Детективная зима

Я встала к стволу, как к ростомеру. Но, хотя я и сама, прямо скажем, не Дюймовочка — рост за сто восемьдесят, — сделать селфи так, чтобы в кадр попали и моя голова, и зацепившийся за шершавую кору белый клок, не вышло.

Мысль разбудить Кулебякина, чтобы он сделал правильное художественно-документальное фото «Вечер в сосновом лесу, или Индия Кузнецова и клок шерсти безымянного йети», я отогнала. Денису нужно набраться сил. Они ему могут понадобиться для богатырского поединка, если снежный человек окажется недружелюбным.

— Ау! Есть тут кто-нибудь? — неосторожно позвала я.

И тут же прикусила язык, поскольку это мог быть не кто-нибудь, а трехметровый мохнатый чувак.

Однако меня уже услышали.

— А тут кто? — с подозрением отозвался мужской голос, и из остаточного тумана выдвинулся темный силуэт.

Невысокий, даже ниже меня.

Я облегченно выдохнула.

— Девушка, вы что здесь делаете? — подходя ближе, строго спросил мужчина самого заурядного вида.

То есть одетый и обутый, хоть и несколько не по погоде — в резиновые сапоги. Зато лишенный шерстяного покрова, если не считать таковым кроличью шапку.

Я не сразу нашлась с ответом. Что я тут делаю? Гуляю. Дышу свежим воздухом. Йети выслеживаю…

— Селфи делаю! — наконец сказала я чистую правду. — Не поможете? Хотелось бы снять фото в полный рост на фоне вот этой прекрасной сосны.

— В потемках? — Мужчина саркастически хмыкнул, но все же взял протянутый мобильный. — Может, со вспышкой и получится, но я бы вам советовал провести фотосессию днем. Не стоит бродить одной по ночам.

Он ловко справился с задачей, отщелкав несколько кадров: точно не дикий, вполне цивилизованный человек, знакомый с современной техникой. Вернув мне смартфон, спросил:

— А вы не заблудились, нет?

Услышав, что я тут рядом живу, во-он в том доме, незнакомец покачал головой, повернулся ко мне спиной и зашагал прочь, слегка сгибаясь под тяжестью рюкзака на спине.

Турист, что ли?

Ну да, если это местечко имеет славу аномальной зоны, их тут должно быть немало.

На ходу просматривая снимки, сделанные туристом, я вернулась в дом и тут же отправила новые фотографии Трошкиной.

— И что тут у нас? — зевнула мне в ухо подруга, перезвонив через минуту.

— Шерсть нашлась, ты была совершенно права! — объявила я. — Один клок на еловой ветке, второй — на сосновом стволе. Тот, что на сосне, весьма высоко, видишь светлое пятно над моей головой?

— Фотка так себе в смысле качества, ничего толком не разглядеть, — посетовала Алка.

— Погоди-ка…

Я включила камеру, выложила на стол шерстяной комок, снятый с ёлки, и со всех сторон показала его Трошкиной.

— Слушай, а ведь отличная шерсть! — сказала она с ноткой зависти. — Светлая, длинная, шелковистая, моим бы овцам такую.

У Алки есть небольшая овечья ферма в Австралии — наследство покойного дяди-эмигранта.

— Если это клок шерсти снежного человека, можно понять, почему эти существа прячутся от людей, — задумчиво продолжила подруга. — Слишком велико искушение завести йети-ферму и производить высококачественную шерсть в промышленных масштабах…

— Давай не будем сейчас строить бизнес-планы? — досадливо предложила я. — Не время для этого. Ситуативно уместные соображения есть?

— Есть предложение временно отставить версию с йети, зайти с другой стороны и подумать, чья еще это может быть шерсть. Может, тут что-то совершенно прозаическое. Мне с ходу в голову приходят белый медведь, полярный волк, снежный леопард, гренландский тюлень, песец…

— Полный! — поддакнула я ехидно. — Тюлень-то как бы залез на сосну?!

— Тюленя теоретически могло забросить высокой штормовой волной, — нашлась Трошкина. — У вас же море совсем рядом? А снежный леопард, например, запросто лазит по деревьям… Ой, проснулся мелкий! — В трубке пошли гудки.

Я вздохнула. Материнство неизменно побеждает дружбу. Теперь, пока ее мелкий не уснет, Трошкина для меня потеряна. А потом она свалится спать, позабыв обо всем…

Значит, я снова предоставлена сама себе. Одинокий сыщик в темной зимней ночи.

Так… Что бы сделал на моем месте, например, комиссар Мегрэ?

Наверняка налил бы себе чего покрепче, пропустил рюмочку-другую…

Взгляд сам собой устремился к почти пустой бутылке хереса. Я взяла ее, поболтала, заглянула внутрь.

Нет, такого количества хереса и настоящему мастеру сыска для дедуктивных раздумий не хватило бы, логическое умозаключение оборвалось бы, едва начавшись…

Я машинально допила жалкие остатки хереса прямо из горлышка и додумалась до светлой мысли: а магазинчик-то, как написано на вывеске у двери, работает до 21:00! И спиртное там есть в продаже, я видела!

Надо сбегать и купить. Не для себя даже — для Дениса. Вдруг ему еще доза-другая целебного глинтвейна понадобится, осуществим, так сказать, курсовое лечение.

Недолго думая, я снова оделась-обулась и потопала в магазин.

Но не по тропинке, а вдоль нее, перебежками от сосны до сосны.

А то мало ли… Не хотелось встретиться с йети.

С полярным волком или белым медведем, впрочем, тоже.

В магазинчике на этот раз было пусто. Дородная продавщица, которая в первый визит была плотно занята, потому что к ней стояла очередь, сейчас лениво вела разговор по мобильному и при моем появлении оживилась.

— Перезвоню, — пообещала она кому-то, сунула трубку в карман передника и выжидательно уставилась на меня. Даже поморгала, давая понять, что готова к контакту.

— Добрый вечер! — Я тоже поморгала, присматриваясь к полкам за спиной необходимой женщины — в смысле, ее на узкой дорожке не обойдешь. — У вас есть херес или мадера?

Зрение у меня не идеальное, разглядеть этикетки на бутылках с расстояния в метр-другой мне не под силу.

— Есть портвейн, кагор и мускат. — Продавщица посторонилась, открывая вид на полки, но это не сильно помогло. — И водка. И коньяк. Ну, и пиво, конечно.

— Мне для глинтвейна, — зачем-то объяснила я.

— О! Как изысканно! — восхитилась продавщица и утвердила на прилавке пухлый локоть, а на ладони — мягкую щеку, приготовившись слушать. — Издалека к нам?

— С Кубани.

— Хороший край, — одобрила она. — Всегда тепло, продуктов много, море теплое. А к нам вы зачем?

— Так, путешествуем, — уклончиво ответила я. — А вы же местная? Расскажете, что здесь стоит посмотреть? Может, что-то особенное есть?

— Да что тут особенного? Там янтарный комбинат, там новая набережная, — женщина махнула рукой сначала направо, потом налево. — И еще в парке дуб старый, он чуть ли не викингов помнит.

— Как интересно! — соврала я. — А что насчет фауны: какие-то редкие животные в этой местности водятся?

— Ну, разве что козы Иванихи, скажи ей, — засмеялся кто-то за моей спиной.

Я оглянулась и увидела сухопарую старуху со шваброй. Она намывала полы между рядами с товаром, и я ее раньше не заметила.

— А и скажу, отличные козы у Иванихи! — неожиданно вдохновенно подхватила продавщица. — Ангорской породы, пуховые — жуть! Прям не козы, а черные помпоны на ножках. Иваниха с них мохер добывает, из него вязаные жилеты получаются лечебные, лучший местный сувенир! Не хотите?

И она вдруг затарахтела, как по писаному:

— Ни одна шерсть не обладает такими свойствами, как ангорская! Пух прекрасно отталкивает воду, но поглощает естественную влажность, при этом удерживая тепло! Большим плюсом ангоры является устойчивость к загрязнениям, при этом стоит отметить, что эта шерсть абсолютно гипоаллергенна! Изделия из этой пряжи помогают людям при таких недугах, как остеохондроз, артрит и гипертония, поскольку ангорская шерсть обладает пониженной теплопроводностью, а значит, создает «сухое тепло»…

— А у Иванихи только черные козы, белых нет? — перебила я отработанную рекламную речь. — Или серых, серебристых? Тоже с длинной пушистой шерстью?

Продавщица осеклась.

— Не знаю, о чем вы. — Она вдруг замкнулась. — Брать-то что будете?

— Кагор, пожалуй, — обескураженно ответила я.

Продавщица, не сходя с места, повернулась, сняла с полки бутылку и со стуком поставила ее на прилавок передо мной:

— Триста двадцать рублей.

Я расплатилась и вышла, провожаемая пристальными и не особо доброжелательными взглядами. Уже закрывая дверь, услышала нелицеприятный комментарий:

— Ходят тут всякие, нос свой суют!

Хм… Я вроде никакими секретами не интересовалась, только про коз спросила. Или тема белых/серых/серебристых пушных животных тут табу? Но почему?

Ой, скрывают что-то местные жители!

Или кого-то.

Например, белокурого йети!

Берегут и его покой, и свой: не хотят наплыва в тихое местечко экзальтированных любителей сенсаций и назойливых исследователей паранормального!

Никакой сумки у меня при себе не было, так что я пристроила кагор на локоть, как младенца, и, машинально баюкая уютно булькающую бутылку, пошла к себе. От тропинки отдалилась, самонадеянно попытавшись найти прямой путь к дому, и в результате сбилась с пути — прибрела к какой-то странной избушке.

Ее единственное окно полыхало переливами красного, словно за стеклом плясал живой огонь, и на ало-золотом фоне металась невнятных очертаний темная тень.

Тьфу ты, чур меня, чур! Бесовщина какая-то!

Впечатленная и устрашенная, я шарахнулась от странной избушки и вскоре очень удачно влетела в елку. Ту самую, которая имела обыкновение плясать в порывах ветра. С нее я сняла первый шерстяной клок.

Елка, спасибо ей, помогла мне сориентироваться, и вскоре я уже поднималась на крыльцо, перебирая ступеньки ногами так быстро, словно за мной кто-то гнался.

А может, так оно и было?

Я закрыла входную дверь на замок, заперла ее на засов и еще на всякий случай массивную деревянную обувницу к ней придвинула. После чего решила, что сделала все возможное для пассивной обороны нашего временного жилища и могу с чистой совестью лечь спать.

Синхронно с Кулебякиным, раз уж этот навык нам с ним когда-нибудь пригодится.

— Я что, проспал штурм дома — нашей крепости? — поутру удивился Денис, выйдя в прихожую в поисках санузла.

Спросонья он не сразу сориентировался в новом жилище, забрел не туда и озадачился, увидев подпертую мебелью дверь.

Я совсем забыла отодвинуть заградительную обувницу!

Пришлось признаваться:

— Мне ночью было страшновато. Все незнакомое, ты спишь, за окном кто-то шастает…

— Да кто там может шастать? Городок преспокойный, мы с Трофимовым здешние криминальные сводки загодя просмотрели, тут даже пьяная драка на свадьбе — событие, — отмахнулся от моих страхов любимый и скрылся за дверью благополучно найденного санузла.

Мне стало обидно. Даже захотелось ему соли вместо сахара в свежесваренный кофе насыпать. Я, значит, нервничаю, переживаю, а ему все равно? Ну, получи, капитан Кулебякин!

И, едва дождавшись возвращения милого из клозета, я рубанула правду-матку:

— Тут бродит йети!

— Кто-о-о?! — Милый сделал большие глаза и потянулся ладонью к моему лбу. — Теперь у тебя температура?

Я увернулась, не позволив себя пощупать, и сбегала в комнату за оставленным там мобильным. Открыв вчерашние фотографии следов, я торжественно предъявила их Денису.

— Однако, — крякнул он и, встав из-за стола, пошел в прихожую. Но кружку с кофе не оставил, отчего пуховик надел только на одно плечо, как гусарский ментик.

Я прям залюбовалась: ну, чисто бравый кавалергард!

— За мной! — скомандовал кавалергард и одной левой (причем ногой) легко отодвинул от двери обувницу с функцией баррикады. — На местности покажешь, где это чудо.

Я живенько оделась, обулась, вымелась из дома вслед за милым, во дворе обогнала его и повела, маняще помахивая ручкой, к тому месту, где вчера совершила шокирующее открытие. В смысле, увидела гигантские следы.

Их на тропинке, конечно, уже не было, потому что от порошкового снега не осталось и следа. Но я сверилась с фото в мобильном и уверенно объявила:

— Вот здесь!

В этот момент, по моему дилетантскому мнению, опытный опер должен был присесть и вперить пытливый взор в тропинку. Кулебякин же, наоборот, поднял голову и спросил: