Я не люблю убивать. Часть 2

Ишь ты, распустила здесь нюни! Она вампирша; она зло воплоти!

Глаза Дарси вспыхнули, налились красным. Послышался хруст позвоночника и рык, похожий на рык собаки, у которой отнимают жирную кость.

Вот теперь это по-нашему, сейчас она справится.

Кровь капала на пол. Дарси грызла вены на руке, словно её одолел бешеный голод. И слава Творцу, что я не практиковал с ней проникновение. Первый раз за тысячу лет, я благодарил Создателя, что он уберёг Дарси от моих ласк, моего животного инстинкта трахать, всё, что кусает людей. Но даже сейчас я чувствовал возбуждение, потому что я не только воин, но и развратный, испорченный монстр, с беспокойным агрегатом в штанах.

— Спокойствие, Григориан. Соберись, — видя моё возбуждение, успокаивал Эдуард.

Чёртов богатырь — чёртовым удавом упрямо выползал из штанов. Даже вероятная смерть оруженосца не останавливала движение вверх, чтобы приступить к немедленному проникновению.

Мои инстинкты реагировали на укус вампирши. Меня не интересовали её прелести

— Ну что ты, в самом деле, Гриша? — морщился маг. — Подумай о чём-нибудь гадком. Помнишь, мы тянули из выгребной ямы вампира? Не помню, как его имя…

Было дело. Один ухарь спрятался от нас в деревенском туалете. Пролез в дырку и сидел там по уши в говне, думал я его не найду. А у меня острый нюх, и никакой запах дерьма не спасёт от возмездия!

— Кишир его имя. После ликвидации меня тошнило неделю. Помню его, — ответил я, чувствуя, как удав сдаёт назад.

А Дарси закончила. Щёки и подбородок её были в красном. В своей крови и в крови моего оруженосца. Хотя… какой он к пням горелым оруженосец? Всё — Игорь стал вампиром. И что теперь делать с этим?

— То-то и оно… — покачал головой Эдуард, тоже думая, как поступить с новоявленной нежитью. — Вампиры его не примут. В клан не возьмут. А знаешь, может ему свой клан собрать? Ты подскажешь, я помогу. Назовём клан «Праскурин и кровососы». Как тебе?

— Ну да… лучше «Гриша железный дол…ёб».

Эдуард улыбнулся. А почему бы и не улыбаться? Теперь Игорь будет существовать в нежити. Новый виток эволюции: оруженосец — кровопийца. У него в наставниках великий маг и братская дружба с охотником на вампиров. Вот я заварил кашу! Эх, сейчас бы водки выпить да борщом закусить! Почему-то вспомнилась Зоя, вернее, её округлый зад…

— Спасибо тебе, девочка, — поблагодарил я вампиршу.

— Теперь он такой же, как я, — тихо сказала Дарси, но я знал, что она торжествует. Игорь хоть и без ног (пока без ног) и руки у него одной нет, но он ещё тёплый, человечный.

— Влюбилась в него? — прямо спросил я.

— Так бы и закусала твоего оруженосца до беспамятства, — тоже улыбнулась вампирша; клыки у неё выступали, кровь стекала на кофточку; просто пиз…ц какой-то!

Игорь лежал на кровати. Кровь перестала сочиться из ран. Он уже не дышал — он хрипел, перерождался.

А какой у меня был выбор? Если даже Светослав оказался бессилен.

— Надо эвакуировать его из госпиталя. Конторские будут разочарованы, если узнают, что здесь отлёживается вампир, — предупредил Эдуард и покосился на Дарси, которая вытирала лицо салфеткой.

— Строй портал в Домодедово.

Я снова взял Игоря на руки. Как ребёнка.

Не хватало ещё скандала. Прекрасно знаю, что подумают конторские. Скажут: Гриша сошёл с ума!

Да и чёрт с ними! Я ответственен за парня. Он ещё пригодится. Правда, не понимаю, как и зачем.

Мы снова вышли на кухне. Зоя нас ждала.

Я прямиком направился в спальню, предоставив Игорю лучшее место в моём доме.

Сколько я на этой кровати кувыркался с девами нечеловеческой, невампирской красоты?! Пусть мой пружинистый матрас сегодня послужит парню. Добрые дела всегда в почёте.

— Мне пора, — сухо сказал Эдуард. — Замучаюсь теперь отчёт писать. Дело-то вышло неординарное.

— Напиши коротенько — помер Максим да и х…й с ним, — отмахнулся я; ещё не хватало оправдываться перед неведомым начальством.

— Так и передам, — улыбнулся маг.

Он хотел уже строить портал, но я остановил его.

— Кто в конторе главный, — спросил я. — Поговаривают, что князья — голубая кровь, белая кость…

— Дыма без огня не бывает. А болтать мастаков пол Москвы.

— Нет, ну серьёзно, друг, — не отставал я. — Кто финансирует собрание? Кто глава? Возможно, есть совет? Кто эти люди?

Маг пожал плечами:

— Не знаю я Гриша. Но это точно не правительственная организация. И корни у конторы глубокие…

— Так ты не знаешь, кому служишь? — язвительно копал я.

— Служу я людям, старина, — отшучивался Эдуард. — Время меня поджимает. Пора мне…

Маг очертил эллипс и исчез в мареве.

А ведь Эдуард что-то скрывает. Не может он не знать, кто у руля конторы. Бабки там крутятся приличные. Вот и госпиталь свой, и маги-врачи, и оборудование. За всё надо платить.

Но снова я про деньги! Сегодня я подсчитывал чужие барыши весь вечер. И что на меня нашло?

Зоя и Дарси смотрели на меня как собаки. Обжигало неприятное чувство, потому что вампирши боялись меня, не понимая, что будет дальше — и с ними, и с Игорем.

Я проверил магическую защиту дома. Сегодня отключал охрану несколько раз, а это чревато. Пришлось провести сканирование всей территории. Вдруг звериная тварь просочилась.

Но всё оказалось в порядке. Кроме меня, двух вампирш и одного вампира в доме больше никого нет.

С ума можно спятить: в моём доме, в моей спальне (почти в рабочем кабинете), да ещё на моей кровати — отлёживался безногий вампир! Узнай я ещё неделю назад, что в моём доме, в моей спальне… ну не поверил бы!

— Свари борща, Зоя, — не потребовал, а попросил я.

— На плите полная кастрюля томится, — ответила Зоя. — Мы с Дарси ещё утром сварили.

«Вот и прекрасно, что сварили», — подумал я.

— А водка есть? — обшаривая глазами кухню, поинтересовался я.

— В морозилке водка дожидается, — отвечала Зоя. — Мы с Дарси ещё вчера в магазине купили.

Я хотел спросить ещё про шампанское, бородинский и докторскую. Но ответ был известен заранее. Они с Дарси уже сбегали, слетали, затарились и меня дожидаются. Ну и семейка у меня! Две вампирши и безрукий вампир — он же безногий.

— Ничего, пройдёт пару дней и наш Игорёк запрыгает как кузнечик, — подмигнул я Дарси; хотя какой нафиг кузнечик, если только кузнечик кровосос, которого все другие кузнечики бояться до усрачки. Ведь Игорю нужна кровь. Много крови!

— Трёхлитровой банки ему хватит? Ноги чтоб отрасли… и рука… и мозги на место встали… — размышлял я.

— Ему нужна человеческая кровь, Гриша, — объясняла Зоя, будто я совсем отупел. — Три литра хватит.

Вот теперь мне нужна помощь вампиров. К конторским обращаться не стану. Деймону надо звонить.

— Как связаться с Деймоном, кто подскажет? — снова приставал я к девчонкам.

— Можно в «Вампирский клуб» обратиться. А проще зов послать. Ведь он услышит тебя? — советовала Зоя.

Я этому Деймону башку откушу, если не услышит. Но просить помощи у вампиров…

Вот я попал!

Глава 3

Глава 3. В безлюдие вампирские замки и щекотливые усы

Если в мир людей жарило лето, то в безлюдие тоже было лето. Если в людском краю падали листья, ночи становились длиннее и шли дожди, это значит, что в призрачном мире магии и вампиров в свои права вступала самая настоящая осень.

Но в безлюдие не было месяцев, отчислялись только времена года, которых было ровно четыре. Зима называлась озноб, весна — пашня, лето — колыбель, осень звалась — собрание.

Для тех вампиров, кто путешествовал из одного мира в другой, было затруднительно определять месяца, недели и дни. Поскольку колыбель наступала в середине июня и заканчивалась в середине сентября. Далее до середины декабря в безлюдие моросило собрание, то есть осень. Собранием это время года прозвали, не потому что вампиры и прочие орки устраивали шумные вече или парламентские слушанья, а потому что приходило время сбора урожая. Какие-то города и замки косили травы для скота, другие — жали пшеницу, орки — запасались орехами и кореньями из леса, а некоторые вампирские кланы воровали корм из мира людей, чтобы свежей крови в семье было вдоволь.

Но за последние века многое изменилось. Теперь не обязательно ждать собрания, чтобы заполнить рабами темницы. Драгуш Арделин свыкся воровать человеческий корм в любое время года. И пусть ещё не отгуляла колыбель, а он уже приволок на верёвке из неведомой Москвы весьма строптивую подкормку.

Крови в несчастной женщине было немного, всё больше силикона, нарощенных волос, татуажа и татуировок, но на чёрные дни дамочка сгодится. Тем более что Елена Аркадьевна очень понравилась Драгушу.

Он распорядился кормить хозяйку квартиры на «Тверской» вдоволь, а вечерами или в другое время суток, когда приспичит — вампир уводил её в свою комнату, для плотских утех. Уж больно его манили её губы. Они были пухлые, особенной формы и насыщены ярким цветом, словно всегда подкрашены помадой. А когда Драгуш пощупал её упругую грудь и атлетичные ягодицы, то понял, что такой корм нужно беречь, сытно кормить, часто ставить на койке на четыре кости и никому не продавать — и в аренду другим вампирам не сдавать, какие бы блага они не сулили.

На Елену Аркадьевну, было дело, засматривался местный дремучий вампир, который служил в замке завхозом и конюхом. Звали этого дикаря Церба Козловски. Роста он был огромного, живот имел вздутый. Носил он давно нестриженые волосы и чудовищной пышности бороду. В этих зарослях даже не видно рта, и только когда из околоносовой пушистости выскакивали львиные клыки, все вспоминали, что Церба Козловски старый вампир, которому уже пару тысяч лет, из которых он ни часа не был в мире людей.

— Ты на х..я притащил эту дрянь? — спросил он у Драгуша, когда мимо него вели Елену Аркадьевну.

Женщина была истеричной и непокорной. Всё пугала какой-то винокурней и обещала вызвать неизвестный сергиево-посадский ОМОН.

— Что ты понимаешь в женщинах, олух? — смеялся Драгуш Арделин. — Это живая москвичка — штучный экземпляр! Понимаешь, что такое экземпляр?

— Не дурнее многих, — щурил хитрые глаза Козловки.

Его мохнатые брови нерадостно шевелились; ему не нравилось, когда Драгуш выставлял его деревенщиной.

— Ну если не дурнее, то должен знать, что таких женщин надо беречь. Запомни, Церба — она штучный экземпляр!

— Твоя дохлая баба — безвкусный вариант. В ней даже крови нормальной нет. Один этот, как его?

— Карасин! — подсказал Драгуш и рассмеялся ещё громче.

— Вот именно, карасин, — махнул могучей рукой Козловски и пошёл прочь, понимая, что вампира, который постоянно путешествует в мир людей, ему не переспорить.

Но Драгуш не отставал. Нравилось ему потешаться над великаном.

— Вот ты живёшь в замке уже сколько? — спросил он.

Козловски остановился, задумался.

— Почитай уже… долго, — не мог сосчитать собственные годы вампир.

— А знаешь, что такое Москва, лапоть? — веселился Драгуш, хотя Козловски никогда не носил лаптей и уже лет пять не снимал огромных резиновых сапог, которые созданы в мире людей.

— И знать не хочу, — ворчал Козловски.

— Город, это. Понял? А там живут москвички. Они все на спорте.

— Как это, на спорте?

— Как-как? Вот так! Ходят в зал, сидят на коврике и о жратве думают. А моя Елена Аркадьевна у них, то есть у москвичек, за тренера. Вожак! Знаешь, какая она спортивная?

— Да в ней кровь гнилая! И воняет она! Тоже мне, нашёл, чем хвастаться…

— Ну не скажи, — улыбался Драгуш. — Я с ней вчера вечерок провёл, так она меня удивила. Но тебе не понять, потому что такое йога тебе тоже неведомо.

Церба Козловски почесал грязной рукой свою заросшую бороду:

— Плевать на москвичек. Я сейчас пойду в темницу и буду пытать предателей. Вот где веселье. А ты от своей костлявой подцепишь какую-нибудь хворь и сдохнешь в муках.

В темнице сидели пленники. Они же предатели. Это те вампиры, кто сотрудничал с охотниками и шли войной против законов самой природы. Козловски особенно невзлюбил одного вампира, по имени Жолт, который был дружен с Бенце Вайда и служил венгерскому охотнику почти сотню лет. Козловски приходил в темницу к мученику каждый день, сразу после обеда. Он брал железный крюк, бил остриём в рёбра Жолта, натягивал верёвку и подвешивал его до ужина, чтобы тот только пальцами ног касался пола, усыпанного соломой. Жолт жутко кричал часами. Истошные вопли приводили великана в благодушное расположение духа.

А ещё Козловски заботился о том, чтобы тёмный колдун, который и владел замком, который носил гордое название Малум, где он проживал тысячу лет — не забывал выкачивать магическую энергию из Жолта и других пленников. Поскольку, если не выкачать ману, то вампиры смогут себя уберечь от боли. А когда они пусты, то чувствуют страдания, ну, почти как обычные люди.

— Молодец, Церба! — похвалил его Драгуш. — Пытай этого гада, чтобы тот мочился по ночам. Но только смотри не убей. Он должен мучиться и раскаиваться, что предал нас. Раскаиваться каждый день и каждую ночь!

— За это тебя и уважаю, — обрадовался Козловски, что, наконец-то, угодил Драгушу, который часто совершал набеги в неведомую Москву, а также в прочие человеческие города.

Это Драгуш подарил великану резиновые сапоги. Ну как подарил? Снял с корма, который приволок с берега реки Волги. Тот бедолага неисправимо пах рыбой и водкой, так что пришлось от него избавиться и сожрать; а вот сапоги остались. Что называется — порыбачил мужик.

Преисполненный свежими эмоциями Козловски отправился пытать предателя, а Драгуш ждал указаний тёмного мага.

Маг приходил в безлюдие нечасто. Имени и истинной лица мага Драгуш никогда не видел. Либо тёмный колдун хоронился в мороке, либо носил холодную маску из золота. Но отношения они поддерживали деловые и позитивные. Маг давал различные задания: провести саботаж, кого-нибудь убить или сожрать, или кого-нибудь выкрасть в безлюдие. Если Драгуш выполнял задачи чётко и в срок, то и плата была исправной.

Тёмный колдун, к которому Драгуш обращался Великий, щедро делился энергией, наполняя магической силой. Когда возникали драки между вампирами, например, с бородатым и неухоженным Церба Козловски, то Драгуш постоянно побеждал за явным преимуществом. Но чаще до драк дело не доходило, поскольку все вампиры в замке и близлежащих земель знали, что Драгуш дружен с тёмным чародеем, у которого магических секретов больше, чем мухоморов в лесу.

В каменной комнате было уютно. Дубовый стол, две массивные лавки приставлены рядом. В углу стоял чёрный шкаф, где Драгуш хранил человеческие наряды. Стены всегда были влажные. Спал Драгуш на солдатской койке с матрасом, которую он перетащил из людского мира.