El creador en su laberinto

— Куда пойдём?..

— Куда-куда… За Еленой твоей. Нужно же выручать, правильно? Ты ж за ней приехал?

— За ней?.. — я опять думал возразить, но вместо этого совсем неуверенно переспросил.

— А за каким ещё хером? Не бухать же на природе. Бухать ты и в Будапеште мог. Или ещё где-нибудь, только — ша! Своё отпил. Как Илья Муромец: на печи тридцать лет и три года пролежал, а потом вышел из зоны комфорта.

Возможно, генерал был прав как никто другой, с кем я когда-либо пил. Кабы с ним Ельцин глушил водку — глядишь, и девяностые не сложились бы так криво. Этот человек мог всё расставить по местам, даже если его слова оставались не вполне ясны. Точное значение не важно, главное — азимут. Целеуказание, направление атаки.

Медведев знает все пароли. И ориентиры даже с закрытыми глазами видит, в этом сомневаться уже не приходилось. Он ударил дном стакана по столу.

— Пора! Неси их.

— Кого?

— Мечи.

— Какие мечи?

Генерал посмотрел на меня так, что лучше бы уж обматерил с ног до головы. С упоминанием всех родственников и самыми забористыми эпитетами. Мне стало стыдно. За что он воевал? Чтобы с такими, как я, «Талискер» пить?

— Мечи. Здоровенные, наточенные, охуенные мечи. Которые у тебя в подвале лежат.

Я смутно догадывался: под домом могут до сих пор валяться текстолитовые и дюралевые дрыны из моей юности. Только вот почему генерал представлял их совершенно иначе — пока оставалось загадкой. Однако я не стал спорить, а поспешил в «тёплый» дом. Сдвинул тяжёлый ковёр, потянул крышку люка, шагнул по крутой лестнице в прохладную темноту.

Мечи, конечно же, оказались самыми настоящими.

Прекрасные «бастарды», семнадцатый тип по Эварту Оукшотту. Узкие, шестигранные в сечении; по их долам были вытравлены надписи. Я знал этот язык, однако не стал читать. Клинки заточены, режущие кромки без сколов, на стали ни пятнышка ржавчины, обмотка рукояток новёхонькая. Безупречно.

Я протянул оружие Медведеву, но тот покачал головой.

— Нет-нет, этот для тебя. Дай мне другой. И наливай: на посошок выпьем, на дорожку присядем. Святое дело идём творить!

***

Мы, положив клинки на плечи, уверенно шагали к дому на холме. В левой руке я нёс бутылку с остатками виски, время от времени прикладываясь. Генерал пить дальше отказывался, но мне не запрещал.

Шли к дому, который больше не казался мерзким выродком отсутствия культуры и обилия денег. Теперь эта безвкусная образина действительно напоминала мне средневековый замок. Телефон болтался в кармане, и можно было вызвать Елену, но я почему-то этого не делал.

Видимо, не время.

Символическая ограда, конечно, не могла стать для нас препятствием. Люди тоже не мешали: на улице вовсе ни души, а в домах или не горел свет, или шторы были плотно задёрнуты. Никакой полиции. Правда, слышался шум вертолёта — за лесом, в противоположном от знакомой мне сторожки направлении. Далеко. Я даже спросил генерала на эту тему.

— Не по наши души. Не обращай внимания.

Потом я заметил силуэт в окне. В башенке, на самом верху. Без сомнения, это была Елена, и она внимательно наблюдала за нами. Однако телефон по-прежнему молчал.

Мы вошли на участок. Я было направился к дверям: Медведев остановил меня.

— Оно за домом.

Не было нужды спрашивать, что за «оно». Я ведь сам скоро всё увижу… Увидел, едва мы обогнули строение и оказались на заднем дворе.

Не знаю, что за чудищами выглядели для Медведева сын Веры Павловны Гендлёвой и она сама, однако теперь перед нами действительно оказался монстр. Если бы я не забрасывал почти все рассказы Лавкрафта на середине, то обязательно назвал бы эту тварь неописуемой, нечестивой и, возможно, даже богохульной. Хотя с религией у меня не очень-то сложилось.

Но я не фанат Лавкрафта и постараюсь описать увиденное. Туша твари занимала половину заднего двора, но и того мало: большая часть, сокрушившая своим весом забор, лежала за пределами участка. Гладкое тело, покрытое блестящим слоем слизи, переваливалось на другую сторону холма. Трудно было оценить истинные размеры монстра.

Тварь напоминала дракона или Лернейскую гидру, если бы её взялся нарисовать человек, абсолютно лишённый здравого рассудка. Нет, тут и речи не шло о благородном фантастическом существе. Перед нами раскинулась отвратительная масса мягкой плоти, не имеющая стабильной формы. Тут и там из склизкой массы торчали тонкие, длинные шеи, увенчанные странными головами. Очертания их напоминали змеиные, однако вместо вытянутых морд — человеческие лица.

Лица я, к своему ужасу, разглядел и на подрагивающем теле чудовища. Лишь поначалу они казались язвами и свищами: скоро стало ясно, что передо мной глаза, ноздри и рты. Рты, лишённые зубов — в отличие от тех, которые на головах.

У голов-то с зубами был полный порядок: тонкие, длинные, похожие на гадючьи. Только росли на дёснах густо и ровно, как у человека.

Не могло возникнуть и малейшего сомнения: мы должны убить эту тварь. Подобная мерзость не имеет права существовать в мире, где есть красивые женщины, «Талискер», марихуана, музыка Джима Моррисона и германский эпос.

— К бою!.. — рявкнул Медведев и лихо отсёк ближайшую голову.

Я последовал за ним, когда генерал уже перерубил вторую шею. Сколько их всего? Нет времени считать! Сразу две головы монстра скользнули по траве в мою сторону, злобно скалясь. Я успел прижать одну к земле ногой, а по второй ударил мечом.

Получилось менее удачно, чем у Медведева: клинок не рассёк шею, а разрубил череп. Однако этого хватило. Голову, прижатую ногой, отделить удалось вполне уверенно. Длинные зубы-кинжалы щёлкнули возле плеча — я не видел атаки, но каким-то образом почувствовал опасность.

Отскочил. Рубанул с разворота, не глядя, и меня обдало струёй липкой чёрной жидкости. Эта дрянь у врага вместо крови.

Вокруг Медведева, орудующего мечом совершенно остервенело, змеино-человеческие головы так и сыпались. Он резво скакал туда-сюда, нырял под атакующие гидрины пасти, уклонялся, подсекал одну гибкую шею за другой, колол в лица. Он сражался как поэт. Картина заворожила меня.

— Не стой! Дерись!

И действительно, нужно было драться. Бывают в жизни такие моменты, когда надо.

Из-за ограды, за которой оставалась большая часть нашего отвратительного противника, поползли новые змеи-шеи. К счастью, атаковали они весьма бесхитростно, слишком полагаясь на численное преимущество. Не составляло труда рассчитать траекторию и нанести точный удар. Вжик, вжик — и вот в сторону летят ещё две головы. Третья пытается обойти с фланга, с неудобной стороны… жалкая попытка. Нна!..

— Бой идёт, что песня льётся!.. — восклицал Медведев.

А потом одна из голов всё-таки вонзила зубы в его ногу.

Генерал вздрогнул и закричал: больше от гнева, чем от боли. Взмахнул мечом, раскроив череп врага, но из-за этого не успел защититься от другого. Змеиные клыки впились в его плечо, ещё одна голова добралась до шеи. Я пришёл на помощь, конечно — но слишком поздно.

Медведев отверг попытки позаботиться о его ранах.

— В сердце тварь коли! В сердце, вон туда, пока можешь: голов-то мало осталось!

Не представляю, как генерал понял, где именно у бесформенного монстра сердце, но ему виднее. А времени оставалось мало: мы срубили большую часть голов на заднем дворе, однако из-за края холма тянулись всё новые и новые. Одни ползли по траве, другие угрожающе поднимались вверх, как кобра перед факиром. Возможно, гидра была способна порождать головы бесконечно.

Вспомнив заветы «Хагакурэ», я бросился в атаку без лишних раздумий. Проскочил между двумя шеями, успел на ходу рубануть третью, поудобнее перехватил рукоятку…

…и вонзил меч в тело твари. Мягкая плоть почти не сопротивлялась клинку, только странно чавкнула. Оружие вошло по самый эфес. Монстр задрожал, весь пошёл ходуном, словно холодец на тарелке. А потом я увидел, как обмякли увенчанные жуткими головами змеи-шеи.

— Победа!.. Победа за нами! — прохрипел позади генерал, и отчего-то я сразу понял, что это его последние слова.

Медведев лежал на спине, сжимая меч обеими руками. Он безжизненно смотрел в ночное небо, и я тоже поднял взгляд к звёздам. Их нынче было как-то необычайно много. Мне показалось, что некоторые выстроились в кольца и прямо на глазах плывут по кругу: где-то по часовой стрелке, где-то против неё.

Тут ожил мой телефон.

— Ах, я всё видела. Это было прекрасно! Пожалуйста, поднимайтесь. Водка уже закончилась, но у меня осталось винцо. Дверь не заперта.

Наверняка Елена и сейчас стояла у окна башенки, но я не обернулся. Я продолжал следить за движением звёзд и промедлил с тем, чтобы нажать кнопку.

— Открывайте винцо: сейчас поднимусь. Нужно сделать ещё кое-что.

Я натаскал с поленницы дров и сложил Медведеву погребальный костёр. Не без труда водрузил на него тело, нашёл в пристройке жидкость для розжига и брикеты. Щёлкнул зажигалкой. Генерал из Кемерова оказался прав: я знал этот сюжет и, как порядочный ролевик, собирался отыграть его до конца.

А затем отворил дверь дома. Прямо за ней оказалась винтовая лестница, ведущая к вершине башни. Там должна была начаться совсем другая история.

Лёгкий выход из затруднительного положения

Разумеется, я не поверил этому козлу. Очень вероятно, что он блефует, пытается меня развести. Почти наверняка, учитывая все последние события. Тут уже никому нельзя верить. Ладно… я должен подумать.

— Только без резких движений!

Левой рукой я нащупал в кармане куртки косяк, о котором вдруг вспомнил. Вставил в губы, поднёс к лицу раскалённое сопло огнемёта и закурил. Сразу же вновь направил оружие на собеседника: тот сохранял невозмутимый вид. Где-то вдалеке выли сирены и стрекотали лопасти вертолёта. Телевизор шипел, по экрану бежала чёрно-белая рябь. Лес вокруг шелестел, из кустов квакали лягушки.

Думай, думай…

Если эта сцена показалась вам упоротой, то так и должно быть. Со мной, знаете ли, приключилась очень странная история. Настолько странная, что уж не судите строго: да, я начал рассказ с конца.

А начиналось-то всё совершенно безобидно! Наша студенческая компания закрыла сессию — решили отдохнуть в Подмосковье…

***

Если уж говорить точно, то «наша компания» — не все шесть человек, а только я, Славик и Кабан. Почему Кабан? Дело в том, что педиковатое имя Валентин этому могучему чувачелло категорически не к лицу. Кабан — огромный качок с брутальным рокерским хаером. У него был крутой чёрный мотоцикл и заслуженный чёрный пояс по карате. Ну какой же это, извините, Валентин?

Кабан — самое то. Пусть и ботанит на учёбе поболее многих…

Славик был мажором. Даже по меркам МГУ, где полно детей не последних родителей — но мы-то ценили Славика не за это. Умный и по-хорошему скромный парень. Внешне, конечно, типичный хипстер: моднявая причёска, очки без диоптрий, клетчатая рубашка. Я, чтобы вы знали, обычно с хипстерами не тусуюсь. Хипстеры — сплошь мудаки, а у меня крутые друзья. Но Славик парень нормальный, он исключение.

— Мальчики! Может, что-нибудь полегче послушаем?

Славик более-менее сходился с Кабаном в музыкальных вкусах, поэтому уже почти час в машине играл то Sabaton, то Manowar, то ещё что-то в этом духе. Я такое не слушаю, конечно. Я поклонник классической музыки. Но друзья есть друзья…

— Ладно, давайте полегче. Но не попсу!

— И без рэперов!

Да, Славика ценили не за мажорство, но сейчас оно пришлось кстати. Во-первых, шесть человек в обычную тачку не очень-то посадишь, особенно если один из них занимает половину салона малолитражки. Так что шикарный семиместный «Эскалэйд» Славика пришёлся кстати. Во-вторых, наши с Кабаном спутницы были подружками Вики, его девушки. И если Кабан с Олей сошёлся уже давно, то вот я точно поехал бы на отдых один, не подсуетись Вика по этому поводу. Умничка!

Алина мне сразу понравилась, даже очень. Я, само собой, не торопил события: мы тактично заняли два отдельных сиденья в середине салона. Кабан с Олей разместились в обнимку на заднем. Девушка нашего металлюги была меньше его раза в два, но всё равно не смогла бы особо отодвинуться, возникни такое желание. Желания не возникало, конечно: эта миленькая блонда от Кабана вообще не отлипала.

— Ещё потрахайтесь тут! — я старательно изобразил старческую интонацию, представив себя бабкой на скамейке.

Сам я тем временем вовсю пользовался наличием тёмных-тёмных очков, стараясь беспалевно заглянуть Алине в глубокий вырез футболки. Было очень любопытно: действительно там дела неплохи или это всё-таки хороший пуш-ап? Впрочем, даже если пуш-ап, то ничего. Больше всего мне в Алине нравились волосы. Это не просто волосы: совершенно умопомрачительная волнистая грива почти до бёдер. Раздень её и посади на мотоцикл Кабана — получится МГУшная леди Годива. С ума сойти!

— А там точно можно купаться?

— Можно-можно, я в мае проверял. Комаров только жуть сколько. Но это решаемо.

— Всё-таки лучше бы сняли коттедж…

— Ой, коттедж… Знаю я эту тему с коттеджами. Если его снять, наружу до понедельника так и не высунемся. С тем же успехом можно в квартире у Кабана бухать. Мы на природу собрались или как?

У нас со Славиком и Кабаном хватало походного опыта: мы учились на истфаке, к раскопкам привыкли. А просто пара ночёвок на природе — это даже не поход. Девушек план немного смущал, однако и интриговал. Сугубо городские создания, плавают только в бассейне.

Вика разулась, отодвинула переднее сиденье назад и забросила ножки на консоль. Видимо, чтобы Славик почаще отвлекался от дороги, мда… Ноги у неё были очень красивые, этого не отнять. Не спички какие-то, как у моделей-анорексичек, а нормальные женские ноги: стройные, но есть за что ухватиться. Из-за коротко остриженных и крашеных в розовый волос многие приняли бы Вику за лесбуху-феминистку, но вы уже поняли: в нашей компании внешность всё время оказывалась обманчивой.

Будь я таким мудаком, чтобы спать с девушками друзей — выбрал бы Вику. Оля няшка, конечно, но уж больно скучная — типичная такая блондиночка, хоть анекдоты экранизируй. Видимо, Кабана тянуло к противоположностям: здоровенная образина в футболке с тремя волками и маленький ангелочек в ярком топе. Но это не для меня. Вот в Вике есть что-то… такая, знаете ли, энергетика…

…ладно, лучше об этом не думать, дружба дороже. Тем более что Алина сидела совсем близко. И как раз наклонилась ко мне, поманила пальчиком: хотела сказать что-то полушёпотом.

— Боря, извини, если это дурацкий вопрос, но… короче, ты еврей?

— Да. Но это не проблема.

Алина захихикала. У неё были не совсем ровные и далеко не идеально белые зубы, но улыбка всё равно получалась очень милой.

— Ты не так понял! Я сама иудейка.

Вот это поворот! Должна быть в женщине какая-то загадка, право слово. Например, иудаизм…

Следующие минут двадцать я старательно делал вид, что разбираюсь в иудаике, хотя с этим дела обстояли не очень. Алина-то, как выяснилось, была из семьи религиозной и синагогу посещала не реже, чем спортзал, судя по подкованности в богословии и фигуре.

Да, кстати: если вы представили меня кудрявым мальчиком в очках и со скрипочкой, то зря. Мне бы больше подошла форма ЦАХАЛа, но я слишком умный, чтобы служить в армии. Хотя и люблю оружие. И вообще, мы с Кабаном познакомились на соревнованиях, ещё до поступления в Университет. Я вам не какой-нибудь задрот.

Наш милый разговор с Алиной неожиданно прервался.

Сначала я услышал вопль Вики, затем протяжное «бляяя» Славика. В следующее мгновение наш джип резко свернул в сторону, пошёл боком, развернулся на горячем асфальте. Истошно завизжали покрышки. Мимо, буквально впритирку с кузовом, с оглушительным гудком пронеслась фура.

Алину выбросило из кресла, но повезло: она рухнула на меня, сиськами прямо в лицо, так что вышло даже приятно. Но испугался я не на шутку, как и все остальные. Хотя я не из ссыкунов, чтобы вы знали.

— Ёбаный свет!

— Все в порядке?

— Вроде…

— Славик, ты дебил! На дорогу смотри, блядь! Чуть не угробил…

— Да я… да фура… сука…