Огни Вавилон-Прайм

Глава 2. Шанс на спасение

- Эта станция была символом величия Объединённых Цивилизаций, - печально продолжил старик, глядя пронзительным взглядом с экрана. – Лучшие умы людей, кварантов, илинтири, шагу и многих других рас вложились в Вавилон-Прайм. Инженеры, архитекторы, художники – она творили одну общую мечту.

Картинка сменилась – вместо Пророка возникли виды города. Залитые светом воздушные, устремлённые вверх здания, цветущие зеленью аллеи и парки, многочисленные скульптуры, изображающие людей и других существ разной степени человекоподобности.

Увиденное напомнило мне так и не реализованные проекты советских архитекторов-футуристов – но было куда более лёгким, лишённым брутализма и монументальности.

Кадр остановился на статуе девушки-человека, выполненной из незнакомого мне синеватого камня с золотистыми прожилками. В струящемся лёгком платье, она всем телом будто стремилась вперёд и вверх, застыла в этом порыве и с восторгом смотрела – в будущее? В небо? Не знаю.

- Всё изменилось, - грустно вздохнул Пророк.

Изображение мигнуло и поменялось. Эта была всё та же статуя – но ощущалась она совсем иначе. Пропали яркие лучи, сменившись полумраком и рассеянным кислотным светом. Девушку сплошь покрыли граффити, кто-то надел на неё красный латексный бюстгальтер и такую же маску в БДСМ-стиле. А после вновь пошли виды города – разноцветного и залитого многочисленной рекламой, словно бы заменившей другие источники света.

В общем, всё то, что я уже видел в окно. И, глядя на этот странный футуристичный Лас-Вегас, манящий потребителя голограммами со стриптизом и проститутками, с рулеткой и игровыми автоматами, с деликатесами и наркотиками, - я думал. Думал, какого чёрта вообще сейчас происходит.

Самолёт... Что было в самолёте? Едва я напрягал память, туман в голове тут же будто усиливался, скрывая от меня моё же прошлое. Болтовня соседа, стюардессы, вид на густые облака сквозь иллюминатор... И не только облака – сплошной фронт тяжёлых чёрных туч, вспышки молний. Полные ужаса крики, плач ребёнка и отчаянный бубнёж за спиной: «Отче наш, сущий на небеси…».

Ладно, у меня есть версии. Логичная и адекватная: я долетел, на нервняке из-за полёта в грозу напился. Пришёл в стриптиз-бар. После пережитого стресса и выпитого алкоголя очнулся не в адеквате, и Аиша меня добила неизвестной наркотой.

Незнакомая одежда? Ерунда, просто купил, видимо. Вид из окна? Да телевизор это, блин, что ещё то?! И ощущение другого языка пришло вместе с действием наркотика, как и голографическая панель на стене, и вещающий Пророк...

Возможно, я сейчас вообще пускаю изо рта пену на диване, а вокруг в панике бегает персонал. А может, и не в панике вообще. Может, они мои карманы обчищают. Или готовятся вырезать почку.

Версия два – банальная, в стиле теорий заговора. Ну, вроде тех, что Гомер Симпсон в какой-то момент сюжета впал в кому, а сериал после этого скатился – ведь это уже просто его бред на самом деле.

Ненавижу такие неадекватные теории – а они по всему мало-мальски популярному существуют.

И, можно предположить, что самолёт таки упал, а я сейчас в коме и вижу сны про космическую станцию и стриптизёрш. Почему такие сны? Да фиг его знает. Фрейд, возможно, сказал бы, что меня в детстве грудью не докормили, поэтому моё подсознание груди мне в лицо и сунуло.

Я на всякий случай ущипнул себя – больно. Так и должно быть? Или нет? Понятия не имею.

Что ещё? Розыгрыш в телешоу? Да нет, слишком масштабно и сложно. Да я вряд ли человека можно обдолбать наркотиками без его согласия даже в странах с легалайзом.

И последний вариант, самый невероятный – я попал... Куда? В Далёкую-Далёкую Галактику? В параллельный мир? В будущее? Как Вупи Голдберг, переместившаяся в Камелот, к королю Артуру. Как Жан Рено, из Средневековья попавший в наш мир. Или там был Депардье? Блин, никогда попаданством не интересовался.

Это теория легко и просто объяснит вообще всё – только вот она слишком невероятна. Не скажу, что я ужасный скептик. Наверное, если бы я увидел пролетевший над городом НЛО или шагающего по лесу йети, я бы подумал: «А почему нет? В научную картину мира вписывается». Но случившееся со мной – это слишком.

Вот только, мне не хочется и просто сидеть, сложа руки и повторяя: «Всё это бред и провокация, я буду ждать, когда очнусь». Потому что – а вдруг не бред? Лучше активно реагировать на ситуацию и решать проблемы по мере их поступления.

«Делай, что должно, и будь что будет».

А Пророк всё продолжал печально вещать с экрана. Пока думал, я слушал вполуха – про то, что город наводнили торгаши, жулики и потребители. Что символ величия объединённых цивилизаций опошлили, затопили в пороке и грехах.

Это можно было бы принять за религиозную проповедь, социальную рекламу, а то и просто очень экстравагантную предвыборную речь – если бы не бледное лицо Аиши и заявления об уничтожении станции, что прозвучали в начале.

Я покосился на девушку – а выглядела она паршиво. Сидела, не шевелясь, едва дыша, и как завороженная смотрела в экран. Вцепилась себе в коленки так, что кожа под пальцами побелела – но Аиша этого не замечала. И от этого становилось не по себе.

Хотелось встряхнуть её, спросить, какого чёрта происходит – но лучше дождаться конца представления. Слушая, как старик озвучивает дурно пахнущие популизмом лозунги, я ждал конкретики. А он, с всё той же благочестиво-печальной миной продолжал:

- …но Всетворец никогда не отвращает лицо своё от чад своих. Даже потерянных, заблудившихся, забывших о воле его и о праведной жизни. Я Пророк, и я говорю: мы спасём Вавилон-Прайм. И несчастные, потерянные души сумеют избежать вечные адские муки, обретя шанс на праведное пламя Чистилища. Шанс на искупление грехов, на вход в Райские врата.

Лицо Пророка на экране сменило множество других изображений, выстроившихся сеткой: здания, лишённые рекламы – пафосные и простые, явно какие-то административные. Я даже прочёл надписи на некоторых из них: «Полиция» сразу на нескольких, «Экономический институт Вавилон-Прайм», «Совет станции»... А ещё – несколько ангаров, заставленных чем-то, чертовски напоминающим космические корабли из фантастических фильмов. И даже какие-то антенны и совсем непонятные коммуникации на фоне космоса.

- Это всё – главы Вавилон-Прайм, клыки и когти Вавилон-Прайм. Злобные и зубастые главы гидры, что терзают станцию. Правительство, полиция – все те, кто допустили падение в бездну греха и всё то, что им помогает, - голос старика, хоть и звучал с осуждением, всё ещё был пропитан грустью. Будто он разговаривал с непутёвым внуком, который бросил МГУ ради игры на басу в панк-группе «Шлюхи». И я испытал невероятнейший диссонанс от несоответствия тона и всего образа Пророка с произошедшим далее. Слишком он не вязался с тем, что случилось на экране.

Наверное, именно так в реальности выглядит сошедший с ума Ганди в «Цивилизации», запуская в соседей ядерные ракеты. И мне теперь ясна реакция Аиши. Она сейчас как американка, что узнала о теракте одиннадцатого сентября. Напрямую от Саддама Хусейна (или там был замешан Бен Ладен?), вдруг появившегося в её телевизоре. И узнала она это не в двухэтажном особнячке в тихом пригороде, а на верхнем этаже одной из башен-близнецов.

Экран расцвёл огненными цветками взрывов. Взрывались здания, взрывались ангары, взрывались антенны и непонятные коммуникации. Рушились стены, разлетались обломки, где-то в панике носились обезумевшие люди, где-то просто лежали горящие тела.

Аиша громко всхлипнула.

- Это – ваш шанс на спасение, - тихо сказал старик. – Больше нет правительства, полиции. И не будет помощи извне. Не придёт на выручку армия, не защитят стены квартир. Особняки, личная охрана, миллионы на счете в банке – всё это лишь тлен и мусор. Мы даём шанс на спасение. Не тела – но души. И каждого грешника Вавилон-Прайм ждёт прощение Всетворца. И те, кого вы втаптывали в грязь, превратили в скот – те и станут оружием возмездия. Они уже выходят на улицы. И их вы уже увидите сами.

Изображение мигнуло, вновь появился Пророк. Его грустное, участливое лицо. Он сказал:

- На этом я прощаюсь, дети. Я знаю, что вы боитесь. Знаю, что не понимаете. Но это ничего не изменит. Вавилон-Прайм снова станет символом. Но теперь – символом правосудия. Справедливости. Воздаяния. Достойно встретьте свою судьбу. Да благословит вас Всетворец.

Голографическая панель свернулась, наступила тишина.

Истерика. Вот чего я ждал от Аиши. Криков, слёз, вырывания волос из головы – как там оно принято?

Девушка посмотрела на меня. Да, в глазах у неё вправду подозрительно блестело, но взгляд был твёрдый, злой... и обречённый. Она криво, горько усмехнулась:

- Вот и всё, Эндрю. Перепихнуться перед смертью не хочешь?

- А то, - хмыкнул я. Вышло, правда, довольно нервно. – Лет через пятьдесят заглядывай. Встряхнём старые косточки и будем любить друг друга так, что помрём от инфаркта.

- Лучше от оргазма, - она отвернулась. – Только я не такая оптимистка, как ты. Знала, что сдохну на этой проклятой станции. Но надеялась хотя бы от передоза, когда совсем устану трясти сиськами перед похотливыми уродами. А не так...

- Кто это такой?

- Ты о ком?

- Этот старик. Пророк?

Аиша резко развернулась, с удивлением уставилась на меня:

- Серьёзно? Ты из какой жопы Вселенной сюда прилетел?

Я пожал плечами.

- Пророк – глава великозаветников, - продолжила девушка. Говорила она так, будто объясняет что-то ребёнку. Ну, или отсталому. – Взрыв на Иштар-13? Захват заложников в Лас-Идене? Восстание в колонии Энкиду-3?

Не найдя понимания в выражении моего лица, она фыркнула:

- Ну нахрен, так не бывает. Ты что, в криосне последние пятьдесят лет провёл?

- Тысячу, - проворчал я. – Доставлял пиццу Васе Пупкину, пришёл в пустой зал с непонятными капсулами. Упал в одну и заморозился. Теперь ищу друзей. Робота-социопата и сексуальную мутантку с одним глазом. Видела?

Аиша от меня отодвинулась, косясь, как на идиота. Пожалуй, так я сейчас и выглядел. Вот только что мне сказать? «Я попаданец. Или, ты просто образ моего агонизирующего сознания. А может, вообще глюк. Я, знаешь ли, ещё не определился».

- Шучу, - вздохнул я. – Если не понимаешь отсылок на «Футураму», это твои проблемы, а не мои.

- Молодец, - кивнула Аиша, резко встала. – Ладно, бывай, Эндрю. Я сваливаю.

- Блин, стой! – я поднялся следом. Перед глазами всё поплыло, мир весело замигал разными цветами.

- Так, без рук! – она шагнула в сторону. – Что, таки решил напоследок перепихнуться?

- Аиша, солнце, - отозвался я. Вышло, правда, нифига не ласково. – Ты красивая девушка, честное слово. Знаешь, встреться мы в клубе или за стойкой бара – обязательно угостил бы тебя парой коктейлей. Поболтали бы, я покорил бы тебя юмором и харизмой. Может, закончили бы вечер у меня дома. Или у тебя.

Она недоверчиво хмыкнула, я вздохнул:

- Только обстоятельства, как видишь, нихрена не такие. Если честно, вообще какие-то дерьмовые обстоятельства. Я ничего не помню, понимаешь? Точнее, помню с того момента, как открыл глаза в этой вот комнате. Я чёрт знает где, ты вколола мне наркоту, я помню только своё имя – теперь ещё и эти твои заветники или как их там. Просто – подожди.

- И что мне подождать? – со скепсисом спросила девушка. Снова сердито скрестила на груди руки. Зато – уселась на диван, сложила ногу на ногу. – Пока твоя амнезия пройдёт? Ты, похоже, ещё до астина чем-то упоролся. И крепко, раз тебе память отшибло.

- А куда ты собралась? У тебя в соседней комнате пулемёт? Заберёшь, и пойдёшь Пророка в коленно-локтевую ставить?

- Ага, только это он поставил нас всех. И очень скоро крепко так поимеет, - Аиша вздохнула. – Но ты прав, идти мне некуда. И я даже боюсь представить, что сейчас творится на улицах.

- Объясни мне нормально, что происходит. Кто такой этот Пророк, чего он хочет? Мы что, реально должны сложить ручки и спокойно ждать, когда нас прикончат?

- Ты правда не понимаешь? – девушка выжидающе на меня уставилась. Будто ждала, что я улыбнусь и закричу: «Вы попали в программу Розыгрыш на Первом!». Я молчал. – Великозаветники – это религиозные фанатики. Радикалы, террористы. Ну, точнее, всё немного сложнее... Ладно!

Аиша резко встала, пробурчала:

- Хотел послушать – слушай!

И, сложив за спиной руки, принялась вышагивать из стороны в сторону.

- Был в истории Тэрры – уж родину человечества-то ты знаешь? – период, когда негроидов, что в культурном и хозяйственном развитии значительно отстали от европеоидов, насильно перевозили на другой континент в качестве рабов. И их первобытные по сути верования сплелись с принесённым белыми христианством. Это породило новую, очень самобытную религию – вуду, или же вооду, бооду, есть разные варианты названий.

Говорила девушка немного высокомерным менторским тоном, искоса поглядывая на меня. Я, кажется, немножко офигевал, и она это видела.

- На почву из католицизма и протестантизма легли верования в магию, духов, и смесь в итоге вышла необычная, - размеренно продолжила девушка. – Вуду – не единственный пример чего-то подобного. У славян, например, язычество тесно сплелось с православием. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Я хмыкнул:

- Серьёзно? Ты хотела отделаться от вопросов, задавив интеллектом?

Аиша заметно смутилась.

Нет, я далеко не знаток религий. Только она говорит о чём-то, что для неё явно седая, нафиг никому не нужная древность. А для меня – вовсе не что-то элитарное.

- Ладно, про вуду мне особо нечего сказать. Ну, куклы там и втыкание в них иголок, колдуны всякие, зомби... А славяне – это просто. Образ Перуна, например, повлиял на православного Илью Пророка. И всякие языческие праздники типа Ивана-Купалы и Масленицы тоже сохранились, потеряв религиозное значение, - не удержавшись, я широко улыбнулся. – Ну как, съела?

- Угу, - буркнула девушка, покраснев, и уселась обратно на диван. – Откуда ты знаешь? Я этому пять лет училась, между прочим...

Я пожал плечами:

- Понятия не имею. У меня, если ты не забыла, амнезия. Или что-то типа того. Да уж, я точно не доктор, в этом можно не сомневаться. А вот ты – историк что ли?

- Культуролог, - Аиша вздохнула. – Дипломная работа по религиям. Закончила с отличием.

- Угу, - пробурчал уже я, с сомнением глядя на девушку.

Она только грустно усмехнулась:

- Что, думал, в стриптизёрши по зову сердца идут? Это Вавилон-Прайм, Эндрю, город больших возможностей. Он или даст тебе всё, или всё отнимет.

- Слушай, прекращай уже это «Эндрю». Я Андрей, вообще-то, - если честно, на имя мне было плевать. Ну привычнее ей так говорить, и ладно. Просто я понял, что не особо хочу разговора по душам. Она мне ещё про великозаветников не рассказала.

Чёрство, конечно. Да только кто она мне? Вот именно.

- Анг-жей... – медленно произнесла Аиша. – Это что за имя такое?

- Андрей, - повторил я. – Андрей. Хотя, чёрт с тобой. Если удобно, говори «Эндрю».

- Анд-рей, - в этот раз девушка справилась. – Что-то греческое? Не помнишь, откуда ты? Хотя бы планету?

- Нет, - проворчал я. – Ты же мне про великозаветников рассказать хотела. Кто они? Чего вообще хотят?

- Хотела, - согласилась девушка, откинувшись на подушки. Движение это – достаточно простое и естественное. Вот только, учитывая, как она одета (или как не одета)... В общем, я сам встал с дивана, старательно проигнорировав вспышки перед глазами.

«Нафиг. Вообще нафиг. Не до интима сейчас».

- Великозаветники – тоже смесь из нескольких религиозных течений. Только в масштабах не одной планеты, а космоса. Христианство – в первую очередь католицизм – сплелось с культом Творца кварантов и со своеобразной мистической философией шагу, - пока девушка говорила, я вспомнил про зеркала за шестом для стриптиза. Шагнул к ним, решив осмотреть себя целиком.

- Аиша, - выдавил я осипшим голосом. – Дай мне минуту.

- Что?

- Просто. Дай. Минуту.

- Как скажешь, - сварливо отозвалась девушка. – Это ведь я уговорила тебя не уходить и просила выслушать мою лекцию. Всё для тебя, сладкий.

Я не ответил. Просто тупо пялился в зеркало. Да уж, с чего тут начать?

Что одежда странная, я итак уже понял. Куртка вот разве что оказалась длиннополой, как пальто или фрак. А точнее – нечто среднее между ними, с коротким широким «ласточкиным хвостом». Прям Андрей Ростов или какой-нибудь там Обломов, только в версии для рок-оперы. С яркой рубашкой это вообще никак не вязалось. Ещё и псевдоджинсы оказались заправлены в высокие сапоги – тоже из чешуйчатой кожи, только белые.

В общем, шикарно. Выгляжу, как вернувшийся из отпуска на Гавайях стереотипный бизнесмен с американского юга. Не хватает только ковбойской шляпы и тюнингованного маслкара с бычьими рогами на капоте. Бизнесмен-охотник на драконов, точнее. Или хотя бы на змей. Ну серьёзно, что это за кожа?

Хотя, одежда – это ерунда. Вообще ерунда.

Я не узнал своё лицо. Это, мать его, было не моё лицо!

Фигура – вроде моя. Я всегда был высоким, широкоплечим, но и не огромным бугаём при этом. И в целом выглядел обыкновенно – тёмно-русые волосы, карие глаза, нос с горбинкой и небольшая бородка. В общем, типичный пример смешения славянской крови с азиатской или какой-то ещё, так что и отследить толком невозможно.