Как оценить риски в кибербезопасности. Лучшие инструменты и практики

Во второй части подробно раскрывается последовательность шагов для реализации очень простой количественной модели. Мы опишем, как усложнить эту модель и использовать даже минимальное количество данных для ее совершенствования.

Наконец, в третьей части речь пойдет о том, что необходимо для внедрения рассмотренных методов на практике. А кроме того, мы обсудим влияние данной книги на всю «экосистему» кибербезопасности, в том числе на организации по стандартизации и поставщиков.

Часть I. Почему для оценки риска в сфере кибербезопасности необходимы более эффективные инструменты измерения

Глава 1. Самая нужная «заплатка» в кибербезопасности

Ничто так не обманчиво, как слишком очевидные факты.

А. Конан Дойл. Тайна Боскомской долины[2]

После 11 сентября 2001 года усиление мер безопасности вылилось в тщательные досмотры в аэропортах, черные списки пассажиров, появление воздушных маршалов и уничтожение лагерей подготовки террористов. Однако всего 12 лет спустя ФБР стало придавать особое значение совсем другой возникшей проблеме: киберугрозам. Директор ФБР Джеймс Б. Коми, давая 14 ноября 2013 года1 показания в Комитете Сената США по внутренней безопасности и правительственным делам, заявил:

…мы ожидаем, что в будущем ресурсы, предназначенные для борьбы с киберугрозами, окажутся равны или даже превысят ресурсы, выделяемые на борьбу с терроризмом.

К такому смещению приоритетов нельзя не отнестись серьезно. Сколько организаций в 2001 году, готовясь противостоять угрозам, которые они считали основными в то время, могли бы представить себе, что киберугрозы не только сравняются с более традиционными террористическими угрозами, но и превзойдут их по степени опасности? А сейчас, на момент написания книги, это уже воспринимается как данность.

Следует признать, что люди, не имеющие отношения к миру кибербезопасности, могут подумать, что ФБР сеет семена страха, неуверенности и сомнений, преследуя политические цели. Но источников страха, неопределенности и сомнений, кажется, уже и так немало, зачем же тогда выделять киберугрозы? Для экспертов по кибербезопасности, разумеется, все вполне очевидно. Мы находимся под ударом, и ситуация, безусловно, станет еще хуже, прежде чем наступит перелом к лучшему.

Ресурсы при этом все еще ограничены. Поэтому специалисты в области кибербезопасности должны уметь эффективно определять отдачу от снижения риска. Неважно, удастся ли точно ее рассчитать, достаточно оценить, является ли выбранная стратегия защиты более рациональным вариантом распределения ресурсов, чем другие. Проще говоря, необходимо измерить и выразить в денежном эквиваленте риск и его снижение. Для этого специалистам не помешает инструкция по распределению ограниченных ресурсов для противодействия все возрастающим киберугрозам и использованию этих ресурсов для оптимального снижения степени риска. Поэтому здесь будут рассмотрены методы:

• измерения самих методов оценки риска;

• измерения степени снижения риска с помощью конкретного метода защиты, контроля, смягчения последствий или стратегии (использование более эффективных методов, как говорилось в предыдущем пункте);

• постоянного и измеримого повышения эффективности применяемых подходов за счет использования более продвинутых методов, которые читатели смогут взять на вооружение, когда будут готовы.

Давайте теперь уточним, чем наша книга не является. В ней не говорится о технической стороне безопасности. Если вам нужна книга об «этичном взломе», вы обратились не по адресу. Здесь не будет обсуждений, как добиться переполнения стека, обойти алгоритмы шифрования или внедрить SQL-код. Если подобные вопросы и будут подниматься, то только в контексте рассмотрения их как параметров в модели рисков.

И все же не разочаровывайтесь, если вы являетесь техническим специалистом. Мы обязательно затронем детали аналитики применительно к безопасности. Взглянем на них с позиции аналитика или руководителя, пытающегося сделать наилучший выбор в контексте возможных потерь в будущем. А пока давайте оценим масштаб имеющейся проблемы, рассмотрим, как решаем ее сейчас, и наметим направление для улучшений, изложенных в остальной части книги.

Глобальная поверхность атаки

Государства, организованная преступность, хактивистские группировки и инсайдеры хотят заполучить наши секреты, наши деньги и нашу интеллектуальную собственность, а некоторые мечтают о нашем полном уничтожении. Звучит драматично? Что ж, если мы верно поняли, ФБР рассчитывает потратить на защиту нас от киберугроз столько же или больше, чем на защиту от тех, кто превращает самолеты, машины, скороварки и даже людей в бомбы. Так как вы читаете эту книгу, то, вероятно, уже осознаете серьезность ситуации. Тем не менее разъясним этот момент еще раз, хотя бы для того, чтобы помочь тем, кто уже разделяет данную точку зрения, доказывать свою правоту остальным.

Общемировое исследование рабочей силы в области информационной безопасности, проведенное в 2015 году с участием более 14 000 специалистов по вопросам безопасности, из которых 1800 являлись федеральными служащими, показало, что мы не просто несем потери, мы отступаем:

Учитывая объем усилий, потраченных за последние два года на повышение готовности федеральных систем к обеспечению безопасности, и общую позицию государства в вопросах безопасности, мы ожидали увидеть очевидный прогресс. Данные же показали, что на самом деле был сделан шаг назад.

(ISC)2 о результатах исследования, 2015 год3

Данные из других источников подтверждают этот мрачный вывод. Страховой рынок Соединенного Королевства, Лондонский Ллойд, подсчитал, что кибератаки обходятся миру в 400 млрд долл. в год4. В 2014 году был скомпрометирован 1 млрд записей с личными данными пользователей, из-за чего журнал Forbes назвал его «годом взлома данных»5. К сожалению, название, вероятно, было дано преждевременно: ситуация запросто может ухудшиться.

Более того, основатель и глава компании XL Catlin, крупнейшего страховщика Лондонского Ллойда, заявил, что кибербезопасность – «самый большой и серьезный системный риск», с которым ему приходилось сталкиваться за 42 года работы в сфере страхования6. Потенциальные уязвимости широко используемого программного обеспечения, взаимосвязанный доступ к сети у компаний, поставщиков и клиентов, а также возможность осуществления масштабных скоординированных атак могут сильно повлиять не только на отдельную крупную компанию вроде Anthem, Target или Sony. Представители XL Catlin допускают вероятность одновременного воздействия на множество крупных организаций, которое скажется на всей экономике. По их мнению, если в течение короткого промежутка времени поступят обращения с несколькими значительными страховыми претензиями, то страховщикам будет не по силам покрыть все расходы.

Что вызывает такой резкий рост числа взломов и почему ожидается увеличение их количества? Все дело в поверхности атаки (attack surface). Обычно под ней понимают совокупность всех уязвимостей информационной системы. Поверхность атаки раскрывает ценную информацию ненадежным источникам. Не нужно быть профессионалом в области безопасности, чтобы это понять. У вашего дома, банковского счета, семьи, личности есть поверхность атаки. Если вы пользуетесь защитой от кражи личных данных, предоставляемой федеральным служащим или клиентам компаний Home Depot, Target, Anthem и Neiman Marcus, то получаете вы ее благодаря поверхности атаки, ведь эти компании поместили цифровые сведения о вас в зоне досягаемости преступников. Прямо или косвенно этому способствовал интернет. Перемены произошли быстро и без ведома всех заинтересованных сторон (организаций, служащих, клиентов или граждан).

Различные определения поверхности атаки описывают пути входа и выхода из системы, ее средства защиты, а иногда ценность имеющихся в системе данных7, 8. В одних случаях термином обозначают поверхность атаки системы, а в других – поверхность атаки сети, но все эти определения слишком узкие даже для одной конкретной компании. Поэтому можно выделить поверхность атаки предприятия, которая включает не только все системы и сети в данной организации, но и воздействие третьих лиц. Речь идет обо всех в экосистеме предприятия, в том числе основных клиентах, поставщиках и, возможно, государственных учреждениях. Напомним, что в случае взлома компании Target источником уязвимости стала компания – поставщик систем отопления, вентиляции и кондиционирования воздуха.

Пожалуй, общая поверхность атаки, охватывающая всех граждан, потребителей и правительства, является своего рода глобальной поверхностью атаки: совокупным набором рисков кибербезопасности во всех системах, сетях и организациях. И с этим набором рисков мы сталкиваемся постоянно при оплате покупок банковской картой, просмотре сайтов в интернете, получении медицинских пособий или даже просто работая. Эта глобальная поверхность атаки – макроуровневое явление, возникновение которого обусловлено по меньшей мере четырьмя макроуровневыми причинами: увеличением числа пользователей по всему миру, разнообразием пользователей в мире, ростом числа обнаруженных и эксплуатируемых уязвимостей из расчета на каждый визит в сеть каждого пользователя, а также более тесным сетевым взаимодействием между организациями, что приводит к риску «каскадного отказа».

• Увеличение числа пользователей сети Интернет. Число интернет-пользователей во всем мире выросло в шесть раз за период с 2001 по 2014 год (от 500 млн до 3 млрд). Может быть неочевидно, что количество пользователей является параметром в некоторых поверхностях атаки, но есть другие показатели поверхности атаки, касающиеся ценности цели, которая частично связана с количеством пользователей (например, получение доступа к большему числу личных записей)9. Кроме того, в мировом масштабе увеличение числа интернет-пользователей действует как важный мультипликатор для остальных факторов.

• Число заходов каждого пользователя на онлайн-ресурсы. Разнообразие вариантов использования интернета, общее время, проведенное в сети, использование банковских карт и различных услуг, требующих хранения персональных данных для автоматизированных переводов средств, – все эти показатели постоянно растут. Для каждого человека. По всему миру. Например, с 2001 года число одних только веб-сайтов росло в пять раз быстрее, чем количество пользователей, достигнув к 2014 году 1 млрд. Устройства с выходом в интернет – еще один потенциальный способ использования Всемирной паутины даже без непосредственного участия человека. Согласно одному из прогнозов компании Gartner об интернете вещей, «количество подключенных к интернету устройств в 2015 году должно было вырасти на 30 % по сравнению с 2014-м и составить 4,9 млрд, а к 2020-му – достичь 25 млрд»10. Ключевой проблемой здесь является отсутствие согласованной системы безопасности в этих разработках. Консультативный комитет по связи в системе национальной безопасности (NSTAC) определил, что «осталось совсем небольшое окно, пока еще можно обеспечить функционирование интернета вещей таким образом, чтобы максимизировать безопасность и минимизировать риски, но это окно быстро закрывается. Если страна этого не сделает, ей придется бороться с последствиями в течение нескольких поколений»11.

• Рост числа уязвимостей. Естественным следствием двух предыдущих факторов является увеличение количества способов использования таких возможностей со злым умыслом. Это происходит из-за роста количества систем и устройств с потенциальными уязвимостями, даже если число уязвимостей в одном устройстве не увеличивается. В любом случае будет расти количество обнаруженных уязвимостей, отчасти потому, что все больше людей их активно ищет и использует. И все чаще среди них встречаются хорошо организованные и хорошо финансируемые группы, работающие на различные государства.

• Возможность крупного каскада взломов. Все больше крупных организаций отмечают, что при более тесном взаимодействии эффективность работы повышается. Тот факт, что компанию Target взломали через ее поставщика, повышает вероятность того, что одна и та же атака может затронуть несколько организаций. У компаний вроде Target множество поставщиков, а у некоторых из них, в свою очередь, есть множество крупных корпоративных и правительственных клиентов. Составить карту связей такой киберэкосистемы практически невозможно, ведь для этого все задействованные организации должны будут разгласить конфиденциальную информацию. Вот почему для данного фактора не существует общепринятых метрик, которые можно было бы использовать, как в трех предыдущих случаях. Но есть подозрения, что большинство крупных организаций отделены друг от друга всего одним или двумя уровнями связей.

Кажется разумным, что в перечисленных четырех тенденциях более ранние усиливают последующие. В таком случае риск возникновения крупного каскада взломов может увеличиваться быстрее, чем происходит рост первых двух факторов.

Какова наша исходная и очевидная гипотеза? Поверхность атаки и взломы коррелируют. Если это так, самое страшное еще впереди. Мы движемся к историческому росту поверхности атаки и, следовательно, взлому, который затмит все случавшееся до сих пор. С учетом этого комментарии директора ФБР и заявления страховщиков Лондонского Ллойда нельзя считать паникерскими. Даже после таких мощных взломов, каким подверглись компании Target, Anthem и Sony, полагаем, «Большого взлома» мы еще не видели.

Ответ на киберугрозу

Ситуация кажется безвыходной, поскольку успех в бизнесе зависит от открытости. Банковские операции, покупки, медицинское обслуживание и даже трудоустройство связаны с раскрытием данных. Чтобы проводить транзакции, приходится сообщать свои данные, а чем активнее бизнес, тем больше поверхность атаки.

Когда данные открыты, на вас могут обратить внимание и повлиять неожиданными и злонамеренными способами. В целях защиты специалисты по кибербезопасности пытаются «укрепить» системы, т. е. удалить все несущественное, включая программы, пользователей, данные, привилегии и уязвимости. Укрепление сокращает поверхность атаки, но не устраняет ее. Однако даже такое частичное сокращение поверхности атаки требует значительных ресурсов, и, согласно текущим тенденциям, потребность в них будет только расти.

В целом внимание руководителей к рискам кибербезопасности возросло, а за вниманием следуют ресурсы. Советы директоров начинают задавать вопросы вроде «Взломают ли нас?», «Лучше ли мы, чем Sony?» или «Тратим ли мы достаточно на защиту от актуальных рисков?». Эти вопросы в итоге приводят к тому, что в некоторых компаниях вводится должность руководителя отдела информационной безопасности. Впервые она появилась в списке журнала Fortune (Fortune 100) более 20 лет назад, но с тех пор не было особого роста количества людей, занимающих эту должность. Журнал CFO Magazine признал, что еще в 2008 году должность руководителя отдела информационной безопасности посчитали бы «излишней»12. Фактически крупные компании еще только начинают озадачиваться вопросом найма первых руководителей отдела информационной безопасности, и многие – лишь после того, как подвергнутся крупному взлому. К моменту написания этой книги компания Target наконец-то наняла руководителя отдела информационной безопасности13, то же самое сделала и компания JPMorgan, после того как ее взломали14.

Корпорации не только задают перечисленные выше вопросы и создают руководящие должности для специалистов по информационной безопасности, но и демонстрируют готовность (возможно, меньшую, чем хотелось бы специалистам по кибербезопасности) выделять серьезные ресурсы на решение этой проблемы.

• Сразу после терактов 11 сентября ежегодный рынок кибербезопасности в США составлял 4,1 млрд долл.15 К 2015 году бюджет министерства обороны США, выделяемый на информационные технологии, вырос до 36,7 млрд долл.16

• Это без учета 1,4 млрд долл. инвестиций в стартапы, занимающиеся кибербезопасностью17.

• Бюджеты, выделяемые на кибербезопасность, растут примерно в два раза быстрее, чем бюджеты сферы информационных технологий в целом18.

И как же организации используют новую руководящую должность и приток денег на обеспечение кибербезопасности? В основном они ищут уязвимости, выявляют атаки и устраняют нарушения. Конечно, размер поверхности атаки и объем уязвимостей, атак и нарушений означает, что организациям приходится делать трудный выбор. Не все удается исправить, остановить, восстановить и т. д., значит, обязательно будут определенные приемлемые (допустимые) потери. В документах часто не указано, какие риски являются приемлемыми, а когда они все же расписаны, формулировки обычно обтекаемы и не поддаются количественной оценке. Их нельзя толком использовать в расчетах для определения обоснованности тех или иных расходов.

В отношении уязвимостей это привело к появлению так называемого управления уязвимостями, а в плане атак – к управлению событиями, связанными с безопасностью, которое еще обобщенно называют управлением безопасностью. Совсем недавно добавилась «разведка угроз» и, соответственно, новое словосочетание «управление угрозами». Все они относятся к сфере тактических решений в области безопасности, в то время как руководителю необходимо представление о дальнейших действиях. Так каким образом осуществляется управление безопасностью? Как расставляются приоритеты распределения значительных, но ограниченных ресурсов при расширении списка уязвимостей? Другими словами, как организации принимают решения по кибербезопасности, связанные с распределением ограниченных ресурсов для борьбы с такими неопределенными и растущими рисками?

Безусловно, важную роль здесь играет профессиональное чутье, что не редкость в управленческой деятельности. Но при более систематическом подходе подавляющее большинство организаций, озабоченных проблемой кибербезопасности, прибегает к определенному методу подсчета, при котором риски отображаются на «матрице». Так работают и с проблемами тактического уровня, и со стратегическими, суммарными рисками. Например, если у приложения множество уязвимостей, все они объединяются в одну оценку. Затем аналогичными методами группы приложений объединяются в портфель, и строится матрица для него и других портфелей. Процесс агрегирования при этом, как правило, представляет собой некую форму выдуманной математики, неведомой ни актуариям, ни статистикам, ни математикам.

В одном широко применяемом подходе «вероятность» и «воздействие» оценивают субъективно, скажем по шкале от 1 до 5, и эти два значения используются для указания конкретного риска на матрице (называют ее по-разному: матрицей рисков, тепловой картой, картой рисков и т. д.). После матрицу часто дополнительно делят на секции низкого, среднего и высокого риска, подобно тому как показано на рис. 1.1. События, характеризующиеся высокой вероятностью и высокой степенью воздействия, окажутся в правом верхнем углу «высокого риска», в то время как события с низкой вероятностью и слабым воздействием будут в противоположном углу «низкого риска». Идея в том, что чем больше число, тем важнее событие и тем раньше нужно обратить на него внимание. Возможно, интуитивно такой подход кажется вам разумным, если так, то вы не одиноки.

Рис. 1.1. Знакомая матрица риска (она же тепловая карта или карта риска)

Различные варианты подсчета и карт риска одобрены и продвигаются в стандартах и руководящих документах несколькими крупными организациями, среди которых Национальный институт стандартов и технологий (National Institute of Standards and Technology, NIST), Международная организация по стандартизации (International Standards Organization, ISO), MITRE.org и сообщество «Открытый проект по обеспечению безопасности веб-приложений» (Open Web Application Security Project, OWASP). Большинство организаций, занимающихся кибербезопасностью, утверждают, что по меньшей мере один из продвигаемых вариантов является частью их основной концепции оценки риска. На самом деле большинство крупных компаний, занимающихся разработкой программного обеспечения, включая Oracle, Microsoft и Adobe, оценивают собственные уязвимости с помощью поддерживаемого NIST стандарта оценок под названием «Общая система оценки уязвимостей» (Common Vulnerability Scoring System, CVSS). Кроме того, множество существующих решений по безопасности также используют показатели CVSS как для оценки уязвимостей, так и в связи с атаками. Несмотря на то что во многих подобных руководящих документах содержатся хорошие рекомендации по управлению, то, как они используются для расстановки приоритетов в управлении рисками в масштабах предприятия, лишь усиливает риски.

Буквально сотням производителей систем безопасности и даже органам по стандартизации пришлось принять ту или иную форму системы оценки. Фактически концепции балльных оценок и матрицы рисков лежат в основе подходов к управлению рисками в индустрии безопасности.

Во всех случаях подходы строятся на идее, что такие методы приносят значительную пользу, то есть предполагается, что с ними лучше, чем без них. По мнению представителей одной из организаций по стандартизации, подобное ранжирование рисков вполне приемлемо:

Как только тестировщик определяет потенциальный риск и хочет выяснить, насколько тот серьезен, первым шагом становится оценка вероятности. В общем смысле – это приблизительная мера того, насколько велика вероятность, что злоумышленник найдет и использует данную уязвимость. Не обязательно быть очень точным в оценке. В целом достаточно определить, является ли вероятность низкой, средней или высокой.

OWASP19 (курсив наш. – Д. Х., Р. С.)

Стоит ли верить последней фразе? Учитывая, в основе каких критически важных решений могут лежать подобные методы, мы утверждаем, что не стоит. Это проверяемое утверждение, и оно реально проверялось множеством различных способов. Рост атак в области кибербезопасности сам по себе уже намекает на то, что, возможно, настало время попробовать иной подход.

Поэтому давайте проясним нашу позицию в отношении существующих методов. Они неудачные. Они не работают. Тщательное изучение исследований, посвященных как этим методам, так и методам принятия решений в целом, указывает на следующее (обо всем этом подробнее говорится в главах 4 и 5).

• Нет доказательств, что типы балльных оценок и методы построения матриц рисков, широко используемые в кибербезопасности, повышают эффективность суждений.

• Напротив, есть доказательства, что эти методы вносят искажения и ошибки в процесс оценивания. Один из исследователей – Тони Кокс – даже утверждает, что они «хуже, чем действия наугад» (исследование Кокса и многие другие будут подробно описаны в главе 5).

• Вся мнимая «работа» методов, вероятно, является разновидностью эффекта плацебо. То есть метод может заставить вас почувствовать себя лучше, даже если его применение не способствует ощутимому улучшению в оценке рисков (или вовсе увеличивает число ошибок).

• В опубликованных исследованиях имеется огромное количество доказательств эффективности количественных, вероятностных методов.

• К счастью, большинство экспертов по кибербезопасности, похоже, готовы и способны использовать более эффективные количественные решения. Однако распространенные заблуждения (в том числе неправильные представления о базовой статистике), которых придерживаются часть людей, создают ряд препятствий для внедрения более эффективных методов.

Способ, с помощью которого служба кибербезопасности оценивает риск и выявляет степень его снижения, лежит в основе определения того, где следует использовать ресурсы в первую очередь. И если выбранный способ не работает или как минимум требует значительных улучшений, то именно это тогда и является главной проблемой, которой следует заняться службе кибербезопасности! Очевидно, что создание прочного фундамента для методов принятия решений и оценки рисков кибербезопасности повлияет на все остальные действия в сфере кибербезопасности. Если оценка рисков сама по себе слабое место, то ее исправление – самая важная «заплатка» для специалиста по кибербезопасности.

Предложение по управлению рисками кибербезопасности

В этой книге нами предлагается другое направление развития кибербезопасности, а каждое решение, рассматриваемое в его рамках, в итоге будет полностью соответствовать названию книги. То есть мы будем разбирать вопросы, описывая, как измерить риски кибербезопасности – все что угодно в области рисков кибербезопасности. Измерения станут инструментами для предложенных решений и, кроме того, продемонстрируют, каким образом эти решения выбирались. Итак, давайте считать, что мы все принимаем наш новый количественный подход, который строится на следующих принципах.

• Можно значительно улучшить существующие методы. Многие аспекты существующих методов были оценены и признаны непродуктивными. Подобное неприемлемо в масштабах проблем, с которыми сталкивается сфера кибербезопасности.

• В кибербезопасности можно применять тот же количественный язык анализа рисков, что и в других сферах. Как будет показано далее, существует множество областей, в которых риск огромен, данные минимальны, а участники хаотичны, и для этих областей регулярно строятся модели с помощью традиционных математических методов. Не нужно заново изобретать терминологию или методы, когда они уже есть в других сферах, где также сталкиваются со сложными проблемами анализа рисков.

• Существуют методы, которые уже показали себя более результативными по сравнению с профессиональным чутьем. И это верно даже для случаев, когда указанные методы, как и обычные, широко используемые, основываются только на субъективных суждениях экспертов по кибербезопасности.

• Усовершенствованные методы вполне применимы. Нам об этом известно, поскольку их уже применяли. Каждый из описанных в книге методов применялся хотя бы одним из авторов в реальных условиях в корпоративной среде. В настоящее время этими методами пользуются специалисты по кибербезопасности из самых разных отраслей.

• Описываемые модели можно усовершенствовать с помощью эмпирических данных. У вас больше данных, чем кажется. Они доступны из различных, как существующих, так и новых, только появляющихся источников. Но даже при ограниченных данных математические методы все равно могут быть эффективнее субъективных суждений. Кроме того, сами методы анализа рисков также можно измерять и отслеживать, чтобы постоянно их совершенствовать.

Книга разделена на три части, каждая из которых по-своему подтверждает все перечисленные принципы. В первой части представлен простой количественный метод, требующий чуть больше усилий, чем существующие методы балльной оценки, но в нем применяются техники, продемонстрировавшие заметно более эффективные результаты. Затем мы обсудим, как измерить сами методы измерения. Другими словами, попытаемся ответить на вопрос «Как узнать, что они работают?» относительно различных методов оценки кибербезопасности. Последняя глава первой части будет посвящена разбору распространенных возражений против количественных методов, подробному рассмотрению исследований, показывающих несостоятельность методов балльной оценки, а также обсуждению заблуждений и ложных представлений, удерживающих от перехода на более эффективные методы.

Во второй части мы отойдем от вопроса «почему используются определенные методы» и сосредоточимся на том, как еще улучшить простую модель, описанную в первой части. Мы поговорим о том, как добавить полезные детали к простой модели, как помочь специалистам по кибербезопасности отточить свои навыки оценки неопределенности и как улучшить модель с помощью эмпирических данных (даже если кажется, что данных мало).

В третьей части будет показана более общая картина: как эти методы можно реализовать в компании, как возникают новые угрозы и как развивающиеся инструменты и методы способствуют повышению эффективности измерений рисков кибербезопасности. И еще мы попытаемся сформулировать призыв к сфере кибербезопасности в целом.

А для начала в следующей главе будет заложена основа для понимания термина «измерение». Термин может казаться простым и очевидным, но неверное понимание измерений и методов их осуществления частично является причиной нежелания применять измерения в области кибербезопасности.

Примечания

1. Greg Miller, “FBI Director Warns of Cyberattacks; Other Security Chiefs Say Terrorism Threat Has Altered,” Washington Post, November 14, 2013, www.washingtonpost.com/world/national-security/fbi-directorwarns-of-cyberattacks-other-security-chiefs-say-terrorism-threat-hasaltered/2013/11/14/ 24f1b27a-4d53-11e3-9890-a1e0997fb0c0_story.html.

2. Dan Waddell, Director of Government Affairs, National Capital Regions of (ISC)2 in an announcement of the Global Information Security Workforce Study (GISWS), www.isc2.org, May 14, 2015.

3. Stephen Gandel, “Lloyd’s CEO: Cyber Attacks Cost Companies $400 Billion Every Year,” Fortune.com, January 23, 2015, http://fortune.com/2015/01/23/cyber-attack-insurance-lloyds/.

4. Sue Poremba, “2014 Cyber Security News Was Dominated by the Sony Hack Scandal and Retail Data Breaches,” Forbes Magazine, December 31, 2014, www.forbes.com/sites/sungardas/2014/12/31/2014-cybersecurity-news-was-dominated-by-the-sony-hack-scandal-and-retaildata-breaches/#1c79203e4910.

5. Kevin Haley, “The 2014 Internet Security Threat Report: Year Of The Mega Data Breach,” Forbes Magazine, July 24, 2014, www.forbes.com/sites/symantec/2014/07/24/the-2014-internet-security-threat-reportyear-of-the-mega-data-breach/#724e90a01a98.

6. Matthew Heller, “Lloyd’s Insurer Says Cyber Risks Too Big to Cover,” CFO.com, February 6, 2015, ww2.cfo.com/risk-management/2015/02/lloyds-insurer-says-cyber-risks-big-cover/.

7. Jim Bird and Jim Manico, “Attack Surface Analysis Cheat Sheet.” OWASP.org. July 18, 2015, www.owasp.org/index.php/Attack_Surface_Analysis_Cheat_Sheet.

8. Stephen Northcutt, “The Attack Surface Problem.” SANS.edu. January 7, 2011, www.sans.edu/research/security-laboratory/article/did-attacksurface.

9. Pratyusa K. Manadhata and Jeannette M. Wing, “An Attack Surface Metric,” IEEE Transactions on Software Engineering 37, no. 3 (2010): 371–386

10. Gartner, “Gartner Says 4.9 Billion Connected ‘Things’ Will Be in Use in 2015” (press release), November 11, 2014, www.gartner.com/newsroom/id/2905717.

11. The President’s National Security Telecommunications Advisory Committee, “NSTAC Report to the President on the Internet of Things,” November 19, 2014, www.dhs.gov/sites/default/fi les/publications/IoT%20Final%20Draft%20Report%2011–2014.pdf.

12. Alissa Ponchione, “CISOs: The CFOs of IT,” CFO, November 7, 2013, ww2.cfo.com/technology/2013/11/cisos-cfos/.

13. Matthew J. Schwartz, “Target Ignored Data Breach Alarms,” Dark Reading (blog), InformationWeek, March 14, 2014, www.darkreading.com/attacks-and-breaches/target-ignored-data-breach-alarms/d/d-id/1127712.

14. Elizabeth Weise, “Chief Information Security Officers Hard to Find – and Harder to Keep,” USA Today, December 3, 2014, www.usatoday.com/story/tech/2014/12/02/sony-hack-attack-chiefinformation-security-offi cer-philip-reitinger/19776929/.

15. Kelly Kavanagh, “North America Security Market Forecast: 2001–2006,” Gartner, October 9, 2002, www.bus.umich.edu/KresgePublic/Journals/ Gartner/ research/110400/110432/110432.html.

16. Sean Brodrick, “Why 2016 Will Be the Year of Cybersecurity,” Energy & Resources Digest, December 30, 2015, http://energyandresourcesdigest.com/ invest-cybersecurity-2016-hack-cibr/.

17. Deborah Gage, “VCs Pour Money into Cybersecurity Startups,” Wall Street Journal, April 19, 2015, www.wsj.com/articles/vcs-pour-moneyinto-cybersecurity-startups-1429499474.

18. PWC, Managing Cyber Risks in an Interconnected World: Key Findings from the Global State of Information Security Survey 2015, September 30, 2014, www.pwc.be/en/news-publications/publications/2014/gsiss2015.html.

19. OWASP, “OWASP Risk Rating Methodology,” last modified September 3, 2015, www.owasp.org/index.php/ OWASP_Risk_Rating_Methodology.

Глава 2. Руководство по измерениям для сферы кибербезопасности

Успех складывается из настойчивости, упорства и готовности на протяжении двадцати двух минут разбираться с задачей, которую большинство людей бросили бы после тридцати секунд.

Малкольм Гладуэлл. Гении и аутсайдеры. Почему одним все, а другим ничего?1

Прежде чем обсуждать, каким образом в сфере кибербезопасности можно измерить буквально все, нужно поговорить об измерениях как таковых и сразу отмести возражение, что некоторые вещи в кибербезопасности просто не поддаются измерению. Дело в том, что ряд недоразумений, связанных с методами измерений, измеряемыми явлениями или даже с самим понятием измерений, препятствует многим попыткам проводить измерения. Данная глава не принесет ничего нового тем, кто уже читал книгу «Как измерить все, что угодно. Оценка стоимости нематериального в бизнесе». Это отредактированный вариант главы из первой книги с примерами, измененными под сферу кибербезопасности. Так что если вы уже читали первую книгу, то, возможно, предпочтете пропустить главу. В ином случае с главой лучше ознакомиться, чтобы понять важнейшие основы.

По нашему мнению, существует лишь три причины, почему можно посчитать что-либо, в том числе кибербезопасность, не поддающимся измерениям. И все три коренятся в тех или иных заблуждениях, которые мы делим на категории: концепция, объект и метод. Различные возражения против измерений будут подробнее разбираться далее (особенно в главе 5), а пока давайте рассмотрим самое основное.

1. Концепция измерений. Термин «измерения» часто понимается неправильно. Как только вы осознаете его реальное значение, гораздо больше объектов и явлений окажутся измеримыми.

2. Объект измерения. Не дается точное определение для того, что подвергается измерениям. Небрежные и двусмысленные формулировки мешают измерениям.