русских и разобщенности их расположения, предполагал разбить их поодиночке. Именно поэтому Румянцев решил не дожидаться объединенного удара всей турецкой армии, а бить ее частями. В его планы вмешивалась весенняя распутица. Люди и лошади тонули. Румянцев приказал бросать обозы и парки.

На марше армия составляла несколько походных колонн, соответствовавших частям будущего боевого порядка. В этом же порядке войска бивакировали (размещались на отдых) перед сражением. Это облегчало построение к бою. Оно выполнялось дивизиями заблаговременно под покровом темноты до начала сражения.

Узнав, что турецко-татарские силы (22 тысячи турок, 50 тысяч татар при 44 орудиях) находились в укрепленном лагере при урочище Рябая Могила на левом берегу Прута вблизи устья реки Капмацуй, 42‑тысячная армия русских при 115 орудиях на рассвете 17 июня начала отвлекающий маневр с целью привлечения на себя внимания противника, в то время как другая часть русских сил начала его окружение. Противник оставил лагерь и бежал.

Русская кавалерия преследовала его по пятам на протяжении 20 верст. Войска Румянцева, продвигаясь к югу, скоро овладели нижним течением Дуная.

Скоро было установлено, что за Ларгой – притоком Прута наблюдается крупное скопление турецкой пехоты (15 тысяч) и 65 тысяч татарской конницы, а с юга к ним ожидается подход еще более значительных подкреплений. Отсиживаясь на достаточно укрепленной позиции, противник мог дождаться новых сил. Необходимо было разбить турок как можно скорее, главный удар Румянцев решил нанести между реками Бабукул и Ларга.

Для наступления с фронта Румянцев решил направить корпус генерала П.Г. Племянникова (6 тысяч), а корпуса генералов Д. Боура и Н.В. Репнина (15 тысяч) направил для нанесения главного удара в правый фланг противника. В этом же направлении послал и свой личный резерв. На рассвете войска Румянцева двинулись вперед. Противник, особенно татарская конница, оказала русским ожесточенное сопротивление. Лишь после 8‑часового боя их сопротивление было сломлено, и противник отступил, оставив победителям свою артиллерию и обозы.

Русские войска настойчиво преследовали турок, но вскоре им пришлось столкнуться с их главными силами, возглавляемыми самим визирем-пашой Халил-беем, который сосредоточил против Румянцева всю массу своих войск – 50 тысяч пехоты, 100 тысяч конницы и 130—180 орудий. Под руководством французских инженеров у селения Вулканешты был возведен укрепленный лагерь.

Халил-бей намеревался атаковать русских на рассвете 21 июля с фронта, подавив их своим численным превосходством, и одновременно нанести им удар 80‑тысячным татарским отрядом, сосредоточенным у озера Ялиух.

Догадываясь о намерениях визиря, Румянцев решил опередить события. Силы его были по-прежнему невелики: 17 тысяч пехоты, 5 тысяч конницы и 118 орудий. Главные силы он сосредоточил у деревни Грезани. Предварительно он усилил авангард, свои фланги и тыл.

В ночь на 21 июля русские войска выступили вперед пятью каре по три дивизии в каждом. Это было очередное новшество, поскольку ранее войска наступали в линиях, что было менее маневренной формой наступления.

Главные силы Румянцева были сосредоточены против левого фланга противника. Русские войска отразили кавалерийские атаки турок с фронта и попытки ее прорыва в тыл.

К 9 часам следующая в авангарде дивизия Племянникова была атакована янычарами (10 тысяч). Но с помощью других русских дивизий их атака была отбита, и янычары убежали обратно в окопы. Подойдя вплотную к турецкому лагерю, Румянцев подал сигнал начала общей атаки. Бросив лагерь, турки бежали на юг. Отряд крымских татар отошел к Аккерману.

В сражении при Кагуле турки потеряли до 20 тысяч человек, почти все свои пушки и обозы. Потери русских составили 1,5 тысячи убитыми и ранеными.

Корпус Боура преследовал отступавших к Дунаю турок и 23 июля настиг их у Кагула, где на 300 кораблях турки пытались переправиться через Дунай. Часть турецких судов была потоплена, а остальные войска были взяты в плен вместе со своими оставшимися пушками и обозами.

Дорога на Дунай русским войскам была открыта. За эту операцию Румянцев был первым награжден только что учрежденным орденом Св. Георгия 1‑й степени.

После Кагульского сражения Румянцев, обращаясь к солдатам, сказал: «Я прошел все пространство до берегов Дуная, сбивая пред собою в превосходном числе стоявшего неприятеля, не делая нигде полевых укреплений, а поставляя одно мужество и добрую волю вашу во всяком месте за непреоборимую стену».

Румянцев имел на эти слова полное право. Русские во всех войнах с татарами и турками строили войско в одно каре или в три, и в последнем случае ставили одно каре возле другого так близко, что четыре фаса, составляющих одну треть действующих войск, не могли принимать участие в сражении и своим огнем защищать друг друга, так же как и кавалерию, которая не могла держаться против превосходной турецкой конницы. Румянцев совершенно изменил и образ войны и вид построения войск к битве. Он не ожидал турок, но искал их в поле и через это породил нравственную силу войска, заменявшую численность.

Он, разделяя свою армию на малые каре по две и три тысячи человек каждое, дал им быстроту и подвижность. Он помещал кавалерию колоннами за каре и артиллерию впереди каре, по флангам и в резерве. При удобном местоположении Румянцев мешал каре с колоннами. Иногда шел на неприятеля, построив войска в колонны, перестраивал их в походе при нападении кавалерии и даже отражал эту последнюю, имея в боевом порядке одни колонны, прикрытые густой цепью стрелков и огнем артиллерии, которая во всех сражениях, данных Румянцевым и подчиненными ему генералами, шла впереди и своим огнем, еще до удара в штыки, производила расстройство в рядах неприятеля. Так было и при Ларге, и при Кагуле.

Недаром, поражаемые при каждой встрече губительным огнем русской артиллерии, турки приписывали свои неудачи прежде всего вероломным, по их понятиям, действиям русских войск: «Русские надеются на превосходство своей пальбы, против которой действительно не устоять никому… Но пусть только они не стреляют в нас, а выступят на бой с нами, как храбрые воины, с мечами в руках; тогда увидят они, на самом деле, могут ли неверные противиться мусульманам…»

В сражении при Кагуле Румянцев разделил пехоту на пять каре. Это позволило подкреплять одни части армии другими, поддерживать в продолжение нескольких часов беспрерывный бой против многочисленных войск противника, сбить неприятельскую артиллерию концентрическим действием батарей и обойти турецкий лагерь с фланга.

Наградой за Кагул стал патент, подписанный Екатериной II и гласивший: «Известно и ведомо да будет каждому, что Мы Графа Петра Румянцева, который Нам Генерал-Аншефом служил, для его оказанной в службе Нашей ревности и прилежности, в Наши Генерал-Фельдмаршалы, тысяча седмь сот седмьдесятого года, Августа втораго дня Всемилостивейше пожаловали и учредили; якоже Мы сим жалуем и учреждаем, повелевая всем Нашим помянутого Графа Петра Румянцева за Нашего Генерал-Фельдмаршала, надлежащим образом признавать и почитать: напротив чего и Мы надеемся, что он в сем ему от Нас Всемилостивейше пожалованном новом чине, так верно и прилежно поступать будет, как то верному и доброму Офицеру надлежит. Во свидетельство того Мы сие Нашею Собственною рукою подписали, и Государственною печатью укрепить повелели».

Благодаря в ответном послании императрицу за милость, Румянцев напишет: «Русские подобно древним Римлянам, никогда не спрашивают: сколько неприятелей, но где они?»

Сражение при Кагуле – одна из самых славных побед русского оружия на всем протяжении ХVIII в., наиболее крупная и значимая победа во всех русско-турецких войнах. После Ларги и Кагула численный перевес турецких армий практически утратил всякое значение. Если еще в кампанию 1769 г. русские военачальники опасались стремительных атак турецкой конницы и ударов холодным оружием турецкой пехоты, то теперь эти опасения были рассеяны.

Сразу после Кагула отряд генерала Игельстрома, преследуя турок, бежавших к Измаилу, захватил мосты у устья Ялпуха, разбил арьергард противника и овладел его обозом. Вслед за Игельстромом Румянцев 23 июля отправил Репнина, усилил его отрядом Потемкина. 26‑го июля русские овладели Измаилом и продолжали наступление. 10 августа была захвачена Килия, 28 – Аккерман. 16 сентября Панин штурмом взял Бендеры; 10 ноября был занят Браилов. Пространство между Дунаем, Прутом и Днестром было очищено от турецких войск. Кампания 1770 г. закончилась. Все стратегически важные пункты русские войска заняли своими гарнизонами. Войска располагались в окрестностях Ясс на зимние квартиры.

Наряду с победами, одержанными Румянцевым, и долгожданным взятием Бендер Паниным лето 1770 г. принесло России еще один выдающийся успех, на море.

* * *

После восшествия на престол императрицы Екатерины II на флоте закончилась пора упадка, в котором он пребывал после кончины Петра I. В августе 1762 г. Адмиралтейств-коллегия получила собственноручный указ императрицы о доставлении ей проектов Петра I к устройству военного порта в Рогервиле, который при Екатерине II получил наименование Балтийский порт.

Осенью 1763 г. была учреждена «Морская российская флотов и адмиралтейского правления комиссия для приведения оной знатной части в добрый порядок». Все предложения этой комиссии, направляемые императрице, получали немедленное утверждение и приводились в исполнение.

Управление морского ведомства было реорганизовано и утвержден «Регламент с управлением адмиралтейств и флотов», согласно которому хозяйственное управление было отделено от строевого, совсем изъятого из ведения Адмиралтейств-коллегии. На следующий год были окончательно утверждены штаты корабельного и галерного флота. 29 июня 1763 г. генерал-адмиралом был назначен великий князь Павел Петрович.

В 1765 г. были проведены военные маневры у Красной Горки, на которых присутствовала лично императрица. После их проведения Екатерина II с горечью констатировала, что «Корабли походили на флот, выходящий каждый год из Голландии для ловли сельдей, а не на военный».

Но уже через пять лет этот самый флот совершил в годы Русско-турецкой войны 1768—1774 гг. героическую экспедицию из Балтийского моря в Греческий архипелаг.

В ходе похода Балтийской эскадре под командованием адмирала Г.А. Спиридова было приказано нанести Порте удар с тыла, прервать ее коммуникации с Северной Африкой и Ближним Востоком, откуда Порта получала подкрепление. Флоту также была поставлена задача поддержать восстание славян и греков против турок. Общее руководство экспедицией возлагалось на А.Г. Орлова.

Биография

Орлов Алексей Григорьевич

(24.09.1737—24.12.1807)

Орлов начал службу в армии в 1749 г. солдатом в лейб-гвардии Преображенском полку. В 1762 г. он получил звание сержанта. Приняв, вместе со своим старшим братом, фаворитом императрицы Григорием, и другими братьями, активнейшее участие в дворцовом перевороте, следствием которого стало возведение на престол Екатерины II, Алексей Орлов был произведен сразу в генерал-майоры, стал графом и был пожалован землями, крепостными и деньгами. В 1765 г. он получает очередное звание генерал-лейтенанта.

Именно Алексей Орлов разработал план кампании в Средиземном море во время Русско-турецкой войны 1768—1774 гг.

В 1769 г. он был произведен в генерал-аншефы и лично стал претворять разработанный им план военных действий против Турции. Орлов стал главнокомандующим всеми сухопутными и морскими силами русской армии и флота. В битве у Чесмы, несмотря на значительное превосходство турецкого флота, он отдал приказ атаковать его. Это сражение принесло Алексею Орлову титул князя Чесменского.

Русско-турецкая война была последней в военной жизни князя Орлова. В 1774 г. Орлов выполнил тайное задание Екатерины по поимке и доставлению в столицу самозванки, объявившей себя дочерью Елизаветы Петровны (так называемой княжны Таракановой).

На следующий год Орлов и его братья лишились благожелательности императрицы Екатерины II, которая распорядилась уволить их «от всякой службы».

В период правления Павла I Орлов был вынужден покинуть Россию и вернулся на родину только после воцарения Александра I.

Последние годы Алексей Орлов занимался разведением лошадей. Ему принадлежит выведение всемирно известной новой породы – орловский рысак. До конца жизни он проживал в подмосковном имении, являясь начальником земского ополчения.

Балтийская эскадра представляла большую часть российского флота в составе 20 линейных кораблей, 6 фрегатов, 1 бомбардирского корабля, 27 вспомогательных судов с экипажем и десантом и насчитывала в своем составе около 17 тысяч человек.

Международное положение России облегчалось противоречиями интересов Англии, Франции и Испании на Ближнем Востоке. Версальский двор поддерживал турок, но в Лондоне не были заинтересованы в усилении французского влияния на Ближнем Востоке и Балканах, и потому сорвали попытки Франции и Испании оказать Порте реальную помощь.

18 июля 1769 г. 1‑я эскадра Спиридова вышла из Кронштадта и к февралю следующего года достигла берегов полуострова Морея. 19 февраля русский десант вместе с восставшими греками овладел Мидитрой (Мистрас) и Аркадией, а 10 апреля – крепостью Наварином, которая стала опорной базой русского флота. Однако в дальнейшем для русского флота временно наступила полоса неудач. Операции на полуострове Морея не получили развития из-за малочисленности русского десанта, выступления греков также были подавлены турками.

Командиры экспедиции уже опасались ее провала, но Екатерина II писала Спиридову: «Ничто на свете нашему флоту столько добра не сделает, как сей поход. Все закоснелое и гнилое наружу выходит, и он будет со временем круглехонько обточен».

Главные усилия русского флота теперь были перенесены в Эгейское море, куда в мае 1770 г. прибыла 2‑я эскадра Дж. Элфинстона в составе 9 линейных кораблей, 3 фрегатов и 1 бомбардирского корабля.

Русская эскадра под командованием Орлова и Спиридова вошла в Чесменский пролив у побережья Малой Азии и 24 июня атаковала значительные силы турецкого флота (16 линейных кораблей, 6 фрегатов, 6 шебек, 13 галер и 32 галиота под командованием капудан-паши Хасан-бея) северо-западнее Чесмы.

Русский корабль «Евстафий», подойдя вплотную к флагманскому кораблю турок взорвал его вместе с собой. Турецкий флот был вынужден в полном составе укрыться в Чесменской бухте под прикрытием батарей и был блокирован там русской эскадрой.

В ночь на 26 июня Спиридов выдвинул силы авангарда эскадры под командованием С.К. Грейга – 4 линейных корабля, 2 фрегата и 1 бомбардирский корабль – вплотную к кораблям турок.

Биография

Грейг Самуил Карлович

(30.11.1736—15.10.1788).

Шотландец по происхождению, Грейг родился в семье капитана торгового судна. Он в 1750 г. поступил на службу в английский флот, участвовал в сражениях Семилетней войны, и после ее окончания в1764 г. в чине лейтенанта с разрешения короля Георга III перешел на русскую службу. Он получил чин капитана 1‑го ранга, но с условием, что первый год на русской службе будет плавать в звании волонтера. В течение двух лет Грейг плавал в Балтийском море, командуя различными кораблями. За это же время он разработал и применил новый способ вооружения судов и предложил для покрытия подводной части строящихся кораблей состав, изобретенный им лично.

В начале Русско-турецкой войны 1768—1774 гг. Грейг, произведенный в капитаны бригадирского ранга, во главе корабля «Три иерарха» вошел в состав эскадры адмирала Г.А. Спиридова, следовавшей в Средиземное море.

У берегов Мореи Грейг в 1770 г. участвовал в осаде Модона, затем у берегов Малой Азии в Хиосском сражении командовал одним из кораблей, а затем отрядом, атаковавшим турецкий флот в Чесменской бухте. Официально он был советником графа А.Г. Орлова по вопросам морских операций, в которых тот был мало осведомлен. Орлов носил звание главнокомандующего и держал свой флаг на корабле Грейга. Победа в Чесменском сражении доставила Грейгу орден Св. Георгия 2‑й степени и сделала его потомственным русским дворянином.

В том же году Грейг участвовал в осаде крепостей на островах Лемнос и Парос, а в течение следующего года, командуя кораблем «Саратов» и отрядом других судов, он ходил к острову Тассо и ликвидировал турецкие склады у города Орифанто. Вскоре, опять перенеся флаг на корабль «Три иерарха», Грейг участвовал в блокаде Дарданелл и осаде крепости на острове Митилена, где сжег два строившихся турецких корабля и галеру.

В 1774 г. Грейг был назначен начальником эскадры (4 корабля и 2 фрегата), отправлявшейся из Кронштадта на усиление русской эскадры в Архипелаг, куда он уже прибыл после подписания Кючук-Кайнарджийского мирного договора.

В 1775 г. Грейг доставил в Петербург на флагманском корабле «Исидор» захваченную Орловым самозванную дочь Елизаветы Петровны (княжну Тараканову). Он получил чин вице-адмирала и стал начальником Кронштадтского порта. На этом посту он проявил себя талантливым судостроителем и инженером. За особые заслуги в деле строительства российского флота и боевые отличия в 1782 г. он был произведен в адмиралы. В том же году он был избран членом Лондонского королевского общества и почетным академиком Петербургской академии наук.

В 1788 г. Грейг был назначен командовать эскадрой, снаряженной для отправления в Средиземное море, но начавшаяся Русско-шведская война 1788—1790 гг. заставила оставить флот на Балтике. Грейг был назначен командующим флотом для обороны Кронштадта и Петербурга.

6 июля 1788 г. Грейг атаковал шведский флот у острова Гогланда, взял в плен корабль «Принц Густав» с вице-адмиралом Вахтмейстером и заставил противника спешно укрыться в Свеаборге. Грейгу удалось сорвать план противника, заключающийся в уничтожении русского флота и прорыве к Санкт-Петербургу. Затем при блокаде шведского флота под Свеаборгом Грейг захватил и сжег корабль «Густав-Адольф».

В октябре 1788 г. Грейг тяжело заболел и на борту корабля «Ростислав» «для лучшего спокойствия больного» был отправлен в Ревель. 15 октября 1788 г. на этом же корабле Грейг скончался и был похоронен в Ревеле в гробнице из белого мрамора, сооруженной по приказу Екатерины II.

Историк флота Ф. Веселаго так оценил деятельность Самуила Карловича Грейга: «Ему, кроме славных побед над турками и шведами, русский флот обязан введением полезнейших усовершенствований в морском и боевом вооружении и управлении судов, в улучшении портовой и адмиралтейской деятельности и образовании многих превосходных офицеров».

Зажигательными снарядами часть вражеских сил была сожжена, и тогда в дело были пущены брандеры (небольшие суда, наполненные горящей жидкостью). Брандер «Гром», которым командовал лейтенант Д.С. Ильин, достиг турецкого линейного корабля и зажег его. С него огонь распространился на другие турецкие суда, и через непродолжительное время флот турок сгорел. Уцелели лишь 1 линейный корабль и 5 галер, захваченных русскими войсками. В Чесменском сражении турки потеряли около 10 тысяч человек убитыми и ранеными, русские – 11 человек убитыми. Господство в Архипелаге полностью перешло к русскому флоту.

После сражения адмирал Спиридов писал: «Честь всероссийскому флоту! С 25‑го на 26‑е неприятельский военный турецкий флот атаковали, разбили, разломали, сожгли, на небо пустили, потопили, в пепел обратили… а сами стали быть во всем Архипелаге господствующими». В память одержанной победы все моряки русской эскадры были награждены медалью с краткой, но многозначительной надписью: «БЫЛ».

Многие участники сражения были представлены к боевым наградам: капитан 1‑го ранга Ф.А. Клокачев – «за храбрую атаку во время сожжения неприятельского флота», капитан-лейтенант П.Е. Карташев – «за отличную храбрость во время атаки, когда он, отправясь в середину зажженного неприятельского флота, взошел на корабль «Родос» с крайнею неустрашимостью и при взятии оного и выведения из порта мужественно поступал», капитан-лейтенант И.М. Перепечин – «за неустрашимое вытерпление от турецкого флота огня».

Во время дальнейшего пребывания на Средиземном море русские моряки оказывали помощь освободительной борьбе народов с Османской империей. Совместно с греками, сирийцами, ливанцами, египтянами экипажи кораблей участвовали в осаде турецких крепостей и содействовали повстанческим отрядам в борьбе против турецких гарнизонов.

Для русских моряков было характерно исключительно гуманное отношение к местному населению. Занимая некоторые острова в Архипелаге для устройства временных баз для своих кораблей, они уважали национальное достоинство не только греков, но и турок. «Русские, – писала итальянская «Триестская газета» 13 сентября 1770 г., – своим человеколюбием и справедливостью приобретают в Архипелаге общую к себе любовь».

Порта была настолько ошеломлена разгромом своего флота, что стала считать весьма реальной угрозу самой столице Османской империи. Под руководством французских военных специалистов началось спешное укрепление Дарданелл.

1‑я Архипелагская экспедиция русского флота продолжалась до окончания войны 1768—1774 гг. В мелких сражениях на море, при осаде приморских крепостей, в напряженной и длительной блокаде Дарданелл русские моряки действовали столь же отважно и мужественно, как и в Чесменском сражении. Турецкое командование пыталось вновь собрать свои морские силы для активных действий на Средиземном море, но османский флот ожидали новые поражения. Отряд русских кораблей под командованием капитана 1‑го ранга М.Т. Коняева в морском бою при Патрасе разбил турецкую эскадру, уничтожив 15 боевых и вспомогательных судов противника.

Русские корабли, осуществляя блокаду Дарданелл и действуя на морских коммуникациях в Эгейском море, препятствовали подвозу снабжения в Константинополь из Греции, Египта, Сирии, Туниса, Алжира.

Вслед за двумя эскадрами, прибывшими на Средиземное море из Балтийского моря в 1770 г., в Архипелаг были направлены еще три эскадры, значительно пополнившие состав русского флота.

* * *

В 1771 г. генерал-аншеф князь В.М. Долгоруков, командовавший армией, действовавшей против крымских татар, занял Крым.

Биография

Долгоруков Василий Михайлович

(1.7.1722—30.1.1782)

В.М. Долгоруков был сыном князя М.В. Долгорукова – члена Верховного тайного совета. Именно члены этого Совета (верховники), фактически управлявшие Россией при Екатерине I и Петре II, решили после внезапной смерти юного Петра II в 1730 г. пригласить на трон Анну Иоанновну, ограничив при этом ее власть (знаменитые «кондиции»). «Затейка» верховников не удалась, а новая императрица, восстановившая самодержавие, стала считать всех Долгоруковых своими личными врагами. Старшее поколение рода при ней в большинстве своем закончило жизнь на плахе, а младшие были отданы в солдаты без права выслуги. Василий разделил судьбу своих близких.

Лишь случайность, помноженная на дерзкую храбрость, позволила ему достичь офицерского чина: перед штурмом Перекопа фельдмаршал Миних пообещал, что первый солдат, взошедший на укрепление живым, будет произведен в офицеры. Первым 20 мая 1736 г. на Перекопский вал взошел 14‑летний Василий Долгоруков. После этого он получил чин поручика.

Вскоре он отличился при штурме Очакова (1737) и Хотина (1738), в Русско-шведской войне (1740). К 1747 г. Долгоруков был уже полковником и командиром Тобольского пехотного полка. Участие в походе на Рейн в 1748 г. и почти во всех основных сражениях Семилетней войны (особенно он отличился в битве при Цондорфе и во время осады Кольберга) принесло ему чин генерал-поручика и орден Св. Александра Невского…

С началом войны с Турцией в 1768 г. Долгорукову была вверена охрана границ России с Крымом, а после назначения его командующим 2‑й армией – на смену П.И. Панину – именно перед ним была поставлена задача ликвидировать Крымское ханство. Долгоруков справился с этой задачей.

Долгоруков знал, что покорение Крыма зависело от занятия главнейших его пунктов. Русским надлежало взять Перекоп, Керчь и Еникале, как пункты, обеспечивающие соединение Азовского и Черного морей, Кафу (Феодосию), Арабат и Козлов (Евпаторию), как приморские города-крепости, что обусловливали прочное занятие ханства.

К апрелю 1771 г. 2‑я армия была приготовлена к походу и собралась в главной квартире в Полтаве. 20 апреля Долгоруков двинулся в поход. Шли неторопливо, по пути создавая магазины и укрепленные пикеты. Поэтому лишь 12 июня армия остановилась в 4 верстах от Перекопа. Защищало Перекоп крымское войско, численностью около 50 тысяч человек, и около 7 тысяч турецких воинов.

Главный удар предполагалось нанести по той части линии, которая примыкает к Черному морю. Для тыльной же обороны Долгоруков намеревался отправить часть кавалерии и пехоты в обход неприятельского правого фланга – вброд через Сиваш. Одновременно с этим он запланировал ложную атаку части линии, также примыкавшей к Сивашу.

На направление главного удара Долгоруков направил четыре пехотных полка, построив их в три каре. Одновременно со стороны Сиваша началась жаркая перестрелка, свидетельствовавшая, что ложная атака начата. Неприятель, зная, что сивашский участок – слабейший, начал перебрасывать туда часть своих сил. А в это время пехотные каре подошли незамеченными к укреплениям, упиравшимся в Черное море, спустились по лестницам в ров и пошли на вал. В один миг вся часть линии от моря почти до крепости со всеми бывшими на ней батареями оказалась в руках штурмующих.