Помоги проекту - поделись книгой:
Саша пригляделся к нашивке на плече у нарушителя. Среди абсолютно черного костюма сиял золотой символ. Греческая буква «омега» блестела как звезда на ночном небе. Он не знал, что это за организация, и как она связана с архивом штаб-квартиры. Расплывающимся взглядом он смотрел в одну точку на золотой эмблеме. Вдруг лазутчик медленно, басом сказал:
«Что ж, занятно было с вами тут поиграть, но, прошу меня простить, больше я здесь находиться не могу».
Он взглянул на Саню и громко, с некой усмешкой сказал:
«Ты меня удивил. Хорошо обучен, не всем удавалось меня даже ударить. А ты вон как меня измотал. Ну, еще увидимся!»
Шпион тряхнул ногой, и из-под нее выкатилась свето-шумовая граната. Отвратительно высокий звук хлестнул по ушам, а свет ударил в глаза. Никто не успел среагировать и все скрутились от шока, протирая обожженные глаза и пытаясь восстановить слух. Когда же все пришли в себя, то на месте нарушителя стоял большой черный мусорный мешок, набитый бумагой. От шпиона не осталось и следа. Бойцы занервничали, сразу была повторно поднята тревога. Саша сидел на полу, прикрывая рану на голове тканевой повязкой. Сирена трещала, где-то за дверью и в недрах архива, среди развалин стеллажей и бумаг, раздавались голоса и стук сапог. Но никто не мог найти улизнувшего диверсанта. Откуда-то доносилась брань и крики. Лампы горели красным огнем, а в голове у Лаврентьева повторялись одни и те же слова, которые он услышал в последний момент: «Я удивлен», «Еще встретимся». В ухе стреляло, пальцы тряслись, а костяшки зудели. Первые безумные сутки дежурства подходил к концу. Миссия была провалена, а диверсант исчез.
Глава 3. Постижение тайн
Саше помогли подняться, и он пошел в медпункт. По пути ему встречались отряды патрулирования и спешащие по своим делам секретари. Шпион наделал много шума, поэтому командование решило усилить охрану по всем этажам. Саня шел медленно, никуда не торопясь. Разбитый висок и отшибленные кулаки иногда зудели колющей болью, но он терпел. Он думал о том, как ему, раненому, можно наконец отдохнуть, не вливаясь во всеобщую суету. Также, его порабощало любопытство насчет организации, из которой явился нарушитель. Он показался ему каким-то особенным, не похожим на простого убийцу. Лаврентьев понимал, что раз лазутчик сумел незаметно протянуть проволоку среди шкафов, то мог бы запросто убить беззащитного Сашку.
«Что мешало также незаметно подойти ко мне сзади и перерезать горло? Честь? Или нежелание убивать зря?»
Лаврентьев сильнее задумался, сдвинув брови.
«Как сказал Дивидов, жертв среди патрульных не было. Да и камеры засекли его уже на втором уровне. Убитых нет. Почему? Почему он никого не тронул? Знаю по себе, этот солдат силен, ловок и быстр. К тому же еще и умен. Как он сумел стянуть стеллажи проволокой, пока я стрелял в него. Странный какой-то. Думаю, убить меня было бы проще. Не было бы столько проблем. Так кто он?»
Саша остановился. Перед ним была дверь в медпункт. Он и не заметил, как доковылял, мысли поглотили его окончательно. Вздохнув, Саня постучался и вошел.
— Здравствуйте, чем могу помочь? — не отвлекаясь от заполнения каких-то бумаг спросила молодая медсестра. Высокая, с темными волосами и в очках, она устало сидела за своим столом, среди разных по высоте стопок документов. Белый халат был накинут поверх военной формы.
— Да меня бы тут подлатать… — с усмешкой сказал Саша.
Врач взглянула на него, и с испугом вскликнула:
— Боже ж ты мой, кто вас так? Скорее присаживайтесь, сейчас обработаю раны.
Саша сел на кресло рядом со столом, выдохнул и потер голову. Боль не утихала. Медсестра принесла моток бинта, несколько бутылочек с каким-то раствором и ровно отрезанный кусок ткани.
— Не уж то с нарушителем пересеклись? Повезло, что живы остались. Как вас зовут? — почти на одном дыхании монотонно произнесла девушка.
— Лаврентьев Александр.
Что-то мягкое коснулось его лба. Саша поднял глаза, но тут же врач обоими руками повернула его голову влево.
— Не дергайтесь, немного будет больно — Приказным тоном сказала медсестра и приложила вату к раненой части головы.
Саша почувствовал, как окровавленное ухо начинает жечь, боль распространяется сначала снаружи, постепенно проникая глубже. Он не выдержал и сжал кулак, чтобы хоть немного притупить ощущения.
— Терпите Александр, сейчас закончу — повернув голову в профиль и поправив очки сказала медик.
Через двадцать минут Саша покинул кабинет с перевязанным виском и кулаками, натертыми мазью от ушибов. Хоть это было не обязательно, но медсестра, которую, как оказалось, звали Светлана, делала свою работу блестяще. Она не задумывалась о том, что не обязательно лечить все. Но Светлана придерживалась принципа: все пациенты должны быть здоровы за короткий срок, чтобы всегда быть в строю. Она дала Саше заживляющий раствор, чтобы обрабатывать висок. Он ей, конечно, был благодарен за это, но еще раз переживать боль от разъедающей «бурды» он имел ни малейшего желания. Поэтому, дав обещание обрабатывать каждый день, он просто поставит бутыль на самую верхнюю полку.
Лаврентьев направился в архив, где закончилось расследование инцидента, чтобы привести в порядок документы и снова разложить их по своим местам. По пути ему уже не встречался никто из людей, и для него это было прекрасно, так как после всей этой суматохи ему хотелось побыть какое-то время в тишине, да и с перевязанным ухом он выглядел довольно нелепо, как будто его неудачно потянули за уши в день рождения. Медсестра наложила на рану целую гору ваты, пропитанную раствором, из-за чего повязка была просто огромной.
Придя в архив, Саша закрыл дверь и сел на пол. Недолго посидев, зажав голову между коленей, пытаясь притупить боль в виске, он принялся ставить шкафы на свои законные места. Никто не пришел помочь, да и самому Лаврентьеву от этого было спокойнее. Работать, жить в тишине и одиночестве было ему под стать. После того, как он долго обливаясь потом и расставлял тяжелые стеллажи по своим местам, он сел на корточки и стал собирать все выпавшие папки, которые после собирался разложить по порядку букв и номеров. Сформировав около десяти стопок, высотой примерно в метр, Саня взял сверху несколько листков.
«Э-ф…» — загадочно длинно протянул букву, напечатанную на уголке листа. Распрямив документ, Лаврентьев встал и поставил его на вторую полку сверху огромного шкафа, где красовалась примотанная на скотч ламинированная бумажка с заглавной «Ф».
Следующие несколько часов Саша был занят неспешным хождением среди лабиринтов шкафов, выискивая ту, или иную позицию для документа. Он не прерывался на чай, лишь изредка присаживался на пол отдохнуть и поправить повязку на голове. Когда он сделал очередной «присест», отдышавшись, он понял, что устал. Ему хотелось как-то взбодриться. Тут его взгляд поймал старенький магнитофон, который редко когда включался за ненадобностью. Подойдя к нему, Саша сдул пыль с крышки и начал искать диски в маленькой тумбочке, на которой стояло это «чудо» техники. Отыскав диск с классикой, которую очень любил, (в его понимании она звучала намного лучше, чем самые, всеми уважаемые, современные стили музыки) Саня, вставив диск и подкрутив колесико громкости, пошел обратно заниматься своим скучным делом.
Из магнитофона полился нежный, затрагивающий душу, голос пианино. Скучное занятие превратилось в немного оживленное увлечение. Вальсируя среди стеллажей и раскидывая бумаги по полкам, Саша чувствовал себя превосходно, как цветок, политый после долгой засухи. Его ноги стали двигаться быстрее и изящнее, словно с них сбросили оковы. Иногда мыча что-то в тон музыке, Лаврентьев подолгу разглядывал буквы на документах и стеллажах. Когда магнитофон производил более душевные и чувственные произведения, Саша непроизвольно вспоминал Машу, как он с ней танцевал под оркестр. Снова и снова, представляя, как он берет ее под руку и ведет на ту самую цветочную поляну, заставляет ее кружиться и смеяться, он вздрагивал и делал широкий шаг навстречу шкафу.
Тут Саня нечаянно задел ногой аккуратно сложенную кипу бумаг. Это действие протрезвило его и выдернуло из мира грез и фантазий. Он сжал губы, недовольно фыркнул. Поняв, каким нелепым сейчас оказался, больше часа танцуя со стопками документов в руках, он выдохнул и заставил себя сосредоточиться на своем деле. Собрав раскиданные по полу папки, вдруг заметил край листка, с которого в глаза ему бросилась надпись: «Совершенно секретно».
На первый взгляд ему показалось что это самый обычный засекреченный документ, которых было довольно много по всему архиву. Но Лаврентьев остолбенел, когда из-под помятой обложки вылез титульный лист с ярко напечатанной греческой «омегой».
«Что? Неужели повезло? — подумал он — Я и сам хотел разузнать об этой организации больше, а тут все документы мне сами полезли в руки! Лучше и быть не может!» — Вслух восторгался Саша своему везению. Он раскрыл папку и начал бегло читать текст, напечатанный на пожелтевшей бумаге. В некоторых местах были пробелы, обозначенные пунктиром:
Саша почесал затылок. «Ничего не понимаю…» — протяжно прошептал Саша. Перелистнув страницу, он увидел чертежи. Саня прищурил глаза и начал вертеть чертеж, пока не нашел низ. Сквозь большое количество линий, точек и цифр, Лаврентьев разглядел контур, изображающий какую-то боевую машину, едва похожую на танк.
«Ни разу не видел такой техники. Вообще на танк не похож.» — подумал он.
Саша опустил глаза ниже и увидел надпись.
«Бронемашина городского типа с электромагнитной пушкой АЭУ 0.8»
Следующий чертеж был более зловещим. Среди паутины пунктирных линий ярко вырисовывался округлый силуэт снаряда. У Саши задрожали руки. По спине пробежал холод, не предвещавший ничего хорошего. Найдя надпись в углу, он медленно и внимательно, затаив дыхание стал читать.
«Сколько!?» — выкрикнул Саня. Испугавшись, что мог привлечь чье-либо внимание, он оглянулся. В архиве никого не было, и он, выдохнув, перевел свое внимание обратно на чертеж.
«1482 мегатонны? Это ж конец всему! Советская «Кузькина мать» в сотни раз меньше. Это же немыслимо! Одна такая бомба может снести пол страны! Какой безумец мог изобрести такое!? Понятно теперь, что это за «Омега» такая»
Дрожащими руками он закрыл папку и поставил ее на предопределенное ей место, не желая больше видеть правду о чудовищной организации. Но что-то не давало ему покоя. Фраза «Устранение преступности» была явно не к месту в документе, остро осуждающем организацию. Лаврентьев на долю секунды даже допустил мысль о том, что эта «Омега» как частный детектив, борющийся с преступностью, но чем-то насоливший государственным органам. Саша сел на пол и смотрел в потолок. Мысли в голове путались.
«Кто бы мог подумать? «Омега», вовсе не шуточная детская забава. И даже не наемные убийцы. Они ученые, отвергнутые государством как раз за такие детища науки. И это лишь то, что случайно попало в руки к ФСБ! Что у них еще есть в арсенале, Бог весть…»
Музыка из магнитофона более накалялась, превращаясь в более тревожную арию, нагоняя панику в атмосферу. Лаврентьев не выдержал и подойдя к зловредному проигрывателю, вроде бы ни в чем не виноватому, стукнул кулаком по кнопке стоп. Звук оборвался и в зале наступила гробовая тишина.
Было слышно лишь гудение ламп. В мрачных коридорах виднелись кипы бумаг, которые Саше предстояло разобрать. Закрыв тревожный документ, он пошел назад, к стеллажу, с которого выпал этот бесценный экспонат.
Вдруг сзади щелкнула дверь и невысокий молодой патрульный закричал:
— Александр Николаевич, вас вызывает начальство в командный центр!
— Тфу, чтоб ты провалился! — гневно закричал на него напуганный неожиданным явлением звонкоголосого гонца Саша — постучал хотя бы… Я чуть дубу не дал, наберут кого попало…
Он пытался выглядеть более естественно после просмотра документа, который он не имел права читать. Поправив воротник рубашки, он важно двинулся мимо растерянного и обруганного патрульного. Лаврентьев остановился в дверях и спросил:
— Что, все так серьезно, раз на ковер вызывают поголовно?
— Не знаю, наверное. Меня лишь попросили вас уведомить…
Саша, не дослушав, уже шел по коридору, вверх по лестнице. Ему было не по себе, ведь он был у командования лишь дважды: когда устраивался на работу и когда получил повышение. Зачем он понадобился в третий раз, понятия не имел. Саша догадывался, что возможно дело было в прямом контакте с преступником. Но все же, его не оставляло напряжение и беспокойство о том, что опять придется вести себя неестественно «идеально» перед начальством, чтобы не вызвать лишних расспросов.
Он вышел к нужному ему отделению. Длинный узкий коридор вел к многослойному шлюзу. Возле дверей стояло двое спецназовцев с автоматами и проверочными устройствами на шее. Саша подошел к ним вплотную и назвал свои имя и фамилию. Затем протянул пропуск одному из «стражников», который отсканировал данные. Проход был разрешен, после чего с металлическим скрежетом и свистом пневматических замков раскрылись горизонтально в стороны первые, затем вертикально вторые тяжелые двери. Саня вошел в командный центр, который чем-то походил на капитанский мостик. Среди множества компьютеров и сидящих за ними трудоголиков возвышался постамент, по которому ходили командующие, которые следили за слаженной и эффективной работой и за поступлением приказов «сверху». Прямо перед ними висел огромный экран, как в кинотеатре, с кучей всплывающих окон, содержащих необходимую информацию.
«Лаврентьев Александр, рад вас видеть» — сказал пожилой командующий, махнув рукой, призывая Сашу подняться к нему. Саня понял, что разговор не светит приятными перспективами и послушно поднялся по металлическим ступенькам, постукивая каблуками берцев, разнося стук по тихой трудовой атмосфере командного центра.
— Присаживайтесь — сказал командующий и пододвинул к нему стул рядом с небольшим столиком — Меня очень интересует момент с диверсантом, вы единственный, кто с ним встретился лицом к лицу. Мне нужна вся информация, без исключения.
Саня выдохнул с облегчением, хотя заранее догадывался, о чем будет разговор. Но узнав точно, он отбросил все переживания и сосредоточился на ответе:
— Вот что могу сказать насчет него — начал Саша — он был силен. Из оружия только ножи. Два. Был одет во все черное и на плече была эмблема Оме..
— «Омеги???» — вдруг резко прервал его командующий. Чтоб его, как знал, что нечисто это проникновение. Все-таки пролез зараза…
— Разрешите задать вопрос — обратился к нему Саня — что это за «Омега»?
Командующий взглянул на него пристально, но все же ответил:
— «Омега» — это организация, или просто фирма, толком не понятно, ведущая войну с государством. Что-то вроде гонки вооружений. Они со своими технологиями, наперерез полиции отлавливают за них самых опасных и ловко скрывающихся преступников. Вот только опускают момент суда. Сразу казнят на месте. А нам подтирать все за этими сволочами. Если бы они хоть как-то считались с государством, так нет. Местоположение свое засекретили и технологиями обмениваться не желают. В общем, темные парни.
Командующий нахмурился, будто вспоминал старую историю, скрывающую много тайн и загадок.
«И методы действий у них. Про-ти-во-законные» — протянул он неспешным сдавленным кряхтением.
Этот разговор прервало неожиданное явление. В командном центре сперва погас свет, а затем отключилась аппаратура. Все присутствующие всполошились. В абсолютной темноте начали загораться фонари персонала. Говор людей начал нарастать. Командующий встал со стула и крикнул:
«Что происходит, я понять не могу! Почему системы отключились?!»
Откуда-то из глубины помещения донесся крик:
«Питание отключено во всем штабе. Обесточены все корпуса!»
Командующий напрягся. Прикусив губу и закатав рукава по локоть, он начал спешно отдавать приказы:
«Запустить аварийный генератор и сразу же радар!»
На его лице появилось волнение и строгость. Саша смотрел на его профиль, ничего хорошего не предвещавший. Глаза командира бегали из угла в угол, контролируя все происходящее.
Появился свет. Тут же экран загорелся с данными радара.
«Неопознанный объект движется по направлению к штабу на высокой скорости! До контакта 10 секунд!» — прокричал, надрывая голос, молодой солдат, сидящий за компьютером где-то спереди.
Лицо командующего скосила гримаса безудержного настроя, присущего всякому, кто выше рангом и ответственный за жизни людей.
«Опустить заслон, быстро!» — Закричал он так громко, что Саша дрогнул.
В то же мгновение раздался трещащий сигнал, и металлический скрежет пошел по зданию. Донесся стук закрывающихся бронепанелей, блокирующие все уязвимые места штаба поверх всех окон и дверей. Как только защита захлопнулась, раздался грохот взрыва, отчего у всех заложило уши. Здание содрогнулось, ото всюду послышалось скрипение металлической конструкции, с потолка посыпался бетон, некоторые лампы попадали с потолка, разбрасывая осколки. Поднялась пыль, послшался стук камней по крыше. Кто-то закричал: одному из персонала придавило ногу железной балкой, поддерживающей потолок. Из всех углов доносился кашель и кряхтение.
По защищенной штаб-квартире ФСБ был нанесен ракетный удар.
Глава 4. Разбитый панцирь
В штабе забили тревогу. Снова. Никто не ожидал такого безумного поворота событий. Нанести ракетный удар средь бела дня по самому защищенному штабу, было безумием. Как стало известно из донесения сотрудников-техников, линия подачи электроэнергии была перерублена. Хоть она и проходила в железной трубе, захороненной на глубине около десяти метров, противник смог до нее добраться и успешно обесточить штаб-квартиру.
Командир поднялся с пола, взял опрокинутый стул, засыпанный пылью, отряхнул его и сел. Его лицо оказалось невозмутимым, даже в такой ситуации. Весь персонал тоже пришел в себя и ждал указаний. Но командующий был погружен в раздумья. Позвав Сашу, он спросил его:
— Александр, что думаете насчет нашего положения?
На его лице показалась хитрая улыбка и пытливый взгляд, словно он был учителем, ехидно спрашивая ученика материал урока. Саня был удивлен таким вопросом и неуместным настроением командира, но все же ответил:
— Перед атакой был обесточен весь штаб. Мы успели перейти на аварийные генераторы, после чего сразу последовал удар. Стоит думать, что противник хотел застать нас врасплох, без электричества и радаров. Но остается непонятным, откуда был нанесен удар, и почему столь заметное действие в сторону государственного объекта было допущено, почему не вмешалась армия.
— Догадки верны — одобрительно кивнул командующий — а насчет армии…
Он повернулся в сторону шныряющих возле компьютеров аналитиков.
— Уже связались с армией?
— Пытались, очень сильные помехи, очевидно, связь глушат.
— Что ж, они и сами скоро прибудут на этот шум. Нам бы теперь что-то сделать с противником — спокойно рассудил командир.
Он встал и подошел к столу, напротив которого висел огромный монитор. Опершись обеими руками, он словно пытался толкнуть вперед этот постамент. Его лицо казалось невозмутимым, но Лаврентьев понимал, что глубоко в душе его пожилой командующий, имеющий за плечами многолетний опыт, переживал за штаб и за людей, отданных под его покровительство. В его глазах горело безудержное желание спасти сотни жизней. После удара даже его стойка поменялась и стала более пружинистой. Саня неожиданно вспомнил, что про этого человека рассказывал Дивидов Вася, некогда хорошо знавший командующего:, он не был строг, но серьезен в ответственный момент. Хороший стратег и тактик: его операции на момент службы в армии были успешны, он всегда берег солдат, видя в них граждан, желающих жить мирно, никогда не пренебрегал их здоровьем и жизнями. «Люди не хотят войны, они хотят лишь счастливой жизни» — фраза, которой командующий всегда руководствовался сам и не раз говорил ее другим. В любых ситуациях он был непоколебим и думал прежде всего о других.
Монитор заработал, и на экране появилось изображение с уцелевших камер наблюдения снаружи. К штабу подъезжала колонна внедорожников, среди которых было пара черных бронетранспортеров и фура того же цвета. Они то и дело приостанавливались, ожидая, когда фура медленно объедет яму или взберется на вздыбленную взрывом гору земли, камней и прочего мусора, разлетевшегося вокруг. Командир насторожился, уставившись на это непонятное шествие. Было ясно, глядя на него, что ничего хорошего не происходит. Все замерли в ожидании. Он сдвинул брови и громким басом произнес:
«Свяжитесь с армией. Любым способом. Настройте связь, чего бы то не стоило. Мы попали в самую отвратительную ситуацию, которая могла только случиться за всю историю существования этого бункера, пусть присылают подкрепление!»
Его лицо осталось таким же нахмуренным и беспокойным даже тогда, когда он выдохнул и сел на стул.
— Разрешите спросить — начал Саня.
Старик махнул рукой и склонил голову немного на бок, готовый внимательно слушать Лаврентьева.
— Почему мы не обороняемся? Разве не лучше послать отряды на ликвидацию противника…
Командир поднял палец вверх, одним движением заставив Сашу замолчать в тот же миг. Затем, согнув руку в кисти указал на монитор. Саня взглянул. Из машин выскакивали люди в черных бронежилетах и пестрых балаклавах. Они были вооружены автоматами и еще чем-то подобным, не похожим на огнестрельное, оружием. Уверенным шагом они приблизились вплотную к штабу и двое из них начали что-то делать возле предполагаемого входа, а остальные встали в боевую позицию, нацелившись в сторону окон зданий.
— Если мы сейчас откроем хоть одну дверь или окно, а уж тем более поднимем заслон, то в разы облегчим их задачу, проникнуть внутрь — уверенно, хриплым басом пробормотал командир.
Александр прикусил губу. Так-то командующий был прав, но Саша был недоволен решением просто сидеть и ждать помощи от армии, с которой даже не было возможности связаться. Но делать нечего. На душе было паршиво, от безысходности и беспомощности в таком положении.
«Но все же, что им тут нужно?» — прервал тишину командир. Он сидел так же, без движения, лишь почесывая свою жиденькую бородку. Он вытянул лицо в сторону экрана, наблюдая за происходящим, как кошка следит за побитым воробьем.
Вдруг раздался громкий хлопок, эхом пронесшийся по дребезжащим стенам. Все глянули на экран. Двое террористов снова подходили к двери. Сразу стало понятно, что взорвать металлический заслон простой взрывчаткой у них не получилось.
«Идиоты, эту броню не пробьет и танк в упор» — с ухмылкой произнес командующий, прищурив глаза.
Саша подошел к нему поближе и спросил, чуть ли не шепотом на ухо.
Поделиться книгой: