Желтый жилет

Воровство было вполне естественным явлением. Люди всегда искали легкий способ заработка, и тут уж дело сходилось на совести. На вопросе, на что ты готов пойти, чтобы урвать материальные блага.

Взвизгнула псина.

— Извините!

Мелкая шавка растянула поводок на всю тропинку, и я нечаянно зацепился за веревку, удостоившись гневного взгляда полноватой хозяйки.

Наполовину бегом преодолев тропинку, я завернул налево, в сторону жилых многоэтажек, и начал уже спокойнее обходить по кругу второй участок, светя фонарем в пробелы между пластиковыми вставками.

Уличный фонарь остался позади вместе с огнями дороги. С непривычки можно было подумать, что за долю секунды оказался в совершенно другом месте, абсолютно безлюдном и мрачном, но так действовал тихий закуток, окутывая все содержимое своей неповторимой атмосферой отрешенности.

Подошва кроссовок застучала по деревянному настилу.

Приподнявшись, я вглядывался в территорию участка, но гора железяк мешала полностью осмотреть его с одного места.

Я прищурился и направил луч фонаря в промежуток между балок, когда сбоку снова промелькнуло желтое пятно чьей-то формы.

— Эй!

С криком я побежал. Пластиковая белизна ограды с нарисованными на ней красными полосами на манер забора мелькала перед глазами, неудобные кожаные кроссовки тяжко бухались, а чья-то тощая спина, разодетая в желтый жилет со светоотражающими полосами, сорвалась с места и окончательно скрылась за металлоломом.

— Мать твою…

Оградка задребезжала, судорожно, нервно. Кто-то стащил проволоку и отодвигал одну из секций, чтобы пробраться внутрь.

Только зачем лезть на участок, когда тебя уже заметили?

Предчувствие было нехорошее, но выбора не оставалось, и я припустил вслед за нарушителем.

Ограда действительно оказалась открыта. Две проволочные петли, снизу и сверху, были неаккуратно вырваны и валялись колечками на земле. Именно вырваны, будто кто-то просто схватился за них и дернул со всей силы, от чего они попросту лопнули.

Я сглотнул.

— Это что за новости? — прошептал я, перехватив поудобнее увесистый фонарь, так, на всякий случай.

Ощущая, как неприятно потеют ладони, я заглянул за приоткрытую ограду. Обычно мы сюда не ходили, поэтому внутренности участка выглядели непривычно.

Взглядом я попытался нашарить злополучный желтый жилет, однако он пропал, испарился как утренний туман.

Я зашел внутрь. Только сейчас понял, что забыл в будке рабочий телефон с номером дежурного, и коротко ругнулся. Хотелось вдарить себе по лбу и вернуться, но тогда черт знает, что незваный гость успеет отсюда вынести.

Я молча сделал несколько шагов. Подошва скользила по мягкой почве. Видимо, днем рабочие мешали раствор и разлили вокруг воду.

— Эй! Тут камеры стоят, давай по-хорошему разойдемся!

Конечно же, я врал. Камера действительно торчала из-за угла, вот только охватывала лишь вход в магазин на первом этаже жилого дома. Мы уже спотыкались об эту неприятность, когда искали злостного похитителя крышки люка.

Ответом мне стало молчание.

Я приподнялся на носочки и проверил, не бродит ли кто за оградой. Как назло, именно сейчас никто не проходил.

Одиночество напрягало, особенно в такой ситуации. Я не боялся призраков или монстров, однако какой-нибудь неадекватный громила внушал мне первобытный ужас. Слышал, в прошлом году где-то поблизости толпа молодежи избила до смерти старичка-дворника и скинула труп в канализацию. Там его и обнаружили, почти месяц спустя, когда после ливня прочищали трубы.

Ужасная смерть. Одинокая смерть…

Я нервно прочистил горло, пытаясь придать себе храбрости, и продолжил обход.

Покружил вдоль ограды, осмотрел металлолом. Сколько ни оглядывался, не заметил ни намека на чужое присутствие, поэтому остановился у противоположной стороны и направил луч фонаря в сторону уходящей вниз лестницы, наспех спаянной из нескольких обрезков арматуры.

Тут тоже была яма, поменьше, чем на основном участке. Трубы уже заложили и сейчас ждали бригаду из другого отдела, чтобы наладить теплоизоляцию в местах швов.

Выкопанный котлован размером с нашу будку был прикрыт от дождя синим навесом, что тихо шуршал на ветру.

Я аккуратно свесился вниз, придерживаясь за торчащий из ямы кусок арматуры. Уже хотел развернуться обратно, как краем глаза заметил вновь мелькнувшую желтизну, сразу же скрывшуюся под навесом.

— Черт. Эй! — снова крикнул я в темноту. — Вылезай давай и вали отсюда! Дежурных я уже вызвал! Если не свалишь, отправишься на пятнадцать суток за решетку!

Обычно такие предупреждения пугали всяких приезжих, но этот оказался не робкого десятка. Мой дрожащий голос утонул в пустоте, и участок снова погрузился в напряженную тишину.

— Вот же ж…

Я заскрипел зубами. Вредная привычка, от которой никак не избавлюсь.

Наклонившись к земле, я нащупал шероховатую поверхность куска арматуры, чья надежная прохлада немного остудила голову, после чего закинул лямку фонаря на плечо и гневно принялся спускаться вниз по лестнице, предвкушая, как отоварю этого свинтуса по башке и отправлю лечиться от наглости.

По правилам действительно стоило вызвать дежурную группу, но проблем с ними было бы еще больше. Куча бумаг, а еще штраф – за то, что не предотвратил проникновение на территорию.

— У меня что, вместо ушей локаторы, идиоты…

Лестница под ногами задребезжала. Под моим весом она вихляла как ноги у пьяницы, и я едва не свалился, когда кроссовок соскользнул с очередной ступени.

— Твою ж мать…

Я спрыгнул вниз и со вскриком выставил вбок руки, едва не свалившись на задницу. Земля тут оказалась рыхлой, и ноги тут же погрузились в грязь до сустава.

Луч фонаря мелькнул во мраке хлопающего навеса. Две трубы подобно подземным кишкам выходили из грунта и ползли мимо, огороженные с двух сторон деревянным коробом, мешавшим земле завалить неоконченную работу.

Я прошел чуть вперед, отогнул в сторону уголок холщовой ткани.

Желтый жилет обнаружился мгновенно. Не заметить его мог только слепой. Он торчал за трубами, поблескивая светоотражающими полосами, и я направил на него фонарь.

— Ты чего там делаешь, приятель?

Я подошел ближе, поигрывая железкой в правой руке, однако жилет никак не отреагировал. В темноте сложно было разглядеть человеческие очертания, а блеск полос на свету только ухудшал обзор.

— Слышишь? Что застыл? Или вломить для прочистки моз…

Договорить я не успел. Стоило мне дойти до труб, как я понял, почему он молчал: никакого человека попросту не было.

Жилет висел над землей, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Его ничего не поддерживало. Он просто плыл в воздухе, то и дело исходя мелкими всполохами, а края словно расплывались в пространстве, делаясь прозрачными, сливались с окружавшей его темнотой.

Я отшатнулся на шаг. Сначала не поверил своим глазам. Подумал, что это какая-то шутка или розыгрыш, и сейчас откуда-то из-за угла выскочит бородатый дворник и двинет мне кулаком в рыло, чтобы спокойно утащить всю технику с участка.

Но дворник не выскакивал, а желтый жилет продолжал медленно плыть над толстой черной трубой.

— Шутники, вашу мать, — выпалил я без особой уверенности. — В фокусники вздумали затесаться? Несколько лесок ничего…

Нечто коснулось моей головы.

Я с криком отскочил в сторону, но стоило ноге только приземлиться на поверхность, как шею вдруг стиснуло что-то холодное и твердое, и меня с силой опрокинуло назад.

— Какого?!

Я захрипел. От удара о землю воздух со свистом вырвался из легких, а удавка на шее мгновенно затянулась, пережимая дыхательное горло.

Ужас заставил адреналин хлынуть по венам. Глаза мои широко распахнулись, ноздри натужно раздувались, пытаясь протолкнуть по глотке хоть какую-то порцию кислорода.

Я замолотил каблуками по грязи. Луч фонаря истерично замотало из стороны в сторону, и я принялся махать наугад куском арматуры, но та раз за разом задевала один лишь воздух.

Удавка медленно затягивалась. Я ощущал, как напрягаются мышцы шеи, пытаясь противостоять смертельным объятьям. Всего за пару секунд дела приняли такой кошмарный оборот, и мозг еще не понимал, что следует делать. Ему банально не дали времени решить.

Меня потянуло куда-то назад.

Я цеплялся одной рукой за рыхлую землю, пытаясь удержаться на месте, а второй тыкал арматурой куда-то наверх с надеждой отбиться от нападавшего.

В шее что-то захрустело. На скорости меня доволокли до самого края ямы, впечатав затылком в отсыревшие деревянные доски, после чего начали поднимать вверх.

Мир перед носом замерцал красными кругами.

Я наконец додумался отбросить железку и двумя руками вцепился в удавку. Пальцы нащупали что-то влажное, покрытое вязкой холодной слизью.

Туловище начало подниматься. Напряжение под черепом усилилось, и я оттолкнулся ногами от земли, пуская изо рта пузыри.

Перелом палача – вот как это называлось. Слова зачем-то всплыли в моей голове, и мысли затянули безрадостные картинки висельников, чьи бездыханные тела уныло раскачивались на ветках деревьев.

Под весом тела петля затягивалась, буквально разрывая связки шейных позвонков, что в большинстве случаев приводило почти к мгновенной смерти.

Неужели такая участь меня ждет? Или, что хуже, я буду вынужден медленно погибать от недостатка воздуха?

В глотке снова захрипело.

Я пытался вырваться из пут, царапал и тянул, однако все усилия были тщетны. Сердце в груди колотилось, разум сжался до единственной маленькой точки. Мысли лихорадочно метались в голове, и я даже не заметил, как обломались до крови ногти.

Удавка поднималась медленно, с насмешкой, будто нападавший хотел поиздеваться напоследок.

Мышцы в ногах взвыли. Все тело теперь балансировало на больших пальцах, едва удерживаясь от падения. А петля плыла и плыла, беззвучно и неумолимо приближая меня к потере сознания.

Я сунул руку в карман, скользкими пальцами нащупал изогнутую рукоять раскладного ножика и из последних сил полоснул им над головой.

Нечто наверху взвизгнуло. Не по-человечески взвизгнуло, скорее как здоровая кошка, которой наступили в темноте на хвост, и яростный вопль этот врезался в уши как пара раскаленных гвоздей, слышимый даже сквозь пульсирующую от пережатой артерии кровь.

Хватка на моем горле ослабла.

Я свалился обратно, шлепнулся на живот и закашлялся. Горло словно опухло от гематомы, и едва удалось вдохнуть, от чего легкие обожгло огнем.

— Кха-кха!..

Кашель стиснул грудь. Недавно съеденная колбаса одним мерзким клубком вывалилась наружу, и я на дрожащих конечностях пополз прочь, к фонарю, стискивая благословенный нож.

Лицо и руки измазались в глине. Фонарь еще лежал в трех шагах, освещая пенополиуретановые трубы, и сквозь бурые круги я схватил его, перевалился на спину и направил вверх.

Луч фонаря выхватил на ночном небе низкий толстый силуэт, но тот тут же скрылся, стоило мне приглядеться.

— Ч-что за…

Кашель продолжал наступать, и меня снова вырвало.

Все тело тряслось, и едва получилось взгромоздиться на ноги, пошатываясь от гипоксии.

Я выбросил фонарь, схватил в свободную руку выроненную арматуру и бросился к лестнице. Не знаю, чем я руководствовался в тот момент. Близость смерти заставила организм работать как никогда, и энергия хлестала через край. Страх застлала всепожирающая ярость, и я за несколько секунд взметнулся вверх, вооруженный ножом и куском тяжелого металла.

Должно быть, со стороны я выглядел смехотворно. Дрожащий грязный котенок в собственной блевоте, ощерившийся на пустоту тем, что нашлось под рукой.

Я огляделся, вжав голову в плечи, ожидая удара с любой стороны.

Где-то в стороне загавкала псина. Кажется, кто-то проходил мимо, и я на негнущихся ногах выбежал с участка, чтобы позвать на помощь.

Что это была за тварь? Лишь долю секунды она попала под яркий свет, и даже этого хватило, чтобы различить в незнакомце кого-то… что-то нечеловеческое. Толстое, приземистое тельце в огромных черных буграх и с зеленоватой склизкой кожей. А еще глаза…

Ни один человек не мог похвастаться круглыми абсолютно красными глазами, что светились в темноте.

В памяти всплыли детские страшилки, и я мотнул головой.

Нет, всего лишь галлюцинации от удушения, ничего больше.

Я выбежал обратно к тропинке, готовый ткнуть арматурой в любую приблизившуюся чертовщину, однако по пути никто меня не встретил. А собака, здоровая черная сволочь с длинными висячими ушами, лишь воззрилась из-за дерева как на умалишенного и побежала дальше по своим делам, махнув на прощание обрубленным хвостом.

Я откашлялся в рукав. Спрятал нож в карман, не отпуская из рук, и быстрым шагом направился обратно к вагончику, нервно оглядываясь на затихший снова темный участок.

— Кха-кха!..

Оградка привычно затрещала. Я накинул обратно крючок и перевязал ее для надежности торчащей из пластикового полотнища проволокой.

— Ты чего тут расшумелся?

Подавив едва не вырвавшийся наружу истеричный крик, я резко обернулся и налетел на вышедшего из тени дерева напарника.

— Тише, тише! — Борисыч поднял руки, заметив у меня кусок арматуры. — С кем воюешь, малой? Я же говорил тебе не шастать в одиночестве. Если снова эти приперлись, надо было меня разбудить.