Хроники Абсурда

Женщины на скамейке сидели с телефонами в руках, снимая своих карапузов и умиляясь их малоразборчивой речи.

– Везёт же им – никаких забот! – произнесла мама Никиты, и все её поддержали.

На сайте знакомств

То, что они не подходят друг другу, Лев Валерьянович понял, когда прочёл в её анкете: любимое блюдо – окрошка на кефире.

– Это вообще законно? – спросил он у своей внучки, которая и предложила ему посетить сайт знакомств.

– А что такого? Я тоже люблю на кефире.

Лицо Льва Валерьяновича вдруг стало пунцовым, он посмотрел на девушку испуганными глазами, а затем сказал:

– Это всё корни твоей матери виноваты. Говорил я Димке, что москвички все с прибабахом, а он знай себе женился.

– Так, не отвлекайся, давай дальше смотреть! Любимые животные – мопсы.

– Точно нет! Давай следующую! – запротестовал мужчина, вырывая мышку из рук внучки.

– Почему? Чем тебе мопсы не угодили?

– Я их боюсь. Они мне нашего старшину напоминают! Каждый раз, когда вижу, хочется подшиву проверить на предмет чистоты. А ведь я на дембель при царе Горохе ушёл.

Внучка закатила глаза и продолжила:

– Знание языков: немецкий, медицинская латынь. Ой как интересно!

– Фашистка-гинеколог, что тут может быть интересного?

Девушка смерила старика взглядом и сурово поджала губы.

– О, у неё хобби есть!

– Сатане, наверное, поклоняется.

– Деда!

– Что деда?! Всё на это указывает!

– Нет! Любимое занятие – рыбалка и охота! Ну что, съел?

– Рыбалка, значит? А ну-ка, есть ещё фотки?

– Профиль закрытый, нужно сначала добавиться в друзья, чтобы посмотреть.

– Глядите, какая деловая колбаса. Ладно, пиши ей, что я, так и быть, согласен стать ей другом.

– Отказ.

– Что значит отказ?!

– Она тебе отказала.

– Что за ерунда? А ну, отойди, сейчас я ей дам отказ!

Дед натянул очки и, медленно стуча указательными пальцами по клавиатуре, набрал текст и нажал «Отправить».

– Тут можно сделать так, чтобы мне могли писать только те, кто у меня в друзьях?

– Конечно. Нужно вот сюда нажать, на настройки приватности.

– Жми, сейчас в друзья будет добавляться.

И точно, меньше чем через минуту в углу профиля горела красненькая циферка «1».

– Что ты ей такое написал? – удивилась внучка.

– Написал как есть. Что она очень красивая, жаль вот только, что дура.

Девушка ахнула.

– Дед, ты чего наделал? Разве можно такое людям писать?!

– Ничего, пусть подумает над своим поведением, отказы она мне тут шлёт! Вон, смотри, уже ответ строчит.

И правда, немного погодя пришёл ответ.

Женщина очень красочно излагала свои мысли и, не чураясь крепкого словца, хорошенько прошлась по фотографии деда.

– Ужас какой, я и слов-то таких не знаю! Ты прав, давай не будем ей больше писать! – предложила внучка.

Она уже хотела было закрыть профиль, как вдруг дед её остановил.

– Нет, теперь мне самому интересно. Я хочу с ней встретиться.

– Но зачем? Вы же друг друга только что с грязью смешали.

– Это, дорогая моя, называется флиртом!

– Какой ещё флирт?! Тебе, может, чаю с ромашкой заварить? Ты себя как чувствуешь?

– Отстань ты со своей ромашкой. Пиши лучше, что я приглашаю даму на чашечку чая с эклерами, чтобы искупить свою вину.

– Пишет, что сладкое не любит, бережёт фигуру, а в чае много кофеина – вредно. И если уж на то пошло, то она согласна на люля-кебаб и коньяк.

– Спортсменка, значит, – дед задумчиво почесал свою козлиную бородку.

– Пиши, что я буду её ждать в восемь часов в центре, у входа в «Чеширский кот».

– Говорит, что это место для дамы её статуса не подходит.

– Тоже мне графиня Яблонская… И куда она хочет?

– Хочет на концерт.

– На Стаса Михайлова, что ли? – дед брезгливо поморщился.

– Нет, на «КняZz».

– Слава богу, а то я боялся, что всё-таки сатанистка. Ладно, назначь ей встречу на семь вечера и закажи билеты.

– А ты куда?

– Пойду к Валере-волшебнику загляну.

– Чего ты у этого алкоголика забыл?

– Смелости попрошу.

– Ты что же, боишься?

– Я сорок лет на свидания не ходил. Конечно, я боюсь!

Перерождение

Когда Дима предложил отдать наши последние деньги нищему, я, не зная, как реагировать, просто посмеялся и сказал, что нам тогда придётся топать до дома пешком. Диму этот ответ, кажется, устроил, так как через минуту он уже поддевал пальцем последний рубль, что никак не хотел выбираться из маленького кармашка кошелька на этот собачий холод. И я его полностью понимал. В такую погоду хотелось ехать домой, сидя в нагретом печкой салоне какого-нибудь Uber’a, но никак не топча заветренную грязь из песка и подтаявшего снега.

Лохматый бомж в прожжённой сигаретами синей болоньевой куртке и коричневых вельветовых брюках принял деньги как-то безучастно, в ответ лениво осенив нас неполным крестом, невнятно пробормотав что-то о благодарности Всевышнего и нашем вечном здравии. Убрав деньги во внутренний карман куртки, он снова вытянул руку, повернув жёлтой ладонью кверху.

– Не, ну ты смотри на него. Да он же пропьет всё! – не в силах смириться с утратой, набросился я на Димку, когда мы отошли от мужика на десяток метров.

– Ты бы с радостью сделал то же самое.

– Это другое. Посмотри на него – здоровый мужик! Он разве не в состоянии пойти работать?

– А ты не в состоянии пройтись пешком? Посмотри на себя – заплыл весь и закис, – Димка не хамил и не повышал голос, просто указывал на те вещи, которые я и сам прекрасно знал.

Я бубнил ещё минут десять, пока губы не обветрились и не треснули. Облизав их в очередной раз, я почувствовал солёный привкус крови и наконец замолчал.

Сырой ветер вырывался из дворов, залезая мне под куртку и щекоча ребра. Хотелось как можно скорее добраться до родного квартала, где всегда было немного теплее. Может, потому, что район находился близ химического завода, а возможно, меня грели мысли о том, что до́ма ждет суп с клёцками и бутылка егермейстера.

Я ускорил шаг, но Дима предпочёл не торопиться и всячески тормозил меня, намекая на то, что нужно насладиться и без того коротким днём.

– Машину толкнуть не поможете? – окрикнули нас два здоровенных «лба», явно налегающие всё свободное время на спорт.

– Поможем! – охотно согласился Дима.

Мне хотелось выть от злости и безысходности. Ну почему? Почему я всегда должен идти у него на поводу? У меня ведь даже перчаток нет. Эти двое явно не выглядят слабаками – вполне бы справились сами.

Дима, кажется, не разделял моего недовольства и охотно встал в стойку, уперев ноги в асфальт. Пришлось помогать, иначе я бы выглядел полным козлом.

– У меня рукава теперь в грязи, – жаловался я, ища глазами чистый снег.

– Хватит ныть! Будь у тебя машина и попади ты в подобную ситуацию, сам был бы рад, если бы тебе помогли.

– Но у меня нет машины! И уже давно! А эти двое вполне могли справиться сами! Два кабана, которые эту машину поднимут и руками перенесут! – я снова выплёскивал своё недовольство наружу, и кровь на губах потекла с новой силой.

Дима меня даже не слушал. Он спокойно шёл себе дальше, глядя по сторонам, словно выискивая, где ещё прыснуть своим великодушием.

Успокоиться ему было не так просто. То фантик поднимет, то подбежит к подъезду и придержит дверь. Всё это выглядело смешно и немного бесило. В мире творится чёрт-те что: голод, войны, пандемии, коррупция – а этот тип своими потугами борется со вселенским злом при помощи йодовой сеточки. Вот именно так это и выглядело.

С Димой мы познакомились недавно, но он, как репейник, зацепившийся за штаны, всюду следовал за мной, распространяя свои семена.

Деньги у нас, кстати, закончились сегодня тоже не просто так. Мы как раз собирались покидать офис нашего арендодателя, у которого мы снимаем склад. Он забыл записать показания счётчиков за прошлый месяц и не выставил счёт. Это было настоящее новогоднее чудо, хотя на дворе стояла середина марта.

– Вы нам в том месяце электричество не посчитали, – резанул меня словами, точно тупым ножом, Дима, когда мы прощались со стариком.

Тот улыбнулся и назвал Димку хорошим парнем.

«Хороший парень не будет сам себе палки в колёса вставлять!» – думал я, доставая из кошелька последние смятые купюры, но вслух ничего не сказал, а лишь улыбался.

Скажу честно, Диму я ненавидел и хотел от него избавиться. Он не понимал намёков, не понимал угроз. Любой нормальный тип уже давно бы обиделся и ушёл, но в том-то и проблема, что Дима не был нормальным.

Поначалу к нему начали тянуться все мои друзья, постепенно оттесняя меня в тень. Он очаровал всех своей добротой и отзывчивостью, а меня бесило, что он не лицемерил и был таким в действительности.

Постепенно я начал замечать, что Димой заинтересовалась моя супруга. Нет, я, конечно, не ревнив, ведь моя жена не из ветреных, но покоя всё равно больше не было. Они часто разговаривали, шутили несмешные шутки, в коих не было той перчинки, которую я называл юмором, а моя жена – грязью и пошлостью. Всё у этого парня было с улыбкой: дела, слова, отношение к деньгам и даже я. Он улыбался мне всякий раз, когда я пытался его оскорбить или унизить.

Ничего не выходило. Я начал пить. И его спаивал за свой счёт. Диме это не нравилось, он всегда ныл, что алкоголь разрушает его. Это-то мне и было нужно.

Я стал водить его по кабакам и закусочным. Поил его сначала дорогим алкоголем и медленно перешёл на сивушную подделку. Дима почти скатился и стал таким же, как и я, почти потеряв свою индивидуальность. Но тут вступилась моя жена. По сути, это была измена в чистом виде, и я ненавидел её за это.

Она присела нам обоим на мозг. Меня отчитывала за то, что я зачем-то всё порчу, а Диму – за то, что поддаётся. В итоге он пошёл на поправку, а я совсем зачах. Я знал, что она уйдёт к нему, и это случилось сегодня.

Мы поднялись на родной этаж, разулись и зашли в квартиру. Дима чувствовал себя хозяином моего жилья, моей жизни, моей жены. Он вытащил откуда-то букет полуживых цветов, которые купил у бабушки возле остановки.

Я посмеялся над ним, но промолчал. Жена пригласила нас за стол, поставила тарелку супа с клёцками и нарезала хлеб. Я попросил достать бутылку егермейстера, но она сказала, что давно отдала её соседу. Я хотел было накричать на неё… Но тут она поцеловала меня так сильно, как никогда в жизни не целовала, и поблагодарила за то, что я так сильно изменился.

– Я люблю тебя, Дим, – сказала она.

И я исчез. Раз и навсегда. Дима победил. Он выселил меня из собственного тела. Никакого больше Дмитрия Сергеевича, злого и подлого жмота, что никого и никогда не ставил вровень с собой. Никакого алкоголя. Теперь был только Дима – добрый и отзывчивый, вечно молодой парень. Он появился в тот день, когда я оказался в одном шаге от смерти. Добрые люди вытащили меня из горящего авто. Тогда-то он и родился. Дима был частью меня, способной на добро и созидание. И со временем эта часть победила, оставив всю злобу и ненависть позади.

Сто восемнадцатый день рождения

Иван Иванович проснулся. В принципе, день уже начинался неплохо. Когда тебе исполняется сто восемнадцать лет, проснуться – считай достижение.

Первым делом шёл техосмотр: разомкнул левый глаз – работает, затем правый – замутнён. Промыл, закапал – как новенький. Согнул всё, что гнётся, что не гнётся – смазал. Проверил передний и задний ход, провёл диагностику шеи. Убедившись, что всё поворачивается и хрустит, сделал два притопа, три прихлопа и начал новый день.

В восемь часов по расписанию ему звонили из Пенсионного фонда: