Дочь опальной герцогини

Серебро казалось тёплым, янтарь магически-притягательным. Приблизив украшение к глазам, всмотрелась в золотистые капельки, они будто перемигивались со мной, приглашая… намекая… Из всех украшений именно это хотелось примерить, но, увы, надо отыскать недостающие детали, а пока смысла нет.

Почесав правую бровь, пожала плечами:

– Что же, значит, не судьба, – с этими словами вернула предмет на место, в том же ларе лежали какие-то три серебряные фигурки: волк, застывший в прыжке, но в отличие от привычного зверя, у этого пасть была чересчур зубастой, и по его позвоночнику тянулась линия острейших шипов, животное выглядело устрашающе, но мне не хотелось откинуть статуэтку, и это странно. Вторая представляла собой прекрасную полуобнажённую деву, она призывно протягивала руки и смотрела точно на меня. Брр! Быстро, будто руки жгло, убрала серебряную женщину в шкатулку, схватила третий предмет.

– Охотничий рог? Красивый, – вздохнула, – только с мой мизинец размером, в такой не подуешь.

Все три серебряные фигурки были выполнены мастерски, с детальной проработкой каждого элемента, просто чудесные вещицы!

– Возможно, они стоят куда дороже тех драгоценностей в первом ларце, – сама себе покивала я. – Итак, – откинувшись на спинку стула, продолжила рассуждать вслух, поскольку тишина в комнате начала угнетать, – королеве достанется всё то, что нашито на бальные платья Николетты. Нижнее бельё попрошу продать, как и половину гардероба почившей женщины.

Тоскливо посмотрев на сундуки, полные разнообразного шмотья, печально вздохнула: некогда рассиживаться, надо примерить всё и выбрать то, что я оставлю себе.

Глава 7

Интерлюдия

– Что это? – прошипела змеёй Аманида, нависнув разъярённой фурией над бедным слугой, что принёс ей мешочек, внутри которого оказались каменья, но явно раньше украшавшие наряды. – Я спросила что-о это-о-о? А?!

Крик королевы было слышно даже через толстые плотно закрытые двери.

– Простите, Ваше Величество! – лакей хлопнулся на колени, повинно свесив голову. Ему было страшно, каждый во дворце знал, какой отвратительный характер у Её Величества и что она в два счёта могла сослать неугодного туда, откуда не возвращались – в темницы под дворцом. – Это всё, что передала вам на продажу леди Йорк.

– Мерзавка! – прорычала Аманида и, замахнувшись, со всей силы кинула кулёк в стену за спиной коленопреклоненного, камушки звонко рассыпались по полу, закатываясь под комод и кресло, что стояли неподалёку. Мужчина вздрогнул и, не удержавшись, вжал голову в плечи, но в сторону не дёрнулся, ибо чревато.

– Что за шум? – безо всякого стука в комнату вошёл Карл Третий. Молодой король был одет совсем по-простому: белая шелковая рубашка с воротом, вышитым золотом, тёмные облегающие штаны, и мягкие "домашние" туфли. Перед сном монарх собирался отдохнуть с хорошей книгой в руках, потому отправился в малую библиотеку, что располагалась неподалёку от отведённой для королевы части дворца, но крики, гулко разносившиеся по коридору, привлекли его внимание, и вот он тут, смотрит на бордовую от злости мать.

– Поди вон! – велела лакею Её Величество, едва сдержав рычание. Слуга мигом подхватился и был таков, даже дверь прикрыл бесшумно. На сей раз пронесло! Надо бы перевестись в другую часть дворца, и пусть плата будет меньше, но жизнь куда дороже пары лишних медяков.

– Мама, я вас слушаю? – Карл прошёл к софе и, положив книгу на низкий столик подле, закинул ногу на ногу, молча ожидая ответа.

– Эта… Мелкая тварь! Она выслала мне камни, которые срезала с нарядов мерзавки Николетты! – женщину натуральным образом трясло, она едва справлялась с эмоциями, чтобы снова не заорать.

Карл не спешил что-то сказать, он просто задумчиво рассматривал севшую напротив него Аманиду.

– Вам бы отдохнуть, матушка, – в итоге выдал он. Её Величество вздрогнула от неожиданности, открыла было рот, чтобы возразить, но под тяжёлым взглядом старшего сына, передумала. Карл был другим, и пусть внешне копия почившего короля, вот только характером отличался и от неё, и от Карла Второго. Внешне казался мягким, доброжелательным, располагающим к себе с первых минут. Но на самом деле мог быть жёстким и непримиримым, она даже боялась предположить насколько.

Тем временем король взял в руки колокольчик и два раза с паузами потряс. По воздуху поплыл чарующий перезвон.

В комнату тут же постучали, и после дозволения войти в помещение шагнул невысокого роста человек, подобострастно поклонившись, просеменил к монарху и замер подле в ожидании приказов:

– Сходи к леди Одри. Проверь, что именно ей вернули из того, что принадлежало герцогине Йорк.

– Нет!

– Я и без того знаю, Ваше Величество.

Возглас королевы и спокойный ответ слухача прозвучали одновременно. Карл приподнял левую бровь и покосился на побледневшую мать.

– Говори, – бросил слуге, предупреждающе вскинув руку, дабы Аманида молчала.

– Леди Одри получила три ларя с украшениями и артефактами. И то и другое принадлежит девушке по праву рождения, поскольку является её наследством, что осталось от герцога Даниэля Йорка. Драгоценности, которые Его Величество Карл Второй подарил непосредственно герцогине Николетте, книги и картины также были удержаны, простите, Её Величеством, – мужичок говорил и нисколько не боялся прогневить королеву. По лицу Аманиды было заметно, что всё было наоборот – это она страшилась неказистого на вид, с кривой спиной слугу.

– То есть, – опасно прищурив глаза, негромко уточнил король, – ей вернули то, что и так её? И куда же вы, дражайшая матушка, припрятали подаренное фаворитке? – вопрос повис ледяным осколком в воздухе. – Где книги и картины?

– Я не могу отдать ей всё, милый… Сынок! Это ведь не её, Карл был не в себе, даря ей такие вещицы! – в глазах Её Величества впервые за долгое время появились слёзы.

Молодой правитель помолчал немного, а после заговорил вновь, спокойно, чуть растягивая слова:

– Я ведь доверился вам, полагая, что вы выполните обещание и не ослушаетесь моего приказа: вернуть всё, о чём просила приговорённая, её дочери… Но, увы. Мама, вы завтра же отправитесь в Ромульскую святость. Вам необходимо побыть наедине с собой и Всевышним. Уверен, там вы найдёте успокоение.

– Ч-что? – ахнула протрясённая королева, руки её задрожали, солёные капли прочертили мокрые дорожки по белым щекам.

– Ненадолго. На месяц, возможно, два.

– Я н-не хочу, – но глядя в холодные синие глаза Карла, поняла – бесполезно упрашивать. – Хорошо, сынок. Поступлю, как скажешь.

– Замечательно. А теперь покажи мне место, куда ты всё спрятала.

Аманида быстро кивнула, и, чуть пошатнувшись, встала, чтобы проводить Его Величество в соседнее помещение, а оттуда в ещё одно – в гардеробную. Маленькая дверца была прикрыта висящими нарядами, так сразу и не найти.

В комнате стояли столы, сундуки, вдоль стен пристроены высоченные шкафы, забитые фолиантами.

– Вот этот десяток книг, что были подарены Николетте. Три картины замечательного Олава Морно тоже её.

Карл кивнул и бегло просмотрел названия томов. Ничего особенного: стихи, романы о рыцарях, короткие рассказы.

– В этих ларях драгоценности и артефакты, которые Карл преподнёс ей за два года отношений.

Аманида замерла в дверях, тыча пальцем то в одну сторону, то в другую.

– Книги и картины верните леди Одри, – через несколько минут томительной тишины, заговорил король. Ещё раз внимательно осмотрев артефакты, сожалеющее выдохнул: – Увы, леди Николетта, выполнить данное вам обещание полностью я не могу… Вот эти два ларя с побрякушками также отдайте. Всё остальное снесите в королевскую сокровищницу, артефакты передать лорду Кристиану. И пригласите ко мне в кабинет Его светлость. Сейчас же.

***

– Что-то случилось? – первое, что спросил Уильям, герцог Кемпбелл, войдя в кабинет Карла Третьего.

– Матушка снова учудила, – покачал головой король, – присядьте.

Его светлость кивнул и занял кресло напротив собеседника.

– Припрятала всё, что обещала отдать леди Одри? – проницательно уточнил Уильям.

– Я упустил этот момент из виду. Подумал, мать не будет глупить и подчинится моему решению.

Кемпбелл задумчиво поджал губы, превращая их в тонкую недовольную линию, длинные, сильные пальцы простучали по подлокотнику незатейливую мелодию – военный марш королевства Аскала, после чего он снова заговорил:

– Её Величество знает, что ты знаешь? – прищурил серо-голубые глаза герцог.

– Думаю, догадывается. Она всё же неполная дура.

– Яд, предназначенный Николетте, попал к Его Величеству. Если бы ты решил наказать Аманиду, ей пришлось бы встать рядом с герцогиней Йорк и понести заслуженное наказание.

– Но я этого не сделал, – грустно усмехнулся молодой монарх. – А отцу туда и дорога. Он чуть не развалил наше королевство, ввязавшись в бессмысленную, кровопролитную, пусть и короткую войну с Нарголой. И кто его только надоумил? А ещё тебя вовремя сослал куда подальше, якобы подобрать мне невесту. Наш долг перед Его Величеством Ульрихом такой, что мне невольно самому хочется глотнуть матушкиной отравы. Войну мы выиграли благодаря помощи короля Ульриха, без него лишились бы внушительной части восточных земель, самых плодородных, что кормят большую часть страны. А он ведь пока молчит, не просит вернуть ему долг.

– Ульрих хитёр. Придёт время и он заявится с требованием отдать ему то, что станет для нас жизненно необходимым… – задумчиво потерев гладко выбритый даже в такое время суток, подбородок, заметил Кемпбелл.

– Я решил большую часть побрякушек снести в сокровищницу, лишними не будут. И артефакты там весьма занимательные, разряженные, но вполне рабочие.

– Не могу тебя за то осуждать, по всей Аскале люди живут впроголодь. Недавно прошедший мор, только ухудшил ситуацию. Тебе придётся снова обратиться за помощью к Ульриху, закупить семена пшеницы, неприхотливых овощей. И домашний скот. Не идти же на поклон к феям.

Карл покачал головой, запустил пятерню в густые тёмные волосы и взлохматил, став похожим на мальчишку, коим на самом деле и являлся.

– Я благодарен провидению, что моим наставником назначили именно тебя, дядюшка Уильям, – посмотрел он на герцога. – Если бы я стал таким, как отец? Наше королевство разорвали бы на куски. Вся страна держится на тебе и оставшихся разрушителях.

– Мне всё же стоило ослушаться приказа твоего отца и не уезжать за Рокочущую гряду. Кабы знал, что на тот момент задумал твой папенька, сам свернул бы ему шею. Это надо же, возжелать присоединить пусть и маленькую, но весьма сильную Нарголу к Аскале. Не тогда, когда у нас могучих магов раз-два и обчёлся! Тут что-то не так, но я пока не могу понять, что именно…

– Он знал, что ты будешь против, всё наперёд рассчитал. Но, что было, то было. Его Величество Ульрих оказал нам услугу, и мы смогли одолеть врага. А дальше время покажет…

Глава 8

Валить! Валить надо из этого гадюшника! С этой мыслью и уснула.

Сны снились странные, то я бегу куда-то сквозь густой лес, запинаясь о разбросанные тут и там сухие ветки, то карабкаюсь на дерево, заслышав ужасающий вой и рычание, что раздавались позади, то грызу краюху хлеба, зачерствевшего по ощущению лет сто назад. То пою песни с какими-то нимфами на поляне, залитой серебристым лунным светом. То плыву стальной рыбкой в горной звонкой реке, а лучи солнца ласкают мою радужную чешую на выгнутой спинке. Чувства, что испытывала, были разными, самый неожиданный из возможных разбег: от страха, панического ужаса, когда сердце из груди, до счастливого, какого-то мудрого умиротворения.

Проснулась до рассвета. Просто распахнула глаза и уставилась в потолок. Было жутко холодно – камин давно погас. В голове пусто, на душе тревожно. Через какое-то время в окне порозовело – трепетный рассвет медленно, но верно, озарял землю, загоняя в потаённые углы остатки ночи. Я неохотно покинула нагретую постель, накинула на плечи халат Николетты, тёплый, вязаный, красивый и широкий, в него можно было уютно закутаться и пить кофе, грея ладони о кружку и глядя в окно. Что я и сделала только, увы, о терпком напитке могла лишь мечтать.

С удовольствием осмотрела полусонный мир: королевский двор, макушки многочисленных хозпостроек, крыши домов, что виднелись за высоченной стеной, оберегавшей королевский покой – всё было покрыто плотным белоснежным зимним одеялом. Снег ало-фиолетовыми искорками сиял в лучах восходящего светила, будто кто-то щедрой рукой рассыпал невиданные сокровища, чтобы мы люди, хотели, мечтали, но не могли их собрать. Напрасные надежды.

– Красные мундиры, красные мундиры… – пропела я, глядя на королевских солдат, промаршировавших за угол дворца. Форма у них была примечательная, но это не Британия, это другая страна, и вообще иной мир. Я попала в иной мир, звучит жутко, если честно.

Мысли вернулись к королеве, эта мегера так и не прислала слугу с деньгами за камушки, которые я с таким сожалением срезала с нарядов Николетты, моя воля, ни одной самой мелкой жемчужинки не отдала бы! Но мне нужны деньги, чем расплачиваться по пути в герцогство? Не изумрудами же!

Сундуки с ненужным тряпьём, что мне не подошли, в том числе и с нижним бельём, слуга умолял передать не через него, объяснив, что подобное оскорбит любую леди, а королеву и подавно: стоит ему показать кружевные панталончики Аманиде, то не сносить ему головы! Я сжалилась на упавшего, на колени парня и решила, что продам эти вещи в другом месте, найдётся где и кому.

Но было и кое-что хорошее: мне притащили какие-то картины, укрытые холщовой тканью, книги, перетянутые верёвками, чтобы было легче нести, и несколько шкатулок с драгоценностями.

– Уверена, есть ещё что-то, что мне недодали, – задумчиво протянула я, дохнула на холодное неровное стекло, после чего нарисовала пальцем улыбающийся смайлик. – Интересно, много ли зажилили? Уверена, достаточно. Я ведь сирота, а как такую не обидеть? Кроме того, что обворовали, так ещё и навесили кучу ответственности, все чего-то ждут. Благодарности? Ха! – губы сами собой изогнулись в злобный оскал. – Что же. И на моей улице будет праздник.

В дверь тихо постучали.

– Войдите! – вяло откликнулась я, отлипая от окна и замирая подле стола. По ногам пролетел ледяной ветерок, ворвавшийся следом за горничной.

– Леди Йорк, доброе утро! – в комнату шагнула сонная девушка в чепчике набекрень, в руках она держала деревянный поднос, прикрытый тканью. – Меня прислали к вам, чтобы помочь собраться. Дорожную карету и телеги для вашего скарба скоро подадут. Вот ваш завтрак.

Сегодня меня потчевали кашей с мясом, поверху плавали растаявшие кружочки сливочного масла. В отдельной миске лежал ноздреватый и всё ещё тёплый серый хлеб, нарезанное варёное холодное мясо и даже два кубика жёлтого сыра. А ещё пышная булочка, умопомрачительно пахнувшая мёдом. Удивительно! Пир на весь мир!

– Это Пайо постарался, в благодарность за то, что вчера вы снизошли до его мольбы. И он не стал тем, кто отнёс Её Величеству одёжку леди Николетты, – девушка говорила сбивчиво, но я всё прекрасно поняла.

Благодарно ей улыбнувшись, принялась за еду. До этого мне давали какие-то безвкусные похлёбки, весьма остывшие, и чёрствый хлеб. И травяной отвар, тоже холодный и горький.

Как же было вкусно! Словами не передать. Мы едим, чтобы жить, или живём, чтобы есть? Сейчас я не была уверена, что вторая часть неверная – до того было вкусно! И, что немаловажно, сытно. Естественно, я не смогла съесть всё. Остатки хлеба, сыр и целую булочку завернула в ту же холщовую тряпицу, завязала узелком и положила рядом с собой – мне в дорогу перекусить.

После чего пробралась через нагромождения сундуков к дверце, что вела в местный аналог санузла. Закончив с естественными потребностями и умывшись, вернулась к служанке, которая помогла мне переодеться в дорожное платье из качественной плотной ткани, она же заплела мои волосы в толстую косу.

– Какие у вас волосы жёсткие, леди Одри, – молвила она, колдуя над причёской.

– Ну, что Всевышний послал, тому и рады, – безразлично пожала плечами я. Когда горничная уже почти закончила наводить красоту на моей голове, в дверь снова постучали. Это оказались дюжие носильщики, что принялись вытаскивать сундуки, под моим бдительным взором. Я уже знала, что отправится в телегу, а что ляжет на крышу моей дорожной кареты. А что из этого поедет со мной внутри экипажа.

С помощью Аники надела шикарную шубку, такую же шапку, муфту и, не оглядываясь, вышла вон из комнаты-темницы.

Один из охранников шагал впереди, указывая путь, другой сзади. Наверное, чтобы от страха не сбежала и не наделала глупостей. Смешно. Наоборот, я спешила, мне хотелось как можно скорее покинуть это место, я мечтала оказаться как можно дальше от лицемеров, коим был полон этот дворец.

Выйдя на задний двор, вдохнула морозный утренний воздух, с отчётливым ароматом конского навоза, и ещё чего-то не очень приятного.

– Вы леди Одри Йорк? – раздалось сбоку справа. Я повернулась к говорившему. – Я лорд Лиам Кенсингтон. И на полгода приставлен к вам штатным магом.

– Доброе утро! – у меня даже щека дёрнулась. Глаза сами собой недовольно прищурились: красивый молодой человек, но невоспитанный! Не поздоровался как полагается. – Замечательно. Отправляемся, – и, резко отвернувшись от собеседника, промаршировала к карете с услужливо распахнутой дверцей. Впрочем, мелькнувшее на породистом лице парня искреннее недоумение моим поведением, вызвало у меня торжествующую улыбку.

Оказавшись внутри экипажа, сразу же ощутила тепло, исходящее от прямоугольной подставки, накрытой толстой шкурой какого-то животного. Дверь за мной закрыл один из гвардейцев-конвоиров и я, снедаемая любопытством приподняла шкуру, под ней оказался металлический короб, забитый горячими камнями.

– Ну надо же, кто это обо мне так позаботился? Спасибо! – поблагодарила я неведомого человека и с наслаждением поставила на "грелку" ноги. После чего осмотрела большой сундук, что установили напротив меня, убрав второе сидение, иначе бы тара просто не влезла. Проверила замок – всё было целым. Но я иногда была параноиком, потому вынула из кармана связку ключей и открыла ларь. Шкатулки были все на месте, как и драгоценности в них.

Убедившись, что никто ничего не умыкнул, удовлетворённо откинулась на спинку жёсткого сиденья.

Интересно, как долго ехать? Тут не то, что невозможно нормально спать, сидеть будет невмоготу.

Глава 9

Только я чуточку расслабилась, ожидая, когда карета сдвинется с места, как в дверь постучали. Я тут же нахмурилась: открывать вовсе не хотелось, поскольку моя тёплая "каморка" мгновенно выстудиться, а мне такое и даром не нать! Поэтому придвинулась к окошку, закрытому дощечкой, откинула крючок. Снаружи замер лорд Лиам. Лицо парня было бесстрастно, тонкие породистые черты словно застыли в вечном высокомерии.

– Леди Йорк, это вам. Просили передать, – и протянул мне два бархатных весьма увесистых даже на вид мешочка. – От Её Величества Аманиды, с пожеланиями доброго пути.

"Ага-ага", – подумала про себя, но кошели взяла.

– Спасибо, лорд Лиам, – благодарно улыбнулась я, вполне искренне, шустро забрала подношение и тут же захлопнула оконную створку, чуть не прищемив длинный, аристократический нос парня. Но он, увы, успел отскочить. И явно ругнулся, вызвав у меня невольную улыбку.

А через пять минут скрипнули-вжикнули колёса и мы покатили прочь с королевского двора.

Считать деньги впотьмах удовольствия мало, но я всё же не удержалась и, развязав кожаные шнурки на горловине одного из кошелей, высыпала на ладонь несколько кругляшей. Медные монеты вперемешку с серебряными приглушённо блеснули в тусклом свете, что едва-едва пробивался в узкие щели, шедшие понизу дверей. Передо мной встал острый вопрос: что именно на всё это я смогу купить, то есть как надолго мне хватит подачки королевы? Что же, у меня под боком целый лорд-маг, допрошу его.

Оба окна не были застеклены, потому я сидела в полутьме экипажа и просто думала. Обо всём на свете. В том числе, как сделать поездку комфортнее? Надо было у этого мага-королевского-шпиона спросить, сколько времени займёт дорога до моего герцогства?

И на первой же остановке открыть сундуки с мехами, обложить ими сиденье, точно станет мягче и теплее.

Первые полчаса провела с ровной спиной, после округлилась, затем уложила корпус на скамью, ноги оставив на "грелке". Немного времени потребовалось, чтобы начали затекать конечности и ныть шея. Забралась на лавку с ногами, подогнув колени.

– Вот гадость! – прорычала недовольно. И, посомневавшись немного, решилась: скинула шкуру с жаровни прямо на дощатый пол, после чего уселась на неё, почти полностью вытянув ноги, места тут было куда больше, нежели на узкой лавке, голову откинула на сиденье. Выдохнула. Стало чуточку лучше. Но всё равно неудобно.