Помоги проекту - поделись книгой:
— Во славу твою, Всеотец! Прими же на службу храбрую дочь народов Севера. Один, Фрея. Я… иду… к вам…
И в следующее мгновение её засветившееся от магии тело рассыпается пламенем и искрами, которые улетают куда-то в небо. Высшая магия огня последний раз вспыхивает сверхновой над замком, а потом гаснет. Древний замок начинает дрожать в предрассветном тумане, а затем с громким хлопко́м, от которого, казалось, зашатались горы, исчезает.
— Потроха Йормунганда, — ошарашенно выругался лорд Модброк, поднимаясь с трупа своего воина. — Красиво всё же ушли, твари!
С раздражением проведя рукой по опалённой бороде, мужчина тяжело захромал вниз по камням к морю, где уже не действовал аппарационный барьер. Никого из прокля́той семейки северных медведей больше не осталось. Теперь можно разделить имущество Магнуссонов между остальными участниками нападения и спокойно жить дальше. Чем меньше остаётся настоящих лордов Севера, тем лучше им — тем, кто пришёл уже после древнейших родов на эти суровые земли. И гибель Магнуссона тому хорошее подтверждение. К сожалению, источник древнего замка и сокровища врагов захватить не удалось, зато от опасного рода никого не осталось.
***
Море бурлило, как и тысячи лет назад. Тем не менее парусный корабль, который быстро двигался в сторону Англии, казалось, не обращал внимания на набирающий силу шторм и уверенно то взлетал, то нырял вниз по огромным волнам.
Одноглазый Андеш твёрдо держал в одной руке штурвал, а в другой — волшебную палочку, помогая себе магией. Внезапно сосредоточенность капитана прервал резкий укол в сердце, который заставил Андеша грязно выругаться.
— Муника, — прошептали горько скривившиеся губы мужчины. — Ты всегда была крепкой как сталь, сестра. Пусть Фрея будет к тебе милостива.
По стеклу капитанской рубки, словно прощальные слёзы, катились капли дождя.
Море не давало отвлечься и в каюту Андеш попал только на следующий день, когда шторм умчался дальше на юг. На его койке сидел маленький ребёнок с тёмными глазами и характе́рными чертами правящей семьи и игрался со старым домовиком.
— Ну, здравствуй, Бьёрн, сын Вильяма, последний маг из рода Магнуссонов, — тяжело вздохнул одноглазый капитан, присаживаясь на привинченный к полу табурет.
— Дядя Андеш, — расстроенно посмотрел на него ребёнок, поджав губки. — Папа и мама мертвы. Я чувствую это.
— Да, малыш, — горько ответил одноглазый мужчина. — Как и моя сестра...
— Что теперь будет с нами? — прервал траурное молчание маленький Бьёрн.
— Согласно приказу лорда, я спрячу тебя в маггловском приюте в Англии, — хрипло прокаркал Андеш. — Когда ты войдёшь в силу, то сможешь отомстить им всем. Запомни! В смерти наших близких виноваты Модброки, Фриски и Эрлинги.
— А что будешь делать ты? — посмотрел на вассала мальчик.
— А я исполню свой долг до конца, малыш. Когда придёт время поступать в школу, ты сможешь взять золото в Гринготтсе. На тебя под фамилией Вильямс, в честь имени твоего отца, я открою хранилище. Гоблины по крови поймут, что ты — это ты. А потом уведу погоню, а она обязательно будет, подальше от тебя. Враги ничего от меня не узна́ют, и ты сможешь отомстить, когда вырастешь. Только не спеши. Никто не должен уйти без кары во имя всех тех, кто отдали жизнь за твой род.
***
Через четыре дня парусник прибыл в Англию. Замаскировав его под чарами ненаходимости, Андеш взял мальчика на руки и трансгрессировал в Ричмонд. В этом пригороде большого Лондона находился обычный детский дом, основанный преподобным Эндрю Ридом и названный в его честь, как Ридхэм. Оплатив в администрации приюта пребывание мальчика, Андеш отправился в Министерство магии, где внёс круглую сумму в галеонах за обучение своего подопечного в Хогвартсе на все семь лет. Затем вернулся в приют, где в последний раз крепко обнял малыша и наказал домовику во всём ему помогать.
Оставив сына погибшего лорда в детском доме, под именем — Бьёрн Вильямс, одноглазый капитан дальше направился во Францию, где продал свой парусник и контрабанду. Затем на вырученные средства и привезённые с собой галеоны открыл сейф на имя Бьёрна Вильямса в подразделение «Гринготтс» в Париже. Выпил в кафе большой бокал «Кроненбурга» с фисташками, затем неспешно прогулялся от Эйфелевой башни до моста Александра Третьего. Остановился посередине возле позолоченных скульптур и посмотрел на сверкающий в лучах солнца купол Дома Инвалидов. Затем вытащил палочку и, не колеблясь, приставил её к виску, а потом негромко произнёс:
— «Авада кедавра!»
Палочка упала в реку из ослабевшей руки, а тело одноглазого моряка стало видимым и завалилось на землю. Гуляющие по мосту жители и гости Парижа разразились испуганными криками, и вскоре на машине с мигалками приехали ажаны. Документов у мертвеца не нашли, и архивы парижской жандармерии пополнил очередной нераскрытый эпизод. Маги Модброка, разыскивающие вассалов и оставшихся в живых ближайших слуг Магнуссона, нашли только скромную могилу одноглазого Андеша на кладбище Пер-Лашез.
Глава 2 Первое знакомство с магическим миром Англии и на первый взгляд он лучше
Раннее утро обычного дождливого дня в детском приюте. За окнами гремела гроза, и, казалось, стояла сплошная пелена воды, делая мир мокрым и серым.
Бьёрн Магнуссон открыл глаза и сморщился от храпа спящих в комнате детей. А затем потянулся и окончательно проснулся от запаха пота и грязных носков, плавающего в спёртом воздухе.
Бьёрн осторожно огляделся по сторонам и, не обнаружив чужих внимательных глаз, раскрыл окно на противоположной стене телекинезом, и впустил в комнату свежий ветер и запах дождя.
Воспитанники приюта Ридхэм начали нехотя просыпаться, и первым подскочил Джек Пикверри, который спал как раз возле того самого окна.
— Какого дьявола! — завопил мальчишка, ощутив бьющие по лицу капли дождя. — Какая сволочь открыла это чёртово окно?
От его воплей подскочили остальные воспитанники и стали ругаться на раннюю побудку, а Бьёрн, предусмотрительно закрывший глаза, сделал вид, что тоже только что встал.
— Ты что орёшь, придурок? — проснулся самый крупный в комнате мальчик с незатейливой фамилией Смит.
Вообще, в приюте многим детям давали самые распространённые фамилии, так что Смитов, Джонсов, Браунов и Тейлоров хватало в каждой комнате.
— Кто-то открыл окно, и меня заливает дождём, — пыхтел Пикверри, тщетно пытаясь захлопнуть тяжёлые створки. Наконец несколько детей с соседних кроватей присоединились к нему, и вместе закрыли непослушное окно. Сразу стало тихо, было слышно только злобное шипение Джека, который вынужденно перестилал кровать, переворачивая мокрый матрас на другую сторону.
Никто не жалел Пикверри. Наоборот, большинство детей в комнате радовались его неприятностям. Мальчишка увлечённо доносил обо всех шалостях других воспитанников приютской администрации и, естественно, не пользовался популярностью среди учеников Ридхэма.
К сожалению, просто избить мелкого стукача и тем самым заставить его замолчать было нельзя, потому что администрация приюта строго следила за своими подопечными и в случае чего никогда не скупилась на розги.
Бьёрн переглянулся с соседями и презрительно заулыбался, сев на кровати.
— Джек! А может, ты всё наврал про дождь? — весело крикнул Бьёрн. — Может, ты того, компот вчерашний в брюхе не удержал?
Комната грохнула, а Пикверри зло оскалился.
— Тебе лишь бы смеяться Вильямс. Смотри, вот узна́ю какой-нибудь твой грязный секретик, всё расскажу воспитательницам. Не удивлюсь, что это ты соседей подговорил мне гадость сделать!
Соседи по койкам, только что помогавшие Пикверри закрывать окно, разразились протестующими возгласами и возмущённо послали его подальше.
Раздражённые вопли местного стукача, перемежаемые дружным смехом остальных детей, прервала воспитательница, заглянувшая в дверь.
— Хватит ржать! — холодно отрезала женщина. — Бегом на зарядку.
Мальчики начали активно одеваться. Порядок в приюте был не хуже военного, нарушителям не жалели розог. После зарядки детей отправили на завтрак, а потом их ждала учёба и работа в мастерских, где дети осваивали какие-нибудь профессии.
Большой зал с длинными столами, за которыми принимали пищу несколько десятков детей, наполнялся гулом. Стоял обычный шум: стук ложек по тарелкам и чавканье. Раздался звон разбитой кем-то тарелки, и тут же послышалась ругань поваров. Дети старались есть быстро, чтобы успеть на занятия.
Магнуссон оттащил свой поднос на стол грязной посуды, где стояли дежурные по столовой, и отправился в комнату, чтобы взять учебники для занятий. В коридоре его перехватила воспитательница и приказала:
— Следуйте за мной, мистер Вильямс.
Бьёрн вопросительно посмотрел на женщину.
— К директору, — сухо скомандовала воспитательница.
Немного заволновавшийся мальчик пошёл вслед за ней, слушая размеренный цокот каблуков.
Возле кабинета местного начальника воспитательница открыла дверь и, засунув голову внутрь, доложилась:
— Сэр Дэвис, я привела его.
— Пусть войдёт, — раздался визгливый голос директора, и воспитательница, отступив в сторону, подтолкнула Бьёрна внутрь.
Магнуссон вошёл в кабинет, а дверь за ним закрыла воспитательница. Про визиты к директору, куда, по слухам, приглашали некоторых учеников, никто из этих детей не рассказывал. Однако в их глазах мелькал страх и какое-то ощущение беспомощности. Бьёрн, несмотря на свои десять лет, был очень умным мальчиком, и от этого внезапного приглашения не ждал ничего хорошего.
Директор Дэвис сидел на чёрном кожаном диване, закинув ногу за ногу, и пил виски. Его одутловатое лицо, чем-то напомнившее Бьёрну больного бульдога, внушало отвращение.
— Подойди поближе, мой мальчик, — своим противным высоким голосом приказал Дэвис. — Угощайся, — он махнул рукой в сторону рабочего стола, где мальчик заметил вазу с конфетами и заварник с чаем.
Бьёрн настороженно покачал головой и остался стоять на месте.
— Мне так и сказали, что ты совсем ещё дикий, мой мальчик, — Дэвис растянул в резиновой улыбке толстые губы. Его глаза внимательно ощупывали тело воспитанника, вызывая в Бьёрне чувство гадливости.
— Для чего я здесь, сэр? — не выдержал Магнуссон липкого взгляда директора приюта.
— Я… хочу, — растягивая слова, продолжил Дэвис, — предложить тебе выбор. Один из моих родственников был хорошо знаком с Анни Макферсон и поддерживал её во всём. Ты вряд ли знаешь, кто эта достойная всяческого уважения женщина, но те идеи, что она продвигала в обществе, актуальны и поныне. У тебя есть маленький выбор, мой мальчик, и он прост. Ты можешь отказаться от этого предложения, и тогда… Прямо завтра в числе других проблемных подростков я продам тебя в Австралию. Это называется трудовая миграция беспризорных детей, мой мальчик. Возможно, там, на плантациях среди местных крокодилов и кенгуру, ты найдёшь своё счастье… А возможно, и смерть! — маленькие бульдожьи глазки Дэвиса опасно сверкнули. Не заметив на лице мальчика испуга, директор тем не менее продолжил:
— Второй вариант — ты принимаешь мою нежность и заботу, которыми я тебя окружу. Поверь, ты об этом не пожалеешь.
Директор демонстративно медленно провёл языком по своим толстым губам и похотливо уставился на Бьёрна, ожидая его реакции.
Однако того, что произошло дальше, директор Дэвис предвидеть не смог.
— Типли! — властно позвал Магнуссон, и в кабинете прямо из воздуха появилось сморщенное ушастое существо ростом около метра. Почти голое, уродливо непропорциональное и с огромными выпуклыми глазами. Одето существо было в какую-то серую накидку, которая едва прикрывала тело.
— Слушаю, маленький хозяин, — пропищала уродливая тварь, кланяясь мальчику. Да так низко, что большие кожистые уши негромко шлёпнули по паркетному полу кабинета.
— Убей этого человека! — мальчик ткнул пальцем в замершего от неожиданности директора. — Только сделай так, чтобы другие решили, что у него проблемы с сердцем.
Уродливое существо тут же перевело взгляд холодных выпуклых глаз на шокированного мистера Дэвиса, который беззвучно открывал рот, будучи не в силах поверить в творящуюся чертовщину. А потом существо просто щёлкнуло пальцами.
Дэвис почувствовал, что не может дышать, попытался вскочить с дивана, но тут же рухнул обратно. Его лицо покраснело, руки заскребли по груди, а из быстро синеющих губ потекла тонкая струйка слюны. Несколько конвульсивных подёргиваний, и тучное тело директора замерло навсегда.
— Спасибо, Типли, — мальчик погладил ушастого по голове и подошёл к дверям. Попытавшись открыть их, он понял, что те заблокированы. Постучав несколько раз, Бьёрн ничего не добился, развернулся и подошёл к столу. Конфет попробовать действительно хотелось, и юный Магнуссон налил себе первую кружку чая. Потом ему надоело, и он с любопытством облазил весь кабинет. Не найдя ничего достойного внимания одиннадцатилетнего пацана, Магнуссон снова забрался в кресло подальше от трупа директора и задремал.
Очередной сон, где суровые воины то рубились на мечах, то выкрикивали какие-то заклинания. И пусть Бьёрн далеко не всё понимал из того, что видел, но мальчик чувствовал, что каждый раз после этих снов в нём что-то незаметно меняется.
Его разбудила скрипнувшая дверь, и внутрь просунула голову старшая воспитательница. Первое, что она увидела, — это протирающий спросонья глаза мальчик, свернувшийся калачиком на кресле возле окна. А потом её взгляд упал на мёртвое тело директора Дэвиса, и женщина пронзительно завизжала.
Вызвали полицию, медиков. Бьёрна несколько раз допросили, а тело директора внимательно осмотрели.
— Всё ясно, — пожал плечами худой мужчина в белом халате. — Разрыв сердца или инфаркт по-научному. Переработался ваш директор, господа и дамы. А ну, сколько детишек тут бегает, поди уследи за всеми.
Полицейские положили тело на носилки, а потом, кряхтя и ругаясь, отправились наружу. Воспитательница с раздражением наблюдала за Бьёрном, но тот выглядел как обычно. По словам мальчишки Вильямса, за которым она следила с подступающим страхом, директор предложил ему попить чаю и поговорить, а потом мистеру Дэвису внезапно стало плохо. Мальчик попытался выбраться из комнаты, чтобы позвать на помощь, но не смог и просто остался ждать, когда кто-нибудь откроет дверь.
— Вы поговорите с мальчиком, — на прощанье попросил её полицейский. — Такое событие может плохо сказаться на психике вашего воспитанника. Женщина судорожно кивнула, провожая служителей правопорядка до машины.
Получив остывшую порцию еды, Бьёрн быстро всё съел и отправился в свою комнату. Наслышанные о происшествии дети, встретили его настороженным молчанием.
— И так будет с каждым, — преувеличенно страшным голосом проговорил Бьёрн. — А ты, Пикверри, если что-нибудь ляпнешь воспитательницам, то будешь следующим. Понял?
Джек испуганно побледнел и быстро-быстро закивал головой. И дальше обходил Бьёрна десятой доро́гой, пока от кого-то не узнал, что директор умер от инфаркта, а не оттого, что его убил ужасный Вильямс. Дети потом ещё долго смеялись над трусливым стукачом.
— Смотри, Джек, — ржал над ним Смит, — если кого-нибудь сдашь воспитательницам, Бьёрн тебя так напугает, что ух!
Весна пролетела быстро, и кабинет директора директора занял новый человек. Когда ещё одна воспитательница пригласила Магнуссона к новому хозяину приюта, мальчик только обречено пошёл за ней следом. Если каждый раз после его визитов директора будут дохнуть как мухи, это однозначно вызовет повышенный интерес у полиции.
«Вот бы научиться делать так, чтобы директор забыл, что меня звал», — мечтал по дороге Бьёрн, следуя за воспитательницей по коридору.
Войдя в тот же кабинет, он увидел нового директора с моноклем в глазу, который сидел за рабочим столом, а на кресле, в котором прошлый раз спал Бьёрн, расположилась строгая, даже на вид, женщина лет тридцати пяти.
— Ну, что же, — поднялся из-за стола новый директор. — Оставляю вас, госпожа Макгонагалл, наедине с мистером Вильямсом. А я, пожалуй, пойду, посмотрю, всё ли в порядке у наших поваров.
Он сверкнул моноклем и вышел за дверь. Бьёрн настороженно смотрел на странную женщину, в которой сквозь обычное платье и элегантную шляпку проглядывала совсем другая картинка. Тёмная мантия и высокая остроконечная шляпа с широкими полями выглядели значительно лучше. Мальчик несколько раз моргнул, но от этого новый облик неизвестной тёти становился только чётче.
— Ты видишь меня другой, Бьёрн? — улыбнулась женщина немного скупой улыбкой.
Мальчик заворожённо кивнул, а потом замотал головой, что вызвало очередную мимолётную гримаску странной гостьи.
— Меня зовут Минерва Макгонагалл. Я профессор трансфигурации и с этого года являюсь деканом факультета Гриффиндор, школы чародейства и волшебства Хогвартс. Ко мне можешь обращаться: «госпожа Макгонагалл» или «профессор», — женщина пристально посмотрела на мальчика и продолжила говорить. — Я пришла сюда, чтобы передать тебе приглашение в нашу школу.
Она совершенно кошачьим движением встала из кресла и, сделав шаг, протянула Бьёрну конверт из жёлтого пергамента, запечатанный пурпурным сургучом. Печать, выдавленная в нём, была похожа на каких-то животных, расположенных вокруг буквы «Х». «Графство Суррей, город Ричмонд, школа-интернат Ридхэм, комната номер четыре, койка у дальней стены. Мистеру Бьёрну Вильямсу», — было написано на конверте.
Мальчик разломил захрустевшую печать и достал изнутри несколько листов пожелтевшего пергамента.
На первом листе было написано:
На втором листе располагался целый перечень каких-то странных вещей и книг, а в конце особо подчеркнута следующая фраза:
Бьёрн ошарашенно уставился на Макгонагалл и спросил:
— Мётлы? Жабы и совы? Простите, профессор, но что это вообще такое?
Поделиться книгой: