Эготика

26-ое мая 1918 г. Москва

XX.

СМЕЯЛСЯ.

Я смеялся и улыбался, И в улыбке отражался. И пахнул я грезо-снами, Намекал я молодости веснами. Баловливость, шаловливость, И в движении игривость. Грезит глаз мой небом синим. — О, давайте, мир мы передвинем! —Двинем! Тяжела мне ноша. —Чувство вьется прямо, косо. — Все тяжелое мы минем .. Глаз мой грезит небом синим. Плосок я и я глубок. Весь я случай, своеволья рок.

1917 г.

XXI.

МОЯ ЗАПИСКА.

Дерево цветет, Снегом майским нежны лепестки. Пчелка, мед и сот. Улей и укус — ростки. И во дверь стучится Слово. Просит у меня приюта, крова И для эхо и для зова. Я объятья простираю. Странников радушно принимаю. Сердцем теплым угощаю. За строкой строка Вьют, плетут слова без слов узор. Ластится тоска, Стелется вечерних грез ковер.

3 мая 1918 г. Москва.

XXII.

Туфли мою. Щетку мылом          Крою... И мечта об Эго милом.            Туфли белы... Я безвинность!          Спелы Ноги. Песня Лебединость. Туфли „было“ Моет мыло.         Тела Частью туфля стать успела... Туфли мою... Занят весь собою.

XXIII.

ПИШИ.

„Пиши! — Я говорю. „Пиши! Пиши!“ повелеваю. Диктуй!—Я напишу. Я побежду. Я побеждаю. Я вольно не пишу. Всегда пишу я под диктовку И потому стихи Мои нескладны и неловки. „Пиши! Пиши“ — диктуй! Я жду и слова, и молчанья Послушны мне; кисть, звук И радость, возглас и рыданья „Пиши! Пиши“ Диктуй. В начале был Эго... Поцелуй.

1917 год

XXIV.

В качалке слова я себя качал. Меня всем телом улыбалось, И в зеркале улыбки отражалось. И нежно тихий глас меня ко мне звал, звал... В качалке слова я себя качал, Как мать дитя свое качает И песней сонность, грезность навевает, Так небо убаюкивает волны хвал. В качалке слова я себя качал, Так ветер летний зыблет волны, Тоски полета и истомы полный, Так берег, лоно усыпляет море, шквал. В качалке слова я себя качал... И к губам девственным своим я припадал!..

2 июля 1918 г.

XXV.

ПРИДИ!

                     Приди!               Я жду себя! Молю. Молитва тихая, меня ко мне веди! Твори мне чудо, лик яви, любя!               Я жду...               Себя... ко мне Волшебным словом и стихом Себя я приведу В полуночной тиши и тишине              Я жду.              Я жду себя. Гуляю грустью в молодом саду. Несу свой образ — я в душе, скорбя.             Я жду...             К себе иду.

XXVI.

Зову и кличу, и зову Себя... И тихо Эго, Я, шепчу святое. Во сне и на яву. Крылюсь к Себе и стоя. И слоги имени плету Свои, венки благоуханий образуя. Ловлю их на лету В предчувстьи поцелуя. Плету слога в звено молитв, Творю любовные сцепленья, заклинанья, И душу юных слов И действа извиванья. Все именем Своим творю, И войны-я перемирю.

26-го июля 1918 г

XXVII.

Я ВЗДРОГНУЛ.

Себя прошел я мимо — Я вздрогнул весь, Как чертов сын, как мелкий бес От ладана куренья дыма. Себя Прошел я мимо. Я вздрогнул весь, Как междумирия Черкес От мысли дуновения неумолима Себя прошел я мимо — Я вздрогнул весь. Как высь языческих небес От Слова Галилеи, Иерусалима.

XXVIII.

Лежу и сплю в постели А Эго в дверь ко мне стучится И стук, что глас свирели Велю я двери отвориться              И в комнату вступило              Оно. Идет, приблизясь. к стулу.              Хождение собою мило:              Без звука и без шума—к гулу. Прошу его садиться А сам встаю и одеваюсь. Я к умывальнику умыться. А Эго голо улыбаюсь.            На кресло опустилось.            Сидит, окутавшие молчаньем.            В Меня глазами остро впилось            Как будто глаз живет свиданьем. Я подошел Сел рядом. Свершилося прикосновенье Смотрю я солнцекрадом. Оно глядится в облаченье.            Сидим. Молчим. Мы оба.            С лучем Тень в тихом разговоре.            Рок вздрогнул в матери утробе.            И звезды улыбнулись в море. Сидим. Молчим. Мы рядом. И очи очи обнимают, Мой взор пахнул расцветшим садом, Лучи летят, не улетают...            Лежу я на диване.            Больной я и сидеть мне трудно.            Больной великое названье.            У изголовья Эго — чудно. У Эго ночи косы. Я их плету и заплетаю На травке серебрятся росы, Привет алмазный шлет край к краю.            Я косы обвиваю            Вкруг Эго тонкой, гибкой шеи            Я помню, забываю,            Что в сердце вьются рая змеи Вдруг Эго улыбнулось. Его улыбка солнца море. Смеяние коснулось Меня... Лечу без крыл в просторе.             Нет комнаты, дивана,             Нет двери, ступа и нет града             Кругом стоит осанна,             В виси орлицей вьет отрада. Лечу и улетаю. Лес издали в тоске глядится. Я крылья счастья обретаю, И явь, как сон, во сне гранится.            Вон лес. Я опускаюсь.            В лесу стоят, глядят деревья.            В вине я, извиняюсь,            Средь голых милых дев я. И на деревьях гнезда. А в гнездах обитают птицы. Во лбу у дев младые звезды, Что запряжены в колесницы.           У птицы песнь гнездится.           Дух леса убаюкивает           Ее... Пора уж опериться.           „Я перышко даю“ — кивает И звезды мне мигают. И сердце с деревом танцует. И неподвижность тает, Себя течение целует.            И звезды умирают.            И сердце мне дарит объятье            Путь колесницы изменяют,            Чертят мне крест, чертят распятье. Встал Рок. Слеза родилась. Из пены струн и гамм волненья. И Эго в ней переломилось — Рука судьбы вьет зыби, звенья...           Звук орошает Младость,           И песне перышко дарится           Открылась тишью радость,           И звонко счастие струится

7-го мая 1918.

XXIX.

Иду к Себе. Люблю идти В любленье. Я любовь в пути. Иду, лечу, плыву. Себя ищу, меня зову. Ищу. Найти я не хочу Исканья заговор шепчу В безпутье путь любви, Дрожь, трепет младости в крови. Иду к себе. Иду ко мне! Иду ко сну в великом сне. Искать Себя иду я, И гром любви ловлю, целуя Иду к Себе. Ко мне иди! Не вечно-ль буду я в пути?!

Июнь 1918