Помоги проекту - поделись книгой:
— Да, что ты так испугался-то, Вася? Ничего противозаконного. Предатели, перебежчики… кто успел до ареста и суда смотать удочки на Запад. В одном Лондоне, знаешь их сколько, кто с заочной высшей мерой по суду или трибуналу? И вообще, ты когда черкесов в ТЦ кончал, про суд думал? Ну так и вот! Преступник, он что с судом, что без суда, преступник. Террорист, например. Так что, пустое это, что
И вот, что на это возразишь?
Сцена 3
Три часа до подъема
СЮЖЕТ 3/1
Кадетский интернат Администрации Президента России.
Почему, кадетский интернат, а не корпус? А потому, что форму мы не носим и строем не ходим. Нас в интернате, всего-то, от силы, 15 мальчишек и девчонок 12–17 лет. Со всей страны. С разными судьбами и уменьями, недоступными обычным людям.
Невзрачное панельное двухэтажное здание с цокольным этажом и подвалом за трехметровым бетонным забором с КПП в лесопарковой зоне на Юго-Западе Москвы. Никаких особых укреплений, просто КПП, каких много по лесам вокруг Москвы. На КПП — два прапорщика с общевойсковыми погонами и пистолетами. Всех кадетов они знают в лицо и предъявлять пропуск не требуют. Во дворе оборудована спортивная площадка — турники, волейбол, тренажёры и разные скамейки.
Первый этаж — большой уютный холл с телевизором и диванами, столовая, кабинеты, санчасть, канцелярия и пр. бюрократия. Кормят здесь отлично, всем дают разное, по предпочтениям. Завтрак, обед, полдник, ужин. На ночь, выставляют стаканы с кефиром и сдобными булочками.
Цокольный этаж — несколько учебных классов. Как в школе — доска, столы, стулья.
Подвал — небольшой тир и спецзона. Туда мы ходим только в сопровождении инструктора. Они там с нами занимаются, но, об этом, позже…
Второй этаж — жилой. У каждого кадета своя комната. Замечательная — просторная, светлая, на два окна. Коридорчик, удобства, отдельно — душ и умывальник. Огромный встроенный шкаф для всего. Деревянная кровать-полуторка. Рабочий стол, стулья, телевизор. На полу ковёр. Остальное, по желанию. Я — геймер, поэтому, у меня мощный игровой компьютер в максимально возможной комплектации и со всеми прибамбасами. Ещё есть хороший музыкальный центр с дисками, люблю музыку. Всё, пожалуй.
Если что-то нужно — новые джинсы, модные кроссовки или, там, игру к приставке, говоришь Михалычу (комендант кадетского интерната — старший прапорщик Борис Михайлович Захарченко). Тот внимательно выслушает, запишет в свой блокнотик и через некоторое время принесёт тебе прямо в комнату. Пользуйтесь, товарищ кадет!
СЮЖЕТ 3/2
— Кадет Волошин! Вася! Да, проснись ты, уже, Вася-Василиск! — кто-то настойчиво трясёт меня за плечо.
Просыпаться трудно, но нужно. Так, Васей-Василиском, меня называет только один человек — дядя Толя, Анатолий Александрович Титов, генерал-майор, начальник управления «Л». Я подтягиваюсь на руках и сбрасываю ноги на прикроватный коврик. Команды «Встать!», «Одеться!», «Стройся!» и пр. не поступает, поэтому, только так, одеяло на голые коленки и… весь внимание!
А, ведь, каким интересным был так грубо прерванный сон… Я в Мироздании прилетаю смотреть на ураган «Кэтрин», бушующий сейчас над Новым Орлеаном… И с высоты орбиты мне открывается потрясающее по красоте зрелище — «Глаз бури», почти круглый, вокруг которого против часовой стрелки закручивается сама буря. Так всегда бывает в Северном полушарии… и вода в раковине и ураганы всегда закручиваются против часовой стрелки. А в Южном, наоборот. В «Глазе» мелькает земля. Мне туда! Ниже, ещё ниже… На земле затишье — жара, солнце и лёгкий ветерок. Но это обман, центр бури, а вокруг… затопленные пространства, по которым плавают тысячи трупов чёрных людей. Чу! Острый запах серы. Это, взорвался огромный резервуар химического завода. Какие-то люди, вместо того, чтобы спасать ближних, терпящих бедствие, вытаскивают из затопленных магазинов мешки и коробки с товарами. Это мародеры! А ну-ка, ещё ниже, хочу взглянуть на этих преступников в упор. Хриплое прокуренное дыхание, безумные глаза навыкате, капли вонючего пота на блестящей чёрной коже… Покарать их? А не получится… я чувствую к ним только брезгливость и острую жалость. А для кары мне нужна ненависть, она спусковой крючок моего оружия.
СЮЖЕТ 3/3
Время на светящихся часах 03−02, «час волка». Огромная полная луна в окне. Рядом с моей кроватью сидит дядя Толя. У него в руках лист бумаги. Оперативная рация лежит рядом, на столе. Генерал как обычно, тщательно выбрит, причёсан, наглажен и благоухает своим горьким одеколоном. Он спит, вообще? Я представил как генерал спит по стойке «смирно», что бы ни одна складочка не помялась, а-ха-ха!
— Значит так, кадет Волошин, — менторским тоном сообщает мне генерал, — Начинаем ночное занятие по специальности. Вот, оперативная справка по ситуации — бунт заключённых и захват заложников в тюрьме.
И продолжает уже обычным голосом: — До Капотни дотянешься, Вася-Василиск?!
— Хм-м! — возмущённо фыркаю я, — Я до куда хотите дотянусь, не проблема! Вы же знаете…
— Знаю, знаю… но, так получается, что это не учебная задача, Вася. Там, в тюрьме, действительно, бунт и заложники. Женщины, 15 человек обслуги, и сам «хозяин». Зарежут их, если начнём штурмовать. А если не штурмовать, обещают каждый час по одному заложнику убивать, если не выполним их требования.
— А что за требования? — интересуюсь я.
— Да, как всегда, наличные деньги, миллион фунтов стерлингов, и самолёт до Лондона! Придурки безграмотные, самоубийцы. Англичане, ведь, только политических не выдают, а криминал наш им и на фиг не нужен, вернут мгновенно. Уже под вышак… причём, каждому… заложников им не простят.
Генерал мрачнеет и сжимает зубы:
— Так, ты слетай туда, Вася, посмотри, что там и как… Если удастся пресечь, пресекай, как ты умеешь, без каких-либо ограничений в действиях. Это не люди, нет у них уже права на жизнь. А я тебя здесь подожду, газетку почитаю. Спецназ ФСИН у меня на связи, — генерал показывает на оперативную рацию, — Как прилетишь, так и скомандуем штурм, уже без вариантов, с чем бы ты не прилетел. Всё ясно?
— Так точно! Ясно, товарищ генерал-майор, — отвечаю я по-уставному, — А дайте, хоть, оперативку почитать, дядя Толя…
СЮЖЕТ 3/4
Несчастная эта тюряга, в Капотне. Она считается жестокой по отношению к заключенным. В ней содержатся те, чей приговор пересматривается, и те, кто отбывает срок за воровство, а также криминальные авторитеты. Зимой, после снегопада, там рухнула крыша на площади 50 квадратных метров. Погибли 3 человека и еще 10 пострадали.
А летом, у забора этой тюрьмы прошли многолюдные митинги родственников заключенных, требующих расследования издевательств над сидельцами:
— Они отрабатывают на наших детях удары дубинками… Выводят по одному и бьют… У моего сына голова пробита! А у моего рука сломана, — жалуются женщины, — И никакой медицинской помощи… Твари, издеваются над людьми, маски надевают… 38 человек изувечили и хотят, чтобы все было шито-крыто.
И вот, сегодня, в этой тюрьме бунт и захват заложников. Похоже, доигрались тюремщики в жестокость.
СЮЖЕТ 3/5
— А почему бы им не дать деньги и самолёт? — спрашиваю я генерала, — Пусть летят… Всё равно же англичане их вернут.
Генерал смотрит на меня как на умалишённого и торжественно произносит:
— Запомните, кадет Волошин, государство никогда не ведёт переговоры с террористами! Никогда! Как бы выгодно это не казалось… Ясно?
— Так точно, ясно! Разрешите начать выполнять задание? — гаркаю я.
— Давай, Вася, удачи тебе! — дядя Толя спокойно закидывает ногу на ногу и углубляется в чтение газеты.
А я вздыхаю, ложусь на кровать и накрываюсь одеялом с головою.
Так… выравниваю дыхание, как нас здесь учат, и ухожу в глубокий транс, тоже, как учат. Сегодня, получилось с первого раза! О, привет, Мироздание, давно не виделись… Ну, что, полетели в Капотню?!
Ага, вот и тюряга, вся, буквально, залитая светом прожекторов. По внешнему периметру высокого забора с колючкой под током… стоят машины… через каждый метр — автозаки, скорые, пожарные… у ворот тюрьмы — броневики Спецназа ФСИН. Машины начальства стоят поодаль, чтоб не зацепило начальство в случае чего. Вездесущие телевизионщики со своими камерами пытаются взять интервью хоть у кого-нибудь. Но, пока безрезультатно, начальство от них шарахается, но не гонит, не те времена. За плотным оцеплением, местные жители и родственники заключённых, волнуются, галдят. Ясно, все ждут штурм.
Высокие ворота тюрьмы наглухо закрыты, в «стакане» и шлюзе тоже никого нет. Сразу за воротами, направо, то самое кирпичное трехэтажное административное здание. По его периметру ходят двое в камуфляжной форме и с автоматами. Зеки, конечно — горбятся, курят на ходу, но глазами исподобья зыркают по сторонам и в любой момент готовы стрелять на поражение. Ладно, походите пока, мне дальше. По лестнице, на второй этаж, в приёмную. Ого, в секретарской зоне гульбан, как в ресторане! Где-то уже добыли спирт, видимо, в санчасти… Орёт магнитофон, картишки на деньги, которые забрали у заложников. Весело им! Ну-ну… А вот и кабинет начальника тюрьмы. Здесь не так весело, но тоже многолюдно… Сам начальник тюрьмы, крупный пожилой полковник, избитый и связанный, хрипит и задыхается в углу с кляпом во рту. Видимо, у него астма и ему сейчас совсем худо.
За рабочим столом начальника тюрьмы сидит, ноги на стол, главарь Пухтеев и с кем — то трепется по телефону. Улыбается, доволен. В мыслях, наверное, уже на Пикадилли. В другом углу, на полу, сбились в плотную стайку 13 женщин, некоторые, видно, что избитые. Молодые, пожилые, в форме и по-гражданке. Так, а почему их 13? Где ещё одна? Куда её дели?!
Ясно! За небольшой перегородкой, отгораживающей умывальник и что-то типа комнаты отдыха — кушетка, два кресла и низенький столик, два молодчика. Один держит заточку у горла насмерть перепуганной женщины, а второй задрал ей сзади юбку и уже расстёгивает себе штаны.
Знакомая картина! Не-на-ви-жу!
КЛАЦ!
Двое насильников, один в свалившихся на пол штанах, бессмысленно улыбаются, угукают, пускают пузыри, нелепо и забавно машут руками. Я не убиваю насильников, нет у меня для них такой милости.
КЛАЦ!
Пухтеев так и остаётся сидеть за столом начальника тюрьмы, ноги на стол, но его голова откидывается за спинку кресло, а руки беспомощно повисают по бокам. Он мёртв. Из динамика упавшего телефона слышу женский голос:
— Саша! Сашенька! Алло! Алло!
КЛАЦ! КЛАЦ! КЛАЦ!
В приёмной начальника так и орёт магнитофон, но его уже никто не слушает, все мертвы…
КЛАЦ! КЛАЦ!
Два мёртвых зека-автоматчика на улице лежат на земле головами друг к дружке и раскинув руки. Автоматы рядышком.
Всё? Всё! Теперь, домой, до подъёма в кадетском интернате ещё три часа!
СЮЖЕТ 3/6
Сцена 4
Щаг за шагом, шаг за шагом
СЮЖЕТ 4/1
Подъём в 7−00, а отбой в 23−00. После этого времени хождения по коридорам интерната нежелательны, кадетам разрешается только лёжа почитать книжку. Однако, уговаривать Михалычу никого не приходится, будущие госликвидаторы засыпают, едва коснувшись головой подушки. Умаиваются за день…
С утра, у кадетов зарядка-интенсив под руководством инструктора. В основном на улице. Душ, вкусный калорийный завтрак и вперёд, на учёбу!
Учиться мы всей толпой идём в обыкновенную среднюю московскую школу на районе, который плотной стеной двенадцати- и шестнадцатиэтажек стоит сразу за дорогой. Пятнадцать минут пешего хода. Школа с углублённым изучением английского языка. Дядя Толя говорит, что язык для нас очень важен. А никто и не спорит…
Со стороны, так, идёт стайка обычных разновозрастных школьников и школьниц, 15 человек. Разве что, не орут и не пинаются. Но, будьте уверены, обычных в этой стайке нет… каждый из кадетов обходится государству на вес золота. По прибытии, стайка рассасывается по своим классам. Назад в интернат пойдут уже не вместе, а у кого сколько уроков.
Я и ещё одна девочка, Марина Гончарова, она из Новосибирска, учимся в 10-В классе. Нормально мы с ней учимся, без двоек. Класс этот дружный, большинство ребят в нём учатся с 1-го класса. Как говорится, спаянный и уже даже немного споенный коллектив подростков с окраины Москвы. Но, нас, новеньких, в свою компанию они не берут. Да, мы не больно-то и просимся. Марина в этом классе учится уже три года, а я пришел в него год назад, сразу, как попал в интернат в прошлом году.
Приставали, конечно, пробовали на зуб. Мне и Марине, как и большинству наших одноклассников, сейчас по 16 лет. Самый возраст для выяснения отношений на пустом месте. С нами, интернатовскими, у класса насторожённый нейтралитет. Три года назад мальчишки впятером зажали Марину в раздевалке, пощупать новенькую. Обычное дело. Но тут же брызнули врассыпную и в школе появились только через неделю. «Пережили сильный испуг, но от чего, не помнят», так записали им всем в карточки в школьном медпункте. Точно не знаю, что такого Марина с ними сделала, но могу догадываться…
Как-то, под вечер, я встретил Марину в коридоре нашего второго жилого этажа. Она шла к себе в комнату после занятий в подвальной спецзоне. Я хотел было заговорить с ней, но… мгновенно передумал и перешёл на другую сторону коридора. А потому, что, хотя, Марина и прикрывала лицо шарфиком… но… глянула исподлобья сощуренными зелёными глазами с узкими кошачьими зрачками… и вдруг, явственно пахнуло первозданным ужасом, перемешанным со смрадом звериного логова… И ещё я, вдруг, услышал глухой нарастающий рык… А на ужин уже пришла обычная, весёлая, компанейская, длинноногая девчонка… только что, с чересчур пышной шевелюрой.
Меня же, в самом начале учебного года, в суете школьной раздевалки, просто, пнули чуть пониже спины ботинком с толчёным мелом на подошве, сразу же, больно засадили по затылку жёваной бумагой из духовой трубки с калибром, как у «Винчестера», и уже в коридоре презрительно крикнули в спину:
— Инкубаторский!
А было их трое! Симпатичные домашние мальчики-десятиклассники. Не бандиты, не хулиганы, просто, ребята решили поучить «новенького», поставить его на место. Ничего такого, так везде делают…Так, втроём они и рванули в туалет, неожиданно для себя испражнившись прямо в свои фирменные джинсы. Ну, не убивать же их, дураков, за глупые шуточки? На уроках их в этот день уже не было.
СЮЖЕТ 4/2
И если в обычной школе я учусь хорошо, четверки, пятерки, налегаю на английский, то в нашей подвальной спецзоне, где оценок не ставят, у меня пока такие результаты:
Второй год я учусь входить в глубокий транс и взаимодействовать в нём со своим любимым Мирозданием не через сильный стресс, как тогда, в кропоткинском ТЦ, а по желанию и необходимости. Это, как оказалось, дело непростое. Нужно правильно дышать, концентрироваться… Иногда получается. Легче всего это делать лёжа, но желательно уметь и сидя, и даже стоя. Лёжа, у меня получается через раз. Сидя, раз на десять, а стоя, пока, вообще не получается. Но, инструктор говорит, что это придёт со временем, главное, регулярно тренироваться. Вот я и тренируюсь. Йога, в основном, но и ещё кое-какие спецприёмы для ускорения процесса.
Ликвидатор должен ликвидировать по определению, поэтому инструкторы внимательно изучают моё жало, т. е. способность наносить человеку ущерб, вкл. летальный. Жало моё, как оказалось, не ограничено расстоянием и местом. Спасибо Мирозданию, достать могу, кого угодно и где угодно, причём, не только на земле. Поэтому, теоретически, возможен «шпионский», не боевой вариант моего использования. Но, всех интересует именно боевой, такое Управление. Да, и ту информацию, которую я принесу, её же невозможно задокументировать и положить в «дело», разве что, как оперативную…
Жало моё, имеет три уровня по степеням ущерба — наложить в штаны, умереть от остановки сердца и остаться в живых, но при этом напрочь потерять рассудок, лишиться души. Первое — самое лёгкое, и это я уже могу проделывать практически без усилий и без вхождения в транс. Просто, человек, хоп, и испражняется по моей команде. Как, тогда, в школе, с тремя моими незадачливыми одноклассниками. Дядя Толя смеётся, говорит, что если меня выгонят из ликвидаторов, я буду за деньги запоры лечить, а-ха-ха!
А вот, для второго и третьего уровня воздействия… кроме того, что мне нужно входить в глубокий транс, есть и ещё одно обязательное условие — нужна крайняя степень раздражения и злость в отношении данного человека или группы — ненависть! И здесь у меня есть сложности… Я не могу убить человека, если не буду его искренне ненавидеть.
В этом направлении, точнее, в направлении корректировки этой моей особенности, со мною и занимаются больше всего. Нет никаких проблем с террористами и насильниками во время совершения ими преступлений. Один раз столкнувшись с этим в Кропоткинском и потеряв семью, вспышка ненависти у меня гарантирована. Только их увидеть! А вот, скажем, конченого упыря, который просто гуляет с собачкой или обедает с семьёй… никак. Нужна долгая подготовительная работа — чтение справок, материалов следствия, приговора и даже… гипноза, который меня ни фига не берёт. Цель всего этого — представить упыря с собачкой моим личным смертельным врагом. Иногда получается, но в большинстве своём, нет.
Конечно, можно использовать и солдатский «генератор ненависти» — боевую химию, таблеточки. Но, вся эта химия неизбирательна и есть большая вероятность, что после употребления таких таблеточек я возненавижу и начну убивать всех подряд, кто передо мною.
Есть ещё и физиологические методы генерации ненависти. Током бьют в определённые точки мозга — миндалины и гипоталамус. Но, кроме опасности остаться дураком, с этими методами и самими пока до конца не всё ясно, нужно их изучать. Вот их на мне помаленьку и изучают. Шаг за шагом! Шаг за шагом!
СЮЖЕТ 4/3
Кадетам запрещено обсуждать друг с другом свои способности к ликвидации людей. И правильно! Со временем нас засекретят, по десять раз поменяют имена и внешность, а вот свой Дар у каждого так и останется. И есть только один способ не рассказать о нём и его носителе врагу под «сывороткой правды», если поймают — не знать о нём. Но, жизнь есть жизнь, и про Марину, вот, я уже знаю… А оно мне надо?
В этой связи, позже, через много лет, я встречал сообщения прессы, что какая-то дикая зверюга задрала одного нашего беглого олигарха еврейской национальности чуть ли не окраине Лондона. Олигарх сумел вывести за границу, практически, весь российский бюджет на развитие лесного хозяйства и больше не захотел жить в «грязной и некультурной Рашке». Широкая еврейская душа… все взятые кредиты он простил… всем, у кого их взял! А брал он кредиты, в основном, у госбанков, т. е. у государства.
СЮЖЕТ 4/4
— Эй! — сказало государство тому олигарху, — Нет любви, не надо, ехай, нах! Только, деньги мои верни. Кредиты нужно возвращать, так положено! И по налогам у тебя задолженность крупная.
— Моя твоя не понимайт! — отвечает олигарх государству, — Я есть британский гражданин и шведский лесопромышленник. И не позволю всяким…
— Ах, простите, обозналось, — говорит государство олигарху и, как бы, затыкается…
А через год-два, этот олигарх едет инспектировать свой леспромхоз в Швеции. Это он так свой новейший, недавно купленный на украденные у государства деньги, комплекс по переработке древесины называет, по старинке — леспромхоз. Комплекс модульный, перемещаемый, установлен на опушке леса, чтоб далеко брёвна не таскать.
И вот, переночевав в своём леспромхозе в комфортных условиях, с утра, олигарх встаёт на пробежку вдоль кромки этого роскошного шведского леса. А как же, молодой, здоровый, а здоровье нужно беречь. И бежит он себе потихонечку, воздухом чистейшим дышит, резвыми белочками любуется… И вдруг…
Поделиться книгой: