Нижние уровни

Когда меня укусили в первый раз, я даже не понял. Просто перестал чувствовать левую ступню. Вторую атаку я заметил по колыхнувшемуся пространству, и пиранья из помех, вместо того чтобы порвать мне астральную глотку, вцепилась в подставленное плечо. И вновь никакой боли. Лишь жар, словно от ожога.

Я попытался оторвать тварь: хоть и пришёл сюда на смерть, но покорно отправляться на убой не собираюсь! Под моими пальцами цифровая плоть разорвалась. Вот только за мгновения трепыхания в меня вцепилось ещё несколько тварюшек, жаждавших астральной информации. Беззвучно закричав, я потянулся у наручу, желая активировать… даже не знаю, что у меня есть на данный случай?

Но вот проблема: я не чувствовал пальцев. Запоздало, я понял, что не чувствую ничего: движения, оттенков света и тьмы, отзвуков. Я чувствовал лишь жар! Он выжигал меня!

И мою душу объял ужас… Я не собирался растворяться в бесконечности помех. Я не хотел терять себя без шанса на посмертие. Без шанса на спасение!

На этой пламенной мысли сознание и потухло.

Глава 14

Или как сходить в лимб за хлебушком? (часть 2)

— Несуществующий… Несуществующий. Несуществующий! Очнись! — хлёсткие удары пощёчин приятной болью отпечатываются на щеках. Никогда не думал, что буду так ей радоваться.

Стоило определённого усилия, чтобы разлепить веки и обнаружить перед собой…

— Твою суть! — я дёрнулся, что было сил. Их оказалось немного, но достаточно, чтобы рухнуть на землю из поддерживающих меня объятий. Более того, я сумел ошалело прошептать: — Ты же умер!

— Можно подумать, что ты сильно живой! — обиженно поморщился Лотерейщик, приподнимаясь с колена.

И то верно… я же убиться пытался. И судя по тому, что общаюсь с мертвецами, вышло более чем успешно. М-да, будь игра «Становление» активирована, я бы точно получил ачивку «Суицидник-виртуоз!» А пока меня радует лишь дикая слабость и болотная грязь, обильно измазавшая ту хламиду, которая выступала в качестве одежды. Ах да, ещё и холод… И тишина. Такая же, как когда ушел Брут. Теперь я не чувствовал Феникса. Совершенно! Ни внутри своей души, ни где-то в мире. Нигде… на его месте лишь пустота. Только не снова! Только не это…

Лишь неимоверным усилием воли я сумел подавить панику, чуть приподняться и оглядеться. Болотная кочка, что логично посреди болота. Чахлые скрюченные деревца, камыш и осока, темная мутная вода с ряской — всё присутствовало. Даже пасмурная погода и какой-то утробный вой. Полный комплект, дабы грешная душа при прибытии прочувствовала все прелести тьмы загробного мира!

При этом стоило всмотреться в туман, как оказалось возможно различить горы высотой до неба, причём буквально — насколько помню из данных Критиков, горы разделяли почти десяток долин, знаменовавших собой загробные миры для основных религий и верований. В глубинах гор обитали демоны или близкие по сути инфернальные сущности. А где-то недалеко должен протекать Стикс… хотя в долине, которая досталась православному христианству, она называлась Калина — река, разделявшая мир мёртвых и живых, а также протекавшая по всем загробным мирам.

Долина Лимба, куда попадали из России, была вообще довольно странным местом: основа Христианская, но при этом с жуткой примесью славянского язычества, которому не нашлось отдельной долины, а также вкраплением ряда мелких верований. Здесь имелось Адское болото у окраин гор — место, куда попадали души, отягощённые грехами… по крайне мере они в это Верили. Была и долина Благодати — приятное место, где обитали те, кто не видел в своей жизни грехов. И наконец Белый Город — центр, куда стремились души для перерождения, но куда могли попасть лишь те, кто не имел грехов, либо сумел их себе простить…

— Лимб? Адское болото? Как это меня закинуло в такую глушь? — и пускай вопрос был риторический, но я сам же на него и ответил: — Хотя куда ещё отправлять самоубийц? Смертный грех как-никак совершил! Да и вообще таких за мной не мало…

С грехами в мире Вере случилась вообще забавная вещь: они были… но создавали их сами люди. Создавали в тот момент, когда признавали за собой грех и чувствовали за него вину. Так праведник, за жизнь лишь раз перешедший дорогу в неположенном месте, мог тяготиться единственным грехом настолько, что попадал в Адское болото и под тяжестью греха не мог оттуда выбраться. А убийца и маньяк, если уничтожил в себе совесть и искренне считал, что поступал правильно, мог появиться у ворот Белого града и сразу в них войти. Здесь только сам человек был себе судьёй… и только он сам мог простить себе грехи.

«Истинно говорю вам: что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе», — всё точно по писанию.

— Что ты тут делаешь, Лотерейщик? — когда мысли немного собрались в кучку, поинтересовался я. — Только не говори, что не смог добраться до Белого Города! Ты должен давно отправиться на перерождение!

— Я выполняю последний приказ Критиков! — бросил Лотерейщик и раздражённо махнул рукой: — Точно! Это же один из подсознательных приказов, устанавливаемые при обучении и активирующиеся только при смерти… Когда Критик умирает, его задачей становится проникнуть в Хроники Акаши и найти данные о ближайших событиях, а затем передать эти данные тем из Критиков, кто открыл проход в Лимб. Не знаю, насколько ты прокачал удачу, но стоило мне только попасть в Хроники Акаши, как данные о тебе чуть ли не на голову свалились. В частности, о твоей идиотской попытке суициднуться!

— Но я же закрыт от предсказаний! — почти на автомате возмутился я.

— Да, поэтому мне попалась не твоя книга судеб, а Глагола! А из его поступков и обрывков фраз можно было понять, что происходит и с тобой, — припечатал сослуживец. — Не знаю, где все путешественники в Лимб! На задании? Заболели отравлением Веры? Или другие дела… Как бы то ни было, но ты мой шанс передать сообщение.

Теперь понятно, как Лотерейщик обо мне узнал и нашёл. Вот только момент, касающийся того, что даже после смерти придётся работать на Критиков — это немного перебор. Не говоря о том, что у меня в подсознание вшиты неизвестные мне программы!

— Поднимайся! Нечего разлёживаться! Если ты только сюда попал, то у меня срок посмертия подходит к концу, и пора вернутся в Белый Город! — Лотерейщик без особых церемоний вздёрнул меня за ворот хломиды и, подставив плечо, чуть ли не потащил на себе.

— Ты здесь почти три дня… — припомнил я. А на горизонте, как маяк, вырисовывался столб света, который как раз и излучал Белый Город.

Жизнь после смерти — дар. Вот только дар со сроком годности, завязанным на Веру. Каждая единичка Мимолётной Веры позволяла прожить в посмертии лишнюю секунду. Бытовая Вера была в сотню раз эффективнее и соответственно продлевала существование чуть меньше, чем на две минуты. Истинная Вера давала около трёх часов. И всё это время лишь для того, чтобы добраться до Белого Града, а после до Кузницы душ, дабы переродится снова в мире живых.

— Несуществующий, не отключайся! — Лотерейщик вновь врезал мне, и я дёрнулся, так что опять чуть не искупался в грязи. — Ты вообще меня слышишь? Тебе нельзя терять сознание! Ты в пограничном состоянии! Сейчас Нейтрон пытается не дать твоему телу умереть, отпаивая святым вином. Но ты мне нужен здесь, чтобы передать данные! Сосредоточься!

— Понял! Не воскресать ближайшие пять минут, потому что у тебя есть для меня пророчество! — молодцевато отчеканил я, но чуть тише добавил: — Ненавижу пророчества…

Значит, мой план действует: Хугин сумел обратить внимание напарников на смерть моего тела. Отсюда следует, что с Фениксом всё в порядке! К вопросу с предсказаниями: как бы я их ни презирал, но если до меня с ними даже на том свете доколебались, и это нужно по работе, ничего не остаётся, кроме как подчиняться. А Лотерейщик уже вещал:

— Если хочешь выжить в ближайшие часы, то передашь Артефактору: ядовитая Вера — хорошая основа для гранат. Если хочешь выжить в ближайшие недели и месяцы, то должен передать мисс Спектр: маяк в Чернобыле не для разведки, а одна из двадцати четырёх точек вторжения. Маяки и вирус Веры — первый этап Четвёртой Зеркальной Войны.

— А…

— Не морщи мозг, Несуществующий, мисс Спектр знает, что делать с этой информацией. И наконец, если хочешь пережить ближайший год, ты должен выслушать предсказание Маши!

— Нет! — успел я возмутится.

— Если не послушаешь, то погибнешь не ты, а твои близкие… потенциально все! По крайне мере сколько книг судеб я ни находил, всё завязано на твою незримую тень в событиях, — припечатал Лотерейщик.

Тут раздался клёкот, и облачный покров прорвал огненный шар, который нёсся прямо к нам. О таких опасностях Лимба я не знал, потому заметался, но Лотерейщик оставался спокоен, лишь немного раздражён. А десяток секунд спустя, и я перестал паниковать, наоборот обрадовался: Феникс нашёл меня! Как я и предполагал, пусть душа и расколота, но кусочки остаются связаны между собой, и эта связь позволила Фениксу прийти за мной даже в загробный мир!

— Быстро он… как и описывалось в книге. Ладно, тогда готовься уходить, Несуществующий. Только последняя просьба…

Феникс влетел в меня, чуть не сбив с ног, и тут же обнял крыльями, до конца, не затушив огненную ауру. Лотерейщик на это лишь усмехнулся краем губ, а я поднял на него взгляд, предлагая продолжить:

— Передай Нейтрон… бутылка, чтобы выпить за мой покой, спрятана за стенкой личного ящика. Бухло ей должно понравиться! — я чуть нервно кивнул на эту просьбу. А Лотерейщик вновь посерьёзнел: — А теперь сваливай отсюда. Если ты не оживёшь в ближайшую минуту, то будут необратимые повреждения мозга, а ты и так не самый башковитый Критик.

Вместо меня ответил Хугин: пронзительно каркнув, он увеличился в размерах и, ухватив меня за плечи лапами, взмахнул крыльями. Ещё и ещё один взмах, и вот мы уже парим над Лимбом. А потом рывок — и облачный покров остался внизу, открыв звёздный простор. А затем я запел, вкладывая Веру в слова песни великого певца Павла Пламенева, и сила песни вместе с Фениксом потянули меня домой.

Я шёл вперёд каждый миг. Мне казалось: не зря
Я свой маршрут размечал чередою побед
Но с каждым шагом всё дальше был сам от себя
И вот, похоже, назад пути нет.

Что это, явь или сон? Всё не то и не так
Во тьме бездонной мои изменились черты
Но вдруг иначе нельзя? И я спустился во мрак
Узнать себя здесь, на краю пустоты?

Я почувствовал, как меня продрало холодом, а сердце пропустило удар. Зрение смазалось. Цвета размылись. Весь спектр. А затем…

Шаг в темноту
За горизонты бытия — путь во тьму
Где плещет вечный океан. Я умру
Для мира времени. Уйду
В пустоту.

Глава 14

Или как сходить в лимб за хлебушком? (часть 3)

— Живи, кретин! — удар в грудь такой силы, будто меня хотят пробить насквозь.

— Гы… — выдал я высокоинтеллектуальное, вращая глазами и пытаясь вдохнуть.

В глазах склонившейся надо мной Нейтрон я на миг увидел радость, а затем прочувствовал силу её хука и матерный шепот, суть которого сводилась к тому, что такому придурку как я даже спать нельзя доверить — сдохнет. И если бы я не очнулся, то меня бы удавили повторно: чисто для профилактики.

А я лежал и улыбался… Хугина рядом не было — он уже оправился за помощью. Более того, нас обязательно вытащат, если мисс Спектр хочет услышать предсказания Лотерейщика. Для надёжности Феникс должен передать Артефактору его часть предсказания. А значит, мой план сработал!

— Не нуди, Нейтрон… — простонал я. — А то не скажу, где Лотерейщик заныкал выпивку. А я обещал.

Глава 15

Или как нужно договариваться? (часть 1)

— Тихо! — приказ Глагола обрушился, словно ушат воды. Он поманил нас к окну, шепнув: — Не привлекайте внимание.

Стоило выглянуть, как сразу стала очевидна причина беспокойства Глагола: меньше чем в километре от нашего убежища разгорался бой. На крыше одной из высоток группа Сетевых археологов оборонялась от волн Искажённых.

Группа оказалась, мягко говоря, колоритная. Чего только стоит мех: огромный, человекоподобный робот в пяток метров высотой, увешанный вооружением, словно новогодняя елка игрушками. Все стволы активно работали, отстреливая искажённую цифровую погань ливнем свинца и водопадом огня. Грохот выстрелов сливался в монотонный шум, а вспышки образовывали зарево.

На фоне бушевавшего меха почти терялся скрипач. Да, самый обыкновенный скрипач в военной форме и со скрипкой, которая больше походила на какое-то странное оружие. И судя по воплощениям, оно было смертоносным — музыка пробивалась сквозь какофонию битвы, незримой аурой поддерживая союзников и вполне зримо разрывая врагов, которые лезли по второй стене.

Ещё в отряде имелся дракон. Не европейский, а китайский: с вытянуты змеевидным телом без крыльев, с длинными усами и рогами. Он парил по полю боя, когтями разрывая искаженные программы, но главное, низвергая на их головы молнии, чем сдерживал третью из сторон здания.

Четвёртую стену тоже кто-то защищал, но различить, кто именно, не удавалось.

— Поможем? — чисто на всякий случай поинтересовался я, понимая, что по факту ничего противопоставить подобной орде мы не можем, и вероятнее всего наблюдаем последние минуты отчаянной борьбы.

Тьма у подножья высотки вскипала на расстоянии почти квартала, извергая искажённых существ. А у подножья уже зрел десяток пузырей высотой в несколько этажей. Даже думать страшно, что могло скрываться внутри.

— Хочешь помочь нашим «китайским коллегам»? — ядовито осведомилась Нейтрон. — Надеешься, что они в ответ нас отсюда выведут? Наивная простота…

— То что они нарушили границу и по факту занимаются незаконной разведкой, я и без тебя знаю, — огрызнулся я на автомате. — Но всё равно неприятно наблюдать, как их сейчас растерзают.

А вероятность выживания китайской группы Сетевых Археологов становилась всё меньше: здание-сервер, на котором они держали оборону, полностью покрыли искажённые порождения сети, а у основания начали лопаться гигантские пузыри, и из них появились монструозные, слепленные из разных частей существа. Словно боссов из игр взяли и исковеркали кучей фанатских модов, которые не только усилили тварей, но и внесли кучу багов. И вот теперь эти забагованные модифицированные босы сети взлетали.

— Вмешаемся — растерзают нас, — обрубила Нейтрон. — А каким-то чудом выживем, так китайцы нас прикончат, как ненужных свидетелей. Не знаю, пробраться они куда-то хотели через Мёртвую сеть или просто искали данные со времён Чёрного месяца, но в любом случае сами виноваты.

— Уходим, — оборвал размышления Глагол. — Используем время их боя, чтобы скрыться.

Ещё пятнадцать минут, и даже звуки схватки исчезли…

Глава 15

Или как нужно договариваться? (часть 2)

— Глагол, мы ведь идём не к выходу? — не спросил, но констатировал я через полчаса, когда Нейтрон чуть задержалась, изучая очередные останки в надежде найти броню получше.

Напарник в привычной манере вопросительно выгнул бровь, не утруждая себя словами, и мне пришлось снизойти до объяснений:

— У меня тоже есть карта Мёртвой сети. Не всей, но достаточной части, чтобы понять: ты проигнорировал направление к трём потенциальным выходам. А пять минут назад мы вошли в зону, которая у меня отмечена, как смертельно опасная. Куда мы идём?

— Это дом, — тихо, но внушительно заявил Глагол. — Наш с Брауни дом… — змейка зашипела, и пальто Глаголы колыхнулось, словно готовясь сомкнуться на манер доспеха.

— Сервер твоего бункера? — не понял я. А затем шестерёнки мыслей закрутились и до меня дошло: — Место, где создали Брауни? Так ты ради этого сюда нас привёл?

— Прости, — хотя Глагол и извинился, но в тоне не имелось ни капли сожаления. — Артефактор исследовал Брауни и определил, что её проблемы программного свойства. Если мы найдём исходный код, то получится снять большую часть сдерживающих Брауни протоколов. До него остались считанные шаги, — и Критик кивнул на следующее здание.

Место, куда указал Глагол, мне не понравилось категорически и с первого взгляда. Почему, уважаемый читатель? Начать с того, что мост к зданию оказался разрушен. Если точнее, то взорван по центру — целая секция из дверей выгорела и оказалась оплавлена. Да и сам мост не внушал доверия — времянка из нескольких наспех скреплённых дверей. Даже странно, что она не развалилась от времени.

Само здание тоже не радовало. Во-первых, оно не доставало до сводчатого потолка, а значит, не имело выхода в живую сеть. Во-вторых, оно было самым потрёпанным из всех, что я видел за последние дни. А я видел немало! Трещины и выбитые окна — наименьшие из проблем здания. Куда хуже то, что несколько верхних этажей разрушены, часть стены обвалилась, а перекрытия пронзал исполинский сталактит, чьё обрушение на здание и привело к подобным последствиям. И мне казалось крайне сомнительным, что падение подобной каменюки оказалось естественным.

Наконец, в-третьих, даже несмотря на разрушения, сканеры моего усовершенствованного наруча не могли пробиться сквозь стены строения. А как я уже знал, это ничего хорошего не предвещало.

— Как понимаю, внутри сервера данные по разработке ИИ до прихода Веры? До того, как она всё изменила… И узнал ты об этом после прогулки к Теневым. И тут нас забросило недалеко, — я глубоко вздохнул успокаиваясь. Понять Глагола я мог, ибо ради Хугина сам только сегодня ночью пошёл на смерть. Но я рискнул собой, а Глагол как глава отряда рискует нами с Нейтрон. Эти соображения я и постарался довести до командира в максимально корректной форме: — Глагол, ты в край охренел? При всём уважении к Брауни, она механизм. Она может подождать! А мы с Нейтрон. если не найдём еду и воду, сдохнем! Запасы с Чёрного месяца на базах Теневых за эти годы испортились! Ты об этом подумал? Подумал о том, что стоило тебе попросить, и я бы первой полез с тобой в эту дыру, но с полным запасом Веры и оборудованием? Нам нужно отсюда выбираться!

— Что за шум? — Нейтрон появилась, сверкая обновкой в виде наколенников с золотистой аурой. — Несуществующий, ты окончательно спятил и забыл, кто тут командир? Так я сейчас напомню…

— Хватит! — Глагол поднял руку. — Я был не прав. Я должен был сказать… Но на сервере впереди есть выход: если Брауни подключится к системе, то мы сможем открыть проход в мой бункер в зеркальном измерении.

Глагол обвел нас взглядом, прося помощи… Вот только у просьбы не имелось альтернатив: ближайший потенциальный выход больше чем в сутках пути, не говоря о том, что вдвоём с Нейтрон наши шансы на выживание резко снижались. Да и она не факт, что ко мне присоединится. Но самое отвратное в том, что я не мог бросить Глагола… а вернее Брауни. Хугин получил свободу, так чем кибер-змейка хуже?

— Как будем преодолевать мост? — зло сплюнув, уточнил я. — Хугина призывать ради этого я не буду, у него свои дела. Снимем ближайшие двери?

— Не нужно, — пальто из нанитов Брауни полностью окутало Глагола, став, словно броня. — Это мир Брауни, она в нём сильнее… и придаёт сил мне.

Глагол просто перекинул не успевшую ничего понять Нейтрон на противоположную сторону моста. Меня постигла такая же участь… скажем честно, не самая приятная ситуация, когда тебя за химок и пояс хватают и отправляют в полёт почти на десяток метров. Я даже присоединился к Нейтрон в выражении лёгкого возмущения, когда катился. Однако быстро заткнулся, вспомнив, каких тварей привлекает шум. А через несколько секунд к нам присоединился и Глагол.

Дверь в здание-сервер оказалась чуть приоткрыта — Теневые при исследовании взломали как антивирус, так и все файерволы, которые выглядели внушительно: пара сантиметров металла с засовами в руку толщиной — визуально это отображалась именно так.

Я привычно отправился на разведку. Увиденное внутри заставило меня сразу же потянуться к нагану: вместо стандартного каменного мешка с программами-обстановкой дверь вела в сад… хотя вернее было бы сказать «джунгли» — настолько велика оказалась концентрация растительности. От плотности запахов, духоты и обилия красок меня на несколько мгновений выбило из колеи — за последние время я как-то привык к серости и стерильности сети.

Второй фактор, заставивший напрячься мышцы ниже пояса: растительность оказалась плотно затянута белым пологом паутины. Настолько плотно, что создавалось ощущение, словно в тропическом лесу выпал снег, причём по норме для крайнего севера. И тишина, настолько оглушительная, что Мёртвая сеть показалась чуть ли не дискотекой!

— Этого не должно здесь быть, — судя по насупленному лицу Глагола, он явно ожидал чего-то иного, однако действовал четко. — Нужно на два уровня выше, — повинуясь жесту главы отряда, мы двинулись вдоль стены.

Заточенная кромка цифрового щита рассекла и растительность, и паутину, открывая возможность для движения. Коса Нейтрон действовала ничуть не хуже, обрубая растительность по флангу. А вот Брауни никак не могла оставаться спокойной: броня Глагола из нанитов то и дело шла волнами, и в ней появлялись прорехи.

— Не припомню, чтобы база в зеркальном мире выглядела, словно филиал тропического леса? — я отметил следы когтей на стене, и судя по размеру, зверь должен быть хищником как минимум с волка.

— Это симуляция для ускоренного развития и эволюции ИИ, — прокомментировал Глагол, пробуя на ощупь ближайший листок. — Раньше она находилась на самом глубинном уровне.

— А можно пояснение для тех, у кого нет питомца с ИИ? — уточнил я, осторожно пробираясь вперёд.

— Здесь создавали ИИ по восходящей парадигме, — бросил Глагол. Тишина стала ему ответом и одновременно признанием нашей с Нейтрон тупости. Глагол, потёр переносицу, но начал объяснять: — В восходящей парадигме ИИ считают: движение идёт от моделирования фундаментальных процессов вроде работы нейронов и синапсов к высшим психологическим функциям. Эволюция от простого к сложному за счёт обучения, при помощи оценки большого числа данных. В процессе отсеивается информационный хлам и остаётся только самое лучшее.

В переплетении паутины я увидел маленького паучка, который всматривался в нас восемью чёрными бусинками глаз. Паутина — пауки… всё логично! Но что с ним делать? Решение за нас приняла Брауни: за считанные мгновения она собралась в форму змеи, причём использовав всех нанитов — не оставив ничего для защиты Глагола — а затем стремительно скользнула в заросли, на лету сожрав следившего за нами паучка.

— И что это сейчас было? — не скрывая удивления, уточнила Нейтрон.

— Ностальгия… Эволюция подразумевает борьбу. Бесконечную схватку, пока в результате не останется один доминирующий организм. Это базовая программа Брауни, и теперь она может её выполнить! В отличии от искорёженных программ Мёртвой сети, тут совместимый с Брауни софт.

— Ш-ш-ш… — как мне показалось, с раздражением обратилась Брауни, а затем устремилась в заросли.

Глагол, не говоря ни слова, стал прорываться следом. Идея откровенно глупая, но без Брауни нам не выбраться, потому мне с Нейтрон пришлось присоединиться к расчистке пути. Благо сигнатура Брауни чётко отслеживалась информационным фильтром наруча.

Тут здание тряхнуло. Не сильно, но вполне ощутимо. По ногам прошла дрожь, а с листьев ближайших деревьев скатились капли росы… откуда в цифровом мире роса? Мы замерли на месте, готовясь к нападению, но нас вновь накрыла тишина.

— Вот зря мы сюда полезли… — недовольно заметила Нейтрон.

Мне захотелось обозвать её трусихой, как она не раз называла меня, но я сдержался — не хватало ещё ссоры. Да и согласен я с ней: уже успел приметить несколько гнёзд, в которых мог бы поселиться разве что птеродактиль, и нору, куда я вполне мог пролезть. Всё пустое.

Благо, Глагол решил нас отвлечь очередным пояснением:

— Изначально каждый наноробот являлся отдельной системной единицей. Словно простейшие в первичном бульоне. Их поместили в виртуальную симуляцию и ускорили время в миллионы раз, наблюдая, как простейшие программы взаимодействуют, обрабатывают данные, постепенно обучаются. Сильнейшие поглощали слабых и становились совершеннее — эволюционировали.

Тут здание вновь вздрогнуло. Мы все дружно переглянулись, а по спине прошли мурашки… ещё несколько таких толчков, и возникнет реальная угроза в виде искаженных программ Резонанса Шумана.