Молла Насреддин

МОЛЛА НАСРЕДДИН

Предисловие

Молла (ходжа) Насреддин — популярный персонаж анекдотов в фольклоре многих народов Ближнего Востока. Образу Насреддина посвящено немало солидных научных работ[1]. Причем одними исследователями этот персонаж рассматривается как дальнейшее развитие образа героя арабских анекдотов Джухи, другие же ученые усматривают в идентичных анекдотах о Джухе и Насреддине лишь типологическое сходство, обусловленное тем, что в фольклоре почти каждого народа имеется популярный герой-острослов, наделенный самыми противоречивыми качествами.

Большинство рассказов о Насреддине сложилось в среде городских и сельских низов, но есть и такие анекдоты, которые возникли в другой социальной среде. Каждая общественная прослойка накладывала на образ Насреддина свой отпечаток, и этим в какой-то мере объясняется противоречивость облика героя рассказов.

Устные по происхождению, рассказы о Насреддине когда-то были записаны безымянными собирателями и вошли, таким образом, в письменную литературу, сохранив некоторые стилистические и речевые особенности устного жанра.

Когда в персидском народном творчестве возник образ Насреддина, сейчас трудно определить. Характерно, что в персидских анекдотах нет попыток увязать Насреддина с каким-либо реальным историческим деятелем: лица, противостоящие ему, названы «правитель», «эмир». Совершенно противоположную картину мы наблюдаем в турецких анекдотах, где Насреддин выступает как современник то сельджукского султана Алааддина Кей-Кубада (XIII в.), то Тимура (XIV в.).

Рассказы о Насреддине принято называть анекдотами по жанровым характеристикам, но не все они соответствуют русскому анекдоту в его современном понимании — со смешным, забавным случаем в основе. Многие рассказы о Насреддине выходят по своим жанровым особенностям за рамки анекдота, например такой короткий рассказ:

Кто важнее?

Насреддина спросили:

— Кто важнее? Крестьянин или помещик?

— Крестьянин, — отвечал Насреддин. — Если не будет крестьянина, то помещик помрет с голоду.

Едва ли эту миниатюру в прозе можно причислить к анекдотам.

Обличительность — не единственная характерная черта рассказов о Насреддине, есть среди них и такие, в которых наш герой выступает униженным и оскорбленным, порой даже пришибленным. Образ Насреддина, как и всех его типологических собратьев, противоречив. Он вовсе не является сусальным положительным героем — напротив, в некоторых рассказах он выступает жестоким, несправедливым и жадным, как, например, когда он вымогает у крестьян плату, пользуясь их невежеством, или когда он заставляет нищего подняться на второй этаж, чтобы там отказать ему в подаянии. Таких случаев в рассказах о Насреддине довольно много. Однако значительно больше эпизодов, в которых Насреддин выступает защитником униженных. И эта противоречивость объясняется не только тем, что рассказы о Насреддине возникли в различных социальных слоях, но и прежде всего самой природой литературного образа Насреддина.

Поведение Насреддина не обусловлено сюжетной ситуацией, его поведению, казалось бы, чужд здравый смысл. Основная черта Насреддина как литературного героя — это выходить из любой ситуации победителем. Правда, победа эта чисто условная, так как он может быть обманут, обворован, избит, унижен, он постоянно страдает от тирании жены, над ним издеваются приятели. И тем не менее в этом конфликте Насреддин берет верх над своими противниками, он побеждает словом. Насреддин так виртуозно владеет словом, что нейтрализует любое свое поражение, любую неудачу и повергает в замешательство любого Противника.

Другое оружие Насреддина — притворная глупость, показное невежество. Он вовсе не глуп, весьма образован и начитан, но притворяется. Когда он не может ответить на несуразный вопрос, он так и признается: «не знаю». На вопрос же, почему он тогда берется читать проповедь, Насреддин отвечает, что на минбар вознесли его знания, а если бы он поднялся на высоту своего невежества, то оказался бы на небесах.

Порой читатель находится в большом сомнении, так как трудно определить, то ли Насреддин изображает дурачка, то ли на самом деле он такой темный и невежественный. Вспомним его «научный» диспут со странствующим мудрецом. Насреддин с честью отвечает на все замысловатые вопросы философа, но, когда его просят растолковать значение жестов и знаков, при помощи которых они переговаривались, Насреддин несет такое, что не знаешь, то ли он шутит, то ли произошло случайное совпадение. В этом недоумении читателя, его изумлении как раз и заключен эстетический эффект рассказа.

Читатель найдет в сборнике много интересных и занимательных историй о человеке, который не пасовал перед трудностями, не лез за словом в карман и всегда умел постоять за себя.

Основой для перевода послужил сборник, изданный М. Рамазани («Молла Насреддин», Гердаваранде М. Рамазани, Тегеран, 1955).

Н. Османов

Проповедь Насреддина

Однажды молла Насреддин взобрался на минбар[2] и обратился к верующим с такими словами:

— Добрые люди, знаете ли вы, о чем я буду говорить?

— Нет, — ответили слушатели, — не знаем.

Насреддин, разгневанный, сошел с минбара и воскликнул:

— Коли уж вы такие невежды, то нечего зря время тратить! — и пошел к себе домой.

На другой день Насреддин пришел в мечеть, поднялся на минбар и обратился к собравшимся с тем же вопросом. Люди посовещались между собой и в один голос ответили:

— Конечно, знаем.

— Ну, коли вы сами все знаете, — сказал Насреддин, — то и говорить с вами не о чем.

Он сошел с минбара и отправился восвояси, а слушатели подивились и решили ответить в следующий раз, что одни знают, о чем речь, а другие нет, чтобы Насреддину пришлось все-таки сказать что-нибудь.

На третий день Насреддин опять поднялся на минбар и повторил свой вопрос. Слушатели закричали, что одни знают, о чем он будет говорить, а другие — нет. Тогда довольный Насреддин сказал:

— Прекрасно. Пусть те, кто знает, расскажут тем, кто не знает.

Так Насреддин посрамил их и покинул мечеть.

Как молла Насреддин превратился в петуха

Однажды четверо молодых людей пригласили Насреддина в баню. Сами они взяли с собой по куриному яйцу и спрятали в рукава. В бане они говорят Насреддину:

— Пусть каждый из нас снесет по куриному яйцу. А кто не сможет — должен будет уплатить за всех банщику.

Затем парни уселись, закудахтали и потихоньку выложили яйца из рукавов на лавку. Тогда Насреддин расставил руки, словно петух крылья распустил, и закукарекал.

— Что это ты задумал? — спрашивают его парни, а он в ответ:

— Там, где четыре курицы, должен быть хотя бы один петух.

Озарение

Однажды Насреддин во время проповеди изрек:

— О верующие! Возносите Аллаху благодарность за то, что он не даровал крыльев верблюду. Если бы верблюды летали, то они садились бы на ваши крыши. А ведь крыши-то тогда провалились бы!

Убедительный довод

Как-то во время проповеди Насреддин объявил слушателям:

— У вас такой же климат, как в моем родном городе.

— Как ты узнал об этом? — спрашивают его.

— Да ведь солнце, луна и звезды у вас такие же. Потому и климат должен быть точь-в-точь такой.

Голос Насреддина

Мылся как-то Насреддин в бане и распевал при этом. И так ему понравилось собственное пение, что он решил: «Грешно лишать людей радости слышать такой пленительный голос». С такими мыслями он покинул баню, вошел в первую попавшуюся мечеть, поднялся на вершину минарета и провозгласил азан[3] в неурочное время. Прохожий услышал противный рев Насреддина и спрашивает:

— С какой это стати ты провозглашаешь азан не вовремя? Да еще притом голосом ангела Мункара[4]?

Насреддину и самому свой голос здесь нравился меньше, и он ответил:

— Если бы по чьей-нибудь милости здесь была баня, ты бы сам убедился, как приятен мой голос.

Корысть

Как-то видит Насреддин во сне, что ему дают девять золотых монет. Он давай торговаться и требовать все десять. Вдруг он проснулся и видит, что в руках у него ни гроша. Он тут же закрыл глаза, протянул руку и сказал:

— Так и быть, согласен и на девять.

Сильный ветер

Однажды Насреддин забрался на чужой баштан. Он нарвал полный мешок дынь и арбузов. Но тут подоспел хозяин, схватил здоровенную палку и с угрозой спросил:

— Ты зачем сюда залез?

— Да вот проходил я мимо баштана, — отвечает Насреддин, — тут подул сильный ветер, подхватил меня и забросил сюда.

— А кто же сорвал все это? — не унимался хозяин.

— Ветер швырял меня с места на место, и я хватался за кусты, чтобы удержаться.

— Допустим, — согласился хозяин, — что ты до сих пор говорил правду. Но кто сложил плоды в твой мешок?

— Сам удивляюсь! — отвечал Насреддин. — Битый час ломаю над этим голову, но так ничего и не придумал.

Халва

Однажды Насреддин проходил мимо лавки, где продают сладости, и ему страшно захотелось халвы. Хотя у него не было ни гроша в кармане, он смело вошел в лавку и принялся уписывать халву. Торговец стал требовать с него деньги, но Насреддин не обращал на него никакого внимания. Тогда хозяин схватил палку и давай лупить Насреддина, а Насреддин все уплетал халву, хохотал и приговаривал:

— Прекрасный город, и люди в нем любезные! Подумать только: они под палками заставляют приезжих есть халву!

Месяц в сорок пять дней

Настал месяц поста рамазан[5]. Насреддин, чтобы не ошибиться в подсчете дней, купил кувшин и стал бросать в него камешек вечером каждого дня. Дочка Насреддина решила помочь отцу, да и насыпала в кувшин целую пригоршню камешков.

И вот однажды несколько приятелей пришли проведать Насреддина и между разговором спрашивают его:

— Какое сегодня число?

Насреддин тут же пошел, высыпал камешки из кувшина и насчитал… девяносто штук! Он задумался: «В месяце не может быть девяносто дней. Если я скажу все как есть, они сочтут меня дураком. Назову-ка я половину!» Он вернулся к гостям и говорит:

— Сегодня сорок пятое число.