Помоги проекту - поделись книгой:
— Да, знаю, — кивнул Костя, — но это каждый раз нужно вызывать заново, лишняя суета, не люблю я это.
— Хорошо, почему нет. Каждый день?
— Нет, через раз, два. По-разному, но вряд ли прям каждый день.
— Без проблем, только предупреди заранее, когда я тебе буду нужен.
Они развернулись под эстакадой и поехали обратно в сторону метро «Сухаревская».
— Конечно, вечером буду звонить или писать, пойдёт?
— Вполне.
Артём включил аварийку, свернул к обочине.
— Приехали.
Константин записал его номер, выгрузил из багажника сумку и, попрощавшись, быстрым упругим шагом направился куда-то вглубь дворов. Артём снова выставил Черкизовскую на навигаторе. Устройство выдало жёлто-зелёный маршрут с парой аварий по дороге. Первая была совсем рядом, на перекрёстке, через один светофор. Артём ткнул в этот значок, снова развернулось небольшое текстовое окошко.
«Ну да, — отвлечённо подумал Артём, — откуда в гелике травмы, танк на колёсах». Он ещё раз перечитал текст. «Уровень ожидаемости». Ожидаемости чего? Аварии? Бред какой-то.
Кто-то придумал систему анализа дорожного трафика? Ну, допустим. Отслеживать по камерам машины вполне можно. Но знать заранее маршрут каждой? Прогнозировать действия каждого водителя? Он, конечно, не следил за всеми новинками в мире высоких технологий, но уж о такой системе наверняка бы где-нибудь да прочитал. Нет, всё-таки бред. Однако…
«Не завершено. Уровень ожидаемости выше среднего», — упорно не хотело исчезать с экрана, доказывая свою реальность.
Ладно, поехали, посмотрим. Он отъехал от бордюра, встал в среднем ряду на первый светофор.
Загорелся зелёный, и весь поток неспешно двинулся по Садовому кольцу. Артём перестроился в крайний левый, посматривая по зеркалам. Геликов вокруг видно не было. Внезапно из слепой зоны слева вынырнул автомобиль, газанул, обгоняя едущую справа машину. Сзади недовольно загудел подрезанный им водитель. Виновник моргнул аварийками, метнувшись по рядам дальше.
«Шкода». Синяя. 657. Букв он не разглядел, но это было и не нужно. Во рту почему-то внезапно пересохло.
Стараясь не выпускать из вида машину, Артём прибавил газу и тоже пошёл по рядам вперёд. Светофор они проскочили уже на моргающий зелёный. Следующий был совсем рядом, буквально метров пятьсот. На нём тоже начал моргать зелёный счёт. «Шкода» рванулась вперёд, надеясь успеть проскочить на жёлтый. И почти успела. Автомобиль выскочил на перекрёсток спустя пару секунд, как загорелся красный. Артём отстал от него на несколько корпусов, но на светофоре встал первым. И тогда он увидел чёрный кирпич «гелендвагена». Тот летел на свой, уже зелёный, слева, со стороны Орликового переулка. Чёрная громада протаранила «шкоду» своим массивным кенгурятником почти на середине перекрёстка, отшвырнув её, словно игрушку, обратно к светофору. Машину крутануло на триста шестьдесят градусов, с хрустом впечатало в фонарный столб, распугав окружающих прохожих. «Мерседес» почти пересёк перекрёсток и замер, монументально перекрыв проезд дальше.
Первый раз в жизни Артём пожалел, что не курит.
Глава 3
Звонкое бибиканье сзади ударило по ушам. Он вздрогнул и понял, что сидит, вцепившись в руль, уже несколько минут. Горел зелёный светофор, машины объезжали его, гневно сигналя. Артём медленно тронулся, свернул на стрелке в сторону Комсомольского вокзала и запарковался на первом же свободном месте вдоль улицы. С трудом оторвал побелевшие от напряжения пальцы от руля. Перевёл взгляд на равнодушно висящий навигатор, ткнул трясущимся пальцем в зелёную иконку аварии.
Он отдёрнул руку от чёрной пластиковой коробочки, словно от гремучей змеи. Мысли скакали безумным хороводом, не давая поймать хоть одну и сосредоточиться.
«Этого не может быть. Ну бред же, невозможно».
Откинувшись на сидении, прикрыл глаза, стараясь успокоиться.
Проклятые строчки всплывали ниоткуда, сменяя одна другую. Артём встряхнул головой, прогоняя ненавистные буквы. Так, ладно, как говорил его преподаватель в старших классах, первый раз — случайность, второй раз — совпадение, третий раз — закономерность. Он наклонился к навигатору, неуверенно замер.
Да какого чёрта! Грёбаный кусок грёбаного пластика!
Решительно снял навигатор с держателя, уменьшил карту в поисках следующей аварии, которая, как он помнил, была в районе Комсомольского вокзала. Промотал картинку вперёд, но значка уже не было. Тихо выругался про себя, протянул карту ещё немного. Внезапно загадочное устройство завибрировало и издало негромкую трель оповещения. Артём вскрикнул, уронил его под сидение. Теперь его ругань была уже вполне себе громкой. Рукой было не нащупать. Он вышел из машины, присел, пытаясь разглядеть, куда делась проклятая коробочка. Ну да, конечно, как же ещё — в самый дальний угол отскочила. Открыл заднюю дверь и вытащил навигатор обратно.
Но какой же он лёгкий.
На мониторе моргала иконка аварии, немного не доезжая до Преображенской площади. Привычным уже движением шлёпнул пальцем по значку.
Странно. Почему одна машина? Это пассажир или, наоборот, водитель? Пустые домыслы.
Артём сел обратно в автомобиль и, взвизгнув покрышками, рванул в сторону Преображенки.
Глава 4
Сергей Семёнович стоял у соседской двери, вслушиваясь, не идёт ли кто посторонний. Но сейчас, в разгар рабочего дня, никто не покушался на его одиночество. А даже если кто-то и выйдет из дома, какое тому будет дело до пугливо затаившегося в тени старика на последнем этаже? Абсолютно никакого. И сам Сергей Семёнович в принципе это понимал. Но такая излишняя осторожность каждый раз придавала ему какой-то ребяческий задор, заставляла сердце биться чаще, разгоняя старческую кровь по уставшим венам. Определённо это бодрило его и будоражило. Стараясь не бряцать, он достал из кармана коричневых вельветовых брюк связку ключей, выбрал на ощупь один, вставил его в замок соседской двери. Снова прислушался к окружающей тишине, медленно повернул ключ в замочной скважине. Замок открылся легко, не зря же он регулярно подкармливал его маслом в отсутствие хозяина. Дверь тихо скрипнула, и Сергей Семёнович почти неслышно вошёл в квартиру молодого соседа. До конца закрывать дверь за собой не стал. Если вдруг хозяин неожиданно вернётся домой, у него уже готово было объяснение: «А дверь-то не закрыл, молодой-горячий! Бежишь всё куда-то, торопишься. Я вот по-соседски и зашёл проверить да посторожить, абы не случилось чего».
Правда, пока он ни разу не попадался.
Старик постоял немного в тёмной прихожей, глубоко вдыхая носом запахи чужой квартиры. А ведь когда-то она была его. Не принадлежала ему, конечно, но времени он проводил в ней достаточно. В основном в спальне.
Пока квартира пустовала, он почти забыл про тот далёкий адюльтер, который длился, к слову, не один год, закончившись только с Машиной беременностью. Как запечатанный старый сундук, квартира хранила свои секреты. Пачку невыносимо вонючего «Пегаса», которую он однажды спрятал в виде заначки за вентиляционной решёткой в туалете. Её не нашли даже позже, во время ремонта, когда Маша уже умерла. Рак особо не церемонится со стариками, знаете ли. А сколько повидало зеркало, висящее сейчас в прихожей! Раньше оно висело в спальне, и если бы отражения можно было проматывать назад, как плёнку…
Новый жилец изрядно удивился бы фантазии людей, живших в стране, где «секса нет».
Если бы… Но зеркало тоже тактично хранило свою тайну.
Неожиданное появление соседа словно открыло для него этот ящик Пандоры, и его непреодолимо потянуло туда. Можно сказать, на места боевой славы. Когда он был ещё силён, молод, и ему не приходилось опираться на окружающие предметы, чтобы встать со стула.
И в этом стремлении ему очень помог сделанный когда-то дубликат ключей. Старик приходил сюда уже четвёртый раз с момента появления нового жильца.
Первый был самый волнительный, что говорить. Руки тряслись, как у школьника, который впервые расстёгивает лифчик на спине у подружки. А когда он снова попал в эту прихожую столько лет спустя… Невероятной силы вихрь воспоминаний подхватил его старое, немощное тело и понёс обратно, сквозь года…
Когда ему ещё не надо было опираться на окружающие предметы, чтобы встать со стула.
Тогда он позорно бежал, по сути едва зайдя в квартиру. Выскочил через несколько минут, чуть не забыв запереть за собой дверь, на ходу размазывая по морщинистым щекам непонятно откуда взявшиеся слёзы. На следующую вылазку решился не сразу, спустя пару недель.
Во второй визит было уже попроще. Сергей Семёнович походил по квартире, трогая оставшиеся от его старых соседей вещи. Красный пузатый дисковый телефон, который он сам ещё подключал Маше, пока муж был в очередной командировке. Почему его так и не поменяли на что-то поновее? Проверил сигаретную заначку в туалете — всё ещё на месте. На дверном косяке в спальне сохранились карандашные отметки, своеобразная летопись роста дочки Лидочки.
И всё-таки глаза у неё были не в отца… и не в мать…
В третий раз Сергей Семёнович уже зашёл почти как к себе домой. Все свои визиты он начинал со спальни, где укоризненно качал головой, глядя на разобранный диван с кучей смятого постельного белья. Спал новый сосед, судя по всему, беспокойно.
Тогда и пришла ему в голову абсолютно детская и хулиганская идея.
Он расправил простыни на диване, положил ровно подушку, накрыл одеялом. Постоял, любуясь своей работой, и, довольный, пошёл на кухню.
Сегодня старик так же заглянул в единственную комнату, убедился в очередном бардаке на диване, хмыкнул, поправляя бельё. Следом по привычке отправился на кухню. Захотелось чаю. Интересно, заметит ли сосед тёплый чайник?
Глава 5
Артёму повезло, машин на дорогах почти не было. Проскочил вокзал, постоял немного на светофоре под эстакадой третьего кольца и снова рванул вперёд. Через несколько минут он уже подъезжал к перекрёстку на Преображенке. Но значок аварии оказался чуть дальше, метрах в трёхстах. Проехал перекрёсток и встал на аварийке, оглядываясь вокруг. Движение спокойное, неплотное. Впереди трамвайная остановка из тех, что Артёма искренне раздражали. Трамвай останавливался на одной стороне дороги, но сама остановка была через дорогу, что вынуждало водителей останавливаться и ждать рядком, когда трамвай закончит посадку. Особо нетерпеливые водители иногда продолжали всё-таки катиться вперёд, за что нередко получали по капоту от пешеходов. К ней как раз подкатывал почти пустой вагон.
Чёрт, а что, если авария произойдёт на другой стороне? Он раздосадованно ругнулся про себя и, резко газанув, отъехал от обочины.
Артём услышал слева пронзительный гудок клаксона. Вздрогнул и обернулся. Выезжавший сзади на перекрёсток белый джип «Вольво», никак не ожидавший от припаркованного такси такого резкого манёвра, вильнул влево, взревев мотором.
Белый «вольво»! Артём похолодел.
Водитель джипа ускорялся, повернувшись к жёлтому такси, что-то кричал, размахивая кулаком. Артём бросил быстрый взгляд вперёд, и у него внутри всё оборвалось.
Вагон трамвая стоял с открытыми дверьми. На землю спрыгнул маленький мальчик в школьной форме, с рюкзаком за спиной, лет двенадцати, не больше. Уткнувшись в экран мобильника, он сделал первый шаг на проезжую часть.
Артём видел всё, как в замедленной съёмке. Вот мимо проплывает, набирая скорость, махина внедорожника. Вот его водитель крупным планом, Симонюк Евгений Александрович, кричит на него, беззвучно открывая рот. И не смотрит на дорогу перед собой. А вот школьник, Белоцкий Филипп Сергеевич, с дурацким телефоном в руках. Что он делает? Играет? Или пишет маме: «Я почти дома, можно мне во дворе ещё погулять?» В ушах торчат капельки наушников. Скорее всего, слушает что-то модное и танцевальное. Он не слышит сигнала возмущённого водителя большой белой машины и делает второй шаг по проезжей части. Потом картинка начинает ускоряться. Артём понимает, что у него ещё есть время. Несколько долгих секунд, чтобы успеть что-то сделать.
Мозг принимает решение и начинает отдавать команды телу.
Артём до упора нажимает на педаль газа, выкручивает руль влево.
Его «канарейка» бьёт по касательной в заднее крыло белого «вольво». Джип разворачивает на сто восемьдесят градусов, уносит на бордюр, ограждающий тротуар. Визжа тормозами, он бьётся об него колёсами. Машину немного приподнимает на одну сторону, она зависает в воздухе, но через секунду с грохотом падает обратно на все четыре колеса.
Посреди дороги стоит, от удивления открыв рот, маленький школьник. Мальчик наблюдает за этим стальным танго и ощущает лёгкий холодок, словно сквозняк. Он касается его щёк, спускается на руки, ощетинившиеся мурашками, и исчезает так же мимолётно, как и появился, оставив после себя небольшой вздох разочарования.
Артём ударился о стойку двери, ударился несильно, но голова почему-то просто разламывалась на части. Вдобавок перед глазами всё плыло, изгибаясь цветастыми узорами. Он нащупал ручку двери, кое-как выбрался из машины. В раскалывающейся голове цветными искрами плясали лихорадочные мысли.
Он успел?
Мальчик жив?
Как раненый бык, замотал головой, пытаясь сфокусироваться на картинке перед собой.
Поделиться книгой: