Отзовись, Снегурочка!

Ольга Илюхина

Отзовись, Снегурочка!

«Настоящие

Дед Мороз и Снегурочка!

Только к детям, недорого».

Объявление висело на щелястой двери подъезда, жалобно трепыхаясь на студеном декабрьском ветру. Игорь Петрович, читая, наморщил лоб. А что? Почему бы и не пригласить, тем более, гостей на Новый год позвали. Лешка, правда, не верит в подобные сказки. Пусть просто порезвится. Главное, надо продумать, как вручить массовику подарок. Заранее отдавать не буду, решил Игорь Петрович, заходя в лифт и нажимая на кнопку шестого этажа. А то потом ни Деда, ни подарка не дождешься. Во! Подарок оставлю у соседа.

Игорь Петрович представил, как Дед Мороз заберет у соседа подарок и позвонит в его квартиру, ну, разумеется, под прицелом бдительных соседских глаз. Лешка откроет дверь и увидит…

Игорь Петрович придавил кнопку звонка и улыбнулся, представив лицо сына. Сразу вспомнился тот Новый год из его детства и собственный восторг, с которым он сам встречал Деда Мороза и Снегурочку.

Он тоже не верил в них, но с радостью принял ряженых. Это было здорово и красиво, как будто театр приехал на дом.

Дед Мороз оказался вовсе не дедом, а крепким мужиком с хорошим ростом и зычным голосом. Его шуба, больше походившая на алый стеганый шелковый халат с приклеенной по подолу ватой, сверкала мелкой стеклянной крошкой из отслуживших свое елочных игрушек. Из-под шапки, на которую не пожалели бисера, весело блестели черные глаза. Игорь почему-то тогда подумал, что Дед Мороз уже кого-то поздравлял. Вполне возможно, что на эту мысль его навел торжественно багровевший нос «дедушки».

Дед Мороз стукнул по полу длинным посохом, отчего сразу загорелась венчающая посох звездочка, и переступил порог.

— С Новым годом! С новым счастьем! А не здесь ли проживает мальчик Игорь? — Дедушка заполнил собой коридор и, важно постукивая посохом, прошел в гостиную.

Снегурочка, а за ней и невесть откуда взявшиеся соседи, проплыли вслед за ним белым лебедем. Снегурочка оказалась что надо. В белом парике с длинной косой, в белоснежной шубке с голубым мехом. Шубка была так тонка, что летом, отпоров мех, её вполне можно было надевать как платье. Может, она и не грела, зато выгодно подчеркивала тонкую талию. За неё тут же ухватился папа и со словами «Прошу, прошу, вот сюда» повлек её за Дедом Морозом. Как будто Снегурочка могла ненароком сбиться с пути и забраться в туалет или в кухню. Мама, заметив этот папин жест, слегка поджала губы, но решила не обращать на папу внимания, тем более что он уже дважды в этот вечер проводил Старый год. Первые проводы состоялись на работе, а вторые с соседом, который приходил, как теперь сообразил Игорь, чтобы забрать к себе подарок.

— Хозяюшку с праздником! — заорал Дед Мороз и на всю комнату распахнул рукава, намереваясь задушить маму в жарких морозных объятиях. Мама отпрыгнула в сторону и засмеялась.

Игорь во все глаза смотрел на Деда Мороза. Тот жестом фокусника вытащил из рукава блестящую открытку и громко её зачитал.

— Так! Рост — метр с кепкой. Цвет волос — русый. Есть такой. Вес… вес сейчас проверим.

Он схватил мальчика под мышки и высоко поднял над головой. Игорь стукнулся затылком о потолок и завопил.

— Отлично! И вес совпадает. Значит, это тот самый Игорь, которому я принес подарок!

При слове «подарок» Игорь перестал ныть и с беспокойством осмотрел пустые руки Деда Мороза, причем в голове пронеслось сразу несколько мыслей:

— подарок потерян

— забыт

— отдан кому-то не тому.

Из-за спины Деда Мороза протиснулась Снегурочка и пропела:

— Чтоб подарок получить, его надо заслужить.

Пришлось ему тогда выдать «на гора» стихи про день чудесный, что сочли вполне достойной платой за подарок.

И, о чудо! Снегурочка с трудом выкатила из-за своей спины нечто огромное, завернутое в белую хрусткую кальку, такую же, как та, что мама таскала домой из своего конструкторского бюро.

Подарок был немногим меньше самого Игоря, и Снегурочка подтащила его поближе к мальчику, не выпуская, впрочем, из цепких рук.

Все затихли и ждали момента, когда покровы спадут, и ребенок возрадуется спрятанному под ними сюрпризу.

Калька предательски просвечивала, и дураку было ясно, что под ней велосипед, тот самый, из-за которого мама с папой ссорились на прошлой неделе. Причем мама упиралась, а папа её уговаривал:

— Давай сейчас.

— Нет, летом, на день рождения. Ты дневник смотрел? Не жирно ему будет?

Игорю не удалось тогда услышать, о чем именно шла речь. Его засекли на самом интересном и отправили спать. Речь шла, конечно же, о велосипеде.

Мальчик с треском разодрал кальку, и глазам восхищенной публики явился «Школьник» со сверкающим хромированным рулем, твердым кожаным сиденьем и яркой оранжевой рамой. На руле красовался звонок. Игорь отжал и отпустил упругую педальку. Звонок победно затрещал. Взрослые довольно заулыбались. «Ряженым» поднесли по рюмке: Деду Морозу — водки, а Снегурочке — красного вина. На закуску мама подала бутерброды с икрой. (Знай, наших!) Игорь отволок подарок в свою комнату и с упоением стал освобождать его от остатков упаковки. Дядя Ваня развернул во всю ширь баян, и взрослые сплясали что-то задорное, отчего даже в детской подрагивал паркет. Игорь в ту ночь так и заснул там, на полу, в обнимку с велосипедом.

Игорь Петрович продолжал улыбаться, когда жена открыла дверь.

— Ты чего это? — вместо «здравствуй» спросила жена, ухитряясь одним глазом смотреть на мужа, а другим быстренько стрельнуть в зеркало. Все было в порядке, и жена рассердилась.

— Чего лыбишься-то?

— Нин, а давай на Новый год пригласим Деда Мороза?

— Кому? — изумилась жена. — Лехе?

— Почему Лехе? И нам тоже. Прикольно будет, — с энтузиазмом развивал тему Игорь Петрович.

— Ну, ты даешь! — восхитилась жена. — У тебя есть лишние 500 рублей на Деда Мороза, а мне на сумочку их, конечно, нет. Хожу как кошелка деревенская.

— Сколько? — У Игоря Петровича вытянулось лицо, и придуманная им картина всеобщего веселья стала меркнуть.

— А ты думал, они тебе будут тут за «стоху» подпрыгивать? Это ты на работе весь день за триста скачешь, а они не будут. Они умеют зарабатывать!

— Нина, давай мы с тобой пойдем в Новый год подработаем. Денег загребем!

— В следующем году угребемся, а в этом мы будем дома, — отрезала жена. — Ты же гостей назвал.

— Почему я назвал? Это же наши, — он подчеркнул слово «наши», — друзья.

— Это твой друг и его жена, — внесла коррективы жена.

— А раз так, давай я сейчас им позвоню и скажу, чтобы не приходили. — Игорь, озлясь, схватил трубку висевшего на стене телефона.

— Ты спятил? — жена выхватила трубку у него из рук. — Раньше надо было думать. Хватит орать, есть будешь?

— Не буду! — огрызнулся Игорь, стаскивая с ног ботинки и зная, что есть он, конечно, будет.

Он разделся, помыл руки и сел перед телевизором.

На журнальном столике уже стояла тарелка с хлебом и дольками чеснока. Остро запахло перемирием.

Жена осторожно поставила перед ним тарелку с дымящимся борщом.

— Попробуй не съешь, — миролюбиво проворчала она и добавила: — Сейчас ложку принесу.

— И соль! — крикнул ей вслед Игорь.

После ужина Нина убежала к соседке с седьмого этажа за Лехой. Соседку Бог наградил примерно таким же оболтусом. Во всяком случае весь набор в виде двоек, прогулов, битых коленок и прочего имел место быть. Юноши весь вечер терзали приставку и о такой ерунде, как уроки, легко забыли.

«А всё-таки я позвоню», — упрямо сказал сам себе Игорь. Так просто он не собирался расставаться с мечтой.

— Алё, это по поводу Деда Мороза. — Игорь затаил дыхание.

— Да, да, кхе-кхе, — старческий женский голос в трубке удивил Игоря. Он ожидал, что в разговор вступит сама Снегурочка и деловито спросит хорошо поставленным грудным голосом нечто вроде: «Вам это развлечение по карману?»

— Сколько лет ребёнку?

— Одиннадцать, — растерялся Игорь. — Но сначала скажите, сколько это стоит?

— Э, — проблеяли в трубке, — сто, нет, сто пятьдесят рублей, вот!

— Сто пятьдесят? — переспросил Игорь Петрович. — А чего не двести?

— Если не жалко, пусть будет двести, — с удовольствием согласилась бабуся.

— Э, нет, сто пятьдесят, значит, сто пятьдесят, — осадил её Игорь.

— Пусть так, — миролюбиво согласилась бабушка.

— А когда платить?

— Я зайду первого, часов в десять утра, и возьму денежки, хорошо?

— Но нам хотелось бы, чтобы нас поздравили тридцать первого… — расстроился Игорь.

— Так и поздравят в новогоднюю ночь.

— Во сколько? — насторожился Игорь, помятуя о том, что новогодняя ночь понятие весьма условное.

— После 12 часов. Ну, скажем, с двенадцати до часу, устроит?

— Здорово! А с подарком как?

— У соседей оставьте. Это можно устроить?

— Да, конечно!

— Тогда записываю имя и адрес ребенка.

Игорь Петрович громко и отчетливо продиктовал:

— Алексей, 2-я Первомайская, дом 7, квартира 242.

— Наверное, всеже Лёша, — улыбнулась в трубку невидимая собеседница. — А лифт есть? Ага, хорошо. Да, самое главное: обязательно купите мороженое для Снегурочки.

— Мороженое? — изумился Игорь Петрович.

Трубка ответила ему короткими гудками.

Открылась входная дверь, пропуская что-то недовольно бубнящего Лешку. О своем звонке Игорь Петрович решил умолчать.

До Нового года осталось семь дней, тикал в мозгу собственный хронометр. Игорь Петрович сам был до крайности изумлен тем, что фантазии о предстоящем визите «затейников» прочно заняли первое место среди других мыслей.

Визит «ряженых» виделся ему чем-то сродни кубинскому карнавалу. Радостное изумление на физиономиях гостей и домочадцев, шутки, смех, нетерпеливое ожидание подарков, все это слилось в одну красочную картину, которую так приятно было представлять.

Сияние мишуры и елочных огней отражалось в его глазах лихорадочным блеском, что в некотором роде отличало его от не занятого такими пустяками большинства.

Видения приходили в самый неподходящий момент, как, например, на сегодняшнем совещании, посвященном бичеванию второго отдела. Нельзя сказать, что разнос они не заслуживали, не в этом дело. Весь первый отдел с деловито-скорбными физиономиями истекал медом, наблюдая, как вкушают яд директорских слов конкуренты из второго отдела.

Директор запнулся и замолчал. За столом повисла гнетущая тишина. Игорь Петрович очнулся и в висящем на противоположной стене зеркале увидел собственную физиономию с блуждающей улыбкой и устремленными в никуда глазами. Коллектив, единый в своем негодовании, брезгливо-осуждающе смотрел на него. Их суровые взгляды красноречивее слов говорили о том, что так откровенно наслаждаться чужими неудачами может лишь отпетый негодяй.

В метро он столь долго пялился сквозь неопределенных лет девицу, что та сжалилась над скромнягой и подошла сама.

— Я — Рита.

— Ну и что? — недовольно вернулся на грешную землю Игорь.

— Придурок, — не растерялась девушка и вышла из вагона.

Оставалось признать, что Нового года Игорь Петрович ждал как никогда в своей жизни.

Домой он приходил преисполненный великодушия и с загадочной улыбкой вглядывался в лица домашних.

На семью эти малозаметные на посторонний взгляд изменения в выражении лица главы семьи произвели неизгладимое впечатление.

Жена, вставая с постели, стала первым делом красить губы, и они каким-то чудом не меркли к его возвращению с работы.

Сын притих и прижал уши. Почему-то он решил, что отец знает всё и готовит какое-то особенное возмездие.

Собственно, в это «всё» входили две подчищенные единицы в дневнике, превратившиеся чудесным образом в, ясное дело, четверки. Дедушкины старинные часы, исчезнувшие из коробочки, в которой они пролежали последние двадцать лет. Исчезли они, конечно же, не просто так, а предварительно разобравшись на множество деталек. Лешка, затаив дыхание, разбирал механизм и совершенно случайно обнаружил на одной из шестеренок красивый узор из завитушек. Если бы он не разобрал часы, то никто и никогда не узнал про этот узор! Плохо то, что собираться обратно часы не хотели ни в какую. Леха собрал звенящие останки в пакетик и захоронил его за помойкой. Прощаясь с дедушкиными часами, он пообещал обязательно выкопать и собрать их, когда станет взрослым. Вот только папа это вряд ли поймет. Последней в списке главных прегрешений фигурировала одноклассница Танька, которой он с наслаждением насовал по шее, само собой, тоже не просто так. Хуже всего, что на смену боевому азарту пришла горечь ожидания возмездия. Танька назавтра объявила, что нажаловалась отцу, и тот обещал либо расправиться с самим Лешкой, либо побеседовать с его отцом, что было еще хуже.

Так что он на всякий случай решил неделю до Нового года побыть хорошим, и уже два раза сам предложил маме помыть посуду и до блеска начистил три отцовские туфли. Четвертая так и не была найдена.

Мама обо всех этих геройствах уже пропела на работе: «А мой сын моет посуду и чистит всем обувь. Да, у нас в семье так заведено». Те, у кого было не так заведено, вздыхали и завидовали.